Научиться их различать

- Начнем же ритуал… Дальнейшие события четверка помнила смутно. Их то погружали в транс, то ненадолго выбрасывали обратно. Две чаши со связанной кровью, потусторонний туман и шепот - внутри головы и снаружи, кольцо из призраков, кружащих в безумном хороводе. Очнулись они почти одновременно там, где оставили вещи, минуя отвесный участок пути ближе к вершине. - Ты что-нибудь чувствуешь? – Стефан, едва придя в себя, обратился к брату, лежащему ближе остальных. - Определенно. – С первых минут пробуждения в Деймоне читалась ярость. Да такая, словно пещера подавляла эмоции, и выйдя из нее, те умножались и вырывались наружу. С вампирской скоростью он встал и, тут же осознав свою силу, понесся к Кэтрин, одной рукой хватая ее за тонкую шею. – Ты знала?! Ты пришла сюда и знала, что они предложат тебе помереть? Да хрен с ним, ты знала о существовании лекарства от вампиризма?! – Пирс улыбалась на сколько возможно. Быть задушенной своей любовью почти не больно. – Чего ты скалишься! Отвечай! - Я знала правило одной сделки. Думала они меня убьют, а вас отпустят. - Нет. - Что нет? – прохрипела она. Вампир ослабил хватку. - Ты – врешь. Ты бы не стала. Мать – героиня, ага конечно. - Деймон, успокойся, все закончилось хорошо. Еще год я могу жить, будучи вампиром, а потом… - Нет! Нет! И нет! – взревел он отпуская. В ход пошло тыканье указательным пальцем в грудь. – Я убью тебя в вампирской ипостаси. Господи! У меня всего год! - Можешь убить и человеком, мне вряд ли понравится такая жизнь. - Она все еще улыбалась, глядя на то, как он бесится. Его искреннее волнение никак не скрыть. - Нужно разработать план, втереться в доверие. На этой уйдут десятилетия! Боже, я не убиваю старух!! – он скорчил одну из своих отходчивых гримас с закатанными глазами. - Деймон! - Катерина хохотала от облегчения. - Милые бранятся – только тешатся, - вздохнула девушка, наблюдая за этой сценой. - Елена, не нужно воспринимать их всерьез, - наставнически успокоил ее другой Сальваторе. Тот который посдержаннее. Без Потрошителя внутри теперь точно такой. - Все нормально, нужно выдвигаться, – умиротворенно произнесла она, подхватив с земли ампулу и походный рюкзак. Через час почва под ногами пошатнулась. С вершины раздался шум. Потоки горных парод камень за камнем покатились со склона, поднимая пыль и беспокойство. - Этого еще не хватало. - Неудивительно, ты всегда приковывала несчастья, - съязвил Деймон. – Что скажет наш геолог - натуралист? - Нам нужно выбираться поскорее. У меня есть идея. Нужен самый крутой склон. По близости есть такой? Кэтрин? – подсуетился Стефан. Девушка хорошо знала местность, а вот ее бывший спутник так всего и не вспомнил. - Что за идея братец? Надеюсь, прокатимся с ветерком, подстелив мисс Пирс в качестве надувного матраца. Я сяду на голову, прикрою рот, ты будешь греть поясницу, Елене постелим на мягкой филейной части. – Кэтрин не понравился его вампирский блеск в глазах. - Деймон, - остановила его Гилберт. – Нет времени на ваши препирательства. Стефан продолжил. - Судя по динамике извержение наберет критическую силу задолго до того, как мы доберемся до безопасной зоны. Я знаю, о чем говорю. – Раздался треск, сомневаться не приходилось. - Северный склон самый крутой. Но у подножья нас ждет целый крюк до места, где стоят машины. - Мы зашли с востка. Сколько обходить? Миль десять? – прикинул Стефан. - Слишком много. - Нет. Пару тройку мы сможем преодолеть и в воздухе. Остальное – на своих двоих. С горы бежать легче, чем в гору. - Как у вас все радужно. На чем полетим? - Я взял пару компактных версий своих последних разработок, - как ни в чем ни бывало ответил Стефан. Разумеется, он того и ждал, когда впервые услышал от Кэтрин, куда они отправляются и на сколько там может быть