Часть 3. Echoes of the past

      Джакузи в номере люкс было просто огромным, словно отдельный мир, отрезанный от остального пространства. Горячая вода мягко обволакивала наши тела, наполняя воздух влажным паром и тонким ароматом пены для ванны. Я чувствовала, как под воздействием температуры кожа Джаспера становилась почти человеческой — тёплой и живой. Его руки обнимали меня сзади, прикосновения были такими осторожными, будто он боялся спугнуть момент или сломать меня. Но, кажется, этой ночью я доказала, что не настолько хрупкая, насколько кажусь.       Я прижималась к мужской спине, ощущая, как чужое дыхание слегка касается моего затылка, а пальцы, не спеша, вырисовывают на коже какие-то загадочные узоры — круги, линии, неясные символы, которые, возможно, имели значение только для него. Закрыв глаза и немного откинув голову назад, я позволила себе раствориться в этом хрупком, почти нереальном мгновенье.       Могла ли я представить больше пяти лет назад, когда впервые увидела Калленов в школьной столовой, идеальных, будто сошедшие со страниц какого-то глянцевого журнала, что однажды окажусь в джакузи с Джаспером Хейлом? Что его холодные пальцы будут скользить по моей коже, выбивая из головы любые мысли, кроме бежавшего по венам желания? Точно нет. Тогда мне казалось, что Каллены — недосягаемые, чужие, за гранью реальности, слишком идеальные, чтобы обратить внимание на кого-то вроде меня. А Джаспер виделся греческим богом.       Могла ли я представить, лёжа в невинных объятиях Эдварда Каллена, вечно правильного, вечно контролирующего себя до последней мысли и жеста, что однажды буду заниматься сексом с его названным братом? Что отдамся не тому, кто клялся в вечной любви, а тому, кто просто заплатил за ночь со мной? Что сама захочу этого, потому что в этих прикосновениях будет что-то настоящее, возбуждающее и опасное? Нет, это точно было не про маленькую стеснительную Беллу, которая жила мечтами о прекрасном принце и даже целоваться не умела толком.       Могла ли я представить, лёжа на холодном мху в лесу, брошенная, забытая и сломленная, что вампиры снова появятся в моей жизни? Что это будет именно Джаспер? Что он вернется не как спаситель, а как клиент, тень прошлого, как зеркало, в отражении которого я видела саму себя, кем я была и кем стала? Нет, и еще раз нет. Вряд ли в школьном эссе я написала бы, что в будущем стану шлюхой.       Могла ли я, когда в первый раз переступала порог эскорт-агентства, представить, что однажды моим клиентом будет Джаспер, муж моей бывшей лучшей подруги? Что он выберет меня? Нет, но сейчас я чувствовала, будто мы оба выброшены на один и тот же берег, где больше не осталось ничего, кроме потребностей тела, взглядов и прошлого, от которого невозможно сбежать.       — Какие у тебя планы на день, Белла? — осторожно спросил Джаспер. Вампир откинул волосы с моего плеча, и я почувствовала, как его губы заскользили по коже — медленно, почти благоговейно, вызывая мурашки на спине.       — Выйти отсюда, — выдохнула я, задержав дыхание на долю секунды. — Проблема в том, что я не хочу уходить, — прошептала я едва слышно, но сердце внутри сжалось, будто кто-то сжал его ладонью. — Потому что там… всё снова станет слишком сложно. Там, за стенами этого номера, начинается реальная жизнь. А здесь… только ты и я.       Я прильнула к нему ещё сильнее, словно можно было так спрятаться от всего, что ждет нас за пределами этого шикарного номера. Джаспер не ответил, только крепче обнял меня, прижимая к себе так, будто хотел остановить время, не дать ему вытечь сквозь пальцы. Я почувствовала, что он тоже не хочет, чтобы этот день закончился. Чтобы исчезло наше маленькое убежище, которое мы создали для себя, пусть даже на несколько часов.       На секунду я закрыла глаза и позволила себе представить, что это моя настоящая жизнь. Просыпаться рядом с ним, чувствовать, что он рядом, что он мой. Но как только эта мысль возникла в голове, сердце снова болезненно сжалось. Потому что я знала — за пределами этих стен нас ждет хаос. Там, снаружи, реальность, где на счастье почему-то всегда приходится оглядываться через плечо.       — Мы можем не выходить несколько дней… — произнёс Джаспер, не поднимая головы. Его губы продолжали мягко касаться моей кожи, создавая дорожку из поцелуев. Он не торопился, потому что у него было всё время этого мира, но у меня-то не было.       Я провела пальцами по его волосам, задержалась на затылке и закрыла глаза вновь, прячась от действительности. От ненужных мыслей. От завтрашнего дня.       — Я не могу… — выдохнула я и открыла глаза. — Через два дня вручение диплома. Родители собирались приехать на выпускной, даже Рене обещала быть.       — Что собираешься делать после окончания колледжа, Белла? — голос Джаспера прозвучал спокойно, почти обыденно, но я почувствовала в нём ту характерную осторожность, которая появлялась каждый раз, когда он пытался подступиться к границам, которые я давно начертила между собой и всем остальным миром.       Я отвернулась, глядя в сторону окна, где солнце медленно вползало в ванную комнату золотистыми тенями, оставляя блики на его коже.       — Не знаю… — честно призналась. — Жить. Просто… жить. Не думала про это. Ещё вчера у меня была работа, которой ты меня лишил.       — Это, по-твоему, работа? — Джаспер сел, опершись на борт ванной. В его голосе не было ни осуждения, ни злости — только странная смесь разочарования и боли. — Торговать собой за деньги?       Я не сразу ответила. Где-то в груди заныло старое, упрямое чувство — смесь стыда и гордости, гнева и бессилия. Я медленно повернулась к нему и встретила его спокойный взгляд.       — Ну уж какая есть. — Мой голос был ровным, но внутри всё кипело. — Не всем в жизни достается возможность выбирать, Джаспер. Некоторые просто выживают. Делают, что могут.       Я выдержала паузу и добавила с горькой усмешкой:       — Ты тоже мой клиент. Или хочешь сказать, что это другое?       Он отвел взгляд, и в ту же секунду я увидела, как в нем что-то дрогнуло. Что-то настоящее. Боль? Вина?       — Я не хотел быть для тебя клиентом, — тихо сказал он. — Но если это единственный способ быть рядом с тобой… тогда я выберу даже это.       Мои губы дрогнули. Я хотела что-то сказать, что-то язвительное, возвести между нами очередную стену, но не смогла. Потому что, как бы я ни отрицала, ни злилась, ни защищалась — я знала: с ним всё было по-другому. Слишком по-настоящему. А это страшнее любой сделки.       Я вылезла из джакузи, замотавшись в огромное махровое полотенце, словно это была броня. Но и она не спасала от чувств, которые медленно расползались под кожей, как яд. Джаспер молча наблюдал за моей накатывающей истерикой, даже не пытаясь успокоить или манипулировать моими эмоциями, давая настоящим чувствам вылезти наружу, я же просто отвернулась от него.       Он вылез следом за мной и обнял сзади, осторожно обвивая руками, будто подходил к раненому животному. Я не отстранилась и закрыла глаза на секунду, позволяя ему утянуть себя в объятья.       — Может, хватит играть в игру «я тебя оттолкну, потому что боюсь показаться слабой»? — прошептал он. — Я чувствую твои эмоции, меня ты не сможешь обмануть, Белла. Я здесь не ради твоего тела, хотя готов сейчас приклоняться ему. Я тут ради тебя.       — Почему ты не пришёл раньше, Джаспер?! — выкрикнула я, чувствуя, как дрожь гнева и отчаяния прокатывается по телу. — Почему ты позволил всему этому дерьму случиться со мной?!       Он замер. В его глазах плескалась вина. Настоящая. Прямая, обжигающая, как раскалённое железо.       — Я не мог, — сказал он тихо. — После того, как… чуть не убил тебя… — его голос сорвался. — Я не знал, Белла. Чёрт! Я правда не знал. Она ничего мне не говорила. Ни слова. До этого момента — ничего. Только то, что ты живешь обычной человеческой жизнью.       Я замолчала, пораженная его честностью.       — Ты не знал… — прошептала я. — А я жила в вечной тьме. Там не было ни света, ни воздуха. Только боль. Каждый день. Каждую ночь. Совсем одна. Без кого-либо, кто бы понял, что я тону…       Сердце билось слишком громко, готовое выскочить наружу. В груди стало тесно, словно всё это я держала в себе слишком долго, слишком глубоко. Чёртова Элис! Она знала. Она всё знала с самого начала! Подглядывала за мной, играла в заботливую подругу, а потом просто смотрела, как я ломаюсь.       Слёзы выступили на глазах от ярости, которую уже не сдержать.       — Она следила за мной, Джаспер! Знала, где я, с кем, что происходит. И ничего не сделала. Ни черта! Просто смотрела, как всё вокруг меня рушится, как я тяну себя ко дну…       — Тшш, Белла… Всё закончилось, — он продолжал держать меня в своих объятьях посреди ванной комнаты.       — Мне больно! Он сделал мне больно! — крикнула я. — Все сделали. Ты, он, она, даже я сама… Я просто хотела, чтобы кто-то сказал: «Хватит, Белла». Чтобы кто-то встал между мной и этим кошмаром, но никто не пришёл…       Джаспер прижимал меня к себе, пока я рыдала, позволяя боли вырваться наружу и наконец покинуть меня.       — Я пришёл сейчас, — прошептал он. — И никуда не уйду… Я не могу изменить прошлое, но я здесь, с тобой. Если ты хочешь, чтобы я остался.       Я посмотрела на него, и впервые за долгое время почувствовала, как что-то во мне дрогнуло. Не боль. Не ярость. А надежда. Маленькая. Упрямая. Почти невозможная.       Вампир подхватил меня на руки, словно я ничего не весила, и аккуратно вынес из ванной комнаты. Его движения были мягкими, почти трепетными, как будто он боялся расплескать нечто хрупкое и бесценное. В его глазах не было ничего, кроме сосредоточенной нежности.       Джаспер усадил меня на край кровати, бережно, с той же осторожностью, с какой кто-то укладывает лепесток на воду. Он тут же накрыл нас пушистым, тёплым одеялом, словно возводил стену между нами и внешним миром. Его объятия были крепкими, но в них не чувствовалось ни давления, ни принуждения, только защита, тишина и покой.       Я уткнулась носом в его шею, впитывая едва уловимый запах — тонкую смесь сосновой коры, капель дождя и чего-то родного. Его кожа была холодной, но прикосновения излучали тепло — не внешнее, а глубокое, внутреннее, которое проникает сквозь тело.       — Расскажи мне, Джаспер, — прошептала я. Голос дрожал, но в нем звучала решимость. — Я хочу знать всё. Понимаешь, оказывается, всё это время я совсем ничего не знала, была как слепая… Мне нужно понять, что происходит… — мои пальцы крепко сжали его руку, будто в этом прикосновении был якорь, способный удержать его рядом.       Он провёл рукой по моим волосам, медленно, успокаивающе, как будто гладил страницу с давно забытым письмом, перед тем как прочитать его снова.       — Понимаю, — наконец тихо ответил Хейл. — Что ты хочешь знать, Белла?       — Почему ты не подошёл ко мне сразу… если знал, что я твоя пара? И когда ты это понял?       Он опустил взгляд, и в его глазах промелькнуло что-то — тень боли, сожаления, может быть, даже стыда. Казалось, он вновь возвращается мыслями туда, где всё началось.       — Наверное, сразу. Как только ты вошла в столовую в тот день. Я почувствовал это… как удар. Всё внутри оборвалось и сжалось, будто кто-то выдернул почву из-под ног, но я долго отказывался верить. Говорил себе, что ошибаюсь. Ты была слишком юна, а я… Я уже тогда знал, насколько опасным могу быть рядом с тобой.       Он помолчал, взгляд его устремился куда-то вдаль, туда, где хранились воспоминания, слишком тяжелые, чтобы делиться ими с кем угодно, даже со мной.       — Но тут же между нами оказался Эдвард. Его интерес к тебе был слишком очевидным. Ты первая девушка, которая заинтересовала его за сотню лет. Хотя, по правде говоря, я думаю, он путал любовь с тем, как звала его твоя кровь. Он слишком неопытен в подобных вопросах, слишком консервативен, будучи при этом по-юношески максималистом. А потом Эдвард и вовсе привёл тебя к нам домой. Это сводило меня с ума, Белла. Я не мог найти себе места, не мог охотиться, я терял контроль. Я не доверял себе рядом с тобой. Все твердили мне держаться подальше, ради твоего же блага. Убеждали, что я лишь наврежу. Что ты не моя. Что мне нужно уступить.       — И ты послушался их… — прошептала я, не отрывая взгляда от его лица. Сердце колотилось, как будто хотело вырваться наружу.       — Я старался, — он слабо усмехнулся, но в этой усмешке не было ни грамма веселья. — Старался, потому что видел, как ты смотришь не на меня. Ты была увлечена Эдвардом, и я… Я решил, что это тот, кого ты хочешь. Что, может быть, мне не суждено быть рядом.       — Но у меня не было и шанса заинтересоваться тобой… — голос дрогнул, в нём было столько боли и непонимания. — Ты всегда держался холодно. Всегда был в стороне. Я не знала, что ты чувствуешь. К тому же я всегда думала, что вы с Элис пара…       — Я боялся, Белла. Боялся, что если подойду ближе, то разрушу тебя и себя. Потеряю контроль. Что один неверный шаг, и всё закончится кровью. И был прав. А потом… потом уже стало слишком поздно. Или я так думал.       Он притянул меня ближе, и я почувствовала, как ритм моего сердца выравнивается. Его рука легла на мою талию, как будто он боялся, что если отпустит — я исчезну.       Сегодня мы явно не собирались покидать этот номер. Здесь, в этом укрытии, казалось, замерло время. Только тиканье часов, шорох дождя за окном и звук нашего дыхания.       Я подняла взгляд, вглядываясь в его лицо, пытаясь найти там правду — ту, которую он так долго прятал. И она была там: в линии губ, в темных глазах, в чуть дрожащем вдохе.       — А Элис?.. — спросила я, голос дрожал, как тонкая ветка под напором ветра. — Что говорила она? Она ведь всё всегда видит наперёд… Она знала с самого начала?       Джаспер на миг замер. Его челюсть сжалась, но в глазах всё ещё оставалась мягкость и усталость, скопившаяся за годы молчания.       — Да, — кивнул он. — Она знала с самого начала. Не всё, конечно… Её видения были как туман: то исчезали, то вспыхивали ярко. Они менялись каждый раз, как только один из нас делал выбор. Ты, я или Эдвард… Она… пыталась поговорить со мной. Много раз.       — И что? — я сжала его руку сильнее, не понимая, почему он молчал.       — Она говорила, что я совершаю ошибку, отталкивая тебя. Но в большинстве её видений ты выбирала не меня. В те моменты я думал, что это неизбежно. Последние несколько лет, я не жил с Калленами. Мы иногда созванивались с Карлайлом и Элис. Иногда охотились с Эмметом и Розали, поэтому я в курсе их дел. На днях Элис позвонила мне и сказала, что всё меняется. Что теперь — самое время. Что другого может не быть. Она говорит, что всё идёт так, как должно было быть. Наконец.       Я задержала дыхание.       — Но вчера ты предложил мне вернуться к Эдварду и Калленам… — голос мой стал едва слышным. — Почему?       Джаспер отвернулся на секунду, будто ему было трудно смотреть мне в глаза.       — Я должен был что-то тебе сказать, — прошептал он, грустно усмехнувшись. — Хоть что-то. Я испугался, что если скажу правду, ты снова выберешь не меня.       Я долго смотрела на него. Слова застряли где-то между горлом и сердцем. Это был не просто выбор между двумя мужчинами. Это был выбор между прошлым и настоящим, между страхом и доверием. Между мной прежней и той, кем я могла бы стать.       — Не уверена ни в чем, кроме одного: я не хочу, чтобы ты снова исчезал, — прошептала я, ощущая, как дрожат руки.       Джаспер выдохнул, будто долго сдерживал дыхание. Его пальцы нежно коснулись моей щеки, словно он боялся меня отпугнуть.       — Тогда этого достаточно, — прошептал он. — Для начала.       Он нежно коснулся губами моего виска. Так целуют, когда ждут слишком долго. Как возвращаются домой после долгих скитаний. Я чувствовала, что время тянется медленно, как капля меда по стеклу.       Сделка потеряла всякий смысл после его откровений. Я не знала, что нас ждет дальше, есть ли у нас будущее, но мне хотелось задержаться в настоящем.       И вдруг я снова подумала об Эдварде. О его холодном, прекрасном, сдержанном лице. О его любви, такой, какой он умел любить: абсолютной, но слишком безжизненной.       — Он не оставит это просто так, — прошептала я. — Эдвард. Он… он будет бороться, как только узнает.       — Я знаю, — Джаспер кивнул. — Но я не боюсь его. Эдвард всего лишь самоуверенный мальчишка, который сам все разрушил. Я слишком долго терял тебя молча. Больше не позволю.       Он снова обнял меня. На этот раз сильнее, проникновеннее. Как будто восстанавливал то, что когда-то разрушилось внутри нас обоих.       Некоторое время мы оба молчали, словно боялись разрушить хрупкий мир, возникший между нами. За окном монотонно шумел дождь — мягкий, успокаивающий, как саундтрек к нашей истории. Комната погружалась в полумрак, и только свет настольной лампы освещал стены тёплыми тенями.       Я устроилась поудобнее рядом с ним, и впервые за долгое время внутри стало по-настоящему тихо. Без внутренней борьбы, без голосов сомнения.       — Расскажи мне ещё… — прошептала я, уткнувшись в его плечо. — Про себя. То, чего я никогда не знала.       Мужчина слегка улыбнулся так, словно его улыбка пробивалась сквозь боль к свету.       — Я не всегда был тем, кого ты знала. Спокойным. Сдержанным. Иногда мне кажется, что я прожил сотни жизней до войны и превращения. До… тебя.       Джаспер замолчал, подбирая слова.       — В человеческой жизни я слишком быстро повзрослел. Мне было всего семнадцать, когда я сбежал на фронт, солгав про возраст. Армия, кровь, смерть. Слишком молод, слишком горд, чтобы понимать, во что ввязываюсь. Тогда мне казалось, что я создан для побед и чести. Жаждал славы на поле боя. Однажды я умер, но не в бою, чтобы родиться заново кровожадным монстром. Холод, голод, бессмертие. Ее звали Мария, ту что обратила меня. Прекрасная, жестокая, умевшая убивать с улыбкой на губах. Она сделала из меня воина заново, только уже не на стороне людей. Я стал её лучшим оружием. В её новорожденной армии я был генералом. Управлял, убивал, усиливал страх в чужих сердцах, как будто это была музыка, которой я дирижировал. Ты спросишь, чувствовал ли я вину? Да. Всегда. Но вместе с виной приходило и другое — голод. Бесконечный, раздирающий изнутри, он делал меня зверем. Я жил по инерции. Вечность казалась мне проклятием, которое я заслужил. Я потерял себя. Долгое время просто… существовал. До Элис, а потом и до тебя.       Он долго и внимательно смотрел на меня. В его глазах не было отстранённости, которую я так часто замечала раньше.       — Элис. Маленькая, сияющая искра посреди моего темного, как безлунная ночь, мира. Она ничего не боялась, просто взяла меня за руку и вывела из тьмы. Элис стала моим компасом. С ней я научился самоконтролю и терпению, стал частью чего-то. Семьи. И всё же, даже среди Калленов, я оставался чужим. А потом появилась ты, Белла. И это меня напугало. Потому что я не верил, что заслуживаю тебя. Меня будто резко отбросило назад к самому себе настоящему. Не монстру или солдату. Просто мужчине, который вдруг увидел, к чему стремился всю эту бесконечно долгую жизнь.       Я взяла его ладонь и прижала к своему сердцу.       — Я чувствовала себя… пустой. Как будто чего-то не хватало, и я не могла понять, чего именно. А теперь, кажется, все кусочки встали на свои места. Это странно, правда? Столько лет, и только сейчас.       — Не странно, — тихо сказал Хейл. — Это судьба. Её нельзя ускорить. Но если момент пришёл, лучше не отпускать.       Джаспер склонился ко мне медленно, будто давал мне время отступить, но я не хотела. Я потянулась ему навстречу, едва заметно, но этого оказалось достаточно.       Его поцелуй был осторожным, бережным, будто он прикасался к сокровищу, способному рассыпаться от одного резкого движения. Но во всём этом спокойствии таился накал. Его сдержанность была как тишина перед штормом, внутри неё вибрировала сила.       Мой разум умолк. Поцелуй был естественным, искренним, без притворства. Это было нечто большее, чем просто касание губ. Мы двигались медленно, с чувством, признаваясь друг другу в том, чего не могли выразить словами.       