Часть 1

Над Нью-Йорком прошёл дождь. Его послевкусие всё ещё витает в воздухе — свежесть ненадолго отвоевала пространство у смрада выхлопных газов, перегретого асфальта и гниющей вони мусора, заполонившего беднейшие районы города. По мокрым улицам неторопливо тянутся прохожие, равнодушно ступая в лужи, не заботясь о грязи на обуви и на низе одежды. Будто мутная вода под ногами невидима, будто их это больше не касается. И правда — кого теперь волнует грязь, если в ней живёт весь город? Семидесятые стали для Нью-Йорка чёрной меткой. Безработица душит город, словно петля на шее. Криминальные банды разрастаются, как плесень по старым стенам. Улицы пропитаны дешёвым героином и не менее дешёвой плотью. Грязь уже не часть города — она его сущность. А люди, что ещё остаются здесь (те, у кого нет сил, воли или денег, чтобы бежать, те, кто боится покинуть знакомое болото), стали не более чем тараканами, цепляющимися за гнилые обломки своей жизни. В Бронксе с визгом шин пролетает машина, за ней, рыча сиренами, несутся две полицейские. Улицы вздрагивают от звука, но никто даже не оборачивается — привычка сильнее любопытства. У перекрёстка, где светофор давно потух, а пешеходная «зебра» исчезла почти без следа, две женщины в коротких юбках, в порванных сетчатых колготках и изъеденными молью шубах переглянулись и, схватившись за руки, метнулись через дорогу. Они весело засмеялись — смех, казалось, был последним напоминанием о том, что они ещё живы. Они юркнули в узкий, неприметный проулок между домами, растворившись в полумраке. Свет от фар, проезжающих машин, выстреливал из-за угла, прорезал дымку и отражался на облупленных, покрытых граффити стенах, бросая на них тени — зыбкие, мимолётные, исчезающие вместе с их источником. У ближайших мусорных баков, от которых поднимался слабый, чадящий огонь, греясь, сидели несколько бездомных. Их фигуры были похожи на комки старой одежды — не сразу поймёшь, где заканчивается человек и начинается тряпьё. Женщины, проходя мимо, брезгливо отвернулись, уловив на себе их взгляды — тусклые, опустошённые, смирившееся. Одну из них что-то кольнуло — мимолётная жалость, обрывок сочувствия, но она быстро прогнала это чувство. Каждый делает свой выбор, напомнила она себе. Она и сама могла оказаться среди этих опалённых жизнью отбросов, если бы когда-то не задушила в себе гордость, не заткнула крик совести и не пошла по пути продажи собственного тела. Пусть многие называли такой путь грязным и низшим, но он хотя бы дарил крышу над головой, кое-какую еду и иллюзию комфорта. Они двинулись дальше по узкому переулку. За поворотом их встретил тупик. Первое, что бросилось в глаза — пара наркоманов: один полулежал, с трудом опираясь на стену, другой уже слился с асфальтом, лицо его было неразличимо в темноте. Вторая женщина, молча, схватила подругу за руку и резко увела в сторону — прямо на них шёл мужчина: иссохший, как мумия, с провалившимися щеками, остекленевшим взглядом и рассеянной походкой, словно он шагал не по переулку, а сквозь пустоту. На секунду одна из женщин заколебалась. Что-то внутри сжалось, нашёптывая: «может, ну его… станем такими же…» Но подруга быстро пресекла сомнения — уверенным шёпотом напомнив, что нигде в этом прогнившем городе не найти наркоты чище, а главное — по приемлемой цене. Почти в самом конце тупика, под слабой лампочкой, что мерцала и трепетала, будто ей осталось жить всего несколько вздохов, у вмятой, проржавевшей металлической двери стоял молодой парень. Хотя, молодость давно уже выветрилась из его лица, как дым из костра. Щуплый, подёргивающий ногой в нервном тике, с тонкими, слипшимися