Целая жизнь воспоминаний

Мужчина открыл глаза и сладко-сладко потянулся. Хорошо просыпаться без забот в самом центре рая – на огромной кровати с вычурными простынями. Приподнявшись на локтях, он повертел шеей в поисках желанного. Она спала рядом. Распущенные кудряшки уложены поверх подушки, веки плотно закрыты, плечи не шевелятся под покрывалом. Во сне Кэтрин не дышала. Ничего. Он на столько привык к этому, когда был с ней человеком. Не пугало. Деймон знал, что, если тронет хоть один волосок, грудь зашевелится. Она проснется. Так хотелось вновь почувствовать ее живую, нежную, мягкую и не тревожить одновременно. Что же выбрать? Мужчина расплылся в улыбке и накрыл их простынью с головой. Через тонкий слой белой материи он все так же хорошо видел ее совершенное лицо. Катерина захлопала глазами. Вставать не то, что пора – поздно. Вечерело. Девушка протянула руку к пушистым ресницам, обводя их по контуру и закрывая чужие веки. Вампир не глядя стал нацеловывать ладонь. Спящая красавица не желает покидать постели. Ей подавай лекарство в виде принца. Он еще немного поиграет с ней и пойдет приводить себя в порядок, дабы соответствовать статусу. Деймон бесшумно выполз из теплой кровати. Кэтрин взглянула на него через щелку между одеялом и простынью, зажмурилась напоказ. Вампир покачал головой и отправился прикрывать половинку шторы. Бардовая тень заботливо опустилась на любимое лицо. С ним ей тьма приятнее света. В ней ярче блестят голубые глаза. Сальваторе отправился в ванну, умыться ледяной водой, прийти в себя. Ему снится, или она вернулась взаправду? Он не даст себя ущипнуть при любом раскладе. Черноволосый ухмыльнулся отражению, темные круги под глазами были бы обеспечены, не будь он вампиром. Они не проходят за один день. Надо же. Встретились только вчера, а кажется вечность. Привыкнуть к мечте просто и быстро. Кэтрин наконец нашла дорогу в жизнь. Нашла. И теперь она принадлежала ему вся. Вчера, сегодня и завтра. Смогла выбраться из гробницы. Смогла выбрать. Он снова брызнул водой в лицо, не веря своему счастью. Как оно случилось? Все расспросы потом. Вернулся, отошел к маленькому столику возле окна. Пожалуй, выпьет чего-то покрепче кофе позднее. Возможно и послаще. Кэтрин любила делиться своей кровью. Другие вампиры находили в этом извращенное удовольствие. Им все равно. Её вены разносили наркотическую сладость. Сильную и неповторимую. После он был готов пойти куда угодно. Она могла контролировать, но никогда бы не сделала этого. Он почти уверен. Плевать. Что есть власть над тобой, когда ты не против подчиняться? Изо дня в день сдаваться в плен внутри ее объятий. И жить забвением. Алое небо, пока что пустое от созвездий. Оранжевая линия горизонта. Синее море с кусочками пенных облаков наверху. Желто-зеленые верхушки деревьев вдалеке. Рукотворные сооружения всех оттенков серого. Множество красок. Где-то по-настоящему штормит уголок атлантического океана. Буря оставляет длинные змеи на пляжном песке. Рвет водоросли, двигает камни, задевает наблюдательные вышки. Ветер силен, но цунами внутри сильнее. Вид на Манхэттен с высоты пятьдесят второго этажа, доступный ему прямо сейчас, был ничем. Бесчисленное количество огней вечернего города, движение крошечных пташек по автомобильным перекресткам, мерцание вывесок со всевозможными рекламами, маленькие люди в разноцветных одеждах. Как капельки. Все они частицы целого. Только он не чувствовал себя подобным. Отдельно - нет. С ней - да. Высотки, высотки, высотки. Двести метров, триста, четыреста… Он прыгнет с любой, если Она будет падать рядом. Может предложить? Позднее. Тысячи окон, миллионы глаз. И среди них его глаза самые светлые. Прозрачные от эмоций. Любой вид был ничем. По сравнению с ней, расслабленно дремлющей на пуховых подушках. Деймон обернулся. Ее не оказалось на прежнем месте. Слишком