Часть 2. New deal in play

      Я проснулась от ощущения тепла. Кажется, ночью Джаспер укрыл меня одеялом. Это мелочь, но такая редкая, почти забытая забота.       Нет, мне повезло — мои любовники никогда не были жестокими или грубыми со мной. Каждый из них, в той или иной степени, старался показать себя с лучшей стороны. Эван, например, действительно пытался заботиться обо мне. Он щедро осыпал меня дорогими подарками, даже не пытаясь скрыть, что просто покупает мое расположение. Один раз мы даже слетали с ним на Гавайи. Он предложил, я не стала отказываться. Было хорошо: пляжи, солнце, отель с видом на океан. Но я никогда не обманывалась на его счет. Для него я была дорогой игрушкой, пусть некоторое время и любимой, а он для меня — работой. Работой, которая временами приносила удовольствие, но не более. Эвана особенно заводило, что до него у меня почти не было мужчин. Это льстило его самолюбию.       Алан — совсем другой случай. Он был в городе временно, как внезапный дождь летом. Отношения его не интересовали, он никогда этого не скрывал. Алан платил, я встречалась только с ним, когда и где он захочет. Порой это были очень неожиданные места, но мне это тоже нравилось. Наши встречи были страстными, откровенными, почти запретными. Думаю, мы оба получали от них удовольствие. Алан исчез так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь лёгкое послевкусие. Я поставила галочку в пункте «самый лучший секс», и пошла дальше.       А потом появился Генри. Он не был похож ни на кого до него. Младше остальных и до неприличия красив. Хорош в постели, даже слишком. Всё в нём было слишком. Словно сошёл с картинки или страниц какого-то бульварного романа. Он казался идеальным клиентом, настолько, что я едва не влюбилась. Почти. Хотя сама себе поклялась ещё в восемнадцать, что никогда больше не позволю чувствам взять верх. С Генри всё стало опасно зыбким. Он легко нарушал границы, которые я так долго выстраивала.       Но тут как снег на голову свалился Джаспер, чертов Хейл, не дав мне совершить самую большую глупость в моей жизни. Снова разбить себе сердце.       С Джаспером всё изначально иначе. Он не собирался покупать ночи со мной, я вынудила его сама. И еще осталась до утра, что не делала практически никогда.       Джаспер — самая неподходящая кандидатура для любовника. Во-первых, он вампир, только это стоит того, чтобы вычеркнуть его из всех списков. Во-вторых, пять лет назад он чуть не убил меня на моем восемнадцатом дне рождения, не сумев совладать с жаждой. Именно этот эпизод в моей жизни стал поворотом вне куда. И в-третьих, он женат на моей экс-подруге. Разве это не довод, чтобы держаться от него подальше?       Я вынырнула из своих мыслей и огляделась вокруг.       Свет пробивался сквозь тонкие шторы мягким золотым оттенком, размывая границы между настоящим и воспоминаниями о прошлой ночи. Всё казалось слишком нереальным, чтобы быть правдой.       Я медленно потянулась, и мышцы откликнулись лёгкой сладкой усталостью, как будто подтверждая: это было реально. Не сон и не фантазия.       На стуле напротив, в полутени, сидел Джаспер. Он молча наблюдал за мной, будто запоминал, будто я могла исчезнуть в любую секунду.       — Доброе утро, — сказала я, не отрывая головы от подушки. Его взгляд, золотистый и проникновенный, медленно скользил по моему телу. В нем читалась страсть, смешанная с новой, непривычной нежностью. Я отбросила одеяло, не прячась. Мы больше не нуждались в притворстве.       Он медленно поднялся. Каждое его движение словно проходило внутреннюю проверку: можно ли? должен ли? Затем Джаспер подошёл ближе. Его рука осторожно коснулась моего лица, убирая прядь волос, упавшую на глаза. Пальцы задержались у виска, и я закрыла глаза, впитывая новое ощущение — болезненную нежность и бережность. Так на меня смотрел только Эдвард, словно я была фарфоровой статуэткой. Но я не была ею, и Джаспер это понимал.       — Как спалось? — наконец спросил мой неожиданный новый любовник.       — Нормально, — я усмехнулась, не сводя с него взгляда.       Улыбка тронула его губы — неуверенная, едва заметная, словно он не привык просыпаться после ночи и видеть кого-то рядом. В этом Джаспер не одинок.       — Я думал, ты уйдёшь до рассвета, — тихо сказал Джаспер. — Так делают, когда боятся продолжения.       Я знала. Сама так поступала не раз. Уходила, пока не становилось слишком сложно. Пока никто не успевал увидеть больше, чем я хотела показать.       — А я думала, ты исчезнешь, — парировала я, глядя на него с вызовом, за которым пряталась уязвимость.       Я протянула руку, коснулась его груди и провела пальцами по ключице. Он слегка напрягся, почти неуловимо, но я почувствовала: это прикосновение было непривычным для него. Не страстным или требовательным, а просто нежным. И, возможно, именно поэтому оно пугало сильнее всего.       — Но ты остался, — сказала я тихо.       — И ты тоже, — отозвался Хейл, и в голосе его была тень облегчения. Или надежды?       В воздухе повисла тягучая тишина.       — Что дальше? — спросила я наконец, встретив его взгляд. — Ты купил меня, провёл со мной ночь, а теперь вернёшься к Элис и продолжишь играть в счастливую семью… Что ты ей скажешь? Что я отказалась идти с тобой, поэтому ты убеждал меня как умел?       Мой голос звучал ровно, без тени укора.       — Мне, собственно говоря, плевать. Просто… любопытно.       Джаспер вздрогнул, еле заметно. Как будто я ударила в больное место, хотя и не целилась.       — Я не знаю, как существовать в этом «дальше», — сказал он, не отводя взгляда. В его голосе не было ни бравады, ни игры, только почти болезненная честность. — Слишком многое привык рушить раньше, чем начинал. Но у тебя… у тебя нет пути назад.       Я удивленно подняла бровь и внимательно посмотрела на его лицо, будто видела впервые. Знакомое и до боли красивое, оно теперь казалось чужим из-за непривычной уязвимости.       — Я выкупил твоё досье, — сказал Хейл медленно, будто я вытягивала из него сейчас какую-то сверхважную информацию. — Ты не вернёшься в это место.       Я рассмеялся легко и звонко, с иронией, которая часто скрывает внутреннюю боль и неуверенность.       — О, спаситель подъехал! Тебе не идет, Джаспер. Ты ведь понимаешь, что это не единственное эскорт-агентство в городе? — продолжила я смеяться. — Я могу просто найти себе нового богатого любовника. Даже двух. На разные дни недели.       Джаспер Хейл не ответил сразу. Только прищурился, будто хотел разглядеть во мне ту, кого он когда-то знал, но сейчас не находил. Я умею разочаровывать.       — Зачем тебе всё это нужно? — спросил он тише. — Ты не такая, Белла.       Я снова рассмеялась. Чего он хотел во мне увидеть сейчас? Невинную школьницу? Но она осталась где-то в лесах Форкса, брошенная и растоптанная.       — Именно такая, — покачала я головой. — Не строй из меня святую, Джаспер. Я давно сделала свой выбор. Я не хочу отношений. Мне не нужна привязанность. Всё было просто, пока ты не ворвался в мою жизнь, меня всё устраивало.       Джаспер медленно сел на край кровати рядом со мной. Тени от света ложились на его лицо, подчеркивая усталость и внутреннюю борьбу, которую Хейл не умел или не хотел скрывать.       — Тебя устраивал секс за деньги с любым, кто способен за него заплатить? — неверующе спросил он. Я лишь равнодушно пожала плечами. — Может, я ошибся, — пробормотал он. — Может, ты и правда умеешь жить без чувств, Белла. Без привязки к утру.       — Утро — это просто продолжение ночи, — парировала я. — Оно не обязывает…       — Почему ты осталась? — Джаспер кивнул, словно понимая больше, чем было сказано вслух.       Я замолчала. Этот вопрос опасен для нас обоих.       — Не знаю, — призналась я. — Я до сих пор не уверена, что это не ошибка.       Он взял мою ладонь, медленно, словно проверяя, не дёрнусь ли. Я не дёрнулась.       — Я не прошу тебя меняться, — сказал Джаспер. В его голосе слышалась усталость человека, который многое потерял, прежде чем обрёл хоть что-то. — Мне просто хочется узнать тебя настоящую.       Я сжала его руку.       — А ты уверен, что готов узнать меня настоящую?       Джаспер покачал головой, а потом обнял меня крепче, прижал к себе, зарываясь лицом в мои волосы. Я утянула его за собой в объятья кровати. Мы лежали так, дыша в одном ритме, пока за окном просыпался день, обычный и неизбежный. Только теперь в нём было место не только для прошлого. Впервые — и для будущего.       Его взгляд скользил по нашим сцепленным пальцам, словно в них таился ответ или последняя надежда на то, чтобы не отступить.       — Я не могу дать тебе всего, Белла, — сказал он наконец, глядя куда-то в сторону.       Я не ответила. Просто ждала, потому что знала, Хейл ещё не договорил.       — Но я хочу тебя не на одну ночь.       Мой взгляд метнулся к нему — резкий и колючий, словно пощёчина. Джаспер остался невозмутим.       — Ты предлагаешь мне стать твоей любовницей? — спросила я, едва усмехнувшись.       Хейл кивнул. Простой, честный жест, без извинений.       — Да, но не как твой клиент или покупатель. Просто… как мужчина, который хочет женщину.       Я горько усмехнулась.       — Чудесно, — повторила я, растягивая слово, словно смакуя его на языке. — Ты получаешь меня, а я… Что, Джаспер? Сижу и жду, когда ты устанешь от Элис или когда тебе станет скучно и ты вспомнишь, что где-то в этом городе есть я — всегда рядом, удобная, тёплая и доступная.       Он открыл рот, но я подняла руку, не давая перебить.       — Именно поэтому я предпочитаю отношения по прейскуранту. В них нет лжи. Там всё просто. Деньги за время. Чувства — лишние. Ожиданий — ноль. Каждый знает, что хочет и что может дать. Без этих полумер, без грязных компромиссов, которые ты сейчас пытаешься мне навязать.       Я говорила спокойно, даже слишком, но внутри всё сжималось. Потому что было страшно, не от его предложения, а от того, что оно цепляло за живое там, где я себе давно запретила чувствовать.       — Белла… — прошептал Джаспер, и в моем имени, прозвучавшем из его уст, было больше боли, чем страсти. — Я не хочу причинить тебе боль, не хочу обманывать. Не хочу делать вид, что могу быть твоим спасением, — продолжил он после паузы. — Ты права, я вообще не спаситель. Но я хочу тебя. Здесь и сейчас. И дальше, насколько ты позволишь. Нужны деньги? Пожалуйста.       — Ты думаешь, мне нужно спасение? — я приподняла бровь, но голос был мягкий, без яда.       — Я думаю, тебе нужно, чтобы кто-то не испугался твоих шрамов. Видимых и нет.       Я молчала. Внутри всё кипело от гнева и боли, от странного предвкушения. Это не был хэппи-энд. Это была сделка. Как всегда.       — А если я скажу «да»? — прошептала я, не отводя глаз.       — Тогда я больше никогда не позволю тебе чувствовать себя вещью, — сказал он. — Даже если это всё, что я могу дать тебе.       Он придвинулся ближе. Я не отступила. Всё внутри дрожало от того, как сильно я его желала. Только ради этого стоило сказать «да». Хотя я сейчас отчетливо понимала, что Хейл манипулирует моими эмоциями, надеясь получить желаемое.       — Это сделка и ничего больше, — повторила я, словно ставила точку, даже если на самом деле это всего лишь запятая.       — Согласен, — ответил Джаспер без колебаний. — Ты ни в чём не будешь нуждаться. Всё, что захочешь. Любая твоя прихоть.       — И ты не будешь лгать мне, Джаспер, — напомнила я, пристально глядя в глаза. — Только попробуй солгать, и я исчезну так, что ты даже не поймёшь, когда и как я пропаду, просто меня не станет для тебя.       Он слегка наклонил голову. Мужчина осознал: это не угроза, а обещание, холодное и искреннее.       — Меня это устраивает, — произнёс Джаспер спокойно, но серьёзно. — Я не играю. Не с тобой.       — Никаких Калленов в моей жизни, — жёстко добавила я. — Никого. Ни намёков, ни новостей, ни имён. Я не хочу знать, что говорит или видит Элис, о том, что Эсме скучает, а Карлайл готов принять меня в семью… Это только между тобой и мной.       Джаспер сдержанно кивнул, поняв, что это не каприз, а инстинкт самосохранения.       — И самое главное, — сказала я твёрдо, почти холодно, — я не хочу ничего слышать об Эдварде. Его имя — табу.       Он кивнул снова, понимая, что слово может ранить сильнее пули.       — Я не собираюсь становиться одной из вас, — выдохнула я, и в этом была моя боль, собранная в одну фразу. — Не сейчас.       Я отвела взгляд, а потом вновь нашла его золотистые глаза.       — Но я могу передумать. И если это случится… ты исполнишь мою просьбу. Без отговорок.       Джаспер приблизился настолько, чтобы я почувствовала его холодное дыхание у своей щеки. Он протянул руку и кончиками пальцев провёл по моей ключице, медленно, как будто изучал рельеф. Там, где кожа была тонкой и чувствительной, я почувствовала, как напряглось всё внутри. Желание вязкое и липкое разлилось по всему телу.       Он наклонился и медленно коснулся губами моих дрожащих губ, как будто пробовал на вкус. Мои пальцы сомкнулись на его рубашке, и я потянула за неё, чуть ближе, пытаясь удержать себя на плаву.       Джаспер понял. Его руки медленно скользнули по моим бокам, при этом вызывая волну мурашек в тех местах, где его прохладные пальцы касались кожи.       Когда он развернул меня к себе, наши взгляды встретились. Мы долго смотрели друг другу в глаза, я знала, что он считывал мои эмоции, и от этого чувствовала себя более обнаженной. Еще больше, чем я была сейчас.       Я потянулась к его лицу, провела кончиками пальцев вдоль скулы, очертила линию губ, а потом поцеловала на этот раз сама. Он закрыл глаза, позволяя себе быть каким-то беззащитным в этом мгновении со мной. Я вздохнула, ощущая, как что-то внутри меня начинает трескаться — медленно, мучительно, но уже безвозвратно.       Когда Джаспер накрыл меня собой, я не отвела взгляд, но прошептала, словно пыталась убедить саму себя:       — Напоминаю, — сказала я. — Это сделка.       — Тогда я постараюсь, чтобы ты захотела заключить её снова, — ответил он и склонился ко мне.       Его слова отозвались в груди глухим эхом, словно обещание, от которого не спастись. Я замерла на мгновение, ощущая, как тонкая грань между страхом перед неизведанным и желанием становится всё прозрачнее.       Он двигался осторожно, сдержанно, будто чувствовал, что любое резкое прикосновение может разрушить хрупкое равновесие, которое мы с трудом удерживали. Но в каждом движении было то, чего я боялась больше всего — забота. Она проникала под кожу, заполняла пустоты, о которых я давно забыла.       Я снова посмотрела на Джаспера. Не было ни яркой страсти, ни оглушительной эйфории. Было нечто другое: ощущение, что, что бы ни случилось, он услышит, даже если я не скажу ни слова.       Я подняла руку, провела по его волосам, чувствуя, как вампир замирает от каждого моего движения.       Мы больше не говорили. Не было нужды. Мир сузился до дыхания и прикосновений. Где-то внутри меня впервые появилась мысль, пугающая и манящая одновременно: возможно, я действительно передумаю.       