Глубокая непреодолимая война

Ветер шумел в ушах, трепал короткие пряди у лица, не давая им намокнуть от слез. Елена бежала по ущелью не разбирая дороги. Оно и к лучшему – ничего не видеть после представления на рассвете. Немая сцена распластанной ее парнем вампирши вспышками мелькала в голове. Деймон и Кэтрин, наслаждающиеся уединением, с клыками друг в друге. Что-то похожее ей виделось раньше. В кошмарах. Вдох-выдох. Девушка давно задыхалась. Внутри болело все, но совершенно другой болью, нежели душащей из-за привязанности. Быть может они уже избавились от сверхъестественного давления вампирской связи и попросту теряли время? Кто они теперь: люди, пьющие кровь себе подобных, вампиры без усиленных чувств? Больше ни в чем нельзя быть уверенной. Кэтрин. Её цель… Вот что она сделала с ними. Вернула себе. Отобрала у нее. Наградила не только присутствием - участием. Ничто не вечно, кроме ее влияния. Смертельных тисков в когтистых лапах, сжимающих до конца жизни и вечности после. Ей недостаточно того, чего лишились братья по ее вине. Она хотела больше. Этого Елена не могла предположить. Сальваторе учили ее не думать о древней как о существе способном на любовь. Обманывали? И не пытались. Она хитрее. Катерина плела паутину для всех. Глаза и уши на четыре стороны света. Не выбраться. Серые камни, какие-то скудные кусты высохших мхов и снова камни. Лучше бы она не умела понимать так много и была безжизненна как здешняя природа. Захотелось отключить человечность. Невозможно. Что еще не работало? Здравый смысл? Почему Деймон позволил случится такому? Что было не так? В прошлом – да. Но настоящее… Оно оставляло прекрасные воспоминания. Не исправленные магией. Нерушимые. Может ее подсознание право? Маленькая девочка среди столетних вампиров, разбрасывающихся опытом - лишняя? Ей никогда не догнать их. Возраст невозможно изменить. С годами он стирается, но времени нет. Она с Деймоном сейчас, а не через десятки лет, когда мир научит ее поступать иначе. Никто не заставлял его любить. Сначала Кэтрин, затем ее. Поочередно или… Одновременно? Некоторое время назад она призналась Стефану в том, что не уверена знает ли это чувство. Переменилось ли знание сейчас? Да. И она должна от него радоваться? Елена любила их обоих разной любовью. К Стефану она испытывала нежность, легкое забвение в его сильных руках. Он первый окунул её в невиданный мир, полный приключений, но сам того не понимая старался держать на расстоянии от интриг. Действие связи ослабло, и Елена чётко ощущала его утрату. Прошло всего несколько дней с их разрыва. Дней, его отключенной человечности и её кровавого забытия с другим братом. А сейчас все возвращалась на круги своя. Её зеленоглазый Стефан практически никак с ней не контактировал. Отводил взгляд и общался с кем угодно, лишь бы не с ней. С Деймоном все изначально было наоборот – ураган из страсти, выкидывающий посторонние мысли из головы. На столько яркий, вытесняющий и здравый смысл. Этот ураган подобно реальной стихии невозможно контролировать. Становилось тяжело. Она не знала, чего ей хочется больше. Иногда одного, иногда другого. Если бы они могли стать чуточку похожими друг на друга. Глупости. Это привело бы ее в больший тупик. Все зло заключалось в том, что у Катерины любовь была одна. Если вообще была. Елена не верила. Пропасть хуже, чем та под ногами, раздвигалась перед Еленой и братьями, когда древняя вампирша выходила на охоту. Не так они похожи. Не так и отличаются… Кому как удобнее думать. А разница была и будет. Кэтрин из другого поколения. Пусть и дальше от Сальваторе, но она прожила с ними тот век. А Елена – нет. Её там не было. Она не видела их мальчиками, становящимися