Превращая в труху

пятью днями ранее Стефан припарковал машину возле Мистик Гриля и уставился в лобовое стекло. Прямо перед ними стоял фонарь, его тусклое свечение периодически мелькало, но не гасло. Свет напоминал ему о чем-то цикличном. Движение солнца по горизонту. Закаты и рассветы неподвластные людскому желанию сменяли друг друга. День ото дня, год от года. Вечность. Он вспомнил о Кэтрин, о Елене. О брате с их глупым противостоянием. Говорят, история подобна спирали – циклы повторяются касаясь, но не полностью копируя прошлое. С ними происходило ровно тоже. Сальваторе сами запустили любовный цикл. Теперь он больше походил на петлю. Усилием воли вампир отложил раздумья в дальний ящик и уделил внимание особе напротив. Бар закрылся до утра, но она настояла на том, чтобы посетить это место перед тем, как поехать домой к Мэтту. Пара переглянулась и вышла из машины. Кэролайн подошла к зданию, втянула воздух сквозь запертые двери, пока ее спутник оставался позади. Выпивка, еда, дерево, стекло, моющие средства, множество людских запахов, Деймон и исчезающий запах Аларика. Девушка грустно вздохнула. В суматохе спасения Елены, они едва успели попрощаться с учителем. Он и Деймон слишком часто здесь бывали, так что вампирша отделяла их запахи от остальных – незнакомых. Скоро она совсем перестанет чувствовать охотника. Пора возвращаться в мир живых. – Никакой Кэтрин, – нервно заключила она, отрываясь от щели. Стефан страдальчески кивнул и сдвинул брови. – Уверена? – на всякий случай спросил он. Человеческая кровь давала преимущество не только в силе, но и в остальных сверхспособностях. Он не мог проверить пока пил мелких животных, пришлось довериться нюху Кэролайн. – Да. В поместье я отчетливо ощущала ее запах. Он очень похож на Елену, а здесь нет ничего такого. – Стефан пожал плечами и забрался обратно за руль. Девушка его удивляла. После приборки Елены и последующих ее выходок, он не ощущал в доме ничего, кроме чистящего порошка и Деймона, чья кровь в этот злосчастный день пинтами лилась. – Едем к Мэтту, – скомандовала она, не желая терять время. Сальваторе сосредоточенно завел машину и вдавил педаль газа ни разу не оборачиваясь. Звонок и резкий стук в дверь около часа ночи будили не хуже воды, пролитой на лицо. Мэтт испуганно вскочил. Поздние гости обычно не сообщали ничего хорошего. Особенно в Мистик Фоллс, особенно человеку, случайно связанному со всем сверхъестественным миром здесь. Надевая штаны, парень успел придумать четыре варианта конца света со своим участием за спинами более сильных союзников с нечеловеческой сущностью. По одному на каждого всадника апокалипсиса. Неудивительно, что он показался таким ошарашенным, когда Кэролайн встрепенулась расспросить его. – Мэтт, с тобой все в порядке? Боже мой, я так волновалась! – Она набросилась с объятиями, как только дверной проем перестал загораживать кусок железа. Человек не успел бы разглядеть того, кто стоит внутри, в темноте. Она успела и оценить его потрепанный вид. Отсутствие футболки на теле друга заставило ее прекратить любезности быстрее, чем полагалось. Стеклянные глаза человека забегали от одного гостя к другому. Запоздало щелкнув выключателем, он поприветствовал обоих, затем повел на кухню и налил себе кружку воды, чтобы заранее успокоиться. – Лучше вы мне скажите, что происходит? Что-то с Еленой? – Показалось логичным спросить про единственного человека, связывающего их. К тому же часть вины за гибель девушки по-прежнему принадлежала ему. Точно. Уже не человека. – Эм, нет, – замялась Кэролайн. – С ней всё нормально. Она успешно питается Деймоном, – все трое поморщились, – дело в Кэтрин. – Кэтрин? Я не видел ее уже очень давно. Может не будете тянуть и расскажите, зачем разбудили меня? – Мэтт нахмурился. – Она проникла к нам в дом. Без приглашения. Твоего. – Сальваторе изучающе посмотрел на собеседника, ища признаки чего-то подозрительного. – У меня такое чувство, будто она все время где-то поблизости, – добавил он. – Это странно. Но… На счет