Гранями одного чувства

Кэтрин остановилась перед дверями, сквозь крохотную щель наблюдая за внутренним убранством зала. Пышное бежевое платье с рюшами и оборками идеально вписывалось в эту темную ночь после бала в честь городского праздника. Совсем скоро она решит, кого из братьев обратить, оставив себе навечно. Сливаясь с кремовыми стенами дворца – иначе огромное поместье семьи основателей не назвать, она замирает перед входом, оттягивая момент. Массивные колонны в полумраке светятся словно белый фарфор, так же блестят и ее глаза при мысли о том, что там – в глубине, она слышит два знакомых сердцебиения. Сегодня она расскажет одному из них правду о себе. Девушка отворяет дверь, подол платья шуршит, встревоженный ее легкой поступью. Немедля к ней выходит старший Сальваторе, и музыка звучит, как только он протягивает ей руку. Крепкими, но все же нежными пальцами он обхватывает ее ладонь и ведет в танце. Шепчет комплименты ее безупречному вкусу и умению так плавно и легко вальсировать на ощупь. В зале горит лишь несколько свечей. Старый музыкант в темноте играет на фортепиано. Кэтрин ловит влюбленную улыбку, адресованную ей и порой невпопад вставляет редкие слова, думая о красоте лица напротив. Они виделись ранним утром в конюшне, когда Деймон седлал лошадей на трехдневную охоту. Он был приветлив и мил, как всегда. Ей захотелось непременно увидеть его снова. Сегодня же праздник. Мальчика из богатого дома, отнюдь не избалованного вниманием или роскошью. Молодого мужчину, в чьих радужках за всю жизнь отразилось так мало жестокости. И вот он перед ней. Как она того желала, вернулся заранее, надел лучший костюм и лучшим образом причесан, блестит чернотой кудрей и фрака, поедая весь свет. Почти идеальный, если бы не одно но - он смертен, как и любой другой человек. Хрустальные капли на люстре качаются от незаметного сквозняка. Здесь довольно прохладно, но даже будучи человеком, она не смогла бы замерзнуть, чувствуя жар его рук: одну он положил на талию, в другой прятал ее ладонь. Голубые глаза вторя губам улыбались ей со всей искренностью мира, заставляя взрываться фейерверками тепла в груди. Она запустила для него биение сердца. Медленная томная мелодия сочилась вдоль стен и проникала в легкие. Безукоризненно исполненный танец подходил к концу. Если в любви Деймон будет так же отдавать всего себя, она последует за ним. В глубине души Кэтрин уже знала – так и будет. С каждым па влюбленность изменялась, росла и развивалась. Из молнии целая гроза, ударившая по ним с одной силой. По завершению танца руку ей предложил другой принц. Младший Сальваторе. Как вырос. Как подает надежды. Держит скорее решительно, чем робко. Она не первая его награда – какая дерзость! Надо бы затмить воспоминания о другой. И все же манера ей по нраву, немного неуклюж, но танца не испортит. Музыку слышит превосходно, и так же способен слышать её. Путается в широкой юбке и мило краснеет при этом, наклоняя голову и сверкая золотом волос. Бурление крови усиливается с каждой маленькой неточностью. Внимательный, излишне правильный в речах. Она уже видит, как он затмевает пулю, летящую в неё смертельной птицей. Жертвенный. Так говорят его зеленые глаза. Живые на треть и теплые на две. Ей посчастливилось увидеть его повзрослевшего в церкви, куда она заходила не раз, стараясь следовать традициям маленького городка мистических фонтанов. С тех она пожелала встречать его на здешних улочках каждый день. И не обманулась предчувствием взаимности. Несколько песчинок страсти обернулись бурей. Кружа в танце под воротом его накрахмаленной рубашки ей видятся маленькие красные точки от ее клыков. Все верно, она уже попробовала их обоих. И вновь не могла определиться чья кровь слаще и богаче на вкус. Стефан дарил послевкусие цветов, выросших на идеально чистом поле, солнечном, обдуваемом свежим ветерком и впитывающем воду моросящих дождей. Деймон преподносил ей ягоды, кроваво красные, произрастающие в диком лесу, терпкие, не без приятной горчинки. Все в них было разным по сути, и стало любимо ей с одинаковой силой. Это пугало и вызывало интерес. Она не хотела уходить от одного к другому, но и остаться с одним не могла. И так же она не могла представить, что выбор затянется на долгие годы... ________________________ Кэтрин ловит три стеклянных взгляда в свою сторону. Все они видели один сон. Деймон пытается скрыть