мужчинами. Она не западет в сердце первой любовью, первой привязанностью. Незабываемой. Пусть и жестокой в случае с Кэтрин. Двойник, другая версия, клон. Если они похожи, Елена проигрывает, потому как у нее нет чемодана воспоминаний. Людям всегда ближе знакомое, изученное и постоянное. Что не так? Ответ один. Кэтрин. Их с Деймоном гневные взгляды, скрывающие нечто, разговоры ни о чем со Стефаном. Любые чувства повод для волнений, лишь безразличие не стоит внимания. А между Пирс и братьями столько всего, только не холод. Раньше. Нужно было думать раньше. Что она сделала в прошлый раз, впервые увидев Кэтрин на фотографии – будто себя столетие назад? Убежала от Стефана. Уехала. Разбилась на машине и встретила второго брата. Как в замкнутом пространстве. То один, то второй. Земля на столько круглая для них. Тогда она не ведала о том, что по краям шара они странствуют вчетвером. Вот и встретились по середине. Елена ускорила бег. Далеко-далеко. Не скоро ее найдут. Девушка свернула на тропу, ведущую вниз. Так придется пробыть на горе дольше. Какая разница. Уже не важно. Время растеклось и застыло перед ними, как воск сгоревшей свечи. Вместо фитиля подожгли ее сердце. Не удивительно. Деймон слишком пламенный. Когда-нибудь он бы точно ее сжег. Вампирша запнулась о выступ и плашмя свалилась на тропу. Перекатилась на спину, глядя на небо. Прикрывая раненой ладошкой солнце, она сильнее завыла от досады. Слезы превращали лучи в зигзаги. У кого-то жизнь в полоску, у нее в клетку. Шахматная доска. Ходы – те самые зигзаги. Её фигура – королева, худит куда захочет, однако ступать ли на черные клетки решает король. Несправедливо. Вставать не хотелось. А что если остаться? Быть человеком. Неужели никто не пробовал так? Не искал способов вернуться. Это почти воскрешение. И оно реально в том мире, который познала она. Спросить Елена могла лишь у одной особы. Причины всех бед. Да и вряд ли та захочет поделиться знаниями. Холод пронизывал спину. Раз все такое живое, она тоже? Елена прислушалась к сердцу. Оно постепенно замедлялось после бега. Остановится или нет? На секунду захотелось, чтобы остановилось. Так как у людей. Бесповоротно. Вскоре биение переросло в размеренный гул. Хорошо. Гилберт поднесла к лицу руку с лазуритом. Аккуратно потянула за краешек кольца. Украшение зависло на самом кончике. Девушка сглотнула слезы. Всего лишь жалкая проверка. Какова вероятность уронить драгоценность в пропасть находясь в агонии? Она рискнет. Елена резко сняла кольцо, положила на землю, зажмурилась. Ничего. Кажется гора предоставляла шанс на возвращение не только человечности, но и человека внутри неё. Вампирша подняла и покрутила украшение в руке, села, глядя на порванные джинсы. Колени жгло. Она жива. Гилберт натянула кольцо обратно на белесое место на пальце. Разве вампиры могут загореть? Здесь ей давно указывали на смену сущности. Теперь заметила. В таком случае не помешает взять себя в руки и следовать исполнению других мечтаний. Первым делом она разберется с Сальваторе. Обоими. Стефан с возвращенной человечностью тоже имел некую слабость к Петровой. Удивительно, учитывая его слова, и отсутствие влияния вампирской связи. В любом случае Кэтрин недостойна остаться с ними, что бы ни было у них в прошлом. Братьев нужно заслужить. Елена поднялась, вытерла слезы, пошла обратно. Как глупо было бежать. Рано сдаваться. Пора проявить настойчивость. Спустя пару часов до нее дошло – она выбрала не ту тропу. Иначе должна бы и вернуться. Здесь слишком много параллельных развилок, каждая из которых делиться и уводит на несколько градусов выше или ниже по склону. Зря она бездумно гнала себя сквозь слезы, мешающие обзору. Заблудиться