Глава 1 «Любовь сильнее гордости»

«Оружие убитой любви» 18+ Все что описано в книге советуется не повторять в реальной жизни. Все сцены написаны только для чтения, но не для воплощения в жизнь. Глава 1 «Любовь сильнее гордости» До войны на Кибертроне была довольно красивая фемка по имени Арнида. Она была архивисткой Иакон или по другому — библиотекарем. Она дружила с Оптимусом (тогдашним Орионом Паксом) и Мегатроном (или Д-16, назвавший себя в честь одно из первых 13 Праймов — Мегатронуса). Они были лучшими друзьями: Орион — коллега архивист, а Д-16 — гладиатором Каон. Но однажды Мегатрон и Оптимус стали ссориться и практически начали переходить к схватке, но Арнида их расцепила, сказав: «Парни, можно же все решить мирно? К чему эти драки?». На протяжении нескольких месяцев она пыталась из помирить, но все было четно. Спустя время, перед войной, которая уже была неизбежна, она однажды просто гуляла и подошла к колоцу Искр. Она сразу вспомнила одну из заповедей, которую очень любила читать, где говорилось: «… только 2 Прайма смогут вернуть равновесие в мире…», но Орион часто говорил: «Это бред, на самом деле только 1 Прайм должен будет спасти мир, а это у тебя подделка.» как тут к ней влетела матрица. Она думала, что это матрица лидерства, о которой говорят легенды, но это была матрица Правосудия, словно сам Праймус спрашивал её, готова ли она принять этот дар. Она приняла её и с этого момента она стала Арнидой Прайм, Праймом правосудия и порядком, судом от лица Праймуса и его законом. Спустя 3 дня началась война и ей пришлось встать на сторону Автоботов. В самом начале войны Оптимус, который чуть позже тоже получил матрицу, только Лидерства, и Арнида поняли, что любят друг друга, но у них был вечный спор, так как Оптимус не признавал её Праймом. В итоге Арнида и Оптимус замяли этот вопрос, но в один момент они подумали, что если их убъют во время войны, они просто будут прахом и не смогут продолжить род. Оптимус и Арнида сделали ритуал "Слияние Плоти и Искры", которое по действию похоже на человеческий секс, но это не просто секс ради удовольствия — это ритуал, энергетический обмен, акт любви, власти или манипуляции. После этого ритуала прошло несколько дней и тогда Арнида забеременела. Но Оптимус, узнав об этом, отреагировал нейтрально. Когда она была приличном сроке (допустим 4-6 месяцев по Кибертронски), её избил Оптимус. Арнида потеряла наследника Оптимуса и способность продолжать род. Оптимус её так же выгнал, сказав: «Ты не Прайм, а просто не нужная запчасть». С тех пор когда-то добрая Арнида стала злой и агрессивной, и о ней говорили, что она как смерть. Где она, никто не знает, так как не Автоботы, не Десептиконы не знают. Жива ли она — никто не знает. Ничего о ней не известно с того дня… Спустя множества лет война на Кибертроне перенеслась на Землю. Автоботы начали дружить с людьми и под командованием Оптимуса был создан NEST (дальше будет НЭСТ или НЕСТ). 2008 год, времена года спокойно сменяли друг друга, но однажды, когда Оптимус решил вздремнуть 1 раз ночью, он увидел: молодую Арниду, на Кибертроне до войны. Как она смеялась, улыбалась, как стеснялась, скрываясь в его груди, когда их спалил Мегатрон за первым поцелуем, как они мечтали о жизни, каждый с своим видом на семью, но Оптмус резко проснулся в холодном поту, так как увидел тот день, который он думал, что забыл: вечер, он в ярости, которую хорошо скрывал, вернулся на базу. Арнида, когда он вернулся, пыталась его расслабить, так как его брало сразу, но не в этот день. Он её оттолкнул, начал орать и лишил её искры, которую они создали вместе, которая была наследием и Оптимуса и Арниды. Он видел её слёзы, мольбы, чтобы он остановился, но он тогда был слеп. Потом он выгнал её, как ненужное животное. Когда Прайм проснулся, он слышал лишь одно голосом Арниды, мирной, хрупкой, наивной: «Можно же мирно решить…» Оптимус трансформировался в