Глава 11. Наследники

Тень Слизерина нависла над ними, её когтистые пальцы сжимали подобие палочки из чёрного дыма. Гарри почувствовал, как герб в его руке вспыхнул в ответ — тепло разлилось по венам, и шрамы на руках засветились голубоватым светом. Он не кричал. Не угрожал. Просто сказал одно слово: "Стоять". И тень замерла. Её форма задрожала, контуры поплыли. — Ты... — голос Слизерина исказился, будто смешался с десятками других. — Ты не имеешь права... — Я наследник, — Гарри сделал шаг вперёд. Его голос звучал странно — как будто в нём говорил не только он, но и все те, чьи имена были забыты. — И ты подчиняешься мне. Тень издала звук, похожий на рвущуюся ткань, — и рассыпалась на сотни чёрных птиц, которые тут же растворились в воздухе. За спиной Гарри раздался шёпот Драко: — Он повелевает тенями... — его кинжал, прежде зажатый в белых пальцах, теперь светился серебристым светом. — Что... что со мной? — прошептал он, разглядывая свои руки. — Хогвартс пробуждает то, что в вас всегда было, — сказала Ариана, её форма становилась плотнее с каждой минутой. — Вы — его продолжение. Гермиона подняла палочку — и та сама вспыхнула ярким золотым светом, без единого заклинания. — Я... не произносила... — Ты больше не произносишь, — улыбнулась Полумна. — Ты чувствуешь. Чжоу осторожно коснулась стены. —Запретное Крыло... Оно зовёт. Гарри сжал герб. —Тогда идём. Коридоры изменились. Они не просто вели к Запретному Крылу — они подстраивались под них. Ступени лестниц становились мягче под ногами. Факелы загорались впереди и гасли позади. А стены теперь были покрыты новыми фресками — теми, что веками скрывались под слоями камня. На фресках изображались пять основателей. Четверо — знакомые лица. А пятый... — Кто это? — Гермиона остановилась перед изображением женщины в плаще из звёзд. — Тот, кого стёрли, — ответила Ариана. — Она отказалась принять жертву. И Хогвартс забыл её. — Но теперь он вспоминает, — прошептал Гарри. Дверь в Запретное Крыло больше не была дверью. Это был портал — арка, затянутая туманом, в котором мерцали звёзды. Гарри поднял герб — и туман расступился. Комната за ним была круглой. Стены — книги, которых никогда не касался переплёт. Пол — карта всех магических мест, когда-либо существовавших. А в центре стояло зеркало. Но не зеркало Еиналеж. Зеркало, в котором отражались они все — и тысячи других. — Архив, — сказала Ариана. — Здесь хранятся все знания Хогвартса. Те, что он поглотил. Гарри подошёл ближе. Его отражение улыбнулось ему — но не зловеще. С надеждой. — Что теперь? — спросил Драко. — Теперь... — Гарри протянул руку к зеркалу. — Мы вернём то, что было украдено. Где-то далеко, в Министерстве Магии, на стене в кабинете министра треснул портрет одного из бывших правителей. Но никто не заметил. Пока. В зеркале начинал проявляться силуэт пятого основателя — и он смотрел прямо на Гарри... Зеркальная поверхность задрожала, когда силуэт пятого основателя становился четче. Из тумана проступили женские черты — высокие скулы, тёмные волосы с серебристыми прядями, и глаза... такие же ярко-зелёные, как у Гарри. — Морвина... — прошептала Ариана, делая реверанс. Женщина в зеркале подняла руку, и её пальцы, вопреки всем законам, коснулись стекла с другой стороны. — Мой потомок, — её голос звучал как шелест страниц древних фолиантов. — Наконец-то. Гарри почувствовал странное тепло в груди. Герб в его кармане начал вибрировать. — Вы... моя... — Твоя прародительница в одиннадцатом колене. Морвина ЛеФей — та, кого вычеркнули из истории. Гермиона ахнула: — ЛеФей? Но это же... — Да, — Морвина улыбнулась, и в её улыбке было что-то печальное. — Последняя из рода, основавшего Авалон до того, как его переименовали в Хогвартс. Стены комнаты вдруг ожили, показывая новые изображения — не четырех, а пяти фигур, стоящих у истоков замка. Морвина держала в руках не палочку, а странный кристалл, переливающийся всеми цветами радуги. — Я отказалась скреплять печать детской кровью, — продолжила она. — За что другие основатели стёрли моё имя, а моих последователей — первых "пятых студентов" — объявили вне закона. Драко резко обернулся к Гарри: — Значит, твоя способность управлять тенями... — Кровь звёзд, — кивнула Морвина. — Дар, который