от жира волосами, с лицом, покрытым пятнами и небритой щетиной, ему казалось лет не меньше сорока, однако молодёжная одежда подсказывала, что лет пареньку, возможно, не больше 20-ти. Под глазами — тяжёлые фиолетовые круги, губы потресканные, в пальцах дрожала сигарета, почти догоревшая до фильтра. Он был одновременно жалок и опасен — как больное животное, загнанное в угол, но всё ещё готовое вцепиться в горло. Подруги замедлили шаг. — Привет, Крис. Давно не виделись. Крис провёл ладонью по лицу, будто сгоняя с себя остатки забытья, и поднял на окликнувшую его женщину мутноватые глаза. Он расплылся в широкой, почти безумной улыбке, от которой обнажились пожелтевшие зубы, и прохрипел: — Люси? Какая персона и без охраны! Давно не виделись… — Сегодня я с охраной, — с усмешкой отозвалась Люси, кивнув на свою спутницу, затем шагнула ближе и коснулась губами его щеки. На бледной, покрытой щетиной коже остался яркий след красной помады. — Уговорила пойти со мной. Знакомься — Бетти! Бетти чуть заметно подняла руку в приветствии, едва выдавив из себя вежливую, но напряжённую улыбку. — Ого, детка, у тебя талант выбирать красивую защиту, — просвистел Крис, не скрывая оценивающего взгляда, скользящего между женщинами. Протянув руку Бетти, он коротко бросил: — Приятно познакомиться. — Мне тоже, — ответила та с лёгкой заминкой, пожав его ладонь с явной неохотой. В её взгляде мелькнула брезгливость — не столько от грязной руки, сколько от того, кем стал этот человек. — Надеюсь, ты что-то приберёг для меня? — Люси вновь перехватила инициативу, сделав шаг ближе и чуть распахнув шубу так, чтобы слабое освещение подчеркнуло её глубокое декольте. Крис на секунду опешил. По его осунувшемуся лицу пробежал румянец, а в глазах вспыхнули лукавые огоньки. Он затянулся в последний раз, выкинул окурок и начал копаться в карманах своей заношенной куртки. — Для тебя, детка, я всегда оставляю всё самое лучшее… Гляди! ЛСД-ешки, твой любимый — героин, и осталась парочка таблеточек с амфетамином. Чё сегодня выберешь? Люси с интересом рассматривала в дрожащих ладонях белые таблетки, несколько бумажных квадратиков и два маленьких пакетика с белым порошком. На её лице была показная сосредоточенность. Выбор чем закинуться и забыться на сегодня для женщины предстоял трудный. Хотелось всё и сразу, плюя на последствия. Бетти тем временем молча вздохнула. Она провела пальцами по волосам, откидывая их назад и заправляя за уши. Пока Люси размышляла над своим «счастьем», Бетти позволила себе осмотреться. Пара полуживых наркоманов, переполненные мусором баки, валяющиеся шприцы… Но вдруг что-то в темноте неподалёку от Криса привлекло внимание. Проститутка прищурилась. В тени, в углу тупика, стояла фигура — высокая, почти сливающаяся с мраком. Фигура не двигалась. И всё же Бетти поклялась бы, что некто смотрит прямо на неё. По спине пробежал холодок. Бетти не сразу поняла, почему вдруг захотелось отвернуться, спрятаться. Возникло желание выкрикнуть что-то резкое — послать незнакомца к чёрту. Но она осеклась, не успев раскрыть рта. Внезапно в темноте вспыхнул огонёк зажигалки. Он озарил на миг уголок лица — бледная, почти белая, кожа, скрывалась под серой вязаной шапкой, натянутой до самых губ. Красный жар сигареты загорелся в его пальцах, и всё снова утонуло во тьме. Бетти не могла понять, что именно её так тревожит — молчание этой фигуры, её неподвижность или ощущение, что тот наблюдает уже давно. — Эй, Бетс… тебя ведь можно так звать, да? Будешь чё-то выбирать? О цене договоримся, — Крис подмигнул женщине, бросив сальный взгляд на Люси, что прятала купленные таблетки и порошок