опасно. Силы природы колдовству не подчиняются. - Мм, карманные белки-летяги? – младший нахмурился. Деймона хлебом не корми, дай напомнить, чем он питается. - Ты сам изобретаешь парапланы? – включилась Елена. - О да, и Стефан очень бесился, когда в прошлом столетии его патент фактически оказался в руках америкашки из НАСА. – Все обернулись на Кэтрин, уходящую на север. Стефан застыл второй раз за день. - Что с тобой, Стеф? – Деймон тронул брата за плечо. – Пошли. - Об этом знала только Лекси. О его безумной страсти к полетам, охватившей в первый раз на воздушном шаре с Кэтрин. О нескольких десятилетиях изучения принципов аэростатики и аэродинамики. О сотнях часов, когда он засыпал с восходом солнца, лежа на учебниках в своей мастерской. О бесчисленных пробных чертежах и миниатюрных моделях на пыльных полках. А ведь у него была мастерская. И у него была мечта – еще раз полетать с той, кто наделил его этой страстью к духовному и плотскому. К науке и к телу. Катерина открывала свои тайны. _________________ - Страшно? – Деймон заключил подрагивающие руки в свои. Стефан и Кэтрин завершали приготовления в нескольких метрах от обрыва. - Очень. Мне все еще непривычно осознавать, насколько прочно должно быть тело вампира. Да и боль та же самая. Если что-то пойдет не так… - Елена, все будет хорошо. Я с тобой, не забывай. – Карие глаза читали голубые. Пока их путешествие продолжается, пожалуй, можно верить. Елена прислушалась к себе. Она все еще хотела его крови, но не так безумно. Они все были голодны. Стефан последний раз повторил инструктаж, на этот раз перебиваемый только землетрясением. Проверили крепления. К моменту их отрыва от земли потоки пепла и газов серыми клубами вырывались из кратера. За их спинами подземный пар с кусками камней устремлялся далеко ввысь точно ядерный гриб. В некотором роде им повезло с силой извержения. Будь оно слабым, дым пополз бы по склону перекрывая видимость и забивая легкие ядовитыми частицами – не смертельно для них, но весьма неприятно. Грохот и расстояние уже не позволяли переговариваться, Деймону приходилось самостоятельно соображать, какие стропы тянуть, чтобы их пару не отбросило далеко от намеченного братом маршрута. Попутный ветер сквозивший в небе все еще спасал от жара и придавал уверенности. Грудью Деймон чувствовал, как подрагивает Елена от страха и остроты ощущений, у самого бежали мурашки. Перед ними проносились горные хребты сначала почти голые, потом с растительностью. Сухие и безжизненные склоны ближе к подножью превращались в буйство красок и текстур. Ощущение невесомости – одно из немногих, что само собой не дается вампирам так же, как и человеку. Спуск был на столько захватывающим, что никакая пугающая картина позади не будоражила так сильно. Яркое солнце придавало сюррелистичности. Последние события тянули на целый фильм или книгу по дневникам Стефана. Сальваторе вдруг осознал, что его вселенная ни на миг не была скучной, благодаря новой жизни, обретенной век назад. Как бы сильно периодами не проклинал Кэтрин, он был бесконечно ей благодарен. За благодарностью тянулось нечто большее, и он неминуемо терял способность это скрывать. Так уж вышло, что переживая эмоции с Еленой под боком, он думал о Катерине. Пелена спала. Деймон снова научился их различать. ____________________ Кэролайн напевала какую-то веселую мелодию, крутясь у зеркала с платьем в руках. Бонни устало расположилась на гостевом диване, поглядывала на подругу через зеркало. Это было не первое платье, и не первый салон. - Персиковое. Как тебе? Вроде мне идет и бретели не слишком широкие как в предыдущем, - беззаботно заключила блондинка. – Я не теряюсь в таком цвете? Может по ярче? – Тысяча одинаковых вопросов. Бонни вздохнула. – Ну что? - Голубое было лучше. - Да, да