не хватало. Ужасно хотелось пить. Толи воды, толи Деймона. Что ж, она еще не совсем человек. Немного поразмыслив Елена выбрала дорогу наверх. Что-то внутри необъяснимо рвалось ощущением скорого приближения ее союзников, ее спутников, ее любимых. тремя часами ранее – Твою мать, что нам делать? Где она может быть?? Кэтрин! Сейчас же тащи свою задницу сюда! – кричал Деймон, расхаживая из стороны в сторону. Стефан собирал спальные принадлежности и помалкивал, Катерина королевским взглядом высматривала окрестности снаружи пещеры. Его одного волновало отсутствие девушки? Сальваторе мечтал о раскаленной кочерге, бутылке лучшего бурбона и куче бесполезной мебели, которую можно утилизировать, по средствам применения первого желания. Словом, он хотел в свою гостиную. И желательно другой повод для злости. Менее задевающий. – Успокойся. Все, что тебе нужно сделать – сконцентрироваться. Почувствовать то, что тебе дорого, любимо. Его направление, эмоции, намерения, состояние души. – Вампирша наставляла, не разворачиваясь и преспокойно созерцая облака, близкие к ним. Сахарная вата клубилась ниже уровня, где они остановились на ночлег – прыгнуть в нее и барахтаться. Деймон ее гармонии не разделял. – Ты чего несешь? Я тебе компас Джека Воробья? Да если вампиры так умели, я бы об этом знал! И мы сейчас не совсем кровососущие твари, забыла? – старший решительно направился в ее сторону, сжимая зубы от бесконтрольного гнева. – Деймон, Деймон, что ты собираешься делать? – Стефан встал между ними, предотвращая акт насилия. – Я оторву её прекрасные пальчики, спрячу где-нибудь и буду смотреть, как она ищет путь к самому желанному! А ты, – ткнул он пальцем в грудь, – не станешь мне мешать. Елена где-то там. И мы не знаем, что или кто может случится с ней в одиночестве! – закончил он. – Вампиры так умеют. Иначе вам двоим не хватило бы вечности встретиться за полторы сотни лет столько раз. Мир большой, – ответила Кэтрин. – Один такой умный? Герой-любовник. Вспомни, почему она убежала, и умерь свой пыл, – недовольно вздохнула вампирша и закрыла глаза. – Придется мне. - Стефан укоризненно посмотрел на брата. – Что? Осуждаешь меня? Давай! Да делайте, что хотите. Хоть на кофейной гуще гадайте. Я сам ее найду! – Деймон сверкнул глазами, показывая зубы. Он прошелся вглубь пещеры, оторвал известняковую сосульку и со свойственным ему ехидством поднес предмет к груди вампирши. – Бу, – шикнул он, продвинув кол глубже. Кэтрин поморщилась, выставляя руки в качестве защиты. Не успела схватить первая, ее ладони легли на руки младшего Сальваторе, схватившего острый предмет. Старший закатил глаза. – Вот кто настоящий герой-любовник. Живите долго и счастливо! – съязвил он, зарядив ненужным куском по стене пещеры. Сосулька разлетелась на множество частей, осколками прокатившись под ногами всех троих. Деймон наконец покинул временное пристанище. – Если не будет получаться, спустись ниже! – в след прокричала Катерина. Ну да, ее советов ему не хватало. Сделает все по-своему. Стефан задумавшись смотрел на осколки с отражением разных кусочков Кэтрин-Елены. – Эй, спасибо, – улыбнулась она. – Мне понадобится твоя реакция чуть позже, когда он взаправду попытается меня убить, – Катерина хихикнула. – По-твоему это смешно? А если меня не окажется рядом! – Веселье спало с ее лица. Похоже, он говорил серьезно. – Все это не кончится хорошо. Как только мы разрушим связь, тебе придется бежать. Так же, как и от Клауса. Он не простит тебе то, что ты уничтожила в нем. Деймон не простит. – Путь к самому дорогому. Я всегда буду знать, где он. На шаг впереди, – успокаивающе сказала она. – Вот тебе жирный намек, Кэтрин. Он – тоже. – Стефан обреченно посмотрел