меня вы можете быть уверены. Меня нельзя одурачить. Я ношу вербену после того, как пытался покормить Елену. – Парень зацепил пальцем браслет на руке с маленькой закупоренной колбочкой. – Бонни заколдовала его. Ни одна нечисть не сможет порвать или снять эту безделушку. – Кэролайн недовольно выдохнула при упоминании грубого обобщающего слова. Тем не менее ей стало легче. – Кэролайн? – выжидающе произнес Стефан, смотря в упор на вампиршу. Где-то на задворках сознания промелькнула мысль о возможности добровольного приглашения от друга, Сальваторе пытался не пропустить её дальше. – Да. Её действительно не было рядом с Мэттом. Не понимаю. Неужели есть способ обойти приглашение? – Кэр захлопала ресницами, переводя взгляд с одного парня на другого. – В любом случае, нам не помешало бы выяснить, – нахмурился вампир. Повисла гнетущая тишина. Стефан угрюмо уставился перед собой. Парень чуть не захлебнулся от этого взгляда, делая очередной глоток. Вампир перед ним не успел разобраться, на кого он злится. Одно присутствие Мэтта напоминало о той ночи. Последней для Елены. Её жизнь в обмен на его. И выбор лежал на руках младшего Сальваторе. Мэтт принимал свое спасение легче. Из-за чокнутых вампиров умерла его сестра, он чуть не отправился следом. Вот и все. Не по собственной воле он оказался в центре событий. Не ему и платить. Елену жаль, но жертвовать иногда приходится. Это она притянула в мистическую бездну их всех. Сидя напротив своего спасителя, Донован отвечал холодным молчанием, никак не способствовавшим сближению, которое обычно происходит у героя и жертвы. Непривыкшая к долгому затишью Кэролайн более всего ощущала неловкость. – Ах, время позднее. Мы все устали. Разберемся завтра. – Протараторила блондинка, и стала собираться, подталкивая друга к двери. – Я рада, что с тобой все в порядке, – на прощание сказала она, поцеловала парня в щеку и первая запрыгнула в машину. Стефан скромно попрощался, ступая следом. Чертовы вампирские разборки. Мэтт не заснет до утра. наше время Кэтрин игриво пробиралась по лесу, оставляя свой смех в качестве ориентира в то время, как Стефан со всех ног мчался за ней. Они искружили добрую половину прилегающей к поместью территории, но мужчина все еще не видел ничего, кроме отдаленного проблеска ее локонов в ярком солнечном свету. Тысяча восемьсот шестьдесят четвертый во всей красе. Он никогда не любил бегать, она уговаривала одной лишь искрой взгляда. Без принуждения. Разыгравшись девушка убежала далеко вперед, оставив кровавые подсказки на веточках деревьев. Сальваторе голодным зверем следовал за метками, пока не нашел ее, сидящей на развалинах церкви, так и не сумевшей помочь в ее заточении. Узкие штаны обтягивали стройные ноги, на плечах накинута кожаная бардовая куртка – не по сезону, но ее обладательнице никогда не испытать холода. Вместо привычных шпилек сапоги на маленьких толстых каблучках. Сразу видно - собиралась поиграть. Вампир на секунду облокотился на каменную кучу, выравнивая дыхание. Уперся клыками в челюсть, приближаясь к врагу. Что она себе позволяет? Заманила острым словцом, поволокла от самого города, виляя по пути. Но Катерина знала зачем. Ничто в ее долгой жизни не происходило просто так. Из прихоти – да, но не без причины. Сегодня она намеревалась напомнить, какими были их невинные отношения. Какими они остались бы не случись этих ужасных событий – кровавого гона вампиров в маленьком скромном городке мистических фонтанов. И это желание отражало лишь верхушку айсберга. – Сладкий мой Сальваторе. Чего же ты хочешь? – заговорила она. – Ты знаешь, – скривился вампир. – Я действительно многое знаю. И то, что ты не готов к правде тоже. – Катерина сжала губы, и медленно моргнула, мол в том не было ее вины. – Мой долг оберегать тебя. От эмоциональных потрясений в том числе. – Ты мое главное эмоциональное потрясение! – Начинал злиться вампир. – О, я польщена! – Заинтересовано воскликнула она, покидая святыню. Кэтрин приблизилась и начала подобно змее окольцовывать