грузовик, тихо, практически простонав, сказал: — Прости меня, Арнида... Прости, сука... Прости... Утром он был как обычно: спокойный, справедливый лидер, но он скрывал, как тогда злость, только сейчас боль. День был обычный: обсуждение плана продолжение охоты на десептиконов с Леноксом и Айронхайдом, выезд на разветку города и округи. Но когда Прайм, пока ехал по городу с Айронхайдом, на светофоре он опять впал в мысли, воспоминания с доброй, милой, легкой Арнидой, как тут Айронхайд сообщает ему, что заметил странный тягач европейского типа, в темно-красном + темно-синем + черном цвете с царапинами и тонировкой, который ехал по шоссе от города с энергетической сигнатурой от него. И пока Айронхайд сообщал это Прайму, этот тягачь, прям перед носом Айронхайда и Прайма стал машиной BMW 8 Series Coupe Агрессивный передний бампер с разделителем (сплиттером); Расширенные колесные арки; Большие легкосплавные диски черного цвета; Сзади также можно заметить измененный бампер с диффузором; Два выхлопных патрубка; Большое антикрыло (спойлер) в таких же цветах. Айронхайд: — Босс, вижу тягач. Не в базе. Цвета — как у тебя, но... тёмнее. Как будто тень. И царапины... блядь, их много. Оптимус напрягается. Гидравлика шипит. Айронхайд: — Энергия... чёрт, она не десептикон, но и не автобот. Она... другая Тягач резко тормозит, трансформируется в BMW — и с рёвом уходит в боковую улицу. Оптимус внезапно, резко: — Погоня. Айронхайд: — Что?! Оптимус с надрывом: — ПОГОНЯ, ЧЁРТ ТЕБЯ ДЕРАЛ! Айронхайд резко бросает машину в поворот. Айронхайд: — Да кто это, мать твою?! Оптимус сжав кулаки, голос дрожит: — То, что я должен был убить. Айронхайд: — Ты о чём?! Оптимус шёпотом, с болью: — Я её выгнал. Я сломал её искру. Я сказал, что она — ненужная запчасть Айронхайд: — ...Ты про ту, что... с тобой была? До войны? Оптимус: — Да. Айронхайд: — Ты её любил. Оптимус с горечью: — Я её уничтожил. Айронхайд: — И теперь она вернулась. Оптимус смотрит на следы шин: — Не вернулась. Она пришла, чтобы закончить то, что я начал. Айронхайд и Оптимус начали ехать за BMW, но спустя время они приехали на заброшенный завод, куда уехала эта BMW. Как они только выехали в главный зал, где было все давно разграблено, Оптимус и Айронхайд начали думать, что лучше уехать назад, как тут за ними появился Маус в таких же цветах как и BMW и тягач, которые они видели ранее. Дуло Мауса было направлено на Айронхайта и Прайма. Айронхайд рычит: — Да кто ты, сука, чтобы тыкать в нас стволом?! Покажи лицо, если ты не трус! Танк повернул башню в сторону Айронхайда и выстрелил в землю, что он прям отлетел на несколько метров. Потом танк повернул дуло на Прайма. Айронхайд поднимается, рычит, трансформируется: — Ты, ублюдок! Я тебе щас…! Оптимус резко, без крика:— СТОЙ. Айронхайд замирает. Оптимус не смотрит на него. Он смотрит в дуло. Оптимус тихо, как будто молится: — Если ты стреляешь — стреляй. Не мучай. Не играй. Просто... сделай это. Пауза. Танк не двигается. Дуло не дрожит. Оптимус шёпотом: — Я заслужил это. С самого того дня. Когда сказал, что ты — ненужная запчасть. Ещё пауза. Ветер гуляет по залу. Пыль кружится, как искры. Оптимус: — Но если ты не стреляешь... Значит, ты хочешь не моей смерти. Он делает шаг вперёд. Прямо под дуло. Оптимус: — Тогда скажи, что ты хочешь. Хоть жестом. Хоть выстрелом в стену. Хоть... хоть просто посмотри на меня. Около минуты танк просто смотрел на Оптимуса, потом медленно начал ехать, как бы заставляя Оптимуса отступить, так как такой танк весит 189 тонн и спокойно может раздавить или сильно навредить Прайму! Когда танк был практически в плотную к Оптимусу и практически был готов наехать на него как на обычную машинку, Айронхайд бросается на защиту своего Прайма. Танк приближается. Первые гусеницы уже почти касаются его ног. Воздух дрожит от мощи. Айронхайд в ярости, бросается вперёд: — НАХУЙ ТЫ СТОИШЬ, СТАРИК?! Он врезается в борт танка, пытаясь