Часть 2

Солнце скрылось за горизонтом уже несколько часов назад. Город окончательно погрузился в липкие сумерки, и Крис знал — в это время Офф должен быть на месте. Он всегда появлялся именно тогда, когда вечер разливался по улицам, вползая в окна и закоулки. Днём Оффендер исчезал без следа, словно растворялся в самом воздухе. Крис никогда не спрашивал, куда тот уходит, и сам себе это объяснял безразличием… хотя, если быть честным, мысли об этом всё же иногда всплывали. Слишком уж много в Оффе было загадок, которые зудели в мозгах, как занозы. Холодный ветер гнал по улицам мусор и затаённую сырость. Торопливые шаги Криса эхом разлетались по пустому району. Бездомные, что слонялись неподалёку, проводили его враждебными взглядами. Крис узнал некоторых из них: эти типы нередко клянчили у него «за так» дозу или канючили мелочь на бутылку, а порой и вовсе становились навязчивыми, будто голодные псы, учуявшие слабость. От этих взглядов по спине пробежал неприятный холодок, и Крис ускорился, почти переходя на бег. Но лёгкие тут же напомнили о себе — его скрутил приступ кашля, будто изнутри пыталась вырваться какая-то чёрная дрянь. Последние дни тело барахлило по всем фронтам: не проходящая слабость, дёрганые руки, бессонные ночи и ломка, что с каждым разом накатывала сильнее. И, как назло, в такие моменты «спасения» под рукой не оказывалось — оставались лишь жалкие крохи, не способные притупить внутренний ад. Когда он, наконец, добрался до привычного тупика, то облегчённо выдохнул. Там, в полумраке, стоял Офф. Рядом с ним маялись пара нариков — они, судя по всему, уже завершали сделку и собирались уходить. Это было как нельзя кстати. Крису нужно было срочно поговорить с напарником, а посторонние здесь были лишними. — Здаров, — выдохнул Крис, подходя ближе к линии темноты, где, как всегда, дежурил Офф. Безликий, только что отдав товар паре торчков и спрятав выручку в карманы джинс, взглянул в сторону парня и нахмурился. Крис выглядел так, будто его таскали за волосы по канализации. Если пару дней назад он хотя бы делал вид, что следит за собой, то сейчас — волосы спутаны, кожа землистого оттенка, под глазами синяки тёмно-синего цвета, а запах… запах ударил по острому обонянию задолго до того, как Крис подошёл вплотную к темноте. — Здарова, — коротко отозвался Офф, привычно скрестив руки на груди и не отводя взгляда от барыги, сканируя его с ног до головы. Наркоманы, получив дозу, шаркая подошвами и переговариваясь на странной смеси мата и кашля, уплелись прочь. Крис остался один. Он топтался на месте, дёргаясь как на пружине, будто каждую секунду его кто-то колет током. Руки в карманах не находили покоя, пальцы нервно клацали, сжимались, разгибались. Глаза бегали из стороны в сторону, не задерживаясь ни на чём — слишком мутные, слишком потерянные. Улыбка, которую он выдавил, была настолько болезненной и фальшивой, что казалась скорее оскалом запертого в клетке бешеного зверя. — Хреново выглядишь. Спал вообще? — тихо спросил Офф, хотя и без слов знал ответ. — М? Д-да… нет. Не спал, ага… но это фигня, бывает, ты ж знаешь. Всё норм, — Крис попытался хихикнуть, но получилось нечто странное — звук оборвался на середине и превратился в сиплый хрип. Ничего не норм. Он даже не попытался сделать вид, что всё в порядке. Его организм трещал по швам, это было видно невооружённым глазом. Но Офф чувствовал нечто большее. С запахом пота, грязи и дешёвого табака он уловил тонкий, почти неуловимый, запах разложения. Не внешнего, нет. Внутреннего. Словно тело уже начало умирать изнутри, как прогнивший плод, который всё ещё держится на ветке. Возможно, почки уже едва дышали. Печень, скорее всего, наполовину мертва. А мозг… мозг точно плавился, превращаясь в вязкую кашу, в которой скоро не останется ни мыслей, ни воспоминаний. Оффендер ничего не сказал. Отвернулся. Если так пойдёт дальше, Криса он в скором времени в тупике больше не увидит. — Это… я, эм… хотел тебе что-то сказать… — пробормотал Крис, глядя в пол и будто зарываясь в собственные мысли. Он судорожно напряг лоб, как будто хотел силой