Похищенная, но не сломленная (и слегка голодная)

Открываю глаза я, на удивление, не где-то в подвале, а на мягком диване. Открыв один глаз, чувствую слишком яркий свет, а потому, сощурившись, накрываю лицо руками, закрываясь от царской огромной люстры хрен знает какого века. И всё было бы ничего, если бы не повод, по которому я нахожусь в этой шикарной комнате. Блядский первородный. Ну ничего, я ему ещё покажу кузькину мать. И с чего это он решил меня вообще похитить?! Погодите, а Элайджа разве не должен быть заколот?! Неужели как только Гилберт вытащила из него клинок, он побежал за мной? Вот это честь, надо же. Если бы кто-то сказал мне, что однажды меня похитит древний вампир, я бы ответила: «Ну, хотя бы не мой бывший». Но вот я — с испорченной причёской, и в каком-то готичном особняке, где, видимо, последний раз убирали, когда у динозавров ещё болели зубы. — Эй, здесь есть кто-нибудь или меня шутки ради об дерево грохнули?! — встав, отправляюсь на поиски хоть одной живой души в этом дворце. — Ещё раз добрый день, Ванесса, — из ниоткуда появляется вампир, к слову, уже в другом костюме. Боже, искупала первородного в болоте, какой стыд. Элегантно посмотрев на часы, Элайджа уточняет. — Хотя сейчас уже, скорее, вечер. Ты голодна? Черт, сколько же я была без сознания? Осматриваю шикарно обставленный стол, стоящий напротив огромного панорамного окна с видом на сад, усаженный ярко-алыми кустами роз. На витиеватой скамейке сидят два мужчины, о чем-то переговариваясь. Похожи на колдунов Элайджи, но, честно сказать, их внешность и имена я помню смазанно. Всё же душенька моя гадкая больше запоминает красавчиков, тут уж не обессудьте. — О, ты меня похитил, чтобы угостить шедеврами французской кухни? — удивлённо хмурюсь, подозрительно зыркнув на первородного. — Это конечно очень мило с твоей стороны, но к голодающему населению Африки я не отношусь. Не хочешь отпустить меня домой? — Домой? Надо же, а по моей информации ты временно обитаешь в поместье Сальваторе, — хмыкает Элайджа, поправив лацканы пиджака. А вот это подло, между прочим! Ну да, пока что бесприданница. Что ж в это тыкать?! — Ну не все могут себе позволить скалачивать капитал сотнями лет, так извиняй, родной. Зачем я здесь? — терпение медленно иссякает, и я чувствую, как стремительно поднимающаяся злость начинает разливаться покалыванием на кончиках пальцев. Не дождавшись ответа, зло поджимаю губы. — Можешь продолжать загадывать шарады кому-то другому. Махом повернувшись на 180 градусов, шагаю к выходу из кухни и, по возможности, из этого замка. Блять, а поесть то всё таки хотелось... Ладно, делаем вид, что мы гордые и независимые. Чертыхаюсь от неожиданности, когда первородный вмиг оказывается в дверном проёме, полностью перекрывая собой выход. — Не так быстро, мисс Гонсалес, или как там тебя по-настоящему зовут? — приподнимает бровь Элайджа, вальяжно облокотившись о проём, и складывает руки на груди. — Видишь ли, мои люди смогли найти информацию о настоящей Ванессе Гонсалес. Девушка жила в Испании с 1824 года, а затем погибла, заразившись туберкулёзом. Ни родственников, ни наследства, ни даже знакомых в живых не осталось. Исходя из этого вытекает два развития событий: либо ты действительно Ванесса и при этом очень сильное сверхъестественное существо, либо самозванка. Но поверь, я бы просто позабавился странным стечением обстоятельств, не став ничего предпринимать, если бы ты неожиданно не появилась на пороге Сальваторе. Поэтому, собственно, у нас и происходит этот добровольно-принудительный диалог. Пока что неинформативный, к слову. Блять, с каждым словом старого мои глаза округляются всё больше. Чего нахуй? А не чо