на нее и отвернулся. Лишать себя надежды он умел лучше всего. Сальваторе не мог разобраться, чего в голове больше: ревности или предостережений. Теперь высказанных. – Кэтрин, что ты наделала? – прошептал он уходя. – Сама не знаю, – услышали горы. _________________ Елена сидела возле надгробий, перечитывая имена и годы жизни незнакомых людей. Вместо рассыпчатых камней под ногами простиралась самая настоящая трава, песок и редкие вкрапления голубых незабудок. По мере возрастания высоты магия чувствовалась сквозь кожу. Её будто притянуло сюда. Девушка вспомнила, как впервые столкнулась с волшебством в форме летающих перышек от Бонни. Её не хватало. Беннет разобралась бы в чем угодно. Гилберт устало взглянула на таблички и потерла переносицу. Выцарапанные буквы на дереве указывали на семейные захоронения, но загвоздка была в другом: некоторые вампиры, в чем она не сомневалась, жили по несколько веков, в то время как другие – десятки лет. Обычная продолжительность человеческой жизни. И дата смерти у каждого треугольника могил стояла одинаковая. «Жили они долго и счастливо и умерли в один день» Странно. Захоронения вампиров? Да и само существование подобного места здесь. Кладбище высоко в необитаемых горах тоже, что и клумба на борту самолета. Такие ли они необитаемые? Здесь было так хорошо. Умиротворенно. Не то, что несколько часов назад. Ей в голову влили спасительное забвение. Птицы в перелеске неподалеку пели о весне. Заканчивающейся. С природой происходило то, чего никогда не будет у нее – перемены. Вампиры застывают. Чахнут изнутри, но не снаружи. Разве может кто-то хранить ясный разум спустя столько лет? Клаус, например, совсем ничего не видел, кроме своей мести. Другое дело – Элайджа, но ведь он засыпал на много лет. Почему ей вспомнились древние? Только-только получила бессмертие, а уже думает о вечном бремени, что дарует такая возможность. Вопрос в том: сможет ли она смириться? Подходит ли ей жизнь за границей перемен? Размышления прервал звонкий голосок за спиной. Она не чувствовала Петрову, сосредоточившись на другом. – Вот ты где. Нам нужно поговорить. – Кэтрин появилась из ниоткуда, светя своей самодовольной улыбкой. Добралась первая. Чудно. – Не о чем, – шикнула Елена. Она не стала оборачиваться, зная, что братьев по близости нет. Сальваторе подбежали бы сразу. Куда же они делись? Вряд ли ждут, когда двойники поцапаются. Гилберт не успела спросить. – Ты права. Но есть о ком. Хватит устраивать драму. Жизнь вампира – глубокая непреодолимая война, и если ты сейчас выкидываешь подобное, что будет после? Тебе нужно научиться быть сильной, и не убегать со страху. – Я не поэтому убежала. – Она не планировала оправдываться. То есть провинились Деймон и Кэтрин, а теперь последняя обвиняет ее в несдержанности? Ловко. – Мне не нравится этот разговор. – Еще бы, – хмыкнула Пирс. – Кому ты рассказываешь? Ты испугалась. Испугалась его чувств, страсти и жажды. Знаешь, Елена, я не всегда буду рядом, чтобы подсказать, как с ними поступить. – Гилберт все-таки обернулась с возмущением смотря на вампиршу, присевшую рядом. Кэтрин тыкала носом в свои знания о братьях Сальваторе. Правдиво и неприятно. – Доверила их тебе, и что я вижу – маленькую запуганную девочку, готовую с первым препятствием броситься в кусты? – Не говори так, будто у тебя есть власть над ними! – Доверила значит. Просто возмутительно с какой уверенностью древняя отнесла братьев к рангу вещей, а ее назначила охранять этот ценный антиквариат. – Иерархия нужна лишь при отсутствии чувств, дорогуша. И не перебивай, – строго сказала Кэт. – Деймон не такой сильный, каким хочет казаться. Внутри он очень ранимый. – Елена вздохнула. Она