Глава 16. Пробуждение

Трещины расползались по зеркалам как паутина, и с каждым новым изломом воздух становился гуще, тяжелее. Гарри почувствовал, как магия Сердца в его груди сжалась, будто предупреждая об опасности. — Нам нужно уходить, — сказал Драко, его голос звучал резко, почти как команда. Но было уже поздно. Первая фигура вышла из зеркала не так, как это делали Тени: не растекаясь, не перетекая из одного состояния в другое. Она просто... шагнула. Будто стекло было не барьером, а дверью. Высокий, почти до самого потолка, в плаще, сотканном из тьмы и звёздной пыли. Его лицо скрывал капюшон, но Гарри знал — там, в глубине, нет глаз. Только пустота. — Первый, — прошептала Чжоу, отступая назад. За ним вышли другие. Они не двигались, не нападали — просто стояли, окружая их полукругом. Молчаливые. Не дышащие. Гермиона сжала палочку так, что костяшки пальцев побелели. — Чего они ждут? Гарри не отвечал. Он смотрел на первого — того, что стоял впереди. И понимал. — Не они ждут, — наконец сказал он. — Они уже получили то, за чем пришли. Потому что в этот момент Тени Гарри — те самые, синие, мерцающие, — начали медленно тянуться к Погребённым. Как железные опилки к магниту. Как река к морю. — Нет, — резко шагнул вперёд Гарри, пытаясь отозвать их, удержать. Но магия не слушалась. Первый Погребённый поднял руку — длинные, тонкие пальцы, больше похожие на ветви старого дерева. И Тени Гарри... покорились. Они вплелись в чёрный плащ, растворились в нём, стали его частью. — Они забирают их, — Драко звучал так, будто видел самое страшное в своей жизни. — Забирают твою силу, Поттер. Гарри почувствовал, как что-то рвётся внутри. Магия Сердца, всегда тёплая, живая, вдруг стала холодной. И тогда первый Погребённый заговорил. — Ты носишь в себе то, что принадлежит нам, наследник. Голос был тихим, но он резал как лезвие. — Мы были здесь до тебя. И останемся после. Гермиона внезапно вскинула палочку. — Инкандио Кор! Огненная змея рванулась вперёд, но Погребённый даже не пошевелился. Пламя коснулось его плаща — и погасло, будто его никогда и не было. — Не трать силы, дитя, — сказал он. — Ты не можешь сражаться с тем, что старше самой смерти. Гарри сжал кулаки. — Что вам нужно? Погребённый наклонил голову. — Ты отдал часть себя тьме. Добровольно. И теперь мы пришли за остальным. Он сделал шаг вперёд. — Пришло время вернуть то, что ты взял. Гермиона попыталась встать между ними, но невидимая сила отбросила её назад. — Гарри! Он хотел ответить, хотел что-то сделать — но в этот момент Погребённый протянул руку. И коснулся его груди. Боль. Острая, жгучая, будто кто-то вырывал его сердце прямо через рёбра. Гарри не закричал — у него не было воздуха, чтобы кричать. Он видел, как Гермиона бьётся в невидимых путах, как Драко пытается подняться, как Чжоу что-то шепчет, быстро-быстро, но звука нет. Только тишина. Только холод. Только эта рука, которая забирала, забирала, забирала... И вдруг — громкий хлопок, будто лопнул пузырь. Погребённый отпрянул. Перед Гарри стоял кто-то ещё. Маленький, сгорбленный, с огромными ушами. Добби. Но не тот Добби, которого он помнил. Этот Добби горел, буквально, — его кожа светилась изнутри золотым светом, а в глазах плясали искры. — Гарри Поттер не должен умирать! — пронзительно крикнул эльф. И хлопнул в ладоши. Мир взорвался светом. Когда Гарри смог снова открыть глаза, Погребённые исчезли. А Добби лежал на полу, и его маленькое тело медленно остывало. — Добби? Добби! Гарри упал на колени, хватая его за руку. Эльф слабо улыбнулся. — Добби помнил. Добби ждал. Его голос становился тише. — Они не ушли, Гарри Поттер. Они только отступили. Последний вздох. — Найдите... Рона Уизли... И он рассыпался в золотую пыль, которая тут же поднялась в воздух и исчезла. Гарри сидел на коленях, сжимая пустые ладони. Где-то в глубине замка завыл ветер. И зеркала снова задрожали. Золотая пыль, оставшаяся от Добби, медленно