Вампир нежно провел ладонью по моему лицу, скользнул пальцами по скуле, словно рисуя невидимый контур, который хотел навсегда запечатлеть в памяти. Я ответила ему, углубляя поцелуй, не ради страсти, а чтобы сказать: «Да. Я здесь. С тобой. Я выбрала тебя».       Когда Джаспер чуть отстранился, я не сразу открыла глаза. Не хотела, чтобы момент исчез.       — Ты дрожишь, — прошептал он, улыбнувшись одними глазами.       — Это не от холода, — ответила я, прикасаясь лбом к его лбу.       Его губы снова коснулись моих, на этот раз без колебаний. Второй поцелуй был полон страсти и уверенности, в нём не осталось прежней осторожности. Я почувствовала, как внутри меня просыпается нечто сильное и глубокое, что я раньше не замечала. Моё тело само потянулось к нему, словно каждая клетка знала, кому она принадлежит.       Хейл обнял меня крепче, но также бережно. Его пальцы скользнули по моей спине, а затем выше — к волосам и затылку. Джаспер прижал меня ближе, будто боялся, что я исчезну, если между нами останется хоть миллиметр.       Я почувствовала, как его дыхание участилось, а мышцы под кожей напряглись, когда я положила руки ему на грудь. Его сердце не билось, но я слышала своё, оно стучало в тишине, словно пробуждая что-то давно замороженное.       Он прошептал моё имя прямо мне в губы, и в его голосе было всё: восхищение, желание, боль, нежность. Никогда раньше моё имя не звучало так.       Моя рука скользнула по мужской щеке, подбородку, вниз — к шее и ключице, где он был почти горячим, несмотря на свою природу. Вампир позволил мне делать всё, что я хотела, не торопил, не направлял.       Когда я села на него, оказавшись ближе, почти вплетённой в его дыхание, руки Джаспера мягко легли мне на бёдра, как будто он спрашивал: «Ты уверена?»       Я не ответила словами. Только снова поцеловала. Глубже. Смелее.       Воздуха между нашими телами почти не осталось. Мои ладони изучали его, словно я заново училась понимать природу прикосновений. Его кожа была гладкой, как мрамор, но под ней скрывалась сдерживаемая ради меня сила.       Джаспер Хейл смотрел на меня так, будто я — не просто женщина, а икона, на которую он молился. В его глазах было всё: благоговение, желание, уважение, благодарность. Он целовал меня медленно, с терпением того, кто знает цену этому моменту.       — Я хочу, — прошептала я тихо, но твёрдо. — Тебя. Так, как никогда не хотела никого.       Джаспер кивнул, будто слова были лишними. Остались только чувства.       Я не чувствовала холода. Только тепло — моё собственное, отражённое в нём. Он целовал моё плечо, ключицу, медленно, вдумчиво, будто запоминал вкус каждого сантиметра разгорячённой кожи. Его тело, сильное, точёное, почти нереальное, прижалось к моему. Во мне не было страха, только доверие. Абсолютная уверенность, что я в безопасности.       Когда он вошёл в меня, я не сдержала стона — не от боли, от ощущения полноты, завершённости, абсолютной принадлежности. Всё, что было до, слилось в один миг. Его движения были ровными, неторопливыми, словно он хотел растянуть этот момент в вечность. Джаспер знал, что делать. Чувствовал, как двигаться, чтобы мне было не только хорошо, чтобы я чувствовала себя любимой. И со мной было такое впервые. Разве что с Майклом, но тогда мы были слишком юны и неопытны, а я представляла рядом совсем не его. Впрочем, сейчас совсем не время думать о Майкле.       Я тонула в ощущениях. В нём. В нас.       Его руки были повсюду: на спине, на шее, в волосах. Джаспер словно жадно впитывал каждую мою реакцию, каждый вдох. Мы двигались в ритме, который принадлежал только нам. Медленно. Глубоко. С нарастающим желанием, которое не было разрушительным, а, наоборот, освобождающим.       Джаспер целовал меня страстно, словно хотел впитать каждое мгновение нашего молчания. Его прикосновения становились всё смелее, и я отвечала ему, чувствуя, как внутри меня всё плавится от страсти. Я не подозревала, что могу так сильно желать, не только телом, но и душой, каждой мыслью, каждым воспоминанием, каждой болью, которую теперь могла отпустить.       