Его дыхание становилось всё более неровным. Пальцы уверенно скользнули по внутренней стороне моего бедра, заставляя меня разомкнуть ноги шире, подчиняясь прикосновению. Джаспер знал, что делает. Знал, как довести меня до точки, где всё перестаёт существовать, кроме его рук, его рта, его власти надо мной.       — Смотри на меня, Белла, — прошептал он, и я открыла глаза, встретив его взгляд, затуманенный, тёмный от желания. Джаспер Хейл хотел не просто моего тела — он хотел моего полного, безоговорочного подчинения.       Его губы опустились ниже, и когда язык коснулся самого чувствительного, я всхлипнула, выгибаясь под ним. Он был безжалостен. Влажные, горячие круги, лёгкое посасывание — он играл со мной, как с огнём, и я уже давно сгорала в этом пламени. Пальцы вплелись в его волосы, сжались. Я пыталась контролировать себя, но контроль давно был утерян.       Джаспер знал, когда замедлить, когда ускорить, и как при этом смотреть мне в глаза, доводя до безумия.       — Ты хочешь этого, — сказал мой любовник глухо, не отрываясь, — скажи.       — Я… хочу… — прохрипела я, задыхаясь от накатывающей волны.       — Нет, — перебил он, отрываясь от меня на секунду, — скажи, чего ты хочешь.       Я сжалась от остроты его взгляда, от власти, которой он меня окутал, и выдохнула, дрожа:       — Тебя. Внутри. Сейчас.       Джаспер не заставил себя ждать. Его тело прижалось ко мне, тяжёлое, жаждущее. И когда он вошёл, я застонала так, будто рвалась наружу вся правда. О нас. О сделке. О том, как сильно я солгала себе.       Он двигался во мне ритмично, глубоко, и каждый его толчок был признанием в силе, в одержимости, в том, как сильно он хотел меня. Я цеплялась за него ногтями, дыханием, стонами. Джаспер был везде, и я была готова раствориться в нём без остатка.       — Скажи, что это не просто сделка, Белла, — выдохнул Джаспер, склонившись ко мне так близко, что я ощущала, как его губы почти касаются моей кожи. Его голос был хриплым, наполненным чем-то большим, чем просто желание. Это был вызов. Мольба. Приговор.       Я закусила губу, пытаясь сдержать нарастающее внутри напряжение — не от его тела, не от движений, а от того, что он просил: правды. Неужели он не понимал, насколько это опасно?       — Я… — начала я, но слова застряли в горле. Мужчина всё ещё двигался внутри меня — медленно, глубоко, как будто знал: каждый его толчок выбивает из меня остатки контроля.       — Скажи, — прошептал он снова, чуть резче, и взял меня за запястья, прижав их к кровати. Его глаза вспыхнули чем-то темным. — Или ты хочешь, чтобы я доказал это иначе?       Он резко вошёл в меня глубже, и я вскрикнула не от боли, от безумного, сладкого разрыва между разумом и телом. Я выгнулась, пальцы сжались в кулаки, но он удерживал меня, не давая сбежать.       — Это не… — я запнулась, но продолжила, захлёбываясь в признании. — Это не просто сделка. Это…       Хейл замер, дожидаясь.       — Чёрт, Джаспер… Не заставляй меня…       Вампир прижал губы к моей шее, к ключице, к сердцу, которое билось с безумной силой. Его движения стали другими, теперь в них была не жажда, а что-то священное. Он проникал в меня снова, и снова, и снова — будто хотел раствориться во мне, оставить в каждой клетке частичку себя.       — Ты моя, — прошептал он. — Не на время. Не по соглашению. Навсегда.       Я не ответила словами. Только стонами, прикосновениями, тем, как ловила ритм его тела, как впивалась ногтями в его спину, как принимала его — полностью, без остатка, без масок. Мы были грязные, одержимые друг другом, но в этом было больше истины, чем во всех наших прежних договорённостях.       Джаспер пришёл первым — с громким, рваным выдохом, уткнувшись в моё плечо, прижимая меня к себе, будто мир рушился. Я последовала за ним, срываясь в бездну с его именем на губах.       И в этом падении, я наконец перестала бояться.

