Исчезающее дыхание

Синее небо затянулось до самого края. Частое явление на восточной границе гор. Сюда ежедневно приходило сотни облаков, изливаться десятками дождей. Кэтрин стояла у обрыва, лениво опираясь локтем на ограждение, вдыхая пары водяного пара, пальчиком выводила имена на запотевших перилах. Из бесцельных занятий и прогулка противопоказана. Теоретически действие связи, ограничивающей отдаление двух субъектов, ослабевало подобно магии, практически ночное зрение глазами человека в такую погоду не помогало ориентироваться в пространстве. Мысли привели ее сюда, ждать усталость, за которой должен был прийти сон. Однако, он не торопился. Мысли-мысли. Кэтрин в роли вампира старалась не загружать голову лишними переживаниями. Они копились слишком долго, а у нее не было сливного отверстия в виде дыры забвения. Куда, например, Стефан прятал годы Потрошителя. То есть она думала о проблемах, как и все. Разумеется думала. Но не плавала в них, не растворялась нефтяным пятном. Это происходило сейчас. Катерина хорошо помнила свои ощущения в предыдущий раз нахождения на горе, и они ей нравились, сейчас все совершенно иначе. Вампиров захлестывали эмоции, инстинкты. Людей – желания и мысли. Она просто отвыкла. Теперь ее несчастный мозг начал работу над ошибками. Должна ли она пытаться наладить отношения со Стефаном на глазах у Деймона? Или лучше подождать, пока один отойдет от Елены, а второй полностью к ней привыкнет? И будет ли шанс вообще, учитывая их прошлое? Правильно ли она поступила, придя к Деймону в ту ночь? Приходила то она часто, а показавылась - нет. Хотела ведь отпустить. Сложных моментов, разрушающих его, было много. Иногда старший справлялся без нее, иногда с ней. Где та граница, которая подсказала бы, стоит ли снова объявлять себя? Она столько раз уходила и возвращалась. Не пересчитать по пальцам обеих рук. А в последнее время, не могла стереть память ввиду наличия большого количества свидетелей и событий. Судя по взглядам Сальваторе, он хотел забыть ту ночь. Считал ее ошибкой. Проявлением слабости. «Она играла с тобой, ты должен был сказать – нет», – слова Елены. Кэтрин не знала о них, но видела в его глазах это «нет». Сопротивление и безумное желание. Грязь, в которую он внутренне обличал себя поддавшись инстинктам. Его ли сопротивление? Елена меняла Деймона, ста семидесяти трех летнего вампира восемнадцатилетняя девочка. Это и заставляло Катерину признать ее достойной. И как у нее получалось? Пирс не могла похвастаться тем же. Она – исчадие ада по сравнению с ним. Её пример поменяет его в худшую сторону – не иначе. Обратив Деймона она уже «подпортила» его. Честно, ее немного пугала жажда убийств Сальваторе. То отчетливое изменение его характера от человеческого к вампирскому. И не смотря на страх, она и не пыталась что-то исправить, принимая его таким. В том и состояло искупление вины – принять свои ошибки. К тому же в глубине души Деймон всегда оставался собой. И не так глубоко, как он показывал. Она не знала других вампиров, способных с выключенной человечностью преданно являться на могилу матери и гробницу любви всей своей жизни, как он называл ее когда-то. Елена меняла его. Вытаскивала терпение, доброту и сострадание. Побуждала к проявлению дружеских и братских чувств, пусть с последними было напряженно, она успешно вынимала из него старого Деймона. Того, кого помнила Катерина. Её просто бесило окружение Гилберт: её братик, подружка блондинка, смуглая ведьмочка, экс бойфренд-человек и гибрид. Все они широко распахивали глаза и открывали рты, когда старший Сальваторе делал что-то правильное. «В Деймоне не осталось ничего человеческого, ничего хорошего, ни доброты, ни