Позор, похмелье и видения

      Дверь особняка Сальваторе захлопнулась за моей спиной с таким звуком, будто дом осуждающе вздохнул: "О нет, опять она". Это получилось чуть громче, чем обычно, но не потому, что у меня драма квин настроение -- просто рука не рассчитала силу. Ну или потому что внутри меня всё ещё плескалось вино Кэтрин, которая умудрилась быть одновременно полезной и морально сомнительной личностью.       В гостиной горел лишь один торшер. Мягкий, тёплый свет ложился на стены, выхватывая из полумрака кожаный диван, старые портреты и… Деймона Сальваторе. БЛЯТЬ.       Он стоял у камина, опираясь плечом о каменную кладку, с бокалом бурбона в руке. Черная рубашка, что была расстёгнута на пуговицу больше, чем привычно, струилась по подкаченному телу вампира. На лице застыла гримаса злой сосредоточенности. Не та, которая появляется после сказанной Барби ереси или попыток Джереми строить из себя Пакахонтес, а совсем новая. Та, что мне ещё не доводилось видеть.       -- Где носило твой чертов зад?! -- рыкнул он, резко отставляя бокал на каминную полку.       Блять, не успела я тихонько просочиться в свою комнату. Плакали мои надежды на сладкий сон в мягкой кроватке и спасительную минералочку с утреца. Что ж, придется импровизировать. Правду здесь говорить нельзя, за неё убивают. Не могу же я сказать и так разозленному вампиру: "Хэй, я знаю, что вы кинете меня при первой же возможности ради блага Елены, поэтому я колесила по Мистик Фоллс в поисках новых союзников. Пока что удалось найти только ещё одну собутыльницу, но так-то это тоже ресурс".       Его голос был хриплый, но не от крика, а от эмоций. А это, наверное, один из самых крышесносных коктейлей. В животе предательски зашевелились бабочки. А что ты хочешь, Ванесса. Хороший секс у тебя был в последний раз жизнь назад. Причём в прямом смысле.       -- В местах, где меня любят и угощают вином, -- честно ответила я и пошла к своей комнате, слегка покачиваясь. Да что ж сила гравитации так подводит то, твою налево. Деймон недоверчиво приподнял бровь. Ладно, надо попытаться разрядить обстановку, может прокатит. Откашлявшись, невинно улыбаюсь. -- А ты чего такой напряжённый? Полную бутылку бурбона опрокинул?       Блять, лучше б вообще рот не открывала. Сальваторе бросил на меня настолько уничтожительный взгляд, что внутри всё сжалось. Даже те органы, о существовании которых я не подозревала       -- Да не надо на меня так смотреть, и так поняла, что шутка дурацкая, -- фыркнув, делаю шаг вперёд, но, следуя всем законам жанра, мой каблук решил, что сегодня день предательства.       Я зацепилась за персидский ковер, который, вероятно, старше всех обитателей этого дома вместе взятых, и с громким криком полетела вперёд носом исполнять пируэты. Видела бы меня сейчас Этери Георгиевна -- сразу в ТШТ взяла бы, клянусь!       -- Блять! -- только и успела сказать я.       Пол поехал навстречу с явным намерением познакомиться поближе, но не успел. Мир смазался, и в следующую секунду меня уже держали за талию.       Деймон.       Близко, слишком близко. Его рука уверенно лежала у меня на спине, горячими сильными пальцами впиваясь в кожу. Почувствовался запах бурбона и чего-то опасно родного.       -- Ты вообще понимаешь, что могла убиться? -- прошипел Сальваторе, глядя мне в лицо.       -- Ну… -- я моргнула, глядя на него снизу вверх. -- Я же не убилась. Значит, вечер всё ещё удачный.       Взгляды сцепились в неведомой схватке, правила которой никто так и не понял. Воздух будто стал гуще, а искры почти осязаемыми. Злость, беспокойство, алкоголь и то самое "не надо, но очень хочется" -- всё смешалось.       -- Ты пьяна, -- тихо заметил он, заправляя выбившуюся во время свободного падения прядку. Слишком нежно, слишком интимно.       -- А ты нетрезв, -- так же тихо парирую, чувствуя, как завязывается тугой узел внизу живота. -- Мы квиты.       И прежде чем мой мозг успел сказать что-то умное, я сделала единственное логичное решение в этой ситуации.       Поцеловала Деймона, чертова, Сальваторе.       Молодец, Ванесса, Гос Премия за такие гениальные решения полагается.       Не нежно, не осторожно, а так, как целуют, когда боятся остановиться и начать думать. Его губы были тёплыми, немного резкими. Он замер на долю секунды, ровно настолько, чтобы успеть отстраниться, но вместо этого только сжал сильнее руки на моей талии.       Вампир ответил глубже, медленнее, будто проверяя границы. Мир сузился до этого момента, до дыхания, до стука моего сердца, которое явно пыталось выскочить и сбежать.       Деймон отстранился первым.       -- Ванесса… -- прохрипел вампир. -- Скажи мне, что ты понимаешь, что делаешь.       -- Если я сейчас скажу, что это просто эффект падения, ты поверишь? -- пьяно хихикаю, хлопая глазами.       -- Нет, -- фыркает Сальваторе.       — Тогда да, понимаю.       Он закрыл глаза на секунду, как будто боролся. Кажется, проиграл, потому что в следующую секунду горячие руки снова притянули меня к себе.       -- А как же твои Елена и Энди? -- тихо спросила, потому что саморазрушение должно быть честным.       -- Ну первая, полагаю, трахается со Стефаном где-то в пристанище Гилбертов, -- криво усмехается мужчина. -- А на вторую мне плевать.       На мгновение на его лице скользнула боль, быстрая, почти незаметная, но она тут же исчезла под привычной маской пренебрежения.       -- Фу, это было образно лишнее, -- я поморщилась, заставляя вампира засмеяться.       -- К чёрту всё, -- сказал Деймон, снова притягивая меня к себе. -- Сейчас эта ночь только наша.       Всё вокруг резко перестало иметь значение. Только я и он.       Завтра утром будет стыдно даже открывать глаза от неловкости, но сейчас я пьяная и счастливая, поэтому похуй, пляшем. Если уж моя жизнь -- это хаос, вампиры и древние ведьмы, то почему бы хотя бы не потрахаться красиво, тем более с Деймоном Сальваторе. Вот уж о чем я не мечтала в своей прошлой жизни.