***

      Джаспер лежал рядом, всё ещё прижимаясь ко мне, как будто не хотел отпускать ни на секунду. Его дыхание становилось ровнее, но прохладная рука оставалась на моей талии. Я смотрела в потолок, чувствуя, как реальность медленно возвращается. Тело было тяжёлым и довольным, но разум метался.       Мы перешли за грань. Всё было слишком настоящее, словно он вошёл не только в моё тело, но глубже — туда, куда я не пускала даже себя.       — О чём ты думаешь? — спросил Джаспер тихо, кончиками пальцев водя по моей руке. Его голос низкий, хриплый, будто в нём жили отголоски того, что произошло.       — О том, что всё стало сложнее, — выдохнула я.       Джаспер повернулся ко мне, приподнялся на локте, молча изучая моё лицо. Хейл умел молчать так, что это было громче любых слов. В его глазах не было упрёка, только напряжённое ожидание. И забота. Бесконечно тёплая, пугающая.       — Я не жалею, — сказал он наконец.       Моё сердце болезненно сжалось, будто чья-то рука внезапно сомкнулась на нём. Я опустила взгляд, не в силах больше смотреть в глаза любовнику. Там, где была близость, возникла тонкая, колючая трещина, ползущая от меня.       — Ты не знаешь, как больно я могу отталкивать людей.       В голове, словно плёнка с обожжёнными краями, всплыло лицо Майкла. Его глаза в тот момент, когда я повернулась к нему спиной. Когда не объяснила. Не извинилась. Просто ушла, будто он был страницей, которую я перечитывать не собиралась.       — Помнишь Майка Ньютона? — Джаспер молча кивнул, не перебивая. — Мы начали встречаться в выпускном классе, когда я немного пришла в себя. Майк любил меня и даже не обращал внимания на мои странности и то, что я иногда мысленно не с ним… Просто любил, а получил только пустую оболочку. Даже меньше, чем все мои любовники, с которыми я спала за деньги. Я… Я сожгла с ним всё дотла. Когда он протягивал руку, я ломала пальцы. Потому что во мне жили раны, и я не знала, что делать с теми, кто пытался их лечить.       Я чуть приподнялась, подогнула ноги под себя, вжавшись в одеяло. Тело помнило его прикосновения, но сейчас я была словно отделена от него стеклянной стеной. Внутри другая я: та, кто ранила, прежде чем её могли ранить.       — С Майком… Я была гораздо безжалостнее, чем Эдвард когда-то в том лесу. — Я усмехнулась, коротко и криво, но в голосе не было веселья. — Эдвард ушёл, потому что боялся за меня. А я ушла, потому что не могла вынести себя. И решила: если я разрушена — разрушу и другого. Чтобы никто не думал, что сможет меня починить.       Джаспер по-прежнему не перебивал, внимательно слушая.       — Майкл был хорошим, плохой была я, — продолжила я. — Я отыгрывалась на нем за чужое предательство. За одиночество. За обиду, которую носила в себе. Жалела ли я о своём поступке? О да! Он женится в этом году, и на её месте могла быть я, если бы не испортила всё.       Джаспер медленно протянул руку, сжал мою ладонь.       — Я не боюсь твоей тьмы, — сказал он, слегка наклонив голову. — Ты не сможешь оттолкнуть меня из-за страха перед чувствами. Я слишком долго ждал.       Он поцеловал меня. Его губы были мягкими, но поцелуй глубоким. Мужчина словно пытался запечатлеть в моём сознании мою дрожь, мой страх и мою надежду.       Я уткнулась лбом в его грудь, позволяя себе эту слабость — быть в его руках, без притворства и сопротивления.       — Что значит «слишком долго ждал»? — прошептала я. — Джаспер? Мы только что обещали не врать друг другу.       Он не сразу ответил. Пальцы на моей талии чуть сжались.       