блондинкам голубой или розовый, рыжим - обязательно зеленый, брюнеткам синий или красный. Все это мы уже проходили. У Елены как ты помнишь - лиловое. - Довольно романтично. - И прагматично купить платье заранее. До выпускного три дня, а я вот все никак не могу определиться. Кремовые туфли подойдут ко всему, но платье… Видела туфли Елены? – Бонни помотала головой. – Ну как же – белоснежные лодочки с аккуратным треугольным носиком, с минимальным узором из цветов на идеальном каблуке в девять сантиметров. В таких туфлях только за муж! - Думаешь она ждет, что Деймон остепенится на выпускном? – Бонни настроена скептично, особенно после увиденной сцены на альпийском поле. - Каким бы кретином он ни был, она его любит, а он ее, и свадьба – это замечательно! Я уже вижу какие цветы Елена будет держать в руках у алтаря. - Кэролайн – притормози. Они еще даже не вернулись. - Да, но скоро мы все узнаем. В подробностях. Жду не дождусь! _____________________ Братья Сальваторе сидели за круглым столиком в баре, где останавливались несколько дней назад и потягивали виски. Музыка на этот раз расслабляющая, никаких подпольных концертов не намечалось. Цыпочки - официантки в мини юбках те же, мысли не те. И наверху их ждали два номера – не четыре. - Мы снова здесь, и мы снова пьем. Неплохо, но скорее бы домой к сладкому бурбону, - протянул Деймон. - Будто целый год прошел. - Целая жизнь. - Давно ты стал домоседом? - Баранку устал крутить. Я не дальнобойщик! - Или устал с Еленой наедине… Что происходит? - Стефан выпытывающе поднял брови, дав понять, что не перестанет, пока не услышит внятный ответ. Он догадывался. Хотел, чтобы брат высказался, проявив доверие, меньше терзал себя. – У тебя откат после разрыва связи или что? - Не неси ерунды. Я просто нервничаю. Она все еще новообращенная с усиленным голодом, теперь не зависящим от меня. И условие это долбаное на год меня бесит. Она эту ампулу таскает как талисман, и мне кажется, пока мы с ней не разговариваем, пялится на дорогу и в кармане ее потирает. Я будто слышу этот скрип. - Дошло до паранойи. А чем ты думал, когда запретил Кэтрин это сделать? - Я запретил? Ты первый заорал на всю пещеру «не пей, не пей!». Я даже удивился. - Я стоял там и думал… самому. - Еще чего, я бы тебе устроил ад на Яву. Ты бы умолял прикончить тебя как можно раньше и отдать сатане в самый горячий котел. - Знаю. Взаимно. Тогда кого бы ты выбрал, Деймон? Не это ли тебя волнует. А по правде и не только тебя. - Ты как всегда проницателен, братишка. - Елена хочет быть человеком. Кэтрин осознает, что она заигралась и устала тащить на себе вину. Память не стереть. Как раньше не будет. Мы на пути прощания с одной из них. И мы на правильном пути. – Деймон осушил стакан, отставил в сторону. Он готов к откровениям. - Мне тяжело на них смотреть. Я устал, - с горечью произнес он. – Их теперь две - можно не делить, но нас и это не устраивает. Ты киданул Елену, которая тебе подходила, принял в объятия Кэтрин, подходившую мне. А я готов был принять любую из них в разные промежутки жизни. Но они пришли ко мне поменявшись местами. Обе не вовремя! Я запутался. И как истинный эгоист не хочу, чтобы они решали за меня. - И выбрать не можешь. - Не могу. - Они сделают это сами. - Надеюсь нет. - Очень зря, Деймон. Позволь им определиться самим, если не хочешь, чтобы человеком стал я. - Угроза? - Нет. Просто я много думал о том, что произошло. И не только в нашем путешествии, а в целом с нами. - И до чего же ты додумался? - До того что мы оба жуткие эгоисты. Мы хотим брать, обладать кем-то, чувствовать себя единственными и самим решать, с кем мы окажемся завтра. Я оставил Елену, потому что мое чувство вины за смерть ее родных и наконец ее смерть давит на меня больше, чем что-либо хорошее к ней поднимает