рассеялась в воздухе, оставив после себя лишь тихий шелест, будто прощальный вздох. Гарри все еще стоял на коленях, пальцами сжимая пустоту. Гермиона опустилась рядом, осторожно коснувшись его плеча. — Он... он спас тебя, — прошептала она, и голос ее дрогнул. Гарри кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он поднял глаза и встретился с ее взглядом — теплым, влажным от слез, но таким твердым. В нем было столько силы, столько веры... и чего-то еще, чего он раньше боялся назвать. Он потянулся к ней, медленно, будто боясь, что она исчезнет как дым. Его пальцы коснулись ее щеки, смахнули слезу. — Я не знаю, что бы я делал без тебя, — сказал он тихо. Гермиона прикрыла глаза, прижавшись к его ладони. — Тебе не придется это узнавать. Их лбы соприкоснулись, дыхание смешалось. На мгновение все остальное перестало существовать — ни Погребенные, ни трещины в зеркалах, ни холод, пробирающий до костей. Были только они. Чжоу отвернулась, сжимая свою палочку так, что суставы побелели. Она знала, что не имеет права ревновать. Не сейчас. Не после всего. Но сердце все равно сжалось, будто кто-то запустил в грудь ледяные иглы. Драко наблюдал за ней украдкой. Он видел, как ее губы слегка дрогнули, как она быстро провела рукой по глазам, будто стирая несуществующую слезу. — Чжоу, — тихо позвал он. Она вздрогнула, словно пойманная на чем-то запретном. — Что? — Ты... — он запнулся, не зная, как сказать то, что давно крутилось в голове. Вместо этого просто протянул ей флягу с водой. — Пей. Ты выглядишь бледной. Она взяла флягу, их пальцы ненадолго соприкоснулись. — Спасибо. Молчание между ними было неловким, но в то же время... странно уютным. Где-то в глубине замка раздался глухой удар, напомнив, что передышка закончилась. Гарри поднялся, помогая Гермионе. — Добби сказал найти Рона, — напомнил он. — Если Погребенные действительно отступили, а не исчезли, значит, у нас есть немного времени. — Но где его искать? — Гермиона нахмурилась. — Он мог уйти куда угодно. — Нет, — вдруг сказала Чжоу. Все повернулись к ней. — Он не просто ушел. Он пошел к источнику их силы. — И где этот источник? — спросил Драко. Чжоу обменялась взглядом с Гарри. — Комната Требований. — Почему ты так думаешь? — Потому что... — она, колеблясь, провела рукой по стене. — Я чувствую их. Погребенных. Их магия ведет туда. Гермиона изучающе посмотрела на нее. — Ты говоришь так, будто знаешь их. Чжоу сжала губы. — Моя бабушка рассказывала истории. Она говорила, что Погребенные — это не просто стражи. Они те, кто когда-то пытался украсть силу самого Хогвартса. — И что с ними случилось? — Их запечатали. Но запечатанное всегда находит путь назад. Гарри вздохнул. — Тогда нам нужно двигаться. Они вышли из Запретного Крыла, оставив за спиной треснувшие зеркала и холодный воздух. Гермиона шла рядом с Гарри, их руки иногда случайно соприкасались, и каждый раз от этого по спине пробегали теплые искры. Чжоу и Драко шли позади. Он все время поглядывал на нее, словно хотел что-то сказать, но не решался. — Ты... — начал он наконец. — Что? — Ничего. Просто... будь осторожна. Она улыбнулась, и в этот момент он увидел в ее глазах то, что раньше замечал только у себя — ту самую глупую, безнадежную привязанность, от которой сердце бьется чаще. — Я всегда осторожна, Малфой. Он хотел ответить, но в этот момент стены вокруг них вздрогнули. И где-то впереди, в темноте коридора, раздался смех. Знакомый. Напуганный. Безумный. Рон. Гарри сжал палочку. — Он близко. Тени на стенах зашевелились, будто приветствуя их. И последний рывок начался. Темный коридор перед Комнатой Требований дышал холодом. Стены покрылись инеем, хотя в замке стояла весна. Гарри шел первым, чувствуя, как магия Сердца слабо пульсирует в груди - будто испуганное животное, прячущееся от хищника. — Он там, — прошептала Гермиона, указывая на едва заметную трещину в стене, из которой сочился черноватый дымок. Драко