остановить его, но тот не замедляется. Металл скрежещет. Айронхайд отлетает, но снова бросается. Силы Айронхайда хватает, чтобы чуть сдвинуть танк и чтобы он не начал давить ноги Прайма, но корпус танка все равно врезался в ногу Прайма, а Оптимус, на автомате, оперся на танк. Скрежет металла. Гидравлика Оптимуса выходит из строя. Он опирается на танк, как на опору. Айронхайд подползает. Айронхайд охрипшим, разъярённым голосом: — Ты... ты идиот?! Ты что, хочешь, чтобы она разнесла тебя на куски?! Оптимус тихо, с болью в голосе: — Я... не чувствую боли. Айронхайд: — Да похуй на боль! Ты лидер! Ты не имеешь права умереть вот так, как... как жалкий изгой! Оптимус шёпотом, почти мечтательно: — Может... я и есть изгой. — Пауза. Он медленно поднимает руку. Касается борта танка — там, где царапина. Та самая. Знакомая. Оптимус: — Она... не убила меня. Айронхайд: — Ну да, сука, повезло! Оптимус не слушая: — Она задела меня. Только чтобы... показать, что может. — Его голос дрожит. — Она ещё чувствует. Айронхайд горечью: — А ты всё ещё любишь её, да? Даже после всего? Оптимус закрывает оптику: — Я не имею права. Но... да. Танк внезапно начинает отъезжать. Медленно. Без звука. Без предупреждения. Но потом все же чуть разогнался и снова врезал в ту же ногу, нанося повторный удар, потом трансформировался в BMW и уехал с завода, оставив Прайма с болью и Айронхайдом. Шло время. Её не было видно около года. Ногу Прайму починили, но вмятина осталась, по просьбе Оптимуса. В 2009 году, было уже как 2 года со дня образования НЭСТ и в очередной чисте в Китае, автоботы вычислили десептикона, который перед смертью сказал: «Вам не править этой планетой! Фоллен снова восстанет!», но его убил Прайм. Спустя время он отчитывался за год месяцев работы НЭСТ, но там еще был один неприятный человек — директор Гелуей. Он начал наезжать на Оптимус из-за действий в Шонхае и так далее: — Эта так называемая "Искра" уничтожена. Почему противник не покинул планету, как на то хотел противник? — Начал Гелуей — После этих разрушений в Шанхае от президента ждут, что миссия выполнена. И так… Согласно секретному закону о сотрудничестве с автоботами, вы согласились делиться с нами развед данными, но не своим вооружением? — Мы убедились к вашей склонности видения боя. Это принесло бы больше вреда, чем пользы. — как обычно, спокойно сказал Прайм. — Кто вы такой, чтобы судить, что лучше для нас? — А эти… новые члены вашей команды. Они прибыли уже после того, как вы отправили приглашение на Землю, которую Белый Дом не одобрял. На слова Генерала, что это было одобрено здесь, так как Леннок и его команда безупречны, но Гелуей сказал: «Безупречных людей не существует». — Так что же нам известно? Нам известно, что их вражеский предводитель ИМП-1, он же Мегатрон, ржавеет на дне безны в сети гидроакустических датчиков под наблюдением подводных лодок. Единственный фрагмент важей уцелевшей Искры был отправлен на 1 из самых надежных военно-морских баз в мире. И так как никто не может сказать, что нужно нашим врагам теперь. Чтож… Вывод в полне очевиден… Вы… Автоботы… Они… Устроили на вас охоту. А на кого им охотиться на нашей планете? «Фоллен снова восстанет»? Я думаю — это не к добру. Если так подумать, если нац. безопасности будет в интересах отказать вам в дальнейшем прибывании на этой планете… Вы покинете её? Мирно? — Свобода — ваша право, если вы потребуете это — мы подчинится. НО… прежде чем ваш президент примет решение, спросите его: «А что если мы улетим и окажется, что слишком поздно»? — сказал Прайм, в конце добавив нотку жестокости. Даже Ленокс подметил, что Прайм задал хороший вопрос. Потом укради осколок Куба и воскресили Мегатрона — кто? Десептиконы. Спустя еще время Би приехал к Сему, который был в колледже и отвез к Прайму. Тогда Оптимус сказал, что скоро эта война будет в руках Сема. Потом Оптикс погибает от руки Мегатрона, так как он справился с 