Глава 22

С того дня в их отношениях что-то поменялось. Ни Северус, ни Гермиона больше не обсуждали то, что произошло в тот вечер между ним и Дановым, ровно также, как не обсуждали и ее скромный, но от этого не менее чувственный поцелуй. Они не обсуждали это, однако Гермиона теперь видела в каждом действии со стороны Северуса какой-то подтекст. И пока он не переступал ее воображаемую черту, которая время от времени сдвигалась, Грейнджер не возражала, наслаждалась этим и изредка проявляла ответное внимание. Снейп стал дольше засиживаться вместе с ней в библиотеке, а Гермиона частенько приносила домой какие-нибудь вкусности, которые Северус сам никогда бы не купил. В выходные они с периодичностью выбирались погулять по городу. Разумеется, в первую очередь для слухов. Северус же, видя, что Гермиона совсем не против его знаков внимания, старался пользоваться моментом по максимуму. Он не верил, что у нее проснулись какие-то чувства к нему, но решил, что терять такую возможность — глупо. — Скоро Рождество, — задумчиво проговорила Гермиона. Северус, который сидел на диване, откинув голову на изголовье и закрыв глаза, вздохнул и прижал девушку поближе к себе. — И что ты предлагаешь? Хочешь украсить дом? Она как-то неуверенно пожала плечами, сама не до конца понимая, к чему вообще была сказана эта фраза. — Я не против. Хочешь, можем прогуляться до Косой Аллеи, там уже все в этих гирляндах и фигурках. Грейнджер повернулась и посмотрела на его расслабленное лицо. Когда он не ворчал, не злился по поводу и без, он выглядел куда моложе. А когда Северус Снейп позволял себе улыбку или, прости Мерлин, искренне рассмеяться, то Гермиона и вовсе удивлялась его преобразованиям. — Кто ты, и что ты сделал со Снейпом? — Съел, — лениво, как кот, ответил Северус и приоткрыл один глаз. — Так что? — Хочу. Пойдем прямо сейчас? Северус вздохнул, но кивнул, стараясь выглядеть при этом чуть менее довольно: — Прямо сейчас. Грейнджер разве что не подпрыгнула с дивана, а Северус лишь усмехнулся, потирая затекшую шею. Иногда ему казалось, что они с Грейнджер ровесники, потому что в ворчании или нудности она нисколько не уступала ему, а сейчас он резко вспомнил, что ей всего лишь чуть больше двадцати. Удивительная женщина. Они трансгрессировали в какой-то забытый темный переулок и вышли на главную улицу Лондона. Все вокруг искрилось от снега и огней гирлянд, которые не обошли вниманием ни один магазин. Северус согнул руку в локте, и Гермиона с радостью приняла приглашение. Они шли неторопливо, разглядывая витрины и останавливаясь то у одного маггловского магазина, то у другого. — Где планируешь отмечать Рождество? — невзначай поинтересовался Северус, когда взгляд девушки прилепился к очередной витрине с украшениями. — Не знаю. А ты? — «Не знаю» — это не ответ, Грейнджер. Так что? — Наверное, схожу как всегда на вечер для сотрудников Министерства, а потом запрусь в комнате с Живоглотом и буду вместе с ним завывать рождественские песни. Возможно, я поговорю с Шедди, и он приготовит какой-нибудь рождественский пудинг. — Какой отвратительный план. Я правильно понимаю, что ты собираешься выть рождественские песни в моем доме? Гермиона кивнула, давая понять Северусу всю плачевность ситуации. — Надеюсь, ты хотя бы наложишь на дверь заглушающее? — Нет, иначе все мои старания будут бесполезны и ты их не оценишь. — Как трогательно, — усмехнулся Снейп, ведя ее дальше от этих одинаковых и неприлично дорогих украшений. — А у тебя какие планы? — Слушать твой вой, по всей видимости, — они подошли ко входу на Косую Аллею. — А вообще, я давно хотел бы куда-нибудь съездить на Рождество. Куда-нибудь, где мало людей и много снега. — К Йети в гости захотелось? Снейп бросил на нее хмурый взгляд, выражающий катастрофическое сомнение в интеллектуальных способностях девушки: — Я похож на самоубийцу? Нет, куда-нибудь на север Британии. Там полно небольших курортных деревушек с домиками. — Вообще звучит неплохо, — задумчиво проговорила Гермиона. — Я тоже иногда не была бы против сбежать от других людей хотя бы на пару дней. Северус сжал ладони в кулаки в кармане пальто и, собравшись с духом, медленно проговорил: — Поедешь со мной? На неделю? Тем более помнишь, ты мне должна за мой поход к Тувье. Он ожидал чего угодно, но только не быстрое согласие и радостный блеск в глазах. И от увиденного сердце забилось чаще. — Ты уже что-то присмотрел, не так ли? Северус усмехнулся: — Ну разве что одним глазком. Это однотипные деревушки, там даже рассматривать нечего. — Тогда договорились, — взгляд Грейнджер упал на зачарованную гирлянду. — Как тебе, по-моему неплохо… Для Северуса все украшения были одинаковыми и слишком яркими, поэтому он кивнул и вместе с Гермионой направился к продавцу. Домой они вернулись с двумя пакетами всевозможных гирлянд, зачарованных маленьких фигурок Санты и эльфов и прочей чепухи.