печаль, чуть ли не скорбь по тем упущенным временам. Стефан несколько подавлен, как и в день обращения, узнав, что вампирша не ограничилась его перерождением и дала вторую жизнь еще и брату. Елена прячет обиду, простую человеческую обиду после осознания того, на сколько сильна связь древней вампирши с братьями, всегда была и будет. Они не смогут убить Кэтрин своими руками, что бы та не натворила, более того – будут защищать ее от напастей, потому что глубоко в их сердцах сидит благодарность за подаренную возможность жить. Вампиризм не смерть, как думала Елена, есть множество плюсов и минусов в любой ипостаси. На самом деле и она, и Стефан успешно справлялись со своим существованием в бессмертном теле. После избавления от связи Сальваторе избавится от замашек Потрошителя и плюсов для него станет больше. А что изменится для нее? Как завороженная она шла последней на свет фонарей, глубоко погрузившись в свои мысли. Разглядывая спину Деймона, Елена думала о том, что питаться им легче, чем каждый раз переступать через себя в поисках новых жертв. Кровь из пакета и в половину не обладала живым теплым вкусом, дарящим наслаждение. Питаться ей вечность – мучительно. Лицемерно в какой-то мере испытывать столь очевидную жалость к людям, ведь будучи в их шкуре Елена не испытывала никакой непримиримой борьбы поедая мясо животных или птиц. Но это не одно и тоже. Она птиц не резала. Не протыкала на живую свиней и коров ножом, как вампир вонзается клыками в беззащитную шею. Разный уровень жестокости. До вампира она все еще не дотягивала, и развивать в себе черствость не желала. Чем дольше они шли, тем жарче становилось. Мелкая дрожь, периодически возникающая под ногами, гнала их поскорее завершить начатое. Они прекрасно понимали к чему в воздухе пахнет азотом и серой. И знание это леденящими мурашками остужало их тела. Спустя четверть часа четверка выбралась из тоннеля на открытое пространство под сводами пещеры величиной с небольшое поле. Здесь мелкий песок под ногами заменили застывшие разводы лавы. Черные стены уходили наверх, являя неровную дыру, через которую виднелся край неба, однако свет исходил и снизу. В паре десятков метров от них прямо по центру круглого плато располагалось жерло, в глубинах которого в обозримой близости плескалась магма, занавешенная серым газом. Зрелище безумно интересное, если бы они могли подойти к краю и заглянуть. Температура и смрадный дым застилающий взор не позволяли. – Нет вампира – нет и вампирской связи? Нам уже решать кто прыгает из пары? – съязвил Деймон, не понимая, как поступить дальше. Воспоминания пока не вернулись в полной мере. – На противоположной стороне находился алтарь. Пойдем вдоль стен, но имейте ввиду – максимально удаленная точка от раскрытого кратера находится здесь. Древняя магия отчасти защищает место силы, а вместе с тем и нас, от экстремальных температур и ядовитого действия газа, но она не всесильна. Мы должны торопиться. Будет жарко. – О как. – Деймон, ты идешь первым. Если придется кем-то жертвовать, я выбираю тебя, – парировала Кэтрин и бесстрашно толкнула его вперед, следуя второй. Стефан проводил взглядом Елену, замыкая цепочку. До жертвенника добрались чуть ли не бегом. В легких поселилась гарь тысячи костров, затрудняя дыхание, но вампиры были живы. Перед глазами распростерлась величественная чаша из мутного магматического камня. По обе стороны от которой располагались статуи существ величиной с два метра. Гибриды людей, оборотней и вампиров предстали перед ними. Клыкастые, с густой шерстью, покрывающей спину, шею и плечи. Темные наполовину человечьи лица, усеянные канатами жилистых вен, как маска вампира, готового к раздиранию добычи. Когтистые, опасные ладони были сложены в маленькие блюдца, явно для окропления их какой-то жидкостью. Змееподобные локоны причудливой формы струились до колен. Черные как сама тьма глаза смотрели прямо на незваных гостей. Оттого, что в них не было зрачков, куда не двинешься, казалось, их взгляд последует за тобой. На куске стены за их фигурами светились рисунки, по ширине линий точь-в-точь выгравированные острыми когтями статуй. Изображения тянулись строками, как слова в книге, указывая на последовательность действий. Однако прочитать их полностью не представлялось возможным. Схематические образы разных существ, природных явлений и циклов, обряды с использованием огня и воды, чаш и