2 из 3 десептиконов. Спустя еще время немного ебанутый друг с колледжа Сема, Микаэла Би и близнецы (увы я их имен не знаю, так что будут близнецами. Только имейте ввиду, что один рыжый, другой зелёный) отправились к некому Робо-войну. Им оказался человек в прошлом состоявший в Секторе-7 — Симонс. Он, который работает в лавке своей мамы, отправился с ними (Семом, Микаелой и этим другом из колледжа) в морозильник и показал практически кабинет, где была вся информация о трансформерах. Симонс начал помогать Сему и его друзьям и начал рассказывать о символах, которые Сем видел в голове, о других старых трансформерах, которые могут читать данные символы. Симонс предложил поговорить с Десептиконами, а Микаэла сказала, что ей удалось поговорить и принесла с собой миникона, который трансформировался в маленькую игрушечную машинку (которая еще на радио управлении). Он показал несколько мест, где могут быть трансформеры, которые могут читать. Но еще он заметил, пока ехал с людьми в Би (если можно так сказать), что у автоботов что-то случилось и что-то ее очень хорошее. Лео смеётся: — Ну, может, у них просто проблемы с Wi-Fi? Или у Прайма кризис среднего возраста? Микаела строго: — Лео, заткнись. Что ты имеешь в виду, Уили? Уили сжимается, как будто боится: — Я... я не знаю. Но энергия... она не чистая. Как будто что-то старое... что-то, что не должно было вернуться... Симонс задумчиво, роется в папке: — Странно... Ты знаешь, пару лет назад, перед тем как Сектор-7 закрыли... у нас были аномальные снимки. — Он достаёт пожелтевшую фотографию. Кладёт на стол. — Вот. Тягач. Европеец. Цвета — темно-красный, синий, чёрный. Царапины. Тонировка. Сем: — И что? Просто машина. Симонс: — Подожди. Это — не просто машина. — Достаёт вторую фотографию. — BMW. Тот же цвет. Тот же узор царапин. Снято в Бухаресте. Через три месяца. — Третья фотография. — И танк. Маус. В Казахстане. Через полгода. Лео: — Ну и? Может, кто-то любит эти цвета? Как фанат "Тёмной башни"? Симонс: — Всё бы ничего... но энергетическая сигнатура одна и та же. Микаела: — Ты хочешь сказать... это один и тот же бот?Симонс кивает: — Да. И он не в базе. Ни у нас, ни у автоботов, ни у десептиконов. Уили внезапно, голос дрожит: — Это... это она. Сем: — Кто? Уили шёпотом: — Арнида Прайм. Пауза. Все смотрят на него. Лео: — Кто, сука, такая? Уили сжимается: — Никто... Я... Я ошибся. Симонс достаёт ещё одну фотографию — старую, чёрно-белую: — Подождите. — Кладёт на стол. Снимок: женщина. Русоволосая. В чёрной одежде. Маска на лице. Глаза — голубые. На теле — еле видные шрамы. Радиация вокруг неё — как туман. — Это — человек. Снято в 2007 году, в Сибири. Агент доложил — "неизвестная, но не человек". Энергия — как у Прайма. Только... холоднее. Уили в ужасе шепчет: — Это... это она. Та, что исчезла. Та, что была с Оптимусом. Микаэла: — Что с ней случилось? Уили с болью: — Она... не должна была выжить. Сем: — Что ты имеешь в виду? Уили молчит. Потом тихо: — Спроси у Прайма. Но он не скажет. Потому что он сам её убил. Пауза. В комнате тишина. Симонс тихо: — И... она вернулась? Уили смотрит в пол: — Она никогда не уходила. Она ждала Лео в шоке: — Вы серьёзно? У нас тут женщина-призрак-киборг, которая хочет отомстить Прайму, а мы об этом не знаем?! Микаела смотрит на снимок: — А эти шрамы... Они как будто... Уили: — От ударов. От предательства. Сем задумчиво: — И теперь... она чувствует, что что-то не так с автоботами. Значит... она всё ещё следит. Уили шёпотом: — Она не следит. Она охотится. Позже, Симонс, Лео, Уили и Микаела приезжают в Ваншиктон, в музей авиации и космонавтики. Музей практически закрывался, но эти 4, кроме Би и близнецов, смогли проникнуть в музей. Но, в один момент, Сем начал чувствовать, что тут кто-то есть. Кто-то, не как Прайм, но ему было спокойно, как с Оптимусом, хотя понимал, что это не он. Но и этот некто был не настроен агрессивно, скорее нейтрально. Спустя