в сумочку. — Друзьям Люси делаю скидку. Бетти скрестила руки на груди, лениво оглядывая остатки товара, будто прилавок с тухлой рыбой. — И это всё? Крис фальшиво рассмеялся и пожал плечами: — Малышка, вы же не одни у меня. Пришли бы пораньше — товара было бы побольше. Люси, не вступая в диалог, вытащила из сумки пару сигарет. Одну тут же зажала губами, вторую протянула Бетти — жест без слов, но понятный. Та, не отказываясь, взяла и закурила. Вдох, выдох — струя дыма ушла прямо в лицо Крису. Он сморгнул, но не стал ничего говорить. — А новенькое что-то есть? Или только одно и то же гоняешь? Парень шмыгнул носом, спрятав товар обратно в карманы. Хищной улыбкой он кивнул в сторону высокой фигуры в темноте. — У Ромео спроси. Обе женщины одновременно повернулись к тёмному углу. Люси резко толкнула Бетти локтем в бок, словно призывая её идти первой. Но Бетти не нуждалась в толчке. Считающая себя храброй, когда надо, она лишь выпрямила спину, расправила плечи и сделала шаг вперёд. — Ромео? — усмехнулась Бетти. — Это твоё настоящее имечко? Ответ прозвучал не сразу. Из темноты донёсся глухой смешок — короткий, безрадостный, будто он развлекался не вопросом, а самой ситуацией. Сигаретный огонёк на миг осветил фрагмент его лица, обрисовав волевой подбородок и точёную форму челюсти. Бетти также отметила: он был заметно выше Криса — по меньшей мере на полметра. — Настоящее… ровно настолько, насколько и твоё, — ответил «Ромео» с таким намёком, что ставит под сомнение имя проститутки. Бетти прикусила губу, мигом забывая все возможные колкости. Она была очарована голосом «Ромео». Отметила, что никогда не слышала такого приятного мужского баритона. Мигом у проститутки пропала показная враждебность и внутри разлилась приятная тёплая волна. Она улыбнулась, на сей раз мягко и не натянуто. — Моё имя может быть и настоящим. — В таком случае, и моё тоже. Бетти затянулась дымом. — Выйти на свет не хочешь? Интересно, как ты выглядишь. Она сделала ещё шаг, теперь стоя почти на границе света от мигающей лампочки. Напряжение повисло в воздухе, словно что-то сейчас должно было произойти. Небольшая словесная перепалка, похоже, развеселила Люси. Она подошла ближе к подруге и, кокетливо повиснув у неё на плече, прыснула со смехом: — Отстань от него, Бетти. Ромео всегда в тени. Он любитель таинственности. Это его такая фишка. — Люси права. Даже я не знаю как он выглядит, — вклинился в разговор Крис, беря из заднего кармана помятый свёрток с марихуаной и поджигая его. — А я с ним уже несколько лет работаю. — И как ты, чёрт побери, можешь барыжить с человеком столько лет и ни разу не видеть его лица? — недоверчиво фыркнула Бетти. Крис развёл руками и пожал плечами: — Эй, у нас с ним такая договорённость, — пробормотал Крис. — Он держится в тени — я не лезу с вопросами. Мне всё равно, как он выглядит, пока работа Ромео устраивает меня и того хмурика, что поставляет нам товар. Мы с Люси иногда шутим, что он какой-нибудь беглый сынок богатенького чинуши, который променял роскошь на свободную жизнь. — Или он какой-то титулованный хрен из Европы, чья семейка когда-то давно попала в… — Люси покрутила в воздухе сигаретой, вспоминая слово. — Блять, как же оно… — В опалу, — помог ей вспомнить «Ромео». — Точно! Чья семья попала в эту вашу опалу и сбежала в Америку в поиске новой жизни! — Хэх, где-где, а с местом «новой жизни» они ой как ошиблись, — ухмыльнулся Крис, выпуская плотное облако дурманящего дыма. Его глаза чуть прикрылись от кайфа, и на лице растеклась идиотская улыбка. Люси фыркнула, весело засмеявшись, а Бетти лишь приподняла скептично бровь. Сначала она посмотрела