жертву, водя кругами. Стефан пару раз мотнул головой, но бросил это занятие в ожидании дальнейших действий. Он не взял орудия пыток и вытягивать из нее слова мог только человеческими способами. Он отличался от Деймона. – Как ты проникла в дом? – Кэтрин остановилась позади. Её холодные пальцы прошлись по чужой шее вверх, зарылись в геройские волосы, сжали, чуть потянули назад. Голова Стефана уместилась на хрупком плече все еще чувствуя твердость ногтей на коже. Солнечный свет ударил по глазам, обращенным в небо. Пришлось зажмуриться. Вторую руку Кэтрин опустила на кадык и погладила шею, вспоминая вкус, текущий по венам. Со стороны смотрелось весьма сексуально. – У меня есть догадки. И они тебя ранят. А я не хочу причинять излишнюю боль, – зашептала вампирша, массируя чужую голову. Мужчина дернулся. Какая же боль по мнению одной из самых жестоких для него людей считается «излишней»? – Мне плевать, расскажи. – Стефан сжал кулаки. В остальном он не пошевелился. Нет толка в сопротивлении вампиру, превосходящему тебя по силе, скорости и хитрости. – Я тоже удивилась, свободно пройдя к вам домой после того, как Деймон рассказал мне о том, как вы оставили пансион человеку, – разоткровенничалась Катерина. – Не могу с уверенностью сказать. Ты точно готов? – Её язык успел коснуться хрящика уха. Прочувствовав весь ужас Стефана от осознания собственного желания, Кэтрин засмеялась. – Что-то я не заметил твоего замешательства в тот день, – выдавил он, отстранившись на безопасное расстояние. – Когда бы ты успел? Мы спасали Деймона, а потом эту чокнутую, – не выдержала Кэт. Сальваторе обнажил клыки, двигаясь к ней. – Ладно. Хватит болтовни. – Катерина огляделась. Стефану показалось, она прислушивается. – Правда в том, что мы с Еленой теперь слишком похожи. Она моя тень... Двойники с одним набором генов. С недавних пор у нас одна сущность. Мы выглядим одинаково, пахнем одинаково, думаем одинаково… – Тебе не залезть в ее голову, – процедил вампир. Она права, её слова ему определенно не нравились. – Отчего же. Все очевидно. Ты и Деймон – наши слабости. Пригласив Елену, вы пригласили меня – её точный прототип. – Стефан скривился словно от боли, прикрыл глаза рукой, большим и указательным пальцами вдавливая белки. – Мы теперь одно. Или у тебя есть другое объяснение? – Кэтрин вопросительно поиграла бровями. – Да ты положил начало контролю над жаждой благодаря ее человеческой крови, только представь, что будет, попробуй ты вампирскую! Наша кровь позволит тебе забыть Потрошителя. Моя кровь. – Сальваторе сглотнул, капля крови из прокусанной губы приглашающе стекала по подбородку вампирши. – Ты связан со мной. – Шептала она наклоняясь. – Что ты несешь? – прохрипел он, сдерживая вампирскую сущность. – Я могу питаться без тебя. Не говори взаправду о том, чего бы тебе хотелось. – Я просто знаю, – улыбнулась Катерина. – На моей стороне опыт. Я много чего видела, Стефан. Ты пил мою кровь регулярно до обращения. Возможно это сыграло свою роль. – Сальваторе вздрогнул. Воспоминания отголосками ударили по голове. Клыки Кэтрин проделали новую дыру. Вампир вопреки голосу разума задышал глубже. Черные вены взбунтовались. «Тебе не нужен воздух. Не нужна кровь. Держи себя в руках» Стефан рванул с места, впиваясь в налитые губы. Полные, мягкие и такие аппетитные. Крохотные ручьи потекли к нему в рот, обволакивая внутренности. По всему организму вспыхнуло тепло. Сила окутала мышцы, приводя их в движение, которое он использовал для изучения тела в объятиях. Её запах слишком походил на Елену. На языке читалась невероятная сладость. – Стеф... – На грани слышимости произнес черноволосый мужчина, вытаскивая короткие ногти из коры ближайшего дерева. Кэтрин лишь на мгновение дернулась на посторонний шум. Пальцы зарылись в золотистые пряди и не думая прерывать трапезу их владельца. Она никогда и ничего не делала просто так. __________________ Деймон ураганом пронесся вдоль гостиной. Дверь после его толчка гремела так, будто сейчас развалится надвое. Сальваторе