вытащить из головы нужные слова, но мысли блуждали в плотном, тяжёлом тумане. Лицо, и без того измученное, перекосилось от напряжения, и на секунду Крис стал похож на старика — измождённого, потерянного и абсолютно одинокого. Где-то в глубине Оффендер уже знал, что Крис стоит у края. А ещё — чувствовал, как выжженные в сознании догмы Отца дают трещину. Первое, что было усвоено Оффом ещё с детства — никогда не жалеть людей, второе — никогда не привязываться к людям и третье — никогда не видеть в людях большее чем просто еду. Безликий про себя повторял правила как мантру. Отец вдалбливал их жестокостью и наказаниями, и долгое время они работали. Но вот он стоит, молча наблюдая, как Крис трясётся и гниёт заживо. И понимает — он нарушил их все. Офф пытался убедить себя, что Крис сам выбрал эту дорогу. Что он знал, куда ведут наркотики. Что никто не тянул его за руку. Но чёрт возьми… всегда есть это «но». — О! Вспомнил! — воскликнул Крис и резко выпрямился, будто что-то кольнуло. — Я тут, короче, пересёкся с Бетс… ну помнишь Бетс? Подруга Люси… Они к нам захаживали, помнишь же? Он вытащил из кармана помятую бумажку и, чуть не уронив, протянул в темноту. — Мы разговорились, и я это… ну, оплатил тебе ночку с ней. Подарок, так сказать. Не благодари! Вот адрес. Она ждёт. Дрожащие пальцы протягивали бумажку в темноту, и Оффендер её осторожно взял, словно сомневаясь в её подлинности. — Ты… заплатил Бетти, чтобы я переспал с ней? — Ага, ты чё не рад? Иди, Бетс ждёт тебя! Разве это не круто? Круто… конечно… Офф скомкал бумажку и сунул её в карман, задумываясь. С тех пор, как он сбежал из дома, Офф пробовал множество путей, чтобы утолить голод. Его «аппетит» — если это можно так назвать — был особенным. Отец называл его извращением, грехом, мерзостью. «Скотоложество. Как ты можешь думать о том, чтобы спать с едой? Это отвратительно!» — прогремел в голове Его властный голос. Но именно страсть, эта запретная и пугающая, насыщала Оффа сильнее любого людского страха, боли или крика. Даже мимолётное наблюдение за влюблёнными парочками, прячущимися в подворотнях, давало ему крошки удовлетворения. Крошки. А большее… большее он боялся попробовать. Однажды Офф вступил в прямой контакт с жертвой, только вот в итоге жертвой оказался он сам. Суккубы и инкубы, чёрт бы их выдрал во все дыры, те ещё ненасытные твари. Посчастливилось же столкнуться с одной из их представительницей… Офф ещё помнит какое у него было опустошение внутри после той демонической суки… С того раза рисковать он больше не решился. А навязчивые мысли гасил с помощью сигарет, выпивки и наркоты. Все эти людские штучки медленной смерти прибивали голод, но лишь прибивали. Пройдёт ещё пару месяцев и жажда станет просто нестерпимой настолько, что Оффендер превратится в одичалого зверя, готового накинуться на любого, кто пройдёт мимо. И одним сексом вряд ли всё закончится… Человеческое мясо не очень нравилось Оффу по вкусу, но при голоде вряд ли собственные вкусы его остановят… Но теперь — вот она, возможность насыться без проблем! Протянутая дрожащей рукой парня, который всё ещё верил, что делает для него что-то хорошее. — С чего вдруг в тебе проснулась такая щедрость? — спросил безликий, а Крис резко отмахнулся. — Денег на то, чтобы вернуть мне сигареты у тебя нет, но на потрахушки с проституткой — нашлись. — Та ну тебя… я хотел приятное тебе сделать! Как другу там… Ты постоянно выручаешься меня, Офф, и прикрываешь мне спину, вот я и подумал отплатить должки таким образом. А чё, не хочешь халявный секс? Кто вообще бы отказался от халявного секса? Он посмотрел дерзким взглядом куда-то в стену, расправив плечи и театрально разведя руки в стороны, будто бросал вызов кому-то невидимому. Но этот всплеск самоуверенности быстро угас — Крис снова заёрзал, начал дёргаться, теребить волосы и куртку. Его шёпот становился всё бессвязнее, предложения путались, и реальность, казалось, ускользала от него, как песок сквозь пальцы. Оффендер наблюдал за ним с холодным, почти клиническим интересом. Перед ним стояла исковерканная, надломленная душа — вся