на подругу, потом на Криса — и, наконец, снова перевела взгляд в темноту, где стоял «Ромео». Интерес в её взгляде был теперь явным, острым и почти хищным. — Какой идиот кинет роскошную и богатую жизнь на это дерьмо? — она обвела рукой переулок с мусором, пятнами от рвоты и пустыми шприцами. Бетти сузила глаза и прищурилась, делая шаг ближе: — Нет, здесь есть что-то другое… Может, ты прячешься, потому что у тебя с рождения рожа перекошенная или шрамы изрезали мордочку на британский флаг? «Ромео» чуть сместился, облокачиваясь плечом о стену. Пепел с сигареты мягко соскользнул вниз. И Бетти показалось — только показалось? — что он улыбается. Не просто улыбается, а до ужаса широко, будто эта улыбка натянута, как грим. — Всё может быть, — отозвался он наконец. Голос звучал медленно, бархатно. — Выбирай версию, которая тебе милей. — Тх, — женщина закатила глаза. — То есть правды не будет? Будешь до конца строить из себя загадку? — Буду. Клиентам это нравится. Таинственность — тоже товар. И, как показывает практика, весьма востребованный. — Кстати, тут он не врёт, — вбросил Крис. — Некоторые приходят сначала из чистого любопытства поглазеть на «Ромео», а только потом на его товар. Знаешь, он в каком-то роде знаменитость среди нас. Бетти не ответила. Внутри скользнула мысль: «Знаменитость, ха! Среди бомжей и наркоманов». Но даже эта колкость не вырвалась наружу. Она только продолжила сверлить взглядом фигуру в темноте. — Ладно, «знаменитость», что там у тебя новенького есть? «Ромео» закопошился в карманах и через пару секунд извлёк маленький пакетик, встряхнув его перед лицом. Жест был небрежный, но с намёком — и этого хватило, чтобы глаза Бетти загорелись. Люси, уловив интерес подруги, тут же подошла ближе. — Кокаин. Употребляется как и героин. Но эффект от него мощнее. Даёт больше энергии и снимает усталость за раз. В глазах проституток вспыхнули огоньки — не просто любопытства, а какого-то детского озорства. «Ромео» скосил на них взгляд, и уголок его губ снова дёрнулся вверх. Они смотрели на порошок так, будто перед ними не наркотик, а сладость из детства. Только эта «конфетка» могла закончиться гробом. Но разве это когда-то останавливало? Что же движет человеком в такие моменты? Любопытство? Жажда острых ощущений? Или, быть может, тщеславие — вера в собственное исключение из трагической статистики? Ведь знают, что опасно. Знают, чем заканчивается. Но всё равно пробуют. Вдруг повезёт? Вдруг их пронесёт? Не пронесёт. Сдохнут раньше, чем поймут, что надо было остановиться тогда — когда первый раз держали в руках шприц, когда крутили в пальцах таблетку или когда смотрели на белую дорожку. — Сколько? — живо спросила Бетти. «Ромео» ничего не сказал — просто вытянул из темноты руку. Она была почти белой, с длинными тонкими пальцами, словно и не человеческая вовсе… — На первый раз — даром. В раскрытую ладошку Бетти упал пакетик, но тут же перекочевал к Люси, которая принялась рассматривать содержимое на свету. — Хм, очень мило с твоей стороны, — хмыкнула Бетти. — Знаешь, если захочешь отдохнуть или сбросить напряжение, то обращайся. Скину пол цены в ответ на твою щедрость. Женщина игриво провела язычком по нижней губе, а затем подмигнула. — Учту, — бросил «Ромео» и вновь опёрся на стену. Из темноты потянуло сигаретным дымом. Бетти ещё раз обвела таинственного «Ромео» взглядом и выхватила у Люси пакетик с кокаином. — Чао, Крис, — Люси подхватила под руку подругу и ещё раз поцеловала барыгу, но на этот раз в другую щёку. Обернувшись к «Ромео», она послала ему воздушный поцелуй с громким «чмок». — Чао, Ромео! Не скучайте, мальчики! Смеясь, женщины