задумался. Кэтрин спряталась, воспользовавшись его замешательством. Дождалась, когда он снова обратит взгляд на улицу, и вспорхнула на столик, набросив на голову вампира краденое одеяло. Привидения нападают. Очень быстро. Ему не угнаться. Она захихикала под звуки шуршания хищника, пойманного в незатейливую ловушку. Вампир осмотрел единственный предмет одежды на ней – низ кружевной комбинации, и вернул «накидку», целомудренно прикрыв грудь и плечи. Кэтрин надула губы, все равно никто не увидит. От голодных чаек прячет или от себя? Девушка запустила ткань в угол комнаты и обняла со спины. Деймон выдохнул, ощущая голой кожей биение ожившего сердца. Он выкрутился, подхватывая свою драгоценность с кофейного столика. Она могла и упасть. Ерунда. Неуклюжие вампиры не существуют в природе. Кэтрин лизнула его за щеку и начала целовать, обвивая вампира руками и ногами со всех сторон. Даря то, чего не хватало до мурашек. – Мне так жаль, что ты не помнишь всего, – прошептала она меж поцелуями. Врать не хотелось. Тайна зависла у обрыва. Иногда она срывалась. И каждый раз не до конца. Вампирша не дала ответить, занимая рот эликсиром полезнее слов. Мужчина вырвался на секунду. Должен разубедить ее. Заставить думать, как раньше. – Ты шутишь? У меня целая жизнь воспоминаний о тебе, – выдохнул он. Кэтрин ответила покусыванием шеи вблизи блестящих завитков. Любимое местечко. Клыки водили по контурам, не причиняя боли. Сегодня на повестке дня иное. Деймон прислонил ее спиной к стене, переходя от юношеской нежности ко взрослой страсти. Языком по телу, клыками по внутренностям. Пробраться под кожу и не дышать. Слушать пульс, отбивающий древний танец. Кэтрин слезла и вскоре добралась до запретного, удерживая в поле зрения его возбужденное лицо. Вампир таял под движениями ее рук, приносящими удовольствие. Пальцы прошлись по головке, натирая нижнюю часть. Она не оставит его в покое, пока не получит желаемое. Он рыкнул в попытках задержать ее руки в нужном месте. Кэтрин злостно хихикнула, но не остановилась. Ногти царапали вдоль органа, собирали капли крови. Боль. Извращенное удовольствие. Снова. Сколько можно извращений? Деймон простонал ее имя, выдыхая в районе чувствительной шеи. Множество ночей он представлял, мечтал и стонал. Каждая буква стала первой в количестве употребления. Он питался им. Пожирал. Если не имя, то его смысл. Вампир облизал гладкую кожу шеи и принялся пить – получать он нее двойную дозу эндорфинов. Кэтрин ничуть не отставала, гладила вдоль торса, задевая соски и кубики пресса. Он был совершенен. Такой, каким она его хотела. Страстно. И неудержимо. И нежно. Иногда медленно, чаще быстро. Чертовски давно. Последняя одежда покинула их тела. Необычайно горячие. Кровь придавала энергии, а она рождала тепло. Если подключить их к электрической цепи – лампочки загорятся. – Сотри мою память, и ты увидишь, как я буду любить тебя и без нее, – прошептал мужчина. Выхода нет. Его тело запомнит. Эти изгибы, этот запах, вкус, голос и прикосновения. Всеми органами чувств врежется в сердце. Уже врезалось. «Я знаю», – ответили карие глаза. Как неправильно делать это перед панорамным стеклом отеля. Глубоко они пали. И сладко. Одновременно. Сколько бы ни было ночей, ему всегда будет мало. Неплохую сказку они выбрали – встречать утро на закате, пить друг друга вместо алкоголя и чужих людей. Родное – оно как-то вкуснее, приятнее. А еще приятнее заниматься любовью в процессе. Вопреки нормальному строению, сердце вампира имело не четыре камеры. Оно состояло из единого резервуара. Имя ему – Катерина. Принцип работы – всем известен. _______________ Стефан сидел возле конюшни, закрытый со стороны тропинки стогом сена и тихо плакал. У него от силы полчаса, дальше отец призовет слуг на поиски. Деймон так и не появился. Кто успокоит его в этот день? Пасмурный во всех смыслах. Почему