из нервов, лжи и отчаяния. Но сквозь эту грязную оболочку он по-прежнему видел того самого мальчишку… ребёнка: светлого, доверчивого, с мечтами, наивной верой в добро. Жизнь прошлась по нему с железной подошвой. Прямо как когда-то и по самому Оффу. — Ладно, отказываться от такого предложения действительно тупо… Долго задерживаться не буду. — Эй, трахайся скока хочешь, я за тебя смену отстаю! — Крис оживился с неожиданной горячностью, глаза засветились фальшивым энтузиазмом. — Д-давай свой товар… я… я его продам, чес слово… Офф пристально посмотрел на Криса. Тот нервно сглотнул. Взгляд мечется, раскусаная губа поджимается, а сердце… сердце застучало неожиданно быстро. — Ты смену-то выстоишь? — раздался над барыгой бархатный, обволакивающий голос. — Д-да… чё спрашиваешь? — Я не отдам тебе товар. Крис натянул на лицо маску лёгкой, почти обиженной улыбки. — Не доверяешь? Я думал мы с тобой уже проходили этот моментик. — Проходили, — кивнул Оффендер. — И все те разы у тебя не было ломки. Думаешь я не вижу, как тебя штырит, Крис? Думаешь, до меня не дошло, что ты хочешь сделать, получив мою наркоту? Крис раздражённо прыснул, как змея, швыряющая яд в лицо, и отшатнулся, сделав несколько неуверенных шагов назад. Ноги предательски задрожали, и он едва не упал. — Бля… понял… видишь меня насквозь, а? Может, ты ещё мысли мои читаешь? Офф усмехнулся — не весело, а скорее холодно, чуть издеваясь. Ментальные воздействия на людей давались ему с трудом, не то что его старшему брату… Воспоминания о нём всколыхнули внутри давно загнанное раздражение. Перед мысленным взором тут же всплыла та самая безликая рожа и до тошноты спокойный голос, звучащий как приговор. Что-то агрессивное проснулось в нутре Оффендера — белые вектора за спиной дёрнулись, словно желая вырваться наружу, разорвать всё на части. Но он взял себя в руки, заставив злобу остыть. — Ну, чё молчишь? — продолжал Крис, заметив паузу. — Нечего сказать, да?.. Тх… кха… Судорожный кашель вырвал Оффа из цепких лап воспоминаний, вернув в реальность. — Послушай, Крис, — тихо, но жёстко проговорил безликий. — Если я оставлю тебе товар, ты тут же всё в себя вгонишь. Вколешь, снюхаешь, прожрёшь… И это тебя добьёт. Ты на грани, Крис. И ты это знаешь. Но барыга будто не слышал ни одного логического довода — глаза остекленели, тело снова скрутило от ломки, и он согнулся, как тряпичная кукла, обхватив себя за живот. — Офф… — выдавил он, — будь человеком… будь другом… Ты же видишь, как мне херово, видишь, да?.. Ну дай мне… хотя бы один пакетик… один… кха… крошечный пакетик герыча. Я потом верну бабки, клянусь… Мне нужно. Очень, очень нужно… Иначе я сдохну… В его голосе не осталось ничего, кроме чистой боли и страха — страха не дожить до утра, если не получит дозу. Вместо ответов — нагнетающее молчание. Крис в надежде протянул в темноту руку. На ладонь упал маленький пакетик наполовину заполненный белым порошком. — Не всё сразу используй. Только столько, сколько нужно для заглушения ломки… Крис? — М? Д-да, з-знаю… чуть-чуть возьму… — прохрипел парень, маниакально растянув губы в улыбке и подняв голову вверх, пытаясь рассмотреть во тьме выражение лица напарника. — С-спасибо, Офф… спас меня… Он ошибался. Офф не спасал его — он просто отодвинул неминуемое. Но переубеждать Криса было бессмысленно. Погружённый в зависимость, он видел спасение там, где было лишь временное затишье перед бурей. Мощная ладонь легла барыге на плечо, похлопав снисходительно, как старший брат, устало прощающий мелкую, но повторяющуюся ошибку младшего брата. Безликий шагнул из тени, минуя Криса, и бросил напоследок: — Не оборачивайся. Любопытство на секунду потянуло Криса назад, но он, сжав зубы, заставил себя не оглядываться. Вместо этого барыга затаённо усмехнулся, пальцами жадно перебирая драгоценный пакетик, словно ценную реликвию. Почти сразу Крис спрятал его в карман, насторожившись от шагов за спиной. Он обернулся — но Оффа уже и след простыл. Вместо него к нему медленно приближались несколько фигур. Клиенты. Крис выпрямился и вытер пот со лба. Работа продолжалась.