кубков чередовались с письменами на древнем языке. Кэтрин с выражением почти скорбного принятия действительности расстегнула небольшой рюкзак, висевший на плечах, и достала оттуда охотничий нож. – Надеюсь мы не должны наполнять кровью эту чашу до краев, – со всей серьезностью произнес Стефан, глядя в обсидиановую бездну, вмещающую по меньшей мере литров пятнадцать. – Что ты. Чаша для сжигания младенцев. Нам всего-то нужно призвать духов. – Но среди нас нет ведьм, – спохватилась Елена после некоторой задержки, вызванной последним заявлением. – А мы и не призраков зовем, здесь все намного проще. – Кэтрин, не раздумывая ни минуты, разрезала вену на запястье, поднося кровоточащую руку к отполированному блеску центральной чаши. Кровь забурлила, как только коснулась дна. – Вам лучше помалкивать, – успела произнести она. Один за другим стали появляться эфирные фигуры, полукругом огораживая вампиров от невыносимого жара густой лавы. Безликие в белых плащах заговорили свистящим шепотом. – Кэтрин, мы знали, что нам суждено увидеться снова. – Мы тебя предупреждали. – Одна вечность – одна сделка. – Ты вернулась, не боясь последствий. – Нам нужна помощь, – чуть более робко ответила она. – Я бы не пришла, коснись проклятье лишь меня одну. – Называешь связь проклятьем? По нам она – благословение. – Или уязвимость, – прошептала Кэтрин. – Вижу ты настроена решительно, – просвистел один из голосов. В ту же минуту в его руках материализовалась маленькая ампула с красно-коричневой жидкостью. Она казалась настолько плотной и реальной по сравнению с их призрачными телами, что если бы кто-то из вампиров расфокусировал взгляд, ампула повисла бы в дыму из очертаний. Кэтрин вздрогнула, сглатывая горечь. Она помнила предупреждение, данное ей горными духами несколько десятилетий назад. Помнила, но осознала только сейчас. Жизнь раненой птицей проносилась перед глазами. Далекое прошлое, подкрепленное картинками памяти. Годы в бегах, прожитые без цели и единого понимания смысла. Годы страданий, принятия сущности, бесполезных поисков укрытия и, наконец, вознаграждение любви. Любви пламенной, быстрой и безумной. Прожитой все с тем же неутомимым бегством, только теперь от самой себя. Первые поцелуи, моменты нежности и ревности, и ярости. Приключения незабываемых дней. Свет в глазах, пожары в сердце, боль от расставания и радость воссоединений. То ради чего она стояла здесь. Ради кого. Теперь тень страха сковывала её, но не на столько сильно, чтобы лишить силы воли. Объятья крепки, но не существенны. Катерина впервые видела, как поступить правильно. И видела отчетливо. – Ты знаешь правила. Здесь твоя вечность. Твоя… – Смерть, – закончила она. Три пары глаз буравили ее взглядом: Деймон – сердито; Елена – задумчиво; Стефан – сомневаясь. – Я согласна, – раздалось спустя несколько мгновений тишины. Катерине тяжело дались последние слова. Никто не знал на сколько. И не узнает. Один из призраков протянул ладонь, с намерением проверить столь безумное для вампира смирение. Кэтрин услужливо разжала пальцы и коснулась эфира в рукопожатии, через которое острее чувствовалась боль от лунок, оставленных собственными ногтями. Нематериальное тело ощущалось сухим и холодным, как клубы сухого азота. Ей было все равно. Единым вихрем выцепив все ее помысли из головы, дух коротко кивнул, дав знак остальным. – Стефан, – позвала Катерина, наклоняя голову в немом намёке. Вампир хотел было шагнуть ближе, когда его остановил брат, хватая за предплечье. Они встретились взглядами. Деймон был весьма откровенен в своих переживаниях. Однако ему пришлось отступить. – Потрошитель… – Потрошитель… – Потрошитель… – вторили бесплотные после того, как один из них коснулся вампира. Стефан почувствовал неприятное покалывание в самом центре головы, будто кто-то вторгся в недра его долговременной памяти, намереваясь выцепить оттуда что-то очень ценное, имеющее значение как для него, так и для совершения ритуала. Что-то очень важное и зыбкое. Давнее ввиду его насыщенной событиями жизни. Лучшее воспоминание о Кэтрин. Нет. О Катерине. – Куда мы направляемся, Кэтрин? – Воодушевленно спросил Стефан. Он улыбался и в припрыжку следовал за девушкой, точно мальчишка, ничего не стесняясь, пока не видят взрослые, бегает за объектом своего обожания. – Увидишь. – Вампирша подмигнула ему, наградив одной из набора лукавых ухмылок и побежала дальше. Её