так произошло? Где справедливость? Их матушка была добрейшим человеком. А он забрал ее. Бог. Его не существует, раз подобное происходит. Определенно. Никогда больше он не пойдет на воскресную службу. Не переступит порог церквушки на окраине и не станет делать молебный вид, думая о мальчишеских безделушках. Да. Он не был примерным и раньше. Мальчик вытер слезы рукавом рубашки. Траурно черной. Большого труда составило ее найти. Он плакал. Что говорил отец в таких случаях? Нужно быть мужчиной. Маленьким, но мужчиной. Вспомнив его ужасный громогласный тон и тяжесть руки, он разрыдался сильнее. Какой мужчина? Ему всего десять. Если отец не перестанет так с ними обращаться, это сведет их в могилу. Боже, что будет без матушки? Без лучика добра в ее улыбке? Их с братом словно выбросило на берег. Морские обитатели, обязанные отбросить плавники и вырастить ноги, помимо того научиться дышать. Эволюция справилась, и вы валяйте! Он все сможет, если брат защитит его. Не так ли? А кто защитит Деймона? Нужно бежать, пока не поздно, пока ноги не высечены и слушаются хорошо, пока силы не покинули от голода и бессонницы. Брата нужно найти как можно скорее. Он придумает как отсюда выбраться. Он хороший и добрый как мама. Но никто не заменит её… Стефан завыл в коленки, свернувшись клубком на мягких опилках. Глупый. Какой же он глупый. Куда бежать из семьи, известной целому городу? Кто их приютит, дядюшка леший? Ведь Деймон не всесилен. Он большой, но не взрослый и полагаться на него… Сегодня он сделал это. И ошибся. Злость на брата превратилась в его ожидание. Нет места ненависти в сердце полном нерастраченной любви. Он простил старшего брата. Незаслуженно рано. Послышались шаги. Шуршание юбок и аромат девичьих духов был ему незнаком. Мальчик съежился сильнее, надеясь остаться незамеченным. Лишь бы гостья прошла мимо. Пульс бешено застучал. – Малыш? Эй? – ласково позвала она. Стефан испуганно выглянул из-за преграды. От растерянности не успел вытереть слезы. Какой позор. Первое, что он увидел – длинные каштановые белое платье и длинные каштановые локоны. Мальчик поднял зеленые глаза, встречаясь с карими. – Все хорошо, я тебя не обижу, – настаивала девушка. Со скромной улыбкой она присела рядом. – Ты потерял близкого человека. Плакать это нормально. Не стыдись, – она неуверенно потрепала по светлой голове. Мальчишка широко раскрыл глаза. Он был таким открытым перед ней. Читаемым. – Моя мама умерла, а папа повторяет, что я не должен плакать, – хныкая произнес он. – Няня сказала, ей хорошо на небесах, но мама всегда говорила, что рядом с нами ей лучше всего. Я не знаю кому верить. – Стефан заплакал, бросаясь на нее с объятиями. Девушка прижала его к груди, поглаживая спину. – Ну что ты. Они обе говорили честно. Твоей маме там хорошо, она ждет вас на той стороне, чтобы вместе стало еще лучше, – с теплотой настояла она. – Но для начала… Слезы должны высохнуть. – Стефан доверительно шмыгнул носом. Откуда она все знала? Была там на облаках? – Скажите, вы мамин ангел? – с надеждой прошептал он. Не хотел показаться наивным. Её свечение и ласковые руки, холодные, как у мамы, напоминали о чем-то нездешнем. Сокрытом от посторонних. Возможно запретном. Он знал, что взрослые никогда не видят ангелов, но ведь он не взрослый, и это совсем не означает их невозможность. – Да, я мамин ангел. Пусть будет так, – улыбнулась она. Стефану показалось ее «пусть…» концом незнакомой молитвы. Кем бы она не была, он верил ей. Девушка улыбалась точь-в-точь как матушка в моменты счастья от близости с сыновьями. Может попросить ее присмотреть за ними? От чего-то думалось – она не откажет. Но... от утомительных переживаний мальчик и не заметил, как заснул у нее на коленях, сжимая в маленьких ручках нежный подол девичьего платья. Через несколько лет она выполнит его неосознанную просьбу. По своей