еще время, Сем заметил девушку, русскую, которая идеально скрывается, но Сем её все замечал. Позже они активировали, когда-то спящего Джетфаера, который на старости лет был чу-чуть с поехавшей кукухой. Когда Детфаер, Би, Близнецы, Сем, Лео, Микаэла, Симонс, Уили были за этим музеем, Сем решил позвать эту незнакомку или Арниду, которая была в виде человека до сих пор, и скрывалась, и даже трансформеры не заметили её. Рыжий близнец: — О, йо, дедушка-робот! Ты как, не ржавый ещё? Зелёный близнец: — Эй, чувак, ты вообще в курсе, что 21 век на дворе? Джетфаер хрипло, с придыханием: — Я... не спал. Я... ждал. Симонс настороженно: — Чего? Джетфаер медленно поворачивает голову, как будто чувствует что-то: — Кто-то... из прошлого... Здесь. Все замирают. Микаела шёпотом: — Что? Джетфайер: — Она... не в бою. Но она... не одна из нас. Сем смотрит в сторону купола. Там — девушка. Стоит. Не двигается. Когда её заметили, она спряталась за купол, словно стесняясь или боясь, нежели охотясь. Сем шепчет: — Она... Лео: — Что "она"? Там просто какая-то тёлка! Может, охранница? Бамблби внезапно замирает. Его оптика мигает — не в режиме перевода, а как будто... узнаёт Уили в панике, шепчет себе под нос: — Нет... нет, нет, нет... Она не должна быть здесь... Симонс берёт фото из кармана — ту самую девушку в маске: — Это... это она. Та, с фото. Микаела смотрит на Сема: — Ты её видел? Сем не отрывая взгляда: — Да. Она... стояла там. Как будто... как будто ждала, чтобы мы её увидели. Внезапно — движение. Точнее звук за куполом, словно трансформация, но тихая, еле слышамая и людьми и трансформерами. Потом словно кто-то отъезжает, тоже очень тихо, так же еле слышнмая и людьми и трансформерами, заглушает двигатель и тишина, гробовая. Все молчали. Конечно близнецы пытались пошутить, но это было не к месту. Тогда Сем решается поговорить с ней, так как чувствовал, что она все еще тут, просто спряталась. Через небольшое время в голове слышиться голос, женский с легким страхом: «Может зря я сюда приехала? Ведь знала, что меня боятся, спасибо Оптимусу… Может просто уехать?». Рыжий близнец нервно: — Эй, Сем... Ты в порядке? Сем не отрывая взгляда, тихо: — Она... она ещё здесь. Лео: — Что, сука, теперь у тебя голоса в голове? Микаела строго: — Лео, заткнись. Сем шёпотом: — Она боится. Не нас. А... того, что её снова увидят. Уили в панике, шепчет Симонсу: — Скажи ему молчать! Если она поймёт, что он её слышит... Симонс смотрит на фото, потом на Сема: — Ты... слышишь её? Сем кивает: — Не словами. Как... как эхо. Джетфаер хрипло: — Она... не хотела быть найденной. Но... и не хотела быть забытой. Бамблби подходит к Сему, оптика мигает — не перевод, а согласие, как будто он тоже слышит Зелёный близнец в шоке: — Чёрт... Она... она в его голове? Сем вслух, как будто обращается к пустоте: — Ты не должна уезжать. Пауза. Ветер. Ни звука. Сем мягко: — Ты имеешь право быть здесь. Ещё пауза. Потом — еле слышный скрип металла. А у Сема в голове снова голос: «Он меня слышит? Но вроде это дано только трансформерам… Сука, почему другие реагируют, словно я — смерть? Может показаться? А вдруг опять испугаются? А я трус или Прайм в конце концов? Вроде Прайм… тогда может показаться? Не знаю…». По этому можно было понять: она боится и не решительна, так как знает последствия прошлого раза, о которых Сем не знает. Сем вслух, тихо: — Ты не трус. Ты — Прайм. И ты имеешь право быть здесь. Даже если... тебя боятся. В голове — голос, дрожащий: «Но я... я не могу снова... Он сказал, что я — ненужная запчасть... Я больше не могу... доверять...» Сем шёпотом: — Ты не должна никому доверять. Но ты имеешь право быть услышанной. Микаела шёпотом, тревожно: — Сем... ты говоришь с кем-то, кого не видишь. Это не нормально. Сем не отрывая взгляда от тени за ангаром: — А если это единственный способ, чтобы она не исчезла снова? Уили в панике, шепчет Симонсу: — Она не может говорить