любви, только монстр, которого надо остановить», – из дневника Стефана Сальваторе. Видели бы они как любовно в ту ночь он гладил спящую Елену – девушку как две капли воды похожую на ту, кого он любил. В её короткие возвращения им было замечательно вместе. Но сейчас, видя его перемены вампирша не знала, что делать. Это был тот Деймон, которого она хотела. Версия, улучшенная руками Елены Гилберт. И отдавать Сальваторе как колом в сердце – больно. Смертельно. Она ведь никогда ими не делилась. Похождения Стефана с первородной в период Потрошителя – не в счёт. Младший не дарил Ребекке сердце. Черт знает что заставляло жестоко врать Деймону, когда в очередной раз приспешники Клауса находили её. В затишье она возвращалась, найдя Элайджу, стирала память своему мальчику до привычной отметки «я мертва, лежу в гробнице» и всё начиналось по кругу. Неуязвимой Кэтрин Пирс не хватало сил покинуть Сальваторе окончательно. Не хватало смелости оставить ему воспоминания, чтобы Деймон смог возненавидеть ее за подобные уходы с выдуманными причинами. Не хватало честности рассказать о первородном, много лет преследующим ее. Как тут безо лжи? Вампир тут же принялся бы строить планы по убийству Клауса. Со стремлением к саморазрушению у него все в порядке. Тогда он был абсолютно один. Никаких союзников. Без шансов на победу. Она не могла поставить его жизнь на кон. Легче бежать. Тем более они не знали о проклятой способности исчезновения всей вампирской родословной с убийством первородного, обратившего их. Кэтрин нравилось сочетание «не было выбора», когда речь заходила о причинах ее поступков. Он конечно был. Но ни один из вариантов ей не нравился. Вот и пользовалась она старым проверенным способом с участием Элайджи. В итоге тем, кого она использовала целиком и полностью был один Майклсон – первородный вампир с преданностью Хаски. Даже ее древнего ума не доставало понять, как он после стольких лет разочарований надеялся на возобновление маленькой интрижки пятисотлетней давности. Видимо тогда она действительно источала одно благородие и совершенство, раз Элайджа позволил себе устроить прощание с сердцем, отдав его. Случись с кем другим, она бы не поверила. Она бы и в него не верила, если бы вампир не продолжал помогать по первому зову. Во-первых, прятаться от армии вездесущих прихвостней брата, во-вторых, усмирять Деймона, потому что после их расставаний он разными способами провоцировал смерть еще чаще, чем когда она думала, что хуже быть не может, и являлась с новой легендой восстания из гробницы. Были у первородного и срывы. Примерно раз в пару десятков лет он наказывал ее, за собственную слабость. Не моя, так не будешь ничьей. Одним из таких наказаний стало внушение о пребывании в гробнице. Но верный песик возвращался, поэтому со временем ей стали не страшны его странные игры. Теперь обе услуги вампира большого веса не имели. Клаус не прятался ни от нее, ни от кого-либо другого, и внушение Сальваторе не имело бы должного эффекта. Деймон и Стефан прочно осели в Мистик Фоллс. Историю гробницы знали огромное количество людей. Стирать память не перестирать. Игрушка Йо-йо по имени Элайджа отправилась пылиться в долгий ящик. Может быть она вообще рассуждала неправильно, наконец решив оставить себе младшего. В отличие от Деймона, она никогда не была со Стефаном после обращения. Неужели ее теперешний выбор был обусловлен нарисовавшимся двойником, явно подходившим только старшему. О чем она думала? Стефан не простит её ошибок, а Кэтрин не будет вечно ухитрятся, чтобы отключать ему чувства. Это неправильно. Да и вампир без человечности – пародия себя самого. Но, что делать, если только в таком виде он принимает ее? Самый