***

Северус не любил Рождество. Точнее, он относился к нему так же, как и к любому другому дню в году. Однако сейчас, наблюдая за Грейнджер, которая подпевала очередной рождественской песне и кружилась с Живоглотом по их небольшому дому, снятому на неделю далеко от Лондона, Северус решил пересмотреть свои взгляды относительно этого праздника. Во всяком случае Снейп считал себя хорошим мальчиком и рассчитывал в Рождественскую ночь на чертовски замечательный подарок. Пока утка мирно запекалась в духовке, Северус на пару с Грейнджер развешивал все купленные украшения. В начале девушка собиралась развесить их у Снейпа дома, но решив, что это пустая трата времени и повисят всего ничего, Гермиона решила лишний раз никого не утруждать и просто прихватила все покупки с собой. В их заснеженную, нелюдимую берлогу на несколько дней. — Северус, ну куда ты это повесил? — возмущенно спросила Грейнджер, когда единство красных шаров нарушил один зеленый. — У тебя комплексы? — Нет, дорогая, это у тебя комплексы, — скептично заметил Северус, внимательно разглядывая елку. — Все в красном… — Это цвет Рождества, если ты забыл… Ну что ты делаешь?! Вместо ответа он наклонился и быстро поцеловал ее, прощупывая почву и незаметно для девушки меняя цвет всех шаров на зеленый. — Не удержался, прости, — он облизнул губы. — Новый бальзам? — Ванильный, — отрешенно пробормотала Грейнджер, все еще удивляясь таким странным, но приятным порывам со стороны Снейпа. За последний месяц, хотела она того или нет, им приходилось пару раз целоваться на публике. Потом, как бы невзначай, они решили порепетировать этот момент дома, негласно устанавливая, что тренировки в таком… тонком деле никогда не будут лишними. Исключительно ради спокойствия Гермионы и по настоянию Северуса, чтобы все проходило гладко. И, как-то так повелось, что никто из них не был против и не обсуждал этот момент дольше необходимого. Возможно, на каждом из них сказывалось одиночество, но оба это отрицали. Гермиона, конечно же, в большей степени. — А раньше был какой-то другой, — задумчиво проговорил Северус, пристально наблюдая за уткой, которая продолжала запекаться в духовке. — Вишневый? — Да, он закончился на прошлой неделе, — отмахнувшись от сердечного трепета, беззаботно произнесла Гермиона. — Этот тоже вкусный, — он ухмыльнулся и мечтательно посмотрел на ее слегка покрасневшие щеки. — Приготовишь все на столе? Утка практически готова. Как это обычно бывало, они сидели друг напротив друга за небольшим столом. Вокруг них все также тихо витала рождественская музыка, которая со временем Северусу даже начала нравиться, а камин приятно согревал и потрескивал. Снейп улыбнулся и, взмахнув палочкой, наколдовал над столом вечно падающие снежинки. — Похоже на сказку, — с восторгом посмотрела на это Гермиона. – С Рождеством, Северус. — С Рождеством, Гермиона. Тонкий звон соприкоснувшихся бокалов с вином ознаменовал начало праздничного ужина. Утка потихоньку уменьшалась, как и уменьшалось и вино в припасенных на эту ночь бутылках. Из-за стола они постепенно перекочевали на диван в зале, а потом, по совершенно непонятному порыву души, оба пересели на ковер перед камином. — Твой кот меня смущает, — медленно пробормотал Северус, лениво отодвигая ногой Живоглота. — Чего он так пристально смотрит? — Следит за тобой, чтобы ты вел себя прилично, — ответила Гермиона, беря с тарелки кусочек сыра. — Разве я когда-то вел себя неприлично? — мужчина удивленно уставился на нее. — Постоянно, Снейп. — Даже сейчас? — тихо спросил