с ним! Это нарушает границы искры! Симонс смотрит на фото, потом в темноту: — А если... она уже ни с кем не говорила десятилетиями? Джетфаер хрипло: — Иногда... самый страшный враг — это одиночество. Тишина. Потом — еле слышный звук колес по гравию. Кто-то приближается. Но никто не выходит. Зелёный близнец шёпотом: — Она... идёт? Рыжий близнец: — Или это ветер? Никто не видит. Но все чувствуют — она ближе. Сем вслух: — Пожалуйста... просто покажись. Около 2-х минут было тихо, но потом все же из-за самолета медленно выезжает BMW в уже известных цветах: Темно-красный + темно-синий+ черный, есть царапи и тонировка. Трансформеры, кроме Джетфаера и Би, испугались, а люди нет, кроме Лео. Спустя время BMW остановилась в 5 метрах от Людей и трансформеров. Лео в ужасе, пятится: — О, блядь... Это же та самая машина! Тот танк! Тот тягач! Она... она следит за нами?! Рыжий близнец шёпотом: — Она... сюда приехала. Не скрываясь. Зелёный близнец: — Это не просто машина. Это... она. Микаела держит Сема за руку, напряжённо: — Сем... она слышала всё? Сем не отрывая взгляда от BMW: — Да. И она приехала. Уили в панике, шепчет Симонсу: — Она может вырвать нам мозги, если захочет! Это нарушение искры, она не должна... Симонс смотрит на фото, потом на машину: — Она не приехала, чтобы убить. Она приехала, чтобы быть услышанной. Джетфаер хрипло, с уважением: — Прайм... Бамблби делает шаг вперёд. Не агрессивно. Как будто приветствует. Его оптика мигает — не перевод, а признание. Сем вслух, тихо: — Спасибо, что приехала. Арнида тихо, практически боясь или стесняясь, но стараясь не показывать страх: — Пожалуйста. Сем вслух, тихо, как будто разговаривает с кем-то, кого все боятся, но он — нет : — Ты... ты можешь выйти? — Пауза. Он добавляет мягче. — Просто... хочу увидеть, с кем разговариваю. Все стали возмущаться, кроме Би, Симонса и Детфаера, а Арнида, словно обдумав слова Сема, все же трансформировалась в 6.7 метровую фемку. Она видела, что все встали в шок, но она опустилась на 1 1 колено, чтобы быть ближе к людям. Когда обсуждения других закончились, она сказала: — Я знаю, что случилось у автоботов… — тихо начала Арнида —… и я соболезную. Откуда я знаю? Я скрывалась в тени, но смерть Оптимуса дало мне знать. — Арнида... Ты... вернулась... Я думал, ты погибла в том бою...— сказал Джетфаер хрипло, с уважением, почти моляще. — Увы, это не так. Это слух Оптимуса, чтобы защитить его самого. — сказала Арнида, смотря на Джетфаера. — Но… Так как автоботы распадутся, если Оптимуса не станет окончательно, будет неизвестно, кто будет следующим лидером автоботов. Единственный способ воскресить Прайма — найти ключ… — Теперь вспомнил свое задание: найти остреё кинжала и ключ. В скором Джетфайер телепортировал Би, близнецов, Сема, Микаелу, Лео, Симонса, Уили и Арниду в пустыню, передав свое задание, сказав: «Когда рассвет озарит острее кинжала, 3 царя откроют проход», но еще сказал, что только 2 Прайма смогут остановить фолена, ведь он знает где машина смерти, которая может уничтожить мир людей, но не знает, где матрица — ключ активации этой машины. Они направились на поиски прохода. Долго они ехали и обсуждали, а Арнида, была молчаливой, хоть была рядом и на виду. Вот что выяснили люди: «Древние Шумеры называли Аккадский залив — остреем кинжала, а это часть красного моря». Потом они сообщили вонным, а именно Леноксу, что Прайма нужно доставить на остреё кинажала. 