взметнулся по лестнице, чуть не сбив напуганную его поведением вампиршу. Секунда на размышления, и он врывается в комнату Стефана, схватив первое, что лежало у двери – гитару, которую он напрасно пожалел в прошлый раз, отпустив брата с первородным. Вампир замахнулся инструментом, подняв его высоко в воздух. – Деймон, нет! Это ничего не решит. Прекрати громить наш дом! – Своим криком она его отрезвила. Раньше Елена сидела и тихо пережидала торнадо, а не лезла в его эпицентр. – Наш? Не пойми меня неправильно, я был бы рад, но с каких пор он стал нашим?! – Деймон заскрежетал зубами и медленно опустил гитару. У нее словно было девять жизней. – Ты стала смелее, – издевательски произнес он, отмечая на сколько близко она стояла изначально за его спиной. Не будь Елена вампиром, гитара разбила бы ей лоб при дальнейшем замахе. В любом случае он не хотел ее задеть. – Понятия не имею, что сказал Стефан, но ты должен успокоиться. Прекрати ломать его вещи! Давай поговорим. – Деймон оскалился, чувствуя то, как каждое слово становится катализатором его агонии. Елена напротив - тушила собственный пожар. Два вампира в истерике знаменовали бы конец хрупкому поместью. – Стефан – Стефан, Стефан – Стефан, – Деймон раскачивал головой. – Сладенький мальчик – Стефан. Образцово-показательный вампир – Стефан. Маньяк – Потрошитель с обостренным чувством вины. Бедный Стефан! Он ничего мне не говорил, понимаешь!? Это Кэтрин рассказала ему, как попала к нам в дом. Змея распустила свой ядовитый язык! – Елена боязливо отходила назад по коридору, слушая его тираду, в то время как он настигал ее. Хотела поговорить, сейчас получит. – Она сказала, вы одинаковые. Две стороны одной медали, которая, сдается мне, всегда падает Стефану на ладошки! – Деймон! – Испуганно пискнула она. Сзади останавливала стена, впереди его темная фигура. – Говорит, вы одна плоть и кровь с одинаковой оболочкой и содержимым. И пригласив тебя, мы впустили ее. Представляешь? – Он на минуту заткнулся, слушая быстрый стук сердца вампирши. – И знаешь, она чертовски права. Чтобы я не делал, это всегда будет Стефан! А я нужен только для того, чтобы убивать наших врагов, не запятнав руки братишки кровью. Я делаю за вас всю грязную работу. Боже, да я кормлю тебя, избавляя от великой участи питаться человечиной, – выплюнул Деймон, размахивая руками на словах о высоком. – Я волочусь за вами хвостом, прикрывая ваш зад в каждой такой истории. Не слыша даже банального «спасибо». Все, что я получаю, это ваши страдальческие лица и возгласы: «ты опять кого-то убил», – пропел он писклявым голосом. – И ради чего? Если ты такая же, как Кэтрин, то никогда меня не выберешь, – прошипел Деймон прямо в губы. Слезы его ярости отделяли их лица, перепрыгивая с его губ на ее. – Я успокоюсь, а потом приду извиняться. Но ты не простишь меня сразу, – прохрипел он, чуть отстраняясь. – Ты простишь Стефана за то, что он поцеловал эту стерву, которая меня никогда не любила. Простишь. Потому что вы одинаковые. Она разрушила меня и оставила руины, а ты пришла, собрала их, склеила заново и ударила кувалдой, превращая в труху. – С каждым сочетанием он тыкал в нее пальцем. Елена не моргая проливала слезы. – Если бы я мог все вернуть, – сквозь зубы прошептал он. Вампирша всхлипнула. Сейчас он скажет ей, что никогда не хотел бы ее знать, и все закончится. Елена приготовилась к самому жестокому исходу разговора. – Я бы оставил твои воспоминания о нашей встрече. Я был бы первым, Елена. Как же я... – Он занес руку над ней и… Исчез. Она не успела открыть глаза и произнести хоть что-то прежде, чем он умчался в неизвестном направлении. Унося с собой боль. Через несколько часов, когда наступила пора включать свет в огромных помещениях пансиона, девушка сидела в библиотеке с кружкой согревающего чая и пледом на коленях. Она проплакала пол дня, а питалась только вчера вечером. У нее совершенно не было сил. Книги помогали забыться, однако сегодня строчки уползали от нее. Расплывались и терялись в потоках