Хогвартс пытался подавить веками. Но теперь печать разрушена, и магия возвращается к своим истинным хозяевам. Внезапно зеркало потемнело. Где-то в глубине отражающихся коридоров мелькнула чёрная тень. — Они почуяли пробуждение, — Морвина нахмурилась. — Те, кто столетиями правил из теней, используя искажённую версию нашей магии. — Министерство? — спросила Чжоу. — Хуже. Те, кто стоит за Министерством. Те, кто когда-то был моими товарищами... Образ Слизерина мелькнул в зеркале, но теперь его черты были яснее — и страшнее. — Он жив? — Гарри сжал кулаки. — Не совсем. Как и я, он стал частью Хогвартса. Но в отличие от меня, он добровольно заключил себя в эти стены, чтобы вечно править. Полумна вдруг вскрикнула — её серебристые глаза расширились. — Они идут! Те, кто стережёт врата между мирами! Стены Архива затряслись. Книги на полках начали падать сами по себе. — Слушайте внимательно, — Морвина говорила быстро, её образ начал мерцать. — Чтобы полностью разорвать оковы, вам нужно найти... Её последние слова потонули в грохоте. Зеркало треснуло, и по комнате расползлась сеть чёрных прожилок. — Что? Найти что?! — крикнул Гарри, но было уже поздно — зеркало разбилось, оставив после себя лишь осколки, в которых мелькали обрывки чужих воспоминаний. Тишину нарушил знакомый голос: — Какое... интересное место. Все обернулись. В дверном проёме стоял Северус Снейп, но его глаза... его глаза были полностью чёрными. — Полагаю, вам нужен гид, — сказал он, и голос звучал странно, будто накладывался на другой, более древний. — Ведь только я знаю, где спрятано Сердце Хогвартса. Гарри сжал кулаки, чувствуя, как по его венам бегут странные волны тепла. Шрамы на руках пульсировали в такт биению сердца — нет, в такт чему-то большему, будто сам замок дышал через него. — Кровь звёзд — это не просто метафора, — вдруг сказала Ариана, подходя к разбитому зеркалу. Она подняла осколок, в котором ещё мерцал отблеск Морвины. — Твоя предшественница изучала магию, которая не требовала жертв. Магию, вобравшую в себя силу звёздного света. Её пальцы дрожали, когда она протягивала осколок Гарри. — Дамблдор... мой брат... — её голос сорвался, — он искал это знание всю жизнь. Но Хогвартс охранял свою тайну слишком хорошо. Гарри взял осколок — и мир взорвался светом. Он увидел. Морвину, стоящую на вершине башни с поднятыми руками, в то время как с неба струились серебристые нити, обвивая её руки. Древний ритуал — не кровавый, а световой, где вместо цепей использовались лунные лучи. Первый раскол — как Слизерин выхватывает кинжал, а Морвина закрывает собой группу испуганных детей... — Ты можешь черпать силу напрямую, — голос Арианы вернул его в реальность. — Не из чужой боли, а из того, что старше любого заклинания. Гарри перевёл дыхание. В его ладони осколок зеркала превратился в маленькую звёздочку, которая медленно вращалась над кожей. — Как...? — Попробуй, — прошептала Полумна. Он закрыл глаза и увидел. Не глазами. Чем-то другим. Тонкие серебристые нити, протянутые от каждого человека в комнате к чему-то в бесконечности. От Арианы — особенно яркие, почти ослепительные. — Это... связи? — Живые нити судьбы, — подтвердила Ариана. — То, что Хогвартс пытался перерезать для своей силы. То, что ты можешь защитить. Драко резко откашлялся: — Прекрасно, у нас есть волшебный Гарри. Но почему она знает об этом больше нас? Ариана повернулась к нему. В её глазах отражались века печали. — Потому что я должна была стать одной из них, — её пальцы дрожали, расстёгивая воротник блузы. На её ключице виднелся шрам в форме того же символа, что и на гербе Гарри. — Мой брат спас меня в последний момент. Но цена... — её голос дрогнул. — Цена была его собственной душой. Альбус искал способ уничтожить систему изнутри. Поэтому он стал директором. Поэтому он... Она не договорила. Снейп-Слизерин засмеялся у дверей — звук был ледяным. — Поэтому он позволил мне остаться здесь. Чтобы наблюдать. Ждать. И в нужный момент... Его рука внезапно дернулась к горлу, будто что-то невидимое душило его. — Видишь, Поттер? Даже сейчас оно не даёт мне говорить прямо. Но я покажу тебе, где спрятано Сердце. Его глаза на мгновение стали нормальными — полными ненависти и... надежды? — Если осмелишься.