понимала. К чему очевидные вещи. – Ему больно рядом со мной, поэтому он пытается избавиться от меня. И когда-нибудь мы перейдем черту. Кто знает в какую сторону. – Кэтрин прикусила губу. С приближением развязки мысли одна мрачнее другой клубились в голове. Он либо убьет, либо отпустит ее, третьего не дано. – Ему потребуется поддержка. Твоя, между прочим... – Елена ждала продолжения. – Относительно того, что ты видела утром – сама должна была заметить, как он нуждается в твоей крови. – Девушка нахмурилась. У вампиров все разговоры приводят к одному? – Деймон бережет тебя. Готов умереть, оберегая тебя. Так возьмись за ум и не дай ему этого сделать. – Почему ты не остановила его, раз такая благородная? – Гилберт поморщилась. Где благородство, а где Кэтрин. Слова звучали слишком привлекательно. По-змеиному. – Потому что я не позволю ему лишний раз рисковать жизнью, – отчеканила она. – Если бы ты была менее зациклена на себе, Деймон бы поделился с тобой тем, в чем нуждается. – Елена молчала. Вампиры правда бегали вокруг нее поначалу, а она ушла рыться в закоулки памяти. По улицам мыслей. – Я отдала его тебе, – твердо произнесла Петрова. Самой не помешает уверовать. – Но забираешь Стефана, – мрачнее тучи закончила вампирша. – Стефан и ты. О боже! – Петрова успела схватить ее за шиворот одним взглядом с головы до ног. – Прекрати цепляться за него. – Я не цепляюсь. Не хочу, чтобы он пережил ту боль снова. Был с такой, как ты! – С какой? – Нет, а пусть скажет. – Жутко интересно. – Ты пыталась выжить ценой чужих жизней, манипулируя, убивая и калеча всех вокруг! Все что ты делала, было для себя. Не для Деймона или Стефана. – Невозможно остаться с кем-то будучи мертвым. Буквально. Сохранять себе жизнь естественно. Это нормально, Елена. Жертвы-жертвы. Весь мир вампиров состоит из кровопролития. Ни ты, ни я никогда не сможем его изменить. Ты забываешь, что я гораздо старше, видела множество судеб. С твоей стороны лицемерно жалеть тех, о ком ничего не знала. – Стефана ты обратила тоже ради общего блага семьи Сальваторе? – Стефана… ну был грешок. – Кэтрин положила голову на согнутые колени, мечтательно прикрыв глаза, как делают дети. – Он же любил меня. Оторваться не мог. Рано или поздно согласился бы стать вампиром. Лучше рано. Я ускорила процесс. – Петрова пожала плечами. – Это чушь! Он не согласился бы убивать людей! – Ты так считаешь, потому что твоей любви к нему было недостаточно, чтобы пожелать быть вместе вечность. – Елена опешила от таких слов. – Недостаточно?! – воскликнула она, со злостью взглянув вампирше в лицо. – Именно. К тому же по-твоему Деймон «согласился бы убивать людей»? – процитировала девушка. – Видела бы ты его в 1864. Просто душка. Наивнее Стефана. Мягче. Правда война его изменила. Привнесла страх и боль. С тех пор он привык перебивать одно другим. Все как по сценарию кошмарного фильма. Но Деймон не хотел и не хочет быть жестоким. Внутри него свет, запертый в темной коморке. – Кэтрин уставилась на закат, вопреки темным словам вспоминая те чудные деньки в поместье – до начала каких бы то ни было хлопот с гонением вампиров. – И я отдала тебе ключ. Оторвала от сердца, которого, я знаю, ты думаешь - нет. Цени мою жертву. Мой подарок. Он никогда тебя не покинет, если только ты не попросишь его. Запомни и прекрати сомневаться, – добавила она прежде, чем подняться с земли. – Никто не становится вампиром ради убийств. И не возвращается обратно в попытке очистить душу. Причин множество. Но главная – любовь. – Обратно? – протянула девушка. Из всего ее больше привлекла нелепая возможность. – Здесь сбывается все. – Кэт развела руками. – Видишь эти могилы? Вампиры, пожелавшие стать людьми, стареть, растить