зацокали каблуками, растворяясь в переулке. Их уход сопровождался эхом, как лёгкий звон ушедшего вечера — легкомысленного и опасного. Крис выронил косяк, придавив его носком. Тело его будто налилось ватой — расслабленное до абсурда, разболтанное. Казалось, ещё немного — и он поползёт по стене вниз до самого асфальта. Но вместо этого он только лениво повернул голову в сторону тени: — Как ты это делаешь, Офф? Имя прозвучало тихо, но чётко. Настоящее имя. Оффендер в ответ молча затянулся. Потом неторопливо выкинул окурок. — Делаю что? — Ты заставляешь абсолютно каждую тёлочку течь по тебе даже не показывая лица! Ты чё там, гипнозом владеешь? Оффендер усмехнулся. — Ты гонишь, Крис. Когда это я заставлял дамочек по себе сохнуть? — Да постоянно! Я со стороны ж вижу! Возьми эту Бетс… Она на тебя запала, сто пудов! И Люси тоже… Он замолчал, вдруг резко отвернулся и закрыл лицо ладонями. Из-под пальцев донёсся странный, почти звериный, гортанный звук. То ли вздох, то ли приглушённый смех, то ли крик, запутавшийся в горле. Потом он растёр лицо руками, будто пытаясь стереть с себя всё это — чувства, мысли, слабость. Несколько раз хлопнул по щекам. Вернулся. Офф, наблюдавший за напарником, призадумался, почувствовав налёт неловкости. — Кхм, я думал у вас с Люси всё серьё… — Серьёзно? — с ироничной улыбкой прервал Крис. — Брось, Офф… Она даже ни разу не предложила перепихнуться с ней! Вообще о каких серьёзных отношениях может идти речь, когда она проститутка, а я барыга не первой свежести. Мы ведь с ней никто. Просто два обрывка человеческого мусора. Таким как мы отношения не светят… Возникла небольшая пауза. Где-то рядом послышался кашель наркоманов и звуки рвоты. Крис и Офф не обратили на это внимания. — Лучше поделись своим секретом, как охмурить любую крошку, используя только силу голоса. Рожей я не вышел, да и ростом метр с кепкой… а девчонки в первую очередь любят высоких, таких как ты… Короче, колись! Безликий поправил шапку, привычно проверяя не поднялась ли она на опасный уровень, который грозил Оффу раскрытием личности монстра. Всё было в порядке. Тогда он скрестил руки на груди и чуть сполз по стене, откинувшись назад, случайно ударившись головой. Боли почти не почувствовал. — Никакого секрета нет. Всего лишь природный магнетизм, Крис. Крис нахмурился, глянул на него с подозрением, будто тот только что признался в том, что умеет ходить по воде или разговаривать с мёртвыми. — Чего? Чё значит этот твой «магнетизм»? — Ну, врождённое обаяние. Харизма. Зови как хочешь. Это такая штука — либо есть, либо нет. И научиться ей нельзя. На деле, всё было куда интереснее, чем просто «харизма». Оффендер с детства знает — у него есть сила. Особая. Люди, не зная, почему, начинали ему доверять, чувствовали к нему влечение, будто их медленно обвивали невидимые щупальца. Мужчины, женщины — неважно. Эта сила шла изнутри. И работала безотказно… до тех пор, пока человек не видел его лица. А потом всё ломалось. Потом была тишина, крик, страх. Кто-то убегал. Кто-то падал на колени, моля о пощаде. Кто-то пытался ударить. Вариантов было много — и ни один из них не оставлял в душе чего-то приятного. — Хм… — Крис почесал шею, глядя в сторону. — Иногда ты шпаришь такими фразочками, что я половину вообще не въезжаю… Знаю, мы договаривались не лезть в прошлое друг друга, но скажи честно: ты реально какой-то сбежавший богатенький хер? Офф едва не рассмеялся. Даже приподнялся в плечах, как будто хотел, но сдержался. Подобные догадки он слышал не в первый раз. Люди любят заполнять пустоты — особенно те, что касаются чужой биографии. Его загадочность и манеры