воле. Он не должен помнить ее при пробуждении, и заколдованный не вспомнит и после смерти. Однако желание увидеть её свет на столько сильнО, что происходящее покажется сном. Между реальностью и выдумкой. Он окажет сопротивление чарам, удивляя её. Восхищая. ____________________ Стефан очнулся ото сна глубокой ночью. Пещера, в которой они остановились заночевать, сверкала отблесками восходящей луны. Почти полной. Следующей ночью волки по всей окраине выйдут на охоту. Только не здесь – на горе безопасно и между тем тревожно. Он не привыкнет к ощущению присутствия чего-то потустороннего, в то время как не в состоянии дать ему отпор в случае нападения. Вампир протер глаза, сел внутри спального мешка, осмотрелся. Елена сопела в мере от него, завернувшись в кокон из одеял. У дальней стенки валялись походные рюкзаки, рядом фляжки с водой и, зная брата – с алкоголем. Деймона и Кэтрин в пещере не было, если только они не зашли слишком далеко по тоннелю. Стефан не слышал ничего, кроме чужого дыхания и капель воды, плещущихся в маленьких лужах под сталактитами. Осадочные породы кольями торчали в глубине пещеры. Некоторые сливались в столбы, расширенные сверху и снизу, тонкие по середине. Вампиру стало не по себе от осознания того, что любая рана нанесенная подобной острой штуковиной может привести к смерти. Не только его, но и спутников. Темные сосульки продолжали давить своим присутствием. Сейчас он не знал, как проще. Остаться здесь или выйти наружу, топя паранойю в лунном свете. Повеяло прохладой, Стефан вздрогнул. Замерзать после пробуждения – давно забытое чувство. Как и множество остальных. Он покрутился, ища верхнюю одежду. Надел куртку и ботинки, вышел на покатый склон. Камень и можжевельник, покрывающие всю почву в пределах видимости, в ночи напоминали о чем-то жутком, мрачном, как и его настроение. Не всегда добрые сны рушили реальность светом. Он видел первую встречу с Катериной. Замечательно. И как память о ней могла превратиться в грезы? Вампир всю жизнь думал, что ангел, чьего лица он не запомнил, явился во сне. Когда он свалился от переживаний, провел на воздухе весь вечер до прихода Деймона. И где он сейчас? Вернее сказать – где они? Значит пока Елена спит, они расхаживают вместе. А вдруг Кэтрин сказала Деймону больше. Иногда он странно себя вёл: шёл впереди, держа Елену за руку и не задумываясь отвечал, куда свернуть, чтобы найти источник пресной воды. Кэтрин подсказывала ему мысленно? Второй ночлег на горе, а Стефан уже чувствовал себя обманутым. Брат знал дорогу и очевидно не собирался делиться подробностями своего знания. Стефан отправится к нему и узнает правду. Прямо сейчас – без свидетелей в лице Елены. Вдоль узенькой тропы вампир пошел наверх. Одолевало одиночество. Скользкое такое. Необратимое. Вампир не знал, что поделать с Еленой. Со своими вернувшимися чувствами. Не только она. Кэтрин тоже что-то будила внутри него, Стефан неумело игнорировал. Её поведение… Кому он может верить? Они с Еленой в одной лодке. Обманутые. Покинутые. Боже. Он рассуждал как беспомощный человек. Нужно взять себя в руки. Сальваторе остановился как вкопанный. Связь. Она не работала! Кэтрин должно быть достаточно далеко, раз он не видит её. Здесь нет ничего для того, чтобы спрятаться. Гора забирала и эту магию. Значит… На чувства ничего не влияло. Мысли прервал стук, раздающийся за холмом. Стефан ускорил шаг. Деймон сидел на крутом склоне посреди Скалистых гор и считал ушедшие камни. Он чувствовал безысходность и холод. Куда приводят мечты… Услышав кого-то, вампир никак не отреагировал, давая гостю обнаружить себя. Без особого слуха он не различал шагов. Требовалось время. – Где Кэтрин? – тихо поинтересовался брат. Не хотел пугать внезапным появлениям, но Деймона сейчас вряд ли что-то напугало бы. Старший глянул на него с усталостью. Прекратил бесполезное