правильный Сальваторе. Была бы жива Лекси, она бы здорово вставила ему. Пирс и Бренсон прекрасно спелись во времена «голодного Стефана». Братья все-таки стали разными по истечению века. С разными вкусами, взглядами на жизнь. Деймон любил шумные города с кучей возможностей и чудил гораздо чаще. Стефан запирался в маленьких поселениях, срывался редко, но метко. Присматривать за ними обоими на противоположных концах страны периодически становилось невозможным. Да и Кэтрин в бегах долго не могла сидеть на одном месте. Тогда откуда ни возьмись на берег причаливала лодка – Лекси Бренсон, помогая младшему оставаться на плаву. Ей не всегда удавалось приехать вовремя. Но Стефан вылезал из передряг, а это оставалось самым важным для Катерины. Правда в определенный период вампирше показалось, что Лекси претендует на младшего Сальваторе и специально разделяет братьев, дабы Кэтрин последовала за одним, а она за другим. Пирс было интересно под каким предлогом Бренсон увела Деймона прямо с перрона, чтобы последний не поехал на войну вместе со Стефаном. Катерина хоть и была их связующим звеном, и без нее братьев тянуло к воссоединению столь же сильно, сколь и к разлуке. И все же после таких выходок девушки не стали врагами. Лекси исправно буксировала тонущего Стефана, храня тайну о знакомстве с ней, а тот умудрялся не замечать более чем дружеские чувства. Угроза оставалась несерьёзной. Однако у вампирши было то, что помогало в общении с ним, чего не имела Кэтрин – умение подводить Стефана к мысли о том, что большинство людей не такие разные и потому могут существовать вместе. Так что, если она хочет остаться с ним, нужно учиться мягко напоминать вампиру, кто он есть на самом деле. Они подходят друг другу. Она Не святая. Стефан Не святой тоже, только он предпочитает об этом забывать. И почему она не пробовала быть с ним, отдав эту роль Лекси? Почему только Деймон? Да потому что в глубине души она всегда знала о кровной связи между ней и обоими братьями. Потратив столько сил и времени на то, чтобы разрушить её с Деймоном, который всегда был в огромной опасности из-за неё, Катерина не решилась завершать обращение ещё и со Стефаном, оставаясь в тени. На расстоянии нескольких метров, но никогда - рядом. И все же она сомневалась до последнего. Так ли сильно любил её Стефан Сальваторе при жизни, чтобы быть запечатленным, подобно Деймону? А сейчас, когда ведьма Беннет развеяла все сомнения, а её старший мальчик угодил в ту же ловушку, она подпустила Стефана к себе, зная о том, что возможно скоро ей придётся расстаться с ними обоими. Один человек не должен зависеть от другого. Сколько ненужных размышлений свалилось. И сколько бы еще попадало, не раздайся сзади чужие шаги. Девушка сглотнула ком в горле. Выпрямилась. Не стоило им встречаться наедине. Мужчина устроился довольно близко, хмуро повел бровями, вглядываясь вниз. Туда, где раскинулась темная бездна. Чернота. С каким настроением он пришел? Сам не разобрался. Заметил ее и понял, что должен подойти. Потянуло все прояснить. Хотя вряд ли она позволит. Исказит представления и сделает хуже. Вампир был почти уверен. Но сила притяжения велика, и он уже сдался. – Почему ты мне снилась? – Деймон обернулся, впиваясь взглядом. Кэтрин незаметно улыбнулась. Вспомнила какого слышать эти слова и смотреть в глаза, заполненные черным. Одни зрачки без радужки. Она на миг представила, будто темнота и ненависть тут не причем, а Сальваторе вновь подпустил к душе забытое чувство к ней. Девушка пожала плечами. Путала. – Ничего другого и не ожидал, – процедил он, меняя благосклонность на раздражение. Ей нужно срочно что-то придумать, дабы он ушел. Иначе ничего хорошего не