легкое платье небесного цвета и волосы, собранные в сложный узор из кос и завитков. Очаровательные маленькие ножки, бегущие по траве, выглядывали из-под подола ровно по щиколотку. Стефан был готов отправиться хоть на край света. – Так, мистер Сальваторе, закройте глаза покрепче, иначе сюрприза не выйдет, – решительно прощебетала она, и повела его дальше за руку. До этого они около получаса блуждали по лесу, Стефан давно запутался в обилии хорошо знакомых троп. Спустя некоторое время двое вышли на открытое пространство, где юноше позволили выдохнуть. Признаться честно, быть ведомым Катериной увлекательно, забавно и вместе с тем неловко и стыдно, особенно когда он спотыкался, а ей каким-то чудом хватало сил удержать его от слепого падения. Открыв глаза первым делом Стефан увидел огромное цветочное поле. Он и раньше забредал сюда в детстве, но это было так давно, тем более кроме очевидной красоты летних соцветий посмотреть было на что. В нескольких метрах от них в лучах золотистого солнца двое рабочих готовили… … воздушный шар. – Дорогой Стефан, вы достаточно бесстрашны для полетов или мне применить свои чары? – Кэтрин выдавала правду за шутку, наблюдая за реакцией своего спутника. Тот некоторое время стоял как вкопанный с восхищением рассматривая установку поистине огромного приспособления, о котором он ранее мог лишь читать. – Мы полетим? Но как ты его достала? Кэтрин, это же настоящий аэростат! – Стефан аж подпрыгнул. – Я попросила одного очень влиятельного человека в честь моего дня рождения достать что-нибудь эдакое. – У тебя сегодня день рождения, почему ты не предупредила? Как же я подготовлю подарок! – юношу было не унять. – Составишь мне компанию на этом зеленом чуде под цвет твоих глаз – это и будет подарком, – на этот раз она улыбнулась искренне. Стефан в миг оттаял и первым побежал занимать место, оборачиваясь ей в след. Шар набирал высоту, открывая все больший обзор за линию горизонта. Стефан не мог насмотреться на проплывающий пейзаж. Живописные пестрые перелески и поля, совсем недавно наполнившиеся запахом цветов и свежей травы. Маленький городок фонтанов вдалеке. Поместье Сальваторе величиной с бутон розы. Родные сердцу места с высоты облаков, что пушились при движении воздушного судна. Катерина кладет ладонь на край корзины, переплетая кончики их пальцев. Они здесь одни, значит можно. Безопасно. Легкую прохладу девичьих рук юноша запомнит надолго, если не навсегда. Стефан долго не выдерживает односторонней ласки, ему хочется дарить что-то в ответ. Он ещё не нашел точное название чувству, трепещущему внутри. Сообразительный младший Сальваторе. Скоро найдёт. Он обхватывает хрупкую талию, немного неуверенно, но видя одобрение в чужих глазах смелеет. Их история состоит из нескольких прогулок и пары танцев, а также бесконечного количества улыбок и милых платьев с оборками, которые он помнит все. Но сегодня Кэтрин по-особенному красива. Она напоминает ангела в одеянии из небес, и оттого прикоснуться к ней хочется с двойной силой. Девушка молчит, ловя его пытливый взгляд. От кончиков темных волос, ниспадающих на красивую грудь, вдоль острых ключиц и аккуратного подбородка. – Мистер Сальваторе, – шепчут алые губы. Мгновение. И Стефан находит название, пробуя чувство в первом поцелуе. Стефан чувствует, как внутри основательно потрепанные страницы памяти вновь собираются в единую книгу. Он приходит в себя резко распахивая глаза, перед ним все та же Катерина, и смотрит она так, словно вновь видела с ним одно и то же воспоминание. На губах печальная улыбка, граничащая с горечью. Вампирша пока не прощается, но скоро… Стефан не замечает, как Деймон и Елена проходят то же испытание, и уж тем более ему не интересно знать в какой момент произошло их самое лучшее воспоминание, он концентрируется на другом. На Кэтрин. И не может понять, правда ли она несколько минут назад согласилась отдать свою драгоценную вампирскую жизнь в обмен на то, что посмела привести их и тем самым… помочь? Его мысли прерывает голос. - Теперь мы видели все, но вот вопрос: действительно ли каждый из вас готов пройти через ритуал и навсегда лишиться связи? - У нас была возможность убедиться – это лучший выход, - Стефан дождался кивка брата. Елена опустила глаза. - Елена? – позвал Деймон. - Я… - девушка застыла. Вампирская жизнь в ярких эмоциях желания, обожания, боли и страданий. Лучи спектра