занятие. Сложно настроиться на беседу, после полуночи раздумий в одиночестве. – Я не знаю. Снится кому-то третьему, – ответил Деймон. Отчего-то он был уверен, по какому поводу брат наведался к нему посреди пустой, беззвездной ночи. Стефан всегда подпускал его ближе. Может и чувствовал эту необходимость, о которой старший никогда не расскажет вслух. – Она ушла не с тобой? – пробормотал младший. Вся решимость испарилась. Мужчина нахмурился, но был рад ошибиться на счет старшего. Елена не заслуживала обмана. – Как видишь нет. Дай угадаю, ты видел что-то хорошее о ней. – Ни с чем не спутать грустную улыбку Деймона. Стефан опустился рядом, отмечая как неприятно здесь сидеть. Жестко и ребристо. Вампиры такого не замечают. Потребовалось чуть больше времени для ответа, пока он собирался его дать, разглядывая песчаную дыру вокруг руки брата, опустошившей землю от черных камней. – Мамин ангел. Она, – коротко добавил младший. Сегодня он не один. Они сойдут с ума вместе. Как в старые недобрые. – Даже так. – Сальваторе выдохнул почти с облегчением, что не укрылось от брата. Стефан начал понимать, что хорошего могло присниться брату. Человеку, ставящему любовь на первое место. – А у тебя? Вы… – да он и не станет продолжать. Это же Деймон. Ему часто снится личное-неприличное. – Ох заткнись, братишка, – черноволосый закатил глаза. – Что ты думаешь о ней? – внезапно спросил он. – Я сказал тебе в баре, – мужчина развел руками. Контрнаступление не удалось. Заставить врасплох Стефана – человека не так просто. Им с Еленой, мечтающим перевоплотиться из монстров, адаптировалось легче в плане чувств. – Ты был без человечности! – возмутился брат. Хотелось нормального ответа. Образы девушек в голове сливались. Эти игры разума надоедали. Сказывались: недосып, недоедание, недодыхание, недотрах, недопонимание, недоговорки… Да чертова антимагическая гора! Он даже не мог начать разговор с Еленой о том, что ему вообще-то тоже нужна была ее кровь для сносного самочувствия. Вспомнив о ней как о источнике еды, мужчина вздрогнул. Дожили. – Стой. Ты оставил Елену одну?! – недовольство сменилось злостью. Поздновато до него доходило. – Деймон, здесь никого нет. А ты сам, разве не ушел искать Кэтрин? – Стефан с уверенностью посмотрел направо – туда, где угрюмо устроился брат. В его молчании он искал истину. – Мое мнение не изменилось. Она – вампирская версия Елены. И нет, я не забыл, кем является Елена сейчас. И я вижу, как ты теперь помешан на них обеих, – на одном дыхании выложил он. Старший продолжал смотреть в никуда, сжимая губы и думая о цели своего уединения. Никого он не ходил искать. Оно ему и даром не нужно. Главное повторять себе почаще. Слова брата этому не способствовали. Он, в отличие от младшего, не бросал Елену ни одну, ни как-нибудь еще. И никогда не собирался этого делать. Причем здесь какое-то выдуманное помешательство на древней стервозине. – Кэтрин не забывала нас. Ей проще бежать ото всего. В том числе и от чувств к тебе. И она не хочет быть с тобой. Взаимно, правда? – Деймон клацнул зубами. Не хочет. Видно. Её нежелание просто просвечивает через черепную коробку, по средствам взглядов, фраз и жестов в его сторону. Неужели Стефан проверяет его. Он не выдаст себя, будет молчать до последнего. – Со мной она ведет себя по-другому. Должен сказать у меня тоже не очень выходит разобраться. Я знаю, как это тяжело и не знаю, что делать. Вспомни, какой она была, когда мы влюбились. – Младший положил руку на плечо брата, тот не мешкая скинул ее, изобразив недовольство. Да, в Кэтрин было что-то кроме красоты и изящества. Несомненно было. Её хорошая сторона, далекая от интриги. Влюбиться и любить – разные вещи. Она не зацепила бы их одним хорошеньким личиком, да стройными формами в ночном неглиже. – Я просто хочу сказать, что мы все ошибаемся. Кто-то чуть больше… И