выйдет. – Имей ввиду, Деймон, когда придешь выдрать моё сердце, помни – это я тебе позволила, а не твой хитроумный план, – ухмыльнулась она, разворачиваясь в сторону ночлега. Он проигнорировал. Не сработало. – Почему ты так поступаешь? – выпалил мужчина, остановив ее за руку и тут же отдергивая свою как от ожога. – Бросаешь на чёрти знает сколько лет, прячешься, пока я пытаюсь смириться с твоим заточением. Ищу варианты освобождения. Возвращаешься готовая убить, пожертвовать чем угодно ради собственного выкупа у Клауса. Исчезаешь снова, дав мне надежду начать без тебя. И в самый отвратительный момент прибегаешь, чтобы потрахаться в лесу и сказать о том, что Елена и я не можем быть нормальной парой. Может я наконец встретил ту единственную, которая заменит тебя, чтобы не стучать в закрытую дверь! Мы нашли друг друга. Она - моя после стольких попыток. Но ты испортила и это. Напомнив о том, как вы похожи. О том, что я не могу смотреть на другое лицо. Я не хочу никого другого! Ты убила меня, разрушила мою жизнь. Несколько раз. Любовь к тебе испортила меня для нее. Она отравила меня. И я не знаю, есть ли противоядие. Пройдет время, и Елена не сможет смириться. Мы обречены. Да ты хоть представляешь, как я это ненавижу. – Деймон разочарованно помотал головой, не стыдясь откровений. Катерина прикрыла глаза, готовая к чему угодно. Ей казалось чувства к Елене должны были исправить их несостоявшуюся любовь. Она ошибалась. Полтора века не сотрешь месяцами близости с другой. – Я мог бы бороться, Кэтрин. Да я боролся! Но ты никогда никого не выбирала, а тут вдруг выбрала его! – В нем говорила глубочайшая обида. – Брата, который тебя не очень-то и любил. Помнишь? Хотя теперь даже не знаю... Почему ты не убила меня? Раз я тебе не нужен. Или хотя бы не позволила умереть. Я должен был умереть гораздо раньше без тебя. Ты могла помешать Стефану обратить меня. Ты же всегда знала, что это буду не я. Так зачем тянуть? А вместо этого я несколько десятилетий приходил туда – к гробнице. Как идиот, как полнейший кретин. Я был чудовищем, движимым одной целью – освободить тебя. Я клянусь, я чувствовал тебя там. Живую. Каждый гребаный год. Я сходил с ума! – Деймон держался за волосы. Катерина дрожала, сжимая ледяные пальцы. – Скажи мне, что ужаснее: мое сумасшествие или твоя ложь? Ты была там, Кэтрин? – Она помотала головой. Неубедительно. – Ты была там, Кэт?! – повторил он, излюбленным жестом хватая ее за шею. Девушка зажмурилась, издав короткий писк неожиданности. Он не заставит ее заплакать. Вдавив пальцы глубже Деймон воспользовался ее же оружием – угрозой смерти. Катерина оказалась подвешенной над тьмой, держась за него слабеющими руками. В месте, где поручни отсутствовали. Он уводил ее, наступая во время разговора, она и не заметила. Кэтрин цеплялась ногами за рассыпчатые комья земли. Впервые у нее не было уверенности в том, что он не сможет. На столько был в отчаянии. – Однажды я обещал тебе не ненавидеть. Что обещала ты? – Вот он, интересующий вопрос. За этим он пришел. Узнать о сцене во сне. Что она означала? Воспоминание или больная фантазия. Мужчина постепенно разжимал ладонь на шее, за которую хваталась Катерина, второй рукой он держался за край перил. – Никогда… не оставлять тебя, – прохрипела она. Слезы скатилась в пропасть. Оба знали - это не слезы страха смерти. Вампир с силой дернул обратно. Пара с грохотом приземлилась на каменную стружку. – Ты помнишь, – заключила она, поднимаясь с него и опираясь по обе стороны. Деймон не дал уйти, кладя руки на талию и прижимая к себе. Её взгляд заполнил пробелы после вопросительных предложений. Было темно, но влажные глаза блестели ярко. Он провел костяшками пальцев