детей. Они все у наших ног. Кто-то готов заплатить цену, но попросить можно лишь раз. Ни ты, ни я уже не сможем, раз пришли не за этим. Если ты передумала, решай вопросы с Деймоном. – Петрова ответила на ее незаданный вопрос – мило. – Кэтрин? – Что, Елена, – древняя подняла бровь, стоя в пол оборота. – У нас с тобой много общего? – Гилберт теребила край ветровки, удивляясь собственной робости. – Время покажет, – уклончиво ответила мисс Пирс. – Или наши славные братья Сальваторе. – Петрова полностью переменилась, завидев на горизонте сначала Деймона, затем и Стефана, идущих разными дорогами прямиком к ним. – Мальчики, вы долго. У нас закончились темы и не начался алкоголь, – игриво заключила она подошедшим мужчинам. Все внимание старшего приковала Елена, светящая разодранными коленками за спиной у двойника. Деймон тут же подлетел к ним, без разбора хватая Пирс за шею. – Что ты сделала с ней? – прошипел он сквозь зубы. – Сто лет в обед один и тот же прием. Придумай… что-то новенькое, – прокряхтела Кэт. – Деймон, Деймон, я сама упала! – Елена оторвала его руки, принимая на себя недоверчивый взгляд. – Сама? – Она кивнула, раскрывая объятия. Кэтрин отступила в сторону, стараясь не смотреть на последующие извинения и поцелуй. _________________ Стефан сидел у обрыва, провожая солнце. Тревожность ушла. Ветер завывал в лесах у подножия Скалистых гор. Наверху полный штиль. Сладко зевнуть, вдохнуть полной грудью и можно остаться навсегда. Соседние вершины окутали тучи. Рядом с ними – ни малейшего облачка. Кто-то наколдовал горные зонтики. Трава под ногами отдавала теплом, не смотря на вечернюю прохладу. Температура и без нее снижалась. Начинали восхождение в футболках, теперь перешли на куртки. Остальные, как он думал уже спали после изнурительного дня, требующего мобилизации всех вампирских и человеческих сил. Он целый вечер плелся на почтительном расстоянии от Кэтрин, думая о брате и Елене. О том, на сколько неправильно было отпускать обоих в незнакомой местности. Злых и несчастных. А теперь они как-то быстро помирились и отправились спать в тени деревьев. Не без помощи извне. Слова древней не выходили из головы. Вампиры умели чувствовать друг друга на расстоянии. Она пряталась от них с Деймоном так. Хотя, судя по недавним подробностям, от брата она скрывалась редко. Кэтрин. Он не знал, как относиться к ней, пока не поймет истинность ее намерений. Как обращаться с той, что говорит и делает одно, а думает совсем другое? Вампиры не умели читать мыслей. Зачем ему? Усиленная эмпатия дает прочесть правду по глазам. И с кем ему общаться? С той Кэтрин, выдирающей сердца врагам или с Катериной, все еще существующей внутри. Хотелось увидеть вторую. Девушка явилась по зову сердца. – Скучаешь? – улыбнулась она, убирая косу за спину. Кэтрин не могла обходиться без волнистых причесок. Завтра облегчит им задачу по поимке нужного двойника. – Солнце садится. Я начинаю привыкать к этому месту, – тихо добавил он. Катерина расстелила принесенный плед и посадила их вместе. Стефан посмотрел с любопытством. Может если обращаться к одной Кэт, то не появится другая? – Не знаю, о чем вы говорили с Еленой, но они явно помирились с Деймоном. Спасибо. – Благодаришь? – Петрова игриво задела плечо. – Я рад видеть их счастливыми. После всего. – Мужчина не поддавался ее настроению. У него свое – думающее. – А что на счет твоего счастья? – Кэтрин заглянула в глаза, в ожидании тишины. Он не ответит прямо. Иначе она разговаривает не со Стефаном. – Раньше я знал, где оно. Теперь сомневаюсь. И никто мне не советник. – Так говорят, когда людям не нравятся советы. Но в них есть польза. Ты понимаешь, чего хочешь на самом