он, кладя свою горячую ладонь ей на колено. — Даже… сейчас, — вздохнув, ответила девушка, смотря в его темные глаза и чувствуя, как рука, медленно поглаживая кожу, двигалась выше, доходя до края юбки. — А сейчас? — прошептал Северус, скользя под мягкую ткань. — Особенно сейчас, — чувствуя оглушительный стук собственного сердца, ответила Гермиона. «Только не останавливайся. Не сейчас…» Но Снейп улыбнулся уголком губ и убрал руку, привалившись обратно к дивану и переводя взгляд на кота, который, не оценив этих действий, ушел подальше. — Смотри, ему не понравилось, — он вздохнул и приложил к губам бутылку вина. — На чем мы остановились? — Ты кажется, собирался привести аргументы, почему ни в коем случае не вернешься в Хогвартс, а если и вернешься — никогда не станешь директором. — Точно. Мне это надоело за, практически, двадцать лет. А директором я не стану, потому что не люблю власть. — Ты? — Гермиона насмешливо посмотрела на него. — Ты то не любишь власть? — Не все подобны вам, мисс Грейнджер, — он внимательно посмотрел на нее. — Я не люблю власть, потому что знаю, какие страшные вещи с ней творят люди. Но ты — другое дело… Снейп отставил бутылку и придвинулся к Гермионе ближе, заправляя непослушные волосы девушки ей за ухо: — Ты наслаждаешься ею, пользуешься и желаешь, чтобы все были подвластны тебе, — Северус провел кончиком носа по ее щеке и прошептал, еле касаясь губами мочки уха. — Тебе нравится власть, Грейнджер. Ты это любишь. Пересядь в кресло. Она неловко поднялась и села в кресло, дотрагиваясь до лба. Ей было ужасно жарко, и причиной этому был точно не камин. — Я думаю, ты все же не прав. Ты немного путаешь понятия. На лице Северуса появилась порочная, совсем ему не свойственная ухмылка. Сексуально. Он встал коленями на край ковра и выпрямился, глядя в глаза Гермионе: — Посмотри на меня и скажи, что тебя нисколько не возбуждает вид мужчины, который стоит перед тобой на коленях. Гермиона сглотнула, глубоко вдыхая ароматы вина, елки, горящих дров и кислород, которого с каждой секундой становилось все меньше. Это возбуждало. То, как выглядел Северус, стоя перед ней на коленях, как спокойно были опущены его руки в чуть великоватой ему белой рубашке… Тот факт, что это был именно Снейп, сводил ее с ума и обезоруживал. Лишал всяких слов. Он медленно двинулся к ней. Осторожно, плавно, не торопясь, неотрывно смотря в глаза. — Скажи, что мне сделать, — тихо произнес Северус. Ему нравился ее взгляд — взволнованный и горящий. — Я могу расстегнуть рубашку, — его изящные пальцы, на которых так красиво играли блики огня, медленно расстегивали одну пуговицу за другой, пока Гермиона не увидела бледную полоску кожи. — Я могу подойти еще ближе, — прошептал Северус. — И наклониться к твоим ногам. Он продолжал смотреть на нее, когда между ними остались считанные сантиметры. Продолжал смотреть, когда оперся одной рукой об пол, а другой приподнял ее ногу. Продолжал смотреть, когда его бледные, слегка обветренные, но такие мягкие губы коснулись ее кожи. Из груди Грейнджер вырвался судорожный вздох. Ей казалось, что она готова смотреть на такого Северуса вечность. На такого спокойного, красивого, осторожного. На такого… послушного. В ее глазах промелькнуло удивление, и Снейп довольно улыбнулся. Ему не нужны были никакие слова, все было видно по ее глазам, в которых с каждой секундой разгорался огонь. Он оставлял поцелуи на каждом миллиметре ее кожи, медленно двигаясь вверх и с наслаждением всматриваясь в любимые карие глаза, подернутые пеленой желания. Грейнджер