по гладкой щеке, как делал это с Еленой, пока та мирно спала в своей кровати на окраине судьбоносного городка. Тогда он безумно хотел, чтобы она вдруг стала Кэтрин. Теперь понятия не имел чего хочет. – Мы оба соврали, – прошептал он ей в губы. Деймон поменял их местами, наклонился, кончиком носа провел вдоль сладкой шеи и остановился у скул, слизывая дорожки слез. Вампирша Кэтрин в жизни не плакала, но сейчас перед ним лежала не она. Здесь на холодной земле, в дали от дома, на расстояние объятий, лежала хрупкая девушка – Катерина, в которую невозможно было не влюбиться. – Я все еще стучу в закрытую дверь, Кэтрин. Но теперь я точно знаю, что ты никуда не ушла и стоишь прямо за ней, – совсем тихо прошептал он. Девушка закрыла глаза, чувствуя его исчезающее дыхание. За секунду до поцелуя она осталась одна. Небо разразилось дождем. ________________ Кэролайн широко распахнула заспанные глаза. Кухня напоминала берлогу бигфута после пьяной вечеринки в честь приезда его пятнадцати родственников по линии отца. Повсюду красные пластмассовые стаканчики, тарелки, измазанные кетчупом и разводы взбитых сливок прямо на подвесной гарнитуре. На полу упаковки от всего вредного в лужах из непонятной жидкости – смеси различного алкоголя и энергетиков. Они всего-то отмечали окончание экзаменов. Своеобразная тренировка перед выпускным. Бонни и Джереми вошли следом с открытым ртом наблюдая за беспорядком. Вчера они остались ночевать в гостиной. Сегодня как преданные помощники помогут с уборкой. Все трое принялись собирать грязную одноразовую посуду в мешки. Вернувшись с работы шериф не будет рада развалу столь необходимой части в доме. Кэролайн иногда срывалась на вампирскую скорость, ловя инстинктивно настороженный взгляд охотника. – Бонни, как там Елена? – протараторила блондинка. Ведьма вздрогнула. Вздохнув она прервала свое занятие, передавая информацию обоим слушателям. Ничего утешительного ее ахи-вздохи не означали. – Они добрались до места, но там такое скопление чужеродной энергии, что я почти не могу их почувствовать. Бабушке не понравится, если я попытаюсь залезть в магическое пространство к посторонним духам, – задумчиво произнесла она. – Чужеродной? Это не опасно? – Джереми прищурился. Всё внутри говорило ехать с Еленой, но чертова Кэтрин запугала их всех, угрожая оставить все как есть. Чтобы его сестра навечно питалась от кровожадного циника – увольте. – Судя по информации из гримуара горные духи не имеют привычки вредить незнакомцам, однако очень не любят, когда к ним наведываются повторно. Помощь они оказывают лишь раз, взамен на вампирскую или какую-нибудь другую магию. Остальное считают неприемлимым и требуют высокую цену, – как по заученному проговорила Бонни. – Какую, например? – спросил парень. Время наедине они проводили не за разговорами. – Жизнь, – нахмурилась ведьма. Действительно предельная стоимость услуг. – Но ведь Елене ничего не грозит? – Кэролайн встрепенулась, чуть не выронив тряпку. Если на одной стороне весов стояла близость лучшей подруги с Деймоном, а на второй жизнь, она знала решение. Сколь бы неприятным оно ни казалось. От Кэтрин можно ожидать чего угодно. Вдруг она специально планировала пожертвовать новообращенной. – Надеюсь нет. Должно быть у них там настоящий туристический поход с кучей приключений. Будет что рассказать по возвращению, – поспешила успокоить ведьма. Тревога на сердце осталась при ней. __________________ Четверка с утра топала по заросшей тропе в глубине деревьев. Вверх. Останавливались перевести дыхание, да накинуть пару вещей. Холодало. Елена начинала завидовать зверям, круглый год носящим мохнатые шубки в здешних лесах. Кэтрин шла первая почти