тот факт, то что вообще-то я сама не в курсах, в какую залупу влезла?! Так меня ещё и в этом обвиняют! Личность чью-то украла?! Да пусть эта Гонсалес хоть три раза в гробу перевернётся, мне нахчать! Ненавижу чувство юмора этой блядской вселенной, хоть когда-нибудь можно передышку, по-братски? — Знаешь, если ты хотел просто поговорить, можно было обойтись без киднепинга, я не настолько упрямая, — приторно улыбаюсь, разрабатывая план по уничтожению. Пока что не мира, а всего лишь одного ахеревшего первородного вампира, хотя я даже не знаю, что было бы сложнее. Черт, это я ещё с Клаусом не встречалась... Если выживу, надо отсюда сматываться к хуям. Обернувшись, рассматриваю предметы, находящиеся на столе. — Кстати, как твой костюм? Я здесь недавно, но могу посоветовать прекрасную химчистку, качественно и недорого. Уйдя в свои мысли совсем не замечаю приблизившегося ещё больше первородного. Почти уткнувшись носом в накрахмаленный костюм, медленно поднимаю взгляд на Элайджу, ведя битву с карими омутами, на дне которых плескалась ярость и непонимание ситуации. Три раза ха, пусть я сама не ебу, что здесь происходит, но то, что я не одна очень греет душу. — Мой брат Никлаус вырвал бы тебе сердце ещё на первом предложении, — замечает вампир, ничуть не смущаясь нашего положения. — Надеюсь обойтись без внимания от Его Величества и тебя, кстати, тоже, — скрестив руки на груди, с вызовом смотрю на Майклсона, всем видом источая раздражение. Нет, я к нему с добром — он ко мне с говном. Ну ладно, тогда играем в молчанку. — Повторяю. свой. вопрос. — еле слышно цедит Элайджа тоном, от которого пробирают мурашки, заставляя даже волосы на жопе в страхе заколыхаться. — Кто ты такая и что здесь делаешь?! — Да, — невозмутимо киваю головой, стойко выдерживая испепеляющий взгляд. — Что да?! — гаркает мужчина, а затем, посмотрев наверх, ослабляет напор, видимо, считая до десяти. — Я голодна, — лицо Элайджи надо было видеть, ей-Богу. Из последних сил продолжаю играть роль ебанашки, стараясь не засмеяться. Если страдальческое лицо древнего вампира с дергающимся глазом будет последнее, что я увижу перед смертью — я даже на вырванное сердце готова. Надо же, довела первородного до нервного тика. Если выживу, обведу этот день красным в календарике. — Ты уж извини, на голодный желудок плохо соображаю. Воспользовавшись заминкой Майклсона, отправляюсь к столу, наливая в графин оранжевую жидкость. Судя по запаху, апельсиновый сок. Удобно усевшись, хватаю трубочку и до скрежета зубов медленно начинаю цедить напиток. Не скажу, что очень вкусный, ибо я больше люблю вишнёвый, но выбирать не из чего. Упорно делаю вид, что не чувствую этот испепеляющий взгляд. — Пойми, я не хочу тебе навредить, — выдыхает первородный, говоря тем тоном, словно я фарфоровая кукла, которую он боится уронить, и присаживается на стул возле барной стойки. — Ну, это утешает, — отвечаю с набитым ртом, параллельно жуя эклер и щедро запивая всё соком после каждого укуса. Чего уж добру пропадать? Умирать так хотя бы сытой и почти счастливой. — Особенно, когда ты пару минут назад возвышался надо мной костюме, как полулысый семейный нотариус, зачитывающий завещание Коли Подзалупного, в котором передаётся по наследству проперженный диван. Элайджа закатил глаза, и, клянусь, он сделал это с такой аристократичной грацией, что захотелось сказать: «Браво!» — Твой сарказм неуместен, — замечает вампир, сложив руки на груди, на что я только отмахиваюсь, переходя к жульену. Вообще, сначала едят горячее, а потом только десерты, но сегодня у меня стресс, поэтому можно. — Буду честен, я пока сам не знаю, как ты можешь помочь мне в моей задумке, но, видимо, выхода