наши сны. У меня предчувствие, будто мы не знаем всего, – добивал он, - поэтому хватит так злиться, она не заслуживает того. – Я и не хочу знать. Давно прошло то время, когда хотел. – Деймон вцепился в ткань брюк. Не выдержал. Стефан зачем пришел? Просить разрешение на Кэтрин? Или может выводить его из себя? Рыть яму глубже? День назад он сам себя корил за связь с ней, а теперь вдруг усиленно думает о возможностях. Да что за чувства такие. Человеческие. – А если бы Елена стерла память о ваших отношениях, ты бы захотел ее вернуть? – Провокационный вопрос заставил поднять взгляд. – Елена никогда бы так не поступила! А Кэтрин нас дурит. Дразнит. Как всегда, дергает за ниточки, – мужчина оскалился, злясь еще больше от ощущения клыков обычной формы – не удлиняющихся. Здесь он терял себя. – Не сравнивай их, не отождествляй, не ставь в одно гребаное предложение! – старший сцепил зубы. – Стефан, тебе напомнить, как она нас бросила? Она всех бросает! Я тебе такого не желаю. Как в твою мелкую бошку мог забраться сорняк – Кэтрин, когда ты недавно бросил Елену – божий одуванчик, – не выдержал он. Стефан сдвинул брови. – Ты не поймешь какую вину я испытываю перед ней. Она сильнее всего, что держало нас вместе. Жизни Елены и ее семьи повязаны на мне. И я не удержал… – Деймон не дал закончить тираду. Его братец мастер по вопросам трагичных речей. Монолог длился бы до утра. Лучше не искушать его лишний раз. – Хорошо, мне плевать как ты умудрился превратить любовь к моей девушке в нечто на столько темное. Так даже легче. Но Кэтрин… Развлекаться с ней без человечности, это одно, а верить и потакать – другое. Не вздумай даже думать о… – Деймон, – перебил младший, – я бы слушал тебя, если бы ты сам верил тому, что говоришь. В глубине души ты знаешь, в чем дело. – Он многозначительно посмотрел поверх макушки старшего, в сторону ночлега. Вампир на секунду обрадовался, его брат заткнулся, пока не ляпнул что-то более жуткое. Но зеленые глаза сверкнули решимостью. – Нееет, – протянул он. – Не произноси этого. Не смей. – Старший схватил за куртку. Голос наполнился отчаянием. – Скажешь это, и все полетит к чертям. Понимаешь? Все изменится. – Деймон сглотнул. – Не надо. – Почти умолял он. Тщетно. Сила самовнушения велика. Он мог догадываться, о чем угодно. Получить подтверждение от лживой вампирши, но настоящим приговором было услышать тоже от брата. – Она стерла нам воспоминания, – беспристрастно изрек младший. Нельзя обманываться. Нельзя и обманывать себя. – Твою мать, Стефан! Ну зачем это говорить! – Сальваторе врезал кулаками в камни и зашипел от боли. Раны не затягивались. Человеческое тело. Он уже ненавидел его. Младший сосредоточился на другом, вертя в руках окровавленную частицу горы. Он стал подбирать и другие камни. Пенза, базальт, гранит. Пространство было усыпано черно-серыми острыми породами. Покопавшись он нашел и блестящий обсидиан. Стефан поднял маленький кусок лавы над головой, смотря через него на луну. Мутный обрезанный шар выглядывал с той стороны черного стекла. Брат наконец обратил на него внимание. – Может хватит. Геолог херов! – Деймон, – младший встревоженно взглянул, передавая находку. – Мы на вулкане. – Тот чуть не запустил «подарком» в лоб. Сдержался в последнюю секунду. – Я и без тебя это знаю! Ты несколько лет в Принстонском универе штаны протирал? Теплые озера без живности, лавовые пещеры со сталактитами, камни эти жуткие, – Деймон скривился. – Было ясно с самого начала. Будем надеяться этот малыш спит и не проснется. Иначе придется просить Кэтрин, спеть ему колыбельку. – С нашим то везением. – Стефан нахмурился. Ушел в себя. Нехорошо. Нужно поскорее выбираться отсюда. Зная откуда берутся шутки брата, он еще больше задумался. Так Пирс ему пела. Отлично. С Деймоном она больше смеялась и откровенничала. В прошлом. Они вышли на второй круг.