слез. Стефан застал ее совершенно измученную, напоминающую себя прежнюю неделю назад, когда они не могли придумать, чем накормить новообращенную. Они не виделись с того короткого разговора, где она извинялась, а он кивал. Стефан пропадал и днем, и ночью. Сальваторе медленно двигался вдоль стеллажей, улавливая запах. С вампирской кровью в организме его способности заметно улучшились. Елена и Кэтрин внешне правда пахли одинаково, их отличало лишь то, как запах Деймона обволакивал внутренности новообращенной в то время, как у Кэтрин был коктейль из разнообразной крови. – Нам нужно поговорить. – Он видел, как она наговорилась, но изменять решение не собирался. Книга на коленях девушки сползла к ногам и захлопнулась. – Я знаю о Кэтрин, – на автомате выдала Елена, тоном, лишенным и капли укора. – Не о ней, о нас. – Её слова ничуть не удивили Стефана. Грудь вампирши затрепетала, не предвещая ничего хорошего. Сальваторе опустился на пол, взял ее дрожащие ладони в свои и заглянул в глаза. – Так не может продолжаться. – Губы девушки раскрылись и сомкнулись, сдерживая ком в горле. – Мы не должны тащить то, что обречено. – Елена произнесла немое «пожалуйста». – Ты знаешь, я люблю тебя. Ты подарила мне все, о чем я мечтал. Мне было… тепло, – Стефан захлебывался. – Ты одна из лучших людей в моей жизни. Но... Я должен отпустить тебя, Елена. – Она затрясла головой, разбрызгивая влагу. – Я принял неправильное решение. Сделал из тебя то, чего ты не хотела. Мне так жаль. Я должен был спасти тебя. Научиться сдерживаться и пить людскую кровь, чтобы иметь силы вытащить вас обоих. Или помочь твоим родителям. Сделать хоть что-то! Поверь, я думал о них раньше. Я не смогу вечно думать об этом. Чувство вины сжирает меня, как только я смотрю на тебя. Елена, я вижу беспомощность! Я считал, что спасаю тебя, находясь рядом. На самом деле я все испортил. Я не достоин тебя. И я не могу смириться с тобой. С тем, что я погубил. Смотреть в твои глаза и осознавать... Елена. Ты ведь ехала ко мне. Ты выбрала меня, но ты выбрала неправильно. Если бы я не тянул тебя к себе, ты бы послушала сердце и не вернулась за мной. Я не могу остаться и снова тянуть тебя на другую сторону моста. – Елена бесконечно шевелила губами, повторяя «пожалуйста». Все таяло. Рушилось на глазах. – Ты найдешь в себе силы. Прошу. Люби Деймона. Люби моего брата. Сделай то, чего не получилось у нас. Ты сможешь. Ему это нужно. – Я люблю тебя, – выстрадала она. – Я знаю. Знаю, но мы должны отпустить. Прекратить это. Я не смогу делать тебя счастливой. Все, о чем я думаю – твоя смерть. Я был нужен тебе, чтобы пережить то, чему был причиной. Я никого не спас, Елена! Будь я нормальным вампиром, я бы смог. Будь я человеком, мы бы не знали этой… боли. Я бы остался с тобой. - «Останься», – прошептали ее губы. – Тебе будет лучше, если я уйду. Нужно просто пережить. Лучше я уйду сейчас, потом будет больнее. Ты не можешь представить себе большей боли. Я понимаю. Но мы должны двигаться дальше. Мы должны, – прошептал он и поцеловал ее в губы. Нежнее первого раза, с человеческим трепетом и осторожностью. Поцелуй слаще эликсира, текущего по венам, тоньше плавленого хрусталя. Он в последний раз коснулся ее волос и вытер слезы. Прощание – самый страшный ужас. После него ничего не исправить. Елена умерла. Его девочка – не его. __________________ Деймон мчался по лесу и кромсал деревья. Одежда изрядно порвалась. Поместье избежало горячей руки, окрестности – нет. Он рычал и тяжело дышал, выдирая мелкие побеги с корнем. Бежал дальше, ломал ветви и бил кулаками по стволам, оставляя на них кровавые отпечатки и куски кожи. Хрупкие кости ломались и срастались обратно. Он никогда не чувствовал себя более разбитым. Он хотел умереть. Прямо здесь и сейчас. Заставить солнце взойти и сорвать несчастное кольцо с пальца, закинув его так далеко, как только сумеет. Хотел гореть, чтобы обугленный труп напомнил о том, что он скрывал внутри. Кричать от физической боли, на секунды забыв о другой. Он любил