налегке, метрах в десяти от нее нагруженный Стефан, затем она и Деймон. Меж братьев Сальваторе. Снова. С тех пор как младший обрел человечность они толком не разговаривали. Какие отношения их связывали теперь? Едва ли дружеские. Стефан бросал проверяющие взгляды через плечо, будто шагов не слышно. Это напрягало. И между тем она каждый раз хотела поймать его взгляд. Елена ощущала себя виноватой. Все смешалось. И непонятно кто из них поставил точку. Он, объявив о прощании, или она, скрепив разговор близостью с его братом. Молчаливые вампиры. Не может быть, чтобы все экономили силы на словах. Сегодня что-то определенно было не так. Со Стефаном. С Кэтрин. С Деймоном. С ней. В полдень стало невыносимо печь солнце. Самое жестокое наказание от негреющего светила. Вампиры дружно решили присесть в тени сосен. Хвойный запах прекрасен, но хотелось чего-то более съедобного. В животе неприятно заурчало. Стефан нахмурился, прочувствовав внимание остальных. – А я думала, вы и пол дня не протяните. Вон сколько продержались, – усмехнулась Кэтрин. – Пора на охоту! – Девушка полезла в походный рюкзак, стоящий у ног младшего. Трое с интересом ждали. Пирс достала карманный револьвер тридцать шестого калибра и провернула его на указательном пальце. – Что? А вы собирались догонять оленя без сверх скорости? – Формат как раз для Стефана. Его интересуют только белки, – улыбнулся Деймон. – Кажется ты грызун, – повернулся он к Кэтрин. Елена легонько толкнула его в плечо. – Мне не нужна шестнадцати дюймовая гаубица, чтобы попасть животному промеж глаз, – гордо заключила Кэтрин, демонстрируя зубы отнюдь не грызуна. Мужчина недовольно хмыкнул и открыл свой багаж, достав оттуда чудом поместившееся мини-ружье. Стефан проделал тот же трюк с охотничьим карабином. Кэтрин надулась под выстрелами их взглядов. – Я подою тебе серую лисичку, чтобы разбавить ядовитую кровь мисс Пирс, – пропел Деймон брату. Тот закатил глаза. Катерина со спокойствием удава начиняла опасную игрушку патронами. Елена чувствовала себя лишней рядом с тремя вампирами, приводящими оружие в боевую готовность. Она не из того времени. И как ее угораздило быть рядом с ними. Деймон направил ружье на Стефана, уж больно тот выглядел угрюмым. Старший уже скучал по веселому Стефану, который не прочь был в алкогольном забытье слушать его нескончаемые шутки. – Осторожнее, если не хотите познать чудеса людской регенерации. – Пирс, оказавшись рядом, положила руку на предплечье старшего, уводя прицел. Прямой контакт с ней в миг отрезвил вампира. – Зря ты напомнила, – процедил он, поднимаясь. Деймон кинул оружие младшему, прижал Кэтрин к дереву и вдавил ее собственную руку с револьвером в живот. Вампирша хихикнула, без промедления зарядив свободной рукой ему по лицу, она вывернулась, скручивая конечность нападавшего так, что ему пришлось присесть. Долгая, долгая, долгая жизнь. Кэтрин была старым вампиром в бегах. Достаточно умным для осознания важности изучения различных техник ближнего и дальнего боя. Она мстила не за дерзость. Нет. Скорее за ночную выходку у обрыва, чуть не лишившую драгоценной жизни. Желания осуществимы только пока ты жив. Значит кроме объектов обожания и собственную шкуру поберечь не помешает. Серьезно ли она позволит себя прикончить к определенному времени? Вряд ли. Деймон криво улыбнулся кровавым ртом. Елена прикусила язык. Пусть не так резко, но запах просачивался сквозь получеловеческие рецепторы. Скорее бы исправить голод. Сальваторе отпустили как ни в чем не бывало. Получив неодобрение брата, он наконец успокоился. Осталось разобраться на кого же они будут охотиться – на животных или друг на друга. Как бы самим не превратиться в диких зверей.