оставляли простор для воображения, и варианты слышались разные, порой до ужаса абсурдные! Все они были одинаково далеки от правды… Крису, пожалуй, можно было выдать крошечную искру настоящего. Всё равно под наркотой он многое после забывал. — Не богатенький, но сбежавший, — ответил Офф, посмотрев на мусор под ботинками. — Меня с братьями в детстве заставляли много читать, поэтому знаю всякие вычурные словечки. Да и собственно других развлечений кроме как книг и бренчаний на музыкальных инструментах не было, так что выбирать не приходилось. — Жесть… чё, даже телика не было? — удивлённо приподняв брови вверх, спросил барыга. — Не было. Он призирал современные удобства. — «Он»? Офф молча закусил губу. Почувствовал, как один из острых клыков прокалывает кожу — капля чёрной крови коснулась языка. Горечь напомнила: не углубляйся. Не сейчас. Но было уже поздно съезжать с темы. — Отец. Отец держал меня с братьями в обстановке прошлых веков. Пунктик у него такой был. — Офигеть. Батя у тебя был тем ещё придурком… Даже у меня телик был. Старый жуть, работающий с помехами, но… работающий! А у тебя… ха… деревянные игрушки прибитые к полу? — Хех, типа того. Крис качнул головой, вздохнул, и на мгновение между ними повисло молчание — почти уютное, почти дружеское. Два отличных от друг друга существа: человек и монстр. Один — вырвался из нищеты, чтобы попасть в грязь, другой — вырвался из вычищенной до скрипа клетки, чтобы попасть в грязь. И оба — в жопе мира. Оба — отбросы общества. Нога Криса опять нервно задёргалась, внутри скрутился желудок от голода. Барыга тяжело выдохнул, проведя рукой по волосам и бросил будто вскользь: — Дашь сижки? У меня закончились. — Опять? Крис, ты мне должен уже две пачки. — Да ладно тебе. Жалко что ли… я ж верну, обещаю, — улыбнулся Крис, применяя всё своё захудалое обаяние. Только от подобной гнилой улыбки у многих бы перекосило лицо, но Оффу было всё равно на людскую внешность. — Ты это каждый раз говоришь. Крис закашлялся и отлип от стены, подойдя к границе темноты, в которой прятался Оффендер. Безликий предусмотрительно сделал шаг назад, не прекращая пронзать барыгу оценивающим невидимым взглядом. — Ну дай по-братски! Завтра всё верну. — Ты мне не брат, Крис, — голос Оффа чуть посуровел. — Мне братьев и без тебя хватает. Крис вскинул руки, словно сдался, и ухмыльнулся: — Сорян, забылся… Всего две сижки и я отстану. Если бы у Оффа были глаза, то он непременно их бы закатил. Так ему оставалось только выдохнуть и вынуть из пачки два свёртка. — Ты мой спаситель! — воодушевлённо воскликнул барыга, выхватывая из длинных пальцев сигареты. Взяв одну и закурив, Крис тут же пошатнулся на месте, чуть не падая. Офф оценил состояние своего напарника. Сегодняшнюю ночь тот не выстоит. — Иди на боковую. Я смену за тебя добью. Давай сюда свои остатки. Крис приятно удивился и с охотой достал быстро товар, отдав всё в большую ладонь Оффа. — Ты сегодня вылитая мать… эээ… как её там… — Мать Тереза, — улыбнулся Офф. — Катись отсюда, Крис, пока ещё ножки держат. Барыга шатающейся походкой побрёл прочь из тупика. На прощание вскинул руку над головой, не оборачиваясь, и с хрипловатым смешком крикнул: — Чао, Ромео! Сверху прогремел гром. Офф молча вслушивался в гул неба, будто пытаясь уловить в нём что-то знакомое. Несколько капель попали на открытые участки безликого лица. Оффендер не любил дождь, но именно в такие ночи ему было легче дышать. Капли застучали по асфальту всё громче, становясь уверенными и рваными, как быстрые шаги бегущего прочь человека. Нью-Йорк снова становился серым, сырым, раздражённым. Всё возвращалось на круги своя.