Часть 2

      Спустя несколько часов они все еще вместе. Лежат рядом на кровати, поскольку как минимум одному из них необходим сон.       Но они не торопятся засыпать.       — Я не знал, что он сегодня. Наш день рождения, — неуверенно делится его человеческая половинка.       На Хоумворлде всегда ярко, ввиду прямой зависимости самоцветов от солнечного света. Но у них есть возможность закрывать широкий проем, открывающий вид на главную площадь, когда его человеческой половине нужно поспать.       Иногда самоцвет также остается рядом. Сегодня один из таких дней, по очевидной причине.       — У меня нет возможности следить за временем, — продолжает голос рядом с ним. — Почему ты не сказал раньше?       Он наклоняет голову, в полутьме различая профиль своего человеческого близнеца. Следы слез давно уже стерты и тот просто смотрит в потолок с необычно меланхоличным видом. Розовое свечение браслетов создает легкие тени на пухлом подбородке. Синяков под глазами практически не видно.       — Я не подумал об этом, — просто и искренне отвечает он.       Момент их синхронизации давно уже прошел и его голос вернулся к более привычной монотонности.       Его человеческая половина жмурится, а после неуклюже передвигается на кровати, чтобы обнять его и прижаться поближе. Самоцвету остается только ткнуться подбородком в черные кудри, позволяя тому устроиться поудобнее.       — Я подарю тебе чего-нибудь позже, — звучит негромкое бормотание снизу.       Он снова вспоминает их песню. Чувство полноценности, что, казалось бы, неизбежно было утрачено после распада. Клокочущие в горле эмоции и улыбку, что невозможно было сдержать внутри. Его первую улыбку за все то время, что они оказались разлучены.       Им следует как-нибудь еще раз спеть дуэтом.       — Не нужно, — говорит он.       У его второй половинки в любом случае возникли бы сложности с выбором подарка. Его передвижения ограничены, каждый самоцвет относится к нему с изрядной долей пренебрежения, даже если знает, что конкретно этот представитель органической жизни принадлежит их Алмазу…       — Я все равно это сделаю, — с большим нажимом бормочет его человеческая половина.       Эти слова отдаются ощущением чего-то крайне теплого. Самоцвету приходится буквально силком подавить возникающие прямо в центре его камня вибрации, чтобы не поддаться моменту. Засунуть свои эмоции и повторяющуюся в его голове мысль как можно глубже.       Они слишком близко сейчас. Он не может позволить себе расслабиться и забыться в счастье. Это может быть чревато последствиями.       — Я знаю, — говорит он заместо этого, прикрывая глаза и сжимая человека в своих руках чуточку крепче.       Двое мальчиков, которым только-только исполнилось по пятнадцать лет, лежат вместе на широкой розовой постели, постепенно засыпая в полутьме. Одеяло сбито между их ногами. Широкий проем, обычно открывающий вид на главную площадь и корабль Белого Алмаза, сейчас закрыт плотными шторами, не пропускающими свет. Рядом располагается небольшой розовый столик с двумя резными горшками, где неспешно покачиваются похожие на незабудки инопланетные цветы.       Там же стоит небольшая миска с остатками фруктов из Человеческого Зоопарка. К краю столика аккуратно приставлено розовое укулеле.       По всей комнате разбросаны маленькие гальки, из числа тех храбрецов, что не стеснялись проводить время со своим Алмазом или столь похожим на него представителем органической жизни. Кто-то валяется вместе с мальчиками на кровати, пытаясь дремать. Но большая их часть продолжает работать, негромко общаясь промеж стен и создавая приятный фоновый гул.       Жемчуг, рожденная всего несколько недель назад и отданная под поручения Алмаза, лежит на «диване», поддавшись ранним уговорам странного, похожего на ее хозяина существа. В отличии от них, она не собирается ложиться спать. Лишь о чем-то глубоко размышляет, время от времени бросая взгляды в сторону «кровати», что занял ее хозяин и другое существо.       Где-то очень-очень далеко, в миллиардах световых лет отсюда, одинокий отец сидит подле своего фургона, устало смотря на звезды.       — С днем рождения, Стивен.       Он вздыхает, сжимая в руках телефон. На экране горит их последняя сделанная с сыном фотография.