Он двигался во мне медленно, глубоко, не отрывая взгляда, будто хотел прочитать в моих глазах каждую эмоцию. Его рука легла мне на живот, другая — в мои волосы, удерживая нежно, но крепко. Мы были единым телом, единым дыханием. И это так отличалось от того, что было между нами до.       И когда я достигла пика с приглушённым криком, с судорожным вдохом — он всё ещё держал меня так, будто именно в этот миг родилась новая реальность. Я чувствовала, как Джаспер сдерживает себя до последнего, но потом позволил себе раствориться вместе со мной — в этом взрыве, в этом освобождении, в нас.       Когда всё закончилось, и мы остались лежать рядом, его руки обняли меня так, будто больше никто в этом мире не имел значения.       — Ты в порядке? — прошептал Джаспер, чуть касаясь губами моего лба.       — Никогда не была лучше, — ответила я, укрывшись его телом, как самым надёжным из укрытий.       Мы лежали, тесно сплетённые, в молчании, которое не требовало слов. Его пальцы скользили по моей пояснице, по изгибу бедра, по ключице — уже медленно, мягко, будто он хотел снова и снова убедиться, что я здесь. Что это не сон.       — Ты моя, — прошептал он.       Я прижалась к его груди, к ледяному, но сейчас странно живому телу.       — Твоя…

***

      Свет проникал в номер мягко, как если бы знал, здесь нельзя быть резким. Он скользил по простыням, по полу, по телам, сплетённым в тишине. Я проснулась рано. Не потому что не спалось — напротив, я спала так, будто хотела выспаться на всю оставшуюся жизнь. Просто почувствовала: он смотрит на меня.       Джаспер лежал на боку, положив голову на руку, и смотрел на меня. В его глазах отражалась та же глубина, что и в поцелуе прошлой ночи. Взгляд был тихим, но не холодным — тёплым и пронзительно спокойным.       — Доброе утро, — прошептала я, потягиваясь лениво, не прикрываясь. Я больше не чувствовала в себе стеснения. Он уже знал меня — и телом, и сердцем. Последние сутки словно перевернули мою жизнь вверх тормашками.       Я и с прежними любовниками могла прийти на час, а застрять в гостиничном номере на все выходные, но обычно это был просто секс. Сейчас же я вопреки всем запретам дала волю чувствам. Возможно, я очень сильно пожалею об этом.       — Доброе, — отозвался он чуть хрипло. — Ты прекрасна утром.       Я усмехнулась, уткнулась лбом в его шею, а он обнял меня, притянув ближе к себе.       — Как ты? — тихо спросил он, убирая прядь волос с моего лица.       — Словно вернулась туда, где мне и надо было быть с самого начала.       Он промолчал. Лишь поцеловал меня сдержанно в висок. Джаспер поднялся первым. И я не удержалась, взглянув на его спину — сильную, закалённую битвами, но теперь почти расслабленную.       — Мне нужно ненадолго уйти, — сказал он, надевая футболку. — На охоту. Я слишком давно сдерживаюсь, и сейчас, после… — он не договорил, только посмотрел на меня, — мне нужно контролировать себя полностью, когда ты рядом.       Я кивнула, потому что понимала.       — Я вернусь домой, — сказала я, натягивая его рубашку, которая теперь казалась мне своей. — Мне надо переодеться и прийти в себя до приезда родителей. Сегодня прилетает Чарли.       Джаспер подошёл и обнял меня сзади, его ладони легли на мою талию.       — Я провожу тебя. Потом пойду.       Я улыбнулась и покачала головой:       — Не надо. Я справлюсь. Просто вызови мне такси. Я уже давно не девочка, которую нужно постоянно спасать.       Он посмотрел на меня так, будто видел впервые.       — Нет, не девочка. Женщина. Моя.       Я развернулась и встала на цыпочки, целуя его — коротко, мягко, с обещанием продолжения.       — Вернёшься?       — Быстрее, чем ты думаешь, — прошептал он. — Теперь у меня есть куда.       Он провёл меня до машины. Мы не говорили много, не нужно было. Я уехала, ощущая на губах вкус его прощального поцелуя, а внутри — уверенность, что всё только начинается.