Хейл отстранился ровно настолько, чтобы видеть моё лицо, и я увидела: его взгляд стал другим — уязвимым. В нём было то, чего Джаспер обычно не показывал. Рана, которая до сих пор не затянулась.       — Я ждал тебя задолго до того момента, как ты вошла в мою жизнь. Давным-давно.       Я не понимала. Пока он не продолжил, глядя мимо — будто в прошлое, которое держало его за горло.       — Когда я… Только стал тем, кто я есть, я думал, что ничего больше не почувствую. Я жил чужими эмоциями, проживал их, но сам не чувствовал ничего. Ты знаешь, каково это быть живым мертвецом? — Я кивнула, вспоминая себя после ухода Калленов из моей жизни. — Ты ходишь, смотришь, разговариваешь, но всё вокруг, как будто под стеклом. Ни боль, ни радость — ничего не касается по-настоящему. Люди становятся тенями, а тени не жалко убивать. Даже время перестаёт быть временем. Единственное настоящее, яркое — это жажда. Она смысл всего, путеводная звезда.       Я молчала. Вампир говорил тихо, но без жалости к себе. Каждое его слово оставляло на мне невидимые шрамы. Я чувствовала их все.       — А потом появилась ты. Сначала — просто как раздражение, как жжение в горле, когда ты не можешь утолить жажду. Ты слишком сильно чувствовала, слишком… жива. Ты была как шум в голове, когда я привык к тишине. А потом я начал ждать этого шума. Искать. Тянуться. Понимаешь?       Я кивнула, не в силах прервать.       — Я не мог подойти. Ты была не готова. И я тоже. Я не был тем, кого ты выбирала. Но я ждал. Ждал, когда ты увидишь меня — не монстра, а просто меня. Человека. Или то, что от него осталось.       Джаспер опустил голову, и я почувствовала, как его лоб прижался к моему, как в начале. Замкнутый круг. Но теперь — открытый.       — Так что да, — прошептал он. — Я слишком долго ждал. Не тебя — нас.       Моё горло сдавило. В груди разлилось странное, тяжёлое чувство, похожее на любовь, но глубже и теплее. Оно пугало своей силой.       Я обняла его. Молча. Без вопросов. Потому что в этот момент мне не нужно было больше ничего, кроме него рядом.       — Но у тебя была Элис… — прошептала я сквозь тишину.       Он замер, едва услышав её имя, и в его взгляде на секунду мелькнуло что-то неуловимое — не вина иили сожаление, а скорее уважение. Тень прошлого, которую он не пытался скрыть.       — Элис появилась в тот момент, когда жажда и чужая боль рвали меня на части, — произнёс он ровно, но тихо. — Она… вытащила меня. Не из темноты, я сам в неё шёл. А из отчаяния. Она показала мне путь. И то, что можно жить по-другому. Мир, где мной управляли не инстинкты, а осознанный выбор.       Я слушала, затаив дыхание.       — Она стала моей опорой, как луч света в вечной зиме. Мы были вместе… потому что оба искали спасение. Мы держались друг за друга, как два утопающих, — он перевёл взгляд на меня. — Но с самого начала мы оба понимали: это не любовь. Это было… необходимостью. Привязанностью. И уважением, которое выросло из благодарности.       Я сжала его ладонь в своей, чувствуя, как сердце колотится в груди.       — Ты её никогда не любил?       Он покачал головой.       — Я ей благодарен. И всегда буду. Но нет…       — Джаспер…       Он наклонился ближе, его губы коснулись моей щеки, уха и потом губ, тихо, мягко, но в этом поцелуе было признание, которое я боялась услышать.       — Ты — совсем другая. Ужасная. Упрямая. Живая. И именно поэтому настоящая и желанная.       Моё сердце сжалось и разомкнулось снова, как будто он только что вдохнул в него что-то, что я давно считала потерянным.       — Если бы я мог, — прошептал он, — я бы встретил тебя до всего. До него. До боли. До времени, когда мы оба забыли, как чувствовать.       — И мне жаль, что ты не встретил меня до…