даже не могла представить, насколько сексуально, возбуждающе и порочно сейчас выглядела. Если бы Северус не был в нее влюблен, он влюбился бы сейчас. Потому что ни в одной вселенной у него не было бы и шанса устоять перед ее взглядом. Он подал ей руку и помог встать. Расстегнутая юбка упала к ее ногам вместе с нижним бельем, и Северус, не говоря ни слова, неторопливо стал расстегивать пуговицы на ее блузке. Все было гораздо лучше, чем в его многочисленных снах, в которых он раз за разом раздевал ее, оставаясь наутро ни с чем. Кончиком носа Северус дотронулся до ее живота, медленно проводя им до бюстгальтера девушки. Он поднял голову и встретился с ней взглядом: — Чего ты хочешь, Гермиона? — тихо спросил он, оставляя легкий поцелуй на нежной коже живота и продолжая смотреть на нее снизу вверх. Но Грейнджер не могла сказать и слова. Чувства, которые сейчас в ней вызывал Северус, будто лишали ее способности говорить. Она медленно подняла руки и, запутывая пальцы в его волосах, прижала голову Северуса к себе, чувствуя, как сильно он сжимал ее ягодицы, обжигая ее чувствительную кожу своими руками, и как нежно покрывал ее живот поцелуями. Ей нравилась власть, которую он вручил ей над своим телом, и нравилось подчиняться его сильным рукам, которые делали с ней все, что хотели. Ей нравился Снейп. Ей нравилось, как он впивался пальцами в ее ягодицы, а через секунду нежно поглаживал их, прижимая Гермиону еще ближе к себе. Ей нравилось вслушиваться в его тяжелое дыхание и в свои тихие стоны. Ей нравилось видеть его на коленях. Ей нравился Снейп. Ей нравилось… — Гермиона… Она забыла как дышать, когда вновь посмотрела в его темные глаза. Они притягивали, завораживали и казалось, что ничего больше не имеет значения. Его темные глаза, такие внимательные и совсем не холодные, были единственным, на чем она могла сфокусировать взгляд. — К черту… Северус рывком дернул ее на себя, и, развернув, поставил перед собой на коленях и замер. В одной расстегнутой блузке, стоя перед ним на коленях, Грейнджер выглядела в сотни, в тысячи раз лучше, чем он только мог себе представить. Ему нравилось, что она сейчас подчинялась каждому его действию. Ему нравилось, как нетерпеливо и завораживающе Гермиона двигала бедрами и как тяжело дышала в предвкушении. Северус понял — ему тоже нравилось чувствовать власть над ней. И ему чертовски нравилась Грейнджер. Он резко расстегнул брюки и вошел в нее одним движением — медленно, томно, не торопясь. Чувствуя ее каждой клеточкой тела, ощущая каждое ее движение, каждый вздох и сорвавшийся с губ стон. Северус разрывался между тем, чтобы замереть так хотя бы на несколько минут и тем, чтобы оттрахать девушку на этом ковре, до боли сжимая ее бедра, и ловить каждый вскрик. — Северус… Это прозвучало как щелчок спускового крючка. Он сжал ее бедра, с каждой секундой увеличивая темп. Ее блузка задралась, волосы окончательно запутались и Северус мог поклясться, что ничего развратнее и прекраснее этого в своей жизни он не видел. Снейп откинул назад упавшие на лицо волосы, и его взгляд упал на рождественские украшения. Он определенно был хорошим мальчиком в этом году, иначе за что ему такой подарок? Северус протянул руку к ее волосам и, намотав их на кулак, слегка потянул на себя. Грейнджер послушно приподнялась, запрокидывая голову назад и двигаясь ему навстречу. Идеально. Только для него. И это было лучше, чем в любом сне Северуса. Рождественская музыка и треск поленьев в камине утонули в тяжелом дыхании, стонах и редких женских вскриках.