самых разнообразных эмоций блестели в памяти. Её нездоровая привязанность. Тепло Деймона - он источал жар. Искрящиеся глаза их обоих, полные страсти, обиды, ревности и наконец той любви, что она никогда не знала до и не узнает после. Елена сомневалась. Навсегда вместе. Какое же им навсегда, если с приходом Кэтрин все изменилось? Нет. Все изначально было хрупко для него – столетнего вампира. И может ли маленькая девочка держать его подле себя зная, что где-то в мире есть и всегда был её прототип, полюбившийся ему на десятки лет раньше, да так и не забытый. Деймон, без сомнения, любил их обеих. Любил гранями одного чувства, осколками сердца с незатухающим человеческим биением. У любви выбора по-прежнему не оставалось. - … да, - наконец твердо ответила она. Вздох облегчения стал подтверждением. Скоро все закончится. - Хорошо. Значит у нас две связанные пары и одна расплата. Вампиры перевели взгляд на ампулу, которую один из духов тут же передал Кэтрин. – Не пей это! – кричит Стефан. – Ты же не выпьешь? Это глупо! – встревает Деймон. Елена молча наблюдает за развернувшейся сценой. Все как она и предсказывала: ни один из них не готов терять Кэтрин. Ей больно и любопытно одновременно. Что принесет следующий шаг? Катерина смотрит на них обоих, довольно долго, пристально. Смотрит запоминая черты, представляя на месте неверия и страха совсем другие эмоции. Приятные. Она бы хотела еще раз увидеть их улыбки, адресованные ей. Ощутить объятия. Все что угодно, только еще один миг. Стефан все еще чувствует Это. Внутри все еще что-то укладывается, теплится. Нить, связывающая его с Кэтрин – не одна. И не две. Веревка. Канат. И у брата так же. Он знает. – Время, – напоминают ей. Катерина решается на последнее слово. – Все в порядке, я всегда знала, что мне придется чем-то платить за возможность встретить моих мальчиков... – она уже давит на кончик стекляшки, с намерением его сломать, как в последнюю секунду ампулу перехватывает Деймон, проявляя чудеса человеческой скорости. – Нет! Иди к черту, я сам тебя убью, но не здесь и не сейчас! Да что за цирк. Вы лишаете ее жизни за повторную просьбу? Да это Стефану больше надо было, чем ей. А я? А я чем хуже? Тоже ведь приперся сюда во второй раз. Ко мне никаких претензий? Может мы тут все по баночке выпьем и отправимся в мир иной?! – вскипел Деймон. Он лишь недавно осознал, что знает это место. Голоса заговорили друг за другом. – Довольно. Это не сыворотка смерти, а лекарство от вампиризма. Мы и так берем одну цену за двоих. – Хочешь встать на ее место? – Что говорит писание? – Нам нужна лишь одна вечность. - Не нужно, я думала об этом. Пора остановиться. Восемь жизней я потратила. - Видя возражение во взгляде она продолжила, не дав сказать. – Нет, Стефан, ты не можешь за меня решать, даже если я пришла сюда спасать тебя и твоего брата. Этот разговор не для посторонних ушей, но…когда если не сейчас? Вы мои ориентиры. Я много перед кем виновата и больше всех перед вами. Мой единственный способ попросить прощения – здесь. Другого вы и не примите. Больше никакой лжи, стираний памяти, внезапных отъездов и возвращений. Никакой Кэтрин Пирс. Сама я человеком стать не хотела, но сейчас речь не обо мне. – Стефан сжал зубы, сдерживая предательские слезы. Он бесконечно сомневался – дать выпить лекарство Кэтрин или разбить ампулу и выпить самому. Деймон не простил бы за оба варианта. Он не мог пошевелиться. – Я хочу вернуть вам вашу жизнь такой, какой она была до меня. Вы же справлялись. - Нет. – Деймон грубо перехватил ее запястья. – Мы не справлялись. Снова ты в своих иллюзиях возомнила то, что тебе удобно. Иди лесом, пожалуйста, но эту хрень я тебе пить запрещаю! – В пещере ощутимо жарко, а руки его казались ледяными. - Похоже вы не придете к решению. Что нам с ними делать? – выступил один из бестелесных. Один за другим зашептали голоса. Перед говорившими то тут, то там появлялись прозрачные слитки с парящими чернилами. На несколько секунд духи углубились в чтение. - Правила гласят о добровольном начале каждого перерождения. – Пусть сами выберут кому из них быть человеком, - прозвучал вердикт. – Даем вам год, чтобы исполнить нашу волю. Слова прокатились эхом, материализуясь в туман, выходивший прямо из призрачного рта. Его клубы оседали кольцами у ног и всасывались в тела четырех вампиров. Нерушимый приказ главного горного духа. - Начнем же ритуал…