меня наверх. В то время как она меня простила, я на столько зациклился на себе, что больше не захотел постоянного напоминания о своих ошибках. С Кэтрин будто все не важно. У нее за плечами не меньше моего. Наши ошибки как неправильные дроби: перемножаются и делятся, число становится не таким большим, и мы больше не смотрим на него. А ты, Деймон. Ты держишь их обеих, иногда сам не осознавая – как. Ты думаешь, обе они должны были принадлежать тебе, сам сказал - лишь в разное время. Но они не должны принадлежать никому из нас. Это будет их выбор. Я остановил Кэтрин, чтобы выиграть время. - Ты думаешь она уйдет? Навсегда? - Если не получается представить, с кем можешь жить, представь того, без кого жить не можешь, - ответил Стефан прежде, чем направиться к выходу. В голубых глазах стояли слезы. ________________ Деймон пришел в номер глубокой ночью. Горел ночник, кровать расправлена, девушка не спала, стояла у окна. С его появлением Елена задернула шторы и подошла ближе. - Ты долго. Завтра нужно быть отдохнувшими, возможно успеем вернуться в город до полуночи. – Девушка ничуть не злилась долгого отсутствия, кладя руки на чужие плечи. - Я выходил проветриться. - Хорошо, теперь тебе даже можно за руль. – Елена заключила в теплые объятья. - Да, - прошептал он, кладя голову ей на плечо. Они оторвались друг от друга, чтобы посмотреть в глаза. Найдя все ответы на дне радужки, коснулись губ поцелуем. Руки Елены заскользили по груди, приподнимая футболку. Деймон оглаживал линию ее подбородка, отмечая на сколько нежными были ее прикосновения и кожа под его пальцами. Она вся источала нежность. Его любимый цветок. Маленькие ноготки провели по спине, оглаживая. Такая живая, с бьющимся сердцем. Его Елена. Побежали мурашки. Он перенес ее на кровать, и уложил, открывая бархатную кожу. Медленно. Цветы распускаются при солнечном свете. Так и он был для нее солнцем. Поцелуями спускаясь от груди к животу он думал лишь о ней, как и пол ночи до встречи. Здесь и сейчас больше ничего не тревожило. И никто не заменит ее. Деймон не торопился. Каждый сантиметр Елены плавился в коротких поцелуях. Она потрясающе пахла, но он не смел даже выпустить клыки. Кровь в венах могла бы насытить его надолго, однако настоящий голод по ней невозможно было утолить одной ночью. Он говорил слова любви бесчисленное количество раз в этой жизни и каждый – по-разному. Сегодня с сожалением и болью. Со всей искренностью, на которую был способен. С нахлынувшими чувствами. С извинениями. С облегчением от осознания того, что... ...их выбор совпал. Слишком долго быть одному, большую часть жизни, и не разучиться отдавать тепло. Отчаянно отдавать. Так же и забирать. Все без остатка. Да, он был эгоистом, но эгоистом в конечном итоге способным на все ради любимого человека. Деймона окружали любовь и боль. Этой ночью он попробовал все, умирая в самых нужных объятиях. ________________ Кэтрин выкинула четвертую сигарету в урну, наблюдая как восходит солнце. Она иногда курила. Позволяла себе по «особым» случаям. Достала зажигалку, сжимая во второй руке фотографию. Братья Сальваторе во времена их настоящей молодости. Человеческой. Эти подтяжки на брюках, широкие светлые рубашки и шляпа у старшего. Беззаботные улыбки. Очаровательные мальчики, которых она убила. Для себя убила. Если честно много лет назад она украла это фото из поместья. И ничуть не сожалела. Руки подрагивали. С первого раза огонек на зажигалке потух. Со второго и третьего тоже. Фото, десятилетиями хранимое под сердцем, гореть не хотело. О нем так заботились, а теперь решили сжечь. Бумага против. Катерина закрыла лицо руками, опускаясь на асфальт. Через минуту знакомые ладони легли на плечи и забрали ее обратно в тепло. Тепло гостиничного номера и родного сердца. Стефан верил ей.