провел рукой по поверхности двери, которая еще не проявилась. — Как мы войдем? Она не появляется по требованию, когда... Он не договорил. Дверь медленно проступила из камня, но не привычная резная, а черная, обугленная, будто пережившая пожар. На ней виднелась одна фраза, выжженная неровными буквами: "Я отрекаюсь". Гарри глубоко вдохнул и толкнул дверь. Комната изменилась до неузнаваемости. Вместо привычного уютного пространства - бесконечный зал, напоминающий склеп. Каменные саркофаги стояли в ряд, их крышки приоткрыты. А в центре, на коленях перед огромной черной аркой, сидел Рон. Его рыжие волосы казались выцветшими, а по рукам ползали темные прожилки, как корни ядовитого растения. — Рон, — осторожно позвал Гарри. Он обернулся. Глаза - полностью черные, без белка, без радужки. Но когда он заговорил, в голосе еще оставались нотки того самого Рона. — Ты пришел. Я знал, что придешь. Всегда приходишь. Гермиона сделала шаг вперед. — Мы можем помочь тебе... — Помочь? — он резко встал, и тени вокруг зашевелились. — Ты выбрала его. Все всегда выбирают его! Чжоу незаметно переместилась вправо, пытаясь зайти с фланга. Драко последовал за ней, их плечи ненадолго соприкоснулись - и этого хватило, чтобы обменяться понимающим взглядом. Гарри медленно приближался. — Они используют тебя, Рон. Погребенные... — Они дали мне силу! — Рон поднял руки, и из саркофагов начали подниматься фигуры, завернутые в погребальные пелены. — Силу, которую ты всегда скрывал от меня! Один из Погребенных приблизился к Рону, положив костлявую руку ему на плечо. — Он не поймет. Они никогда не понимают тех, кто стоит в тени. Гермиона внезапно осознала - они говорят не с Роном. Вообще не с Роном. — Гарри, — она схватила его за руку, — Это ловушка. Они хотят... Но было уже поздно. Рон взмахнул руками, и саркофаги разом раскрылись. Из них хлынула тьма, которая тут же начала формировать знакомые силуэты: Фреда, Люпина, Тонкс, Снейпа... Каждого, кого они потеряли. Драко побледнел, увидев призрак отца. — Это... это не они. — Но похоже, правда? — прошипел Рон. — Гарри всегда окружен призраками. Теперь ты тоже. Чжоу вдруг резко вскрикнула — одна из теней схватила ее за запястье. Драко бросился вперед, забыв обо всем — Отпусти ее! Его заклинание ударило прямо в лицо тени, но она лишь рассмеялась его голосом — голосом Люциуса Малфоя. Гарри почувствовал, как что-то внутри рвется. Он закрыл глаза и отпустил контроль. Магия Сердца вырвалась наружу, но на этот раз не синими тенями, а золотым светом, который ударил в черную арку за спиной Рона. Арка затрещала. Рон в ужасе обернулся. — Нет! Ты не можешь... — Я не хочу тебя уничтожать, — сказал Гарри, шагая вперед. — Я хочу спасти тебя. Свет сгущался вокруг них, образуя защитный купол. Тени выли снаружи, но не могли прорваться. Внутри остались только они пятеро, и чернота в глазах Рона начала отступать. — Гарри... — он упал на колени. — Мне так больно... Гермиона бросилась к нему, обхватив руками. — Мы здесь. Мы с тобой. Чжоу и Драко стояли плечом к плечу, их пальцы незаметно переплелись — ни слова не было сказано, но в этом жесте было больше, чем во всех возможных признаниях. Арка рухнула с оглушительным грохотом, погребая под обломками Погребенных. Комната начала рассыпаться, как плохой сон. Когда все закончилось, они лежали на полу обычной Комнаты Требований. Живые. Целые. И Рон, снова с нормальными глазами, тихо плакал, сжимая руку Гермионы. Гарри посмотрел на них всех. И понял, что магия Сердца бьется теперь не только в его груди. Она была в крепком рукопожатии Драко, в котором тот не отпускал Чжоу. В слезах Рона, которые наконец очистили его душу. В тепле пальцев Гермионы, переплетенных с его собственными. Они вышли из комнаты вместе. Как и должны были. А где-то в глубине замка, в самом сердце Хогвартса, старая фреска с изображением четырех основателей на миг ожила и Салазар Слизерин печально улыбнулся.