6 вечера. В Египте стемнело, а Сем, Микаэла, Лео, Симонс и Арнида, в облике человека, решили переждать ночь в заброшенной постройке у египетских пирамид, а Би и близнецы сторожили их снаружи. Пока парни пытались уснуть, Арнида была на балконе заброшеного здания, словно задумавшись. Как тут к ней подошла Микаела. — Ты опустилась на колено перед нами. Не потому что слаба. А потому что не хочешь быть врагом. Значит... ты ещё кого-то любишь? — Последнее — почти шёпот. Как удар в самое сердце. Арнида чуть выдохнула. — Да, у меня есть еще чувства… Но я неуверена, что у того, кого я люблю до сих пор, остались чувства. — Он не просто лидер. Он — мужчина. И мужчины... тоскуют. Даже если молчат. Арнида чуть молчала, но потом все же сказала: — Не знаю… — сказала Арнида, словно у нее уже нет веры ни во что. Но так же Микаела заметила нотку тоски у Арниды, которую она скрывает. — А что, если… он прикоснётся к тебе не как лидер… а как мужчина, который десять лет не знал покоя? А что, если его рука дрогнет… и он просто… коснётся твоей? Не для боя. Не для власти. А потому что… он забыл, каково это — прикоснуться к тому, кто был его домом. А что, если… он не скажет ни слова? Просто встанет перед тобой… и его оптика потухнет… и он опустится на колени — не как Прайм… а как тот, кто наконец признал свою вину? А потом… просто обнимет тебя. Даже если ты не ответишь. Даже если ты ударишь. Он просто… будет держать. Потому что боится, что если отпустит — ты снова исчезнешь. А что, если… поцелуй будет не страстью… а мольбой? Он прикоснётся к тебе… и замрёт. И ты почувствуешь — он не ждёт ответа. Он просто… хочет знать, что ты всё ещё чувствуешь. — Не знаю, Микаела… Все возможно, а может и ничего… Он… Не то что предсказуем, но его трудно понять иногда. И если он хоть что-то сделает, из того, что ты сказала, я не знаю… Может я так думаю, потому что была слишком долго одна и не чувствовала то, что должна была? Спустя время все же Микаела ушла к Сему, оставив Арниду с этими мыслями. Около 4-х утра Сем начал думать и позвал всех на верхние этажи заброшки, где хорошо видно и пирамиды и небо. На небе было 3 звёзды — пояс Ориона, Сеп еще подметил, что их еще называют 3 царями. И они образуют стрелу, которая указывала на Иорданию. Туда и отправились дальше Би, близнецы, люди и Арнида. Там они нашли странную постройку, за стеной которой была гробница Праймов. Там была эта матрица, которая рассыпалась в руках Сема. Спустя еще время Сем, Микаела и Арнида отправились к городу, где был уже высажен Оптимус, автоботы и солдаты, перед тем они разделились с Би, близнецами, Симонсом и Лео. Спустя время все же Микаела, Арнида и Сем добираются до деревушки, где Сем на время теряет сознание от выстрела десептикона, но потом все же приходит в себя и смог воскресить Прайма матрицей, которую Сем мог держать целой , так как стал достоин её. Оптимус все же очнулся, но слабым, еле-еле стоящим на ногах. Появился Фоллен и забрал матрицу у Оптимуса, так же повредив его. Но Джетфаер отдает свою жизнь, чтобы дать Оптимусу способность летать. Спустя время люди и трансформеры видели сцену, как 2 Пайма уничтожают Фоллена, а пока Оптимус заканчивал с ним, Арнида заканчивала с Мегатроном, хорошо его потрепав. Десептиконы ушли как трусы, а этот мир снова обрел покой. Все радовались и обнимались, но Оптимус в дали заметил её — Арниду, которая стояла в тени, скрестив руки на груди. Видя, что на этой планете снова мир, она собиралась уехать, но к ней пришел Оптимус. — Арнида… — тихо начал Оптимус, но Арнида резко его перебила. — Нет! — сказала она, словно уже защищаясь. Оптимус сделал шаг ближе, сократив их расстояние до 6 метров. — Я пришёл, чтобы сказать… — Я тебя не собираюсь слушать. Он сделал еще шаг ближе, сократив расстояние до 3-х метров. — Ты можешь не слушать. Ты можешь ударить. Ты можешь уехать. Но… — Нет! Оптимус сделал еще один шаг, сократив расстояние до 1 метра. Арнила начала отступать, но тут Оптимус не ждёт. В один резкий, но не грубый момент — хватает её за талию, притягивает к себе, прижимает — не к стене, а просто к себе, как будто возвращает домой. Арнида пыталась сопротивляться, но Оптимус был непреклонен. Его рука — не сковывает. Она обнимает. Металл к металлу. Искра к искре. Он не смотрит сверху вниз. Он наклоняется, опускает голову, приближает лицо — не сразу к поцелую, а к дыханию. К теплу её оптики. К дрожи в её голосе. Он