***

      Утро началось без предупреждения, без фанфар и пресловутого поцелуя солнца. Оно пришло с молотком, который методично бил мне по висками изнутри, разрывая голову.       Я застонала, не открывая глаз, и попыталась вспомнить хотя бы своё имя. Получилось не сразу.       -- Если ты сейчас скажешь, что больше никогда не будешь пить, -- раздался ленивый, до омерзения бодрый голос, -- я расстроюсь. Это было бы лицемерием.       Я приоткрыла один глаз. Мир качнулся. Еп. твою. мать. Потолок явно был не из моей комнаты. Да и особям мужского пола вход в священную обитель воспрещён.       -- Скажи мне, что я умерла, -- закрыв лицо руками, прохрипела я, -- и это ад с красивыми потолками.       -- Нет, -- хохотнул Деймон. -- Ад -- это когда ты просыпаешься трезвой после того, что мы вчера устроили.       Я повернула голову. Вампир раскинулся на своей половине кровати, облокотившись о согнутую руку. Эта морда вампирская блестела, как начищенный самовар. Иссиня черные волосы растрепались, а на губах застыла самодовольная улыбка. Чертов, индюк. Ну как я могла так опростоволоситься? Он же мне потом это будет всю смертную жизнь припоминать. А не дай бог я стану кровососом, так ещё и всю вампирскую. Брр, святая Кэтрин.       -- Ты улыбаешься так, как будто выиграл войну, -- недовольно бормочу, глядя в бесстыжие глаза напротив.       -- Я и выиграл, -- самодовольно хмыкнул Деймон. -- Ты получила удовольствие, я тоже. Жаль только, что кровать придется менять.       Я закрыла лицо подушкой, чувствуя, как к щекам приливает кровь. И так понимаю, что совершила глупость, чё ж меня ещё и смущать то так.       -- Кто придумал утро после секса, тот явно ненавидел людей.       -- О, подожди, -- сказал он слишком весело, садясь на кровати. -- Сейчас начнётся часть, где ты притворяешься, что ничего не помнишь, а я буду цитировать тебя слово в слово.       -- Я убью тебя, любитель подростковых сериалов, -- приглушённо бормочу в подушку, заставляя Сальваторе залиться хохотом.       — Позже. Сейчас ты слишком милая и похмельная.       --Где моя одежда? -- с трудом сажусь, но мир снова предательски попытался уйти в закат.       -- Там, где ты её бросила, -- пожал плечами вампир. -- Где-то между "к чёрту всё" и "почему у тебя такой дурацкий ковёр".       -- Это был не ковёр, -- буркнула я. -- Это был катализатор событий. Надо его выкинуть к черту.       Через пять минут я сдалась. Одежды не было. Наверное, осталась где-то по пути в комнату вампира.       Голова болела так, будто в ней репетировал оркестр из ведьм с бубнами, поэтому я решительно натянула чёрную рубашку Деймона и поползла до заветной аптечки. Чисто спуститься на кухню -- вполне приемлимо, всё равно в особняке никого нет.       Рубашка доходила почти до середины бедра, рукава пришлось закатать, потому что иначе выглядела бы как потерявшийся пингвин.       -- Тебе идёт, -- бросил Сальваторе, когда я направилась к двери.       -- Ага, блять. Едет. -- внутренний голосок противно проскрежетал, что единственное, что здесь едет -- моя кукуха. Я замерла. -- Ничего же не изменилось?       Мне сейчас не нужны отношения. Вообще. Ни серьёзные, ни несерьёзные, ни "посмотрим, как пойдёт". Особенно не прельщает вариант с заменой Елены Гилберт, временная версия. Я слишком хорошо знаю, как это заканчивается -