другого нет. Заинтересованно хмурюсь, переставая на минутку жевать. — Ты - оружие против моего брата Никлауса, — помедлив несколько секунд, огорошивает Элайджа. — Чего нахуй? — нервно смеюсь, в надежде, что Элайджа сейчас постоит с серьёзным лицом, а потом скажет: "Ха-ха, ну и лицо у тебя, как будто говна поела. Спокойно, я пошутил. Шутка. Юмор." Но поняв, что ничего подобного не произойдёт и мужчина несёт этот бред сумасшедшего на серьёзе, резко встаю из-за стола, начав суетиться по кухне. Епта, даже аппетит пропал из-за него! — Так, тебе, видимо, галстуком шею слишком пережало, поправь, пожалуйста, а то ты начинаешь говорить какую-то околесицу. — Ты как всегда остроумна, Ванесса, — закатывает глаза вампир. — Вот уже пятьсот лет Никлауса преследует сон, в котором появляется некая девушка, держущая над ним клинок. Внешность была расплывчатой, но общие черты Нику всё же удалось зарисовать. Всей семьёй мы искали, что это может значить, но ответ нашёл нас сам: ведьма из Испании, спустя несколько сотен лет, поведала, что однажды появится девушка, способная ослабить брата. Как и с помощью чего, конечно же, она не сказала. Но вот в чём дело, ты слишком уж похожа на ту девушку с картин, лежащих в дальнем ящике. Честно говоря, я даже передать словами не могу, что я сейчас чувствую. Злость, отчаяние и страх постепенно начинают охватывать разум, а сердце сбилось с привычного ритма. Но, несмотря на это всё, стараюсь не показывать свои настоящие чувства, скрывая их под маской храброй чокнутой девчушки, выглядеть сильной. Мда, мир сменился, а я, видимо, нет. — Сейчас мне нужен от тебя лишь ответ на чьей ты стороне, Ванесса, — увидев, что я конкретно подвисла, продолжает Элайджа своим бархатным голосом. — Сама посуди, нужна ли тебе эта свора проблем в лице двойника? Ты пропала вот уже почти восемь часов, а они до сих пор не пришли тебя спасать. — Если бы ты меня не похитил, то спасать и не пришлось бы, — зло шиплю, наливая очередную порцию сока. Хотя, уже давно хочется наебнуть стопочку старой русской классики. Не то, чтобы я верю, что за мной кто-то придёт, не оставив на растерзание, но ведьма, да и Сальваторе вели себя вроде дружелюбно. Я, конечно, не дама в беде, а, скорее, та, что её создаёт, но опустим этот факт. — Мы можем помочь друг другу, — настаивает вампир, заглядывая прямо в глаза, гипнотизируя. — Предлагаю заключить сделку: со своей стороны я обязуюсь узнать твоё истинное предназначение и разобраться с пророчеством, уж поверь, силы в тебе гораздо больше, чем ты думаешь. От тебя же понадобиться оружие против Клауса и помощь в ответственный момент. Ничего более. И так сомнительное желание находиться в этом особняке сходит уже не то, что на нет. Оно отлетает в минус! Помните мем про минус три? Так, вот, здесь минус сто!! Чувствую, что мы подходим к той самой стадии разговора, где обычная девушка в кино теряет сознание от информации, а я — набрасываюсь на ближайший бокал. Не чтобы напиться, к сожалению, а чтобы метнуть его в Элайджу. Пока я всё это время делала вид, что усердно думаю (было бы чем), крутя в руках стакан, в моей голове разрабатывался гениальный, по-моему скромному мнению, план. Вдруг мне повезёт и сработает эффект неожиданности. — На тебе, пророчество в костюме от Армани! — яростно ору я, вставая как Пугачёва с утра — в гневе и с начёсом. Бокал со звонким «динь» врезается в голову первородного, отскакивает и... разбивается. Об пол. Элайджа же даже не качнулся. Только чуть вздохнул, как человек, которому подали кофе не с тем молоком. — Блять... — Ты серьёзно? — спрашивает он, снисходительно глядя на меня, как учитель на троечника, который решил устроить