***

      Я вышла из такси, расплатившись с водителем, одергивая платье, которое надела для одного мужчины, а снял его совершенно другой. Заглянула в почтовый ящик, в котором оказался ворох счетов.       Я захлопнула дверцу почтового ящика и устало выдохнула. Бумажные конверты в руке казались чем-то абсурдно земным после двух последних ночей. Как будто я снова вернулась в мир, где всё линейно, всё можно сложить по полкамкам. Но я уже не была прежней.       Внутри дома было тихо. Я сняла туфли, прошла на кухню и поставила чайник механически, будто по привычке. Всё вокруг выглядело как всегда: плита, холодильник с магнитами, стул, скрипящий на одном месте. Только внутри не было «как всегда».       Телефон вибрировал на столе. Я взяла его в руки. Одно новое сообщение — от мамы.              «Милая, рейс отменили, прилетаю завтра утром. Всё будет хорошо. Люблю тебя. — Р.»              Я села за кухонный стол, уткнувшись лбом в ладони. Завтра — церемония вручения дипломов. Окончание колледжа. Та самая черта, за которой должна была начаться «взрослая жизнь». Надо будет подумать о новой нормальной работе.       Еще позавчера у меня была работа, которая приносила неплохой доход, хоть и была весьма сомнительной. Был любовник, который меня более чем устраивал. О котором я совершенно забыла, пока ворошила свое прошлое. Что подумал обо мне Генри, когда я не пришла на назначенное свидание? Хотя какое сейчас это имело значение?       А сегодня…       За пределами номера и вдалеке от Джаспера все произошедшее уже не казалось таким реальным. Словно последние сутки и вовсе мне приснились.       Я встала, налила себе чаю, но так и не сделала ни глотка. Пошла в спальню и легла поверх покрывала, не раздеваясь. Телефон лежал рядом. Я включила экран, потом погасила. В голове гудело, как от слишком яркого света после долгой темноты.       Скинув синее платье, я поплелась в душ. Горячая вода обнимала меня струями, и я стояла под ней, не двигаясь, позволив себе просто быть.       В голове было пусто. Или, может быть, наоборот, слишком многолюдно. Там бродили лица, голоса, ощущения: Джаспер, его руки, шепот, взгляд; Эдвард — с его виной и притяжением, которое никогда не исчезало полностью; Майкл — тень того, что могло бы быть, если бы я не вела себя как последняя сука, Генри, ждущий меня в том баре…       Но сейчас я не принадлежала ни одному из них. Я стояла в душе голая, уставшая и наконец, честная перед собой. Мне был нужен этот перерыв. Один день. Один вдох. Чтобы снова почувствовать себя целой.       Я вытерлась медленно, на автомате, завернулась в полотенце и посмотрела на своё отражение в зеркале. Лицо было другим. Не от макияжа или усталости, а от чего-то внутри. Взгляд стал глубже. Серьёзнее. Почти взрослым.       Собрав волосы в хвост, я надела джинсы, серый свитер и удобные кеды. Эта Белла, от которой я так старалась убежать, всё ещё жила во мне. Собрала сумку, схватила ключи и вышла, оставив за спиной дом, наполненный тишиной.