шепчет: — Я помню, как ты целовала меня в последний раз… перед тем, как я уничтожил всё. Я помню, как ты плакала… и как я не остановился. Но сейчас… я остановлюсь. Только если ты скажешь: "Отпусти". И тогда — он целует её. Не страстно. Не грубо. Медленно. Глубоко. Больно. Как признание. Как молитва. Как возвращение. Арнида, неожидая поцелуя от него, спустя столько лет и циклов, тихо простонала в поцелуе, сопротивлялась, но со временем её сопротивление ослабевало, а потом и в вовсе она успокоилась и отдалась поцелую Оптимуса. Арнида, как при первом поцелуе, с лёгкой дрожью в руках, немного, даже стесняясь, обвила шею Оптимуса. У них впервые за долгие циклы и годы разлуки завязался первый поцелуй. Они даже не заметили, что автоботы и люди наблюдают за ними, но не мешают. Спустя время они закончили и чуть отстранились друг от друга, а когда до них доперло, что они поцеловались на виду у всех, у Арниды сработал рефлекс, как при 1 поцелуе: она уткнулась в грудь Оптимуса, покраснев. Оптимус прижал её к себе, чуть усилив объятия, положил руку на спину, словно Арнида — святыня, а сам лицом уткнулся в голову Арниды. Когда автоботы, уже с Арнидой, как часть команды, вернулись на базу, Оптимус снял с нее всю ложь, которую он навил на нее в молодости. Автоботы сначала были недовольны, что он вообще такое сделал, но потом все же зацикливаться и ругать не стали. Около полуночи, когда на базе все уже спали, только Оптимус и Арнида оставались в бодром состоянии. Оптимус записывал отчет, а Арнида, уже по привычке, встала в тень в виде тягача и собиралась спать, но тут подъехал Оптимус, тоже в виде тягача. — А твои… — тихо начала Арнида, но Оптимус её остановил, зная, что она будет спрашивать о отчётах, с которыми работал он перед тем, как она пошла в тень для сна. — Не надо. Не притворяйся, что тебе важны отчёты. — Ладно… Тогда… О чем поговорим? — О том, как ты смеялась. На балконе Иакона. Под звёздами. Когда ты сказала, что хочешь дом, полный шума, а я ответил, что мне хватит твоего голоса. Арнида чуть посмеялась. А он медленно прижался бортом к её борту. Она тоже в ответ прижалась к его борту, только чуть опустила половину кабины, словно наклонила голову к его плечу. — Ты все еще это помнишь? Не отстраняется, когда она прижимается. Напротив — ещё сильнее прижимается к ней, как будто боится, что она исчезнет, если он ослабит хватку. Медленно, почти робко,*поднимает кабину чуть выше, как будто отвечает на её жест, как будто наклоняет голову к её "плечу". — Я помнил, потому что ты была первой, кто сказал, что я — Прайм. Не Сентинел. Не Куб. Не Матрица. Ты. И я уничтожил твоё слово. А теперь… я хочу, чтобы ты сказала его снова. — Может теперь, чтобы я тебя тебя так называла, нужно заслужить это? — сказала Арнида заигрывая с Оптимусом. — Тогда скажи, как заслужить. Приказ. Испытание. Искупление. Я пройду через ад. Только чтобы ты снова сказала это. Только чтобы ты посмотрела на меня и сказала: "Оптимус Прайм". — Ты сам знаешь, как заслужить… Просто делаешь вид, что не знаешь… Да и уже ты делал это, спустя множество циклов нашей разлуки… — Ты говоришь, что я уже делал это… Значит, ты видела. Ты смотрела. Ты следила… — начал Оптимус, но его перебила Арнида. — Глупенький ты… Хоть я следила, врать не буду, но не с самого начала, как ты меня выгнал. Но не это твое искупление… — сказала Арнида, корпусом чуть и нежно толкнув Оптимуса, словно поцелуй в щёчку. — Теперь может лучше доходит, какое твое искупление? Оптимус молчал около 3-4 минут, но потом все же сказал: — Ты хочешь… чтобы я перестал бояться тебя потерять — и начал просто держать? Не как врага. Не как виновного. А как женщину, которую я любил до войны. И которую люблю сейчас. Больнее. Глубже. Навсегда. — Да… Я думала, что у тебя уже память заржавела, раз так туго до тебя доходит. С этого дня 2, совсем практически убитых злостью, обидами и ложью бота, снова стали как 1 скала.