восстание. — Это твой план? — Это был план А. Всегда есть план Б и далее по алфавиту, — цитирую известную всем своей живучестью вампиршу, надеясь, что тем самым она наделит меня своей хитрожопостью и способностью к выживанию. Пока первородный не опомнился от полного ахуя, хватаю стоящий у окна торшер. Да, уважаемые дамы и господа. ТОРШЕР. С тяжёлым мраморным основанием и золочёной кочергой в стиле «я несу смерть и мягкое освещение». С боевым кличем, чтоб добить, пуляю прямо в первородного. С меткостью уменя никогда проблем не было, а потому довольно улыбаясь, когда вижу, что торшер летит прямо по направлению к грудной Элайджи. БАЦ. БУХ. ХРЯСЬ. Вампир ловит торшер одной рукой. ОДНОЙ, БЛЯТЬ, РУКОЙ. Как будто я кинула в него мягким тапком. Лёгкое недоумение на его лице сменяется сдержанным раздражением. — Ладно, хватит, — выдыхает он с выражением человека, который только что понял, что заказал столик в ресторане без алкоголя. — Видимо, без крайних мер не обойтись. Следующее, что я вижу — это Элайджа, на чьей щеке, кстати, всё же красуется бокальная метка (моя маленькая победа), и... потолок. Потому что он ТЕЛЕПОРТИРОВАЛ меня к чёртовой лестнице, ведущей в, угадай что? ПОДВАЛ. — О, конечно! Подвал! — ору я, пока он спускается вслед. — Ну хотя бы не мешок на голову и белый фургон, уже прогресс! — Это для твоей же безопасности, — говорит он и захлопывает дверь перед моим лицом. Щёлк. Заперто. Офигенно. Прям "уют с элементами плена". — Для моей безопасности? Серьёзно? Тогда можно было просто завалить меня одеялом, дать пиццу и Netflix! Он не отвечает. Конечно. Первородные — они такие. Завели драму, а отвечать за неё — «извините, я занят». Я оборачиваюсь. Подвал как подвал: каменный, сыро, пахнет старыми травами и чьим-то разочарованием. Наверное, предыдущих жертв тоже запирали с предсказаниями. Спустя вечность, а именно, по моим подсчётам, двадцать минут раздаётся знакомый голос брюнета - засранца. — ВАНЕССА!!! — Господи, Деймон, ты что, орал всё это время? — кричу я в ответ, кидаясь к двери. Он влетает в подвал как Голливудский актёр в рекламе шампуня. За ним появляется Бонни, уже закатывающая глаза, и Стефан, с выражением лица «ну вот опять». — Ты в порядке? — спрашивает Бонни, осматривая меня. — Что он с тобой сделал? — Пытался накормить, рассказал какую-то чушь про пророчество, и, внимание, ЗАПЕР МЕНЯ В ПОДВАЛЕ! Как подростка, которого застукали с сигаретами! — обиженно машу руками. — Кстати, Деймон, торшер я разбила. — Надеюсь, не фамильный, — хмыкает он и с полным правом срывает с петель замок. — Ну что, валим? — Да! Пока я не решила его еще и кастрюлей добить, — фыркаю я, вылезая из заточения. — А если он попытается нас догнать — Бонни, пожалуйста, сделай с ним что-нибудь ведьмовское. Ну, там, бороду, перхоть или тягу к караоке. — Лучше заклятие тишины, — бурчит Бонни. — Он и вправду болтает слишком красиво. — Стефан, ты чего молчишь? — обращаюсь к младшему брату Сальваторе. — Я просто в шоке. Ты избила первородного бокалом и торшером, — отвечает он, глядя на меня как на древнюю богиню разрушения и хаоса. — Ты официально мой кумир. — Это вы ещё историю про болото не слышали! Спасибо, конечно, но я предпочитаю шоколад и аплодисменты, — улыбаюсь, чувствуя как в груди разливается приятное тепло. — А теперь, пожалуйста, вытащите меня отсюда, пока я не попыталась использовать сырную тарелку как метательное оружие. И вот так, с торжественным скрипом, мы покинули подвал. С чувством, с толком, с шутками. Так и представляю как где-то заколотый вешалкой первородный вампир лежит и думает: «А ведь Клаус — не самая большая проблема в моей жизни». Жаль его, конечно, но не мы такие — жизнь такая.