деле. – Вампир пожал плечами. Деймон посоветовал ему бежать, когда хотелось остаться. И вот он сидит с той, которая ни о чем не просит вслух, но внутри… – Ты помнишь нашу первую встречу? – Последняя проверка. Ему ответит Кэтрин или Катерина? – Да. Увидев тебя такого маленького и беззащитного, я пообещала себе вернуться и присматривать за тобой. – Почему ты не осталась тогда? – Он не скажет, как было тяжело прямым текстом, но ей и так известно. – Ты был слишком мал. Я не чувствовала себя готовой быть с вами в качестве матери. Ведь именно в ней вы нуждались. – Стефан понял – останься она тогда с ними, любовь никогда не переросла бы материнскую. – Если ты читаешь меня на столько умело, как с тобой говорить? – нахмурился он, глядя ей в глаза. – Со мной тебе не нужны слова, – прошептала Кэтрин, наклоняясь к нему для поцелуя. На сей раз добровольного. Нежного и памятного. Последний луч скользнул по их лицам, питающимся светом друг друга. _________________ Деймон открыл последнюю флягу с бурбоном, припасенную «на крайний случай». Он наступил раньше, чем предполагалось и не по тому поводу. Какая непредсказуемая вселенная. Небось смотрит на него сквозь звезды и смеется. – Благородные братья Сальваторе оба приходят мне на помощь. Кого же мне выбрать? – Выслушай меня. Я люблю тебя, Елена. И я люблю тебя так сильно, что даже не могу сделать ничего эгоистичного. – Ревнуешь, что я была с твоим братом? – Уже не ревную. Только не тебя, больше не тебя. – Почему ты не позволяешь людям видеть хорошее в тебе? – Когда они видят хорошее, они этого ожидают. А я не хочу соответствовать ничьим ожиданиям. – Поцелуй меня или убей. Хотя мы оба знаем, что способен ты лишь на первое… Деймон взглянул на собственные художества и грустно улыбнулся. Вампир закинул подальше камешек, которым минуту назад старательно выводил буквы на валуне, отряхнул руки и поднял флягу с земли. – Дерьмовые деньки настали, друг. Я пью в одиночестве с единственной мыслью отрубиться, зная, что меня это не спасет. Если засну, увижу Кэтрин, а нет – Елену. Наверно я жду, что этот слабый человеческий организм выберет за меня. В крайнем случае ты не дашь мне упасть в пропасть. – Деймон замолчал. Тут должна бы прийти очередь ответа, если бы он не сидел наедине с самим с собой. – Мы всегда говорили откровенно, выкладывали правду, какой бы она ни была… – Мужчина опустил глаза. Ему необходимо произнести это. Так будет лучше. – Ладно. Слушай. Правда в том, что я понятия не имею, кого представлял, когда пытался найти «самое дорогое». Я изо всех сил концентрировался на Елене, но каждый раз ее образ ускользал от меня. Она его вытесняла – долбаная сумасшедшая стерва. Ненавижу. – Деймон встряхнул головой, в попытке избавиться от надоедливого очертания девушки с кудряшками. – В итоге я наткнулся на них обеих. Да ты наверно и так все видел. Не знаю. Мне бы хотелось, чтобы видел, чтобы помог разобраться. Потому что… иногда мне кажется - в моей жизни была только одна любовь, и свет от нее слепит, затмевая все вокруг… А ты, ты нужен мне, как солнечные очки или типа того. Мы бы напились до беспамятства и забыли обо всем. Стефан, сволочь, так и сделал, отключив человечность. А у меня не выходит из-за проклятой ведьмовской магии, высасывающей вампиризм. – Он поморщился как от кислого лимона во рту. – Мне надо перестать думать. Ты еще помнишь, как это устроить? – Дэй перевел разрозненный взгляд на камень. – А к черту все... Выпьем за свободу от мыслей. За глупые цитаты диснеевских принцесс. За жизнь без сожалений и литры бурбона в наших венах! Занеся руку над головой, Деймон чокнулся с мелом, образующим на валуне такую бесполезную и такую необходимую сейчас надпись: «Рик».