полтора века, чтобы быть выброшенным как сломанная безделушка с браком на стадии разработки, вынуждающим его отдаваться этой любви безоговорочно. Он любил снова, чтобы навсегда остаться вторым для точной копии его палача, первой любви и невозможно красивой убийцы, чей оскал он неосознанно примерил на себя. Он хотел умереть. Сильнее, чем тогда в 1864, пока был человеком. Его останавливали воспоминания о Стефане. И само чёртово время суток, не подходящее для восхода. И самое ужасное, он не знал, какая из причин сильнее. Что будет с ним, когда ночь отступит? Кончится ли это когда-нибудь? В кармане зазвонил чудом уцелевший телефон. Деймон рявкнул что-то нечленораздельное. Мужчина взял бы трубку только от одного человека. Какая ирония. Это был он. –… последняя услуга… тебе доверяет… убей Кэтрин, - произнес голос, и последовали гудки. Деймон зарычал и сжал мобильник, выдавливая кнопки, пока тот не сложился пополам. Он взглянул на кучу металлолома в руке и запустил ее далеко за пределы видимости. Доверяет? Смешно. Пирс не знала доверия. Убить ее будет подарком на годовщину их несостоявшейся любви. Вампирша лбом прислонилась к молодому дереву с отчетливым кровавым следом, нежно провела по нему ногтями, вдыхая. Прислушиваясь к Деймону, она закрыла глаза. Нельзя, но… мы в ответе за тех, кого приручили. Девушка рванула с места, на сверх скорости рассекая пространство и оказываясь рядом с мужчиной. Тот привычно оскалился, клацнув зубами. Во второй раз ее присутствие точно не назовешь случайным обстоятельством. Давно она следила и сколько видела? Глаза яростно блеснули в темноте, переливаясь непролитыми чувствами. Он хотел оторвать кудрявую голову, повесить на верхушку гнилого дерева и каждый день кормить персиками в честь бессмертия – ее любимого вампирского дара. Каждый день наблюдать, как она снаружи все больше напоминает то, что, как он считал, скрывалось внутри. Вампирша решительно приблизилась, соприкасаясь носами, обвила холодное лицо ладонями. Деймон схватил ее запястья. Она позволила ему стать таким. Пойти кровавым путем, на ходу закапывая могилы. В одиночестве пройти перерождение. Конечно поначалу с ним был Стефан, но именно Она нажала кнопку помешательства, засунула в глотку любовный напиток. Отравленный. Поэтому Она должна была смотреть за своей сиротливой зверушкой не отпуская поводка. Она должна. Кэтрин со злостью прижалась к губам, отгоняя наваждение. Вампиру вдруг стало настолько плевать, словно на нем проверяли таланты внушения. Выходя из ступора, он ответил. Всей непрожитой любовью, копившейся годами. Со страстью, полученной десятилетия назад с ядом её крови. Он целовал ее грубо, резко, мечась внутри предоставленного рта. Впивался ногтями в нежную кожу шеи и плеч, оттягивал волосы. Хотел хоть раз побыть кукловодом в бесконечной сцене. И не единожды удивлялся тому, как сегодня Она позволяла управлять обрезанными нитями. В эту ночь он заново вспомнил, какого пробовать ее. Видеть эту коварную улыбку, означающую не то злость, не то похоть. Взгляд карих глаз, со множеством тайн за радужкой. Слушать тихий шепот и ощущать остроту ее клыков на скулах. Встречать гребаный рассвет, любя ее. Как прежде. Не чувствовать ничего постороннего. Только живые прикосновения. Если это смерть, она прекрасна. Очаровательная агония. Посреди сухого леса, продрогшего в холодную ночь. Непонятно как далеко от дома, на поляне изломанных деревьев и надежд, в полной темноте они срывали одежду. В равной степени сильные и уязвимые. Они рычали и дрались. Кусались, катаясь по ранящим камням и веткам. Убегали и возвращались. Кидались проклятиями, глупыми угрозами и всем, что вырвут из земли. Пачкали и слизывали кровь с неприкрытых участков кожи. Стонали имена. Кричали. Хватали, тянули и отпускали. Владели. Совершенно красивые и абсолютно грязные во многих смыслах. Опасные и сильные для окружающих, слабые для самих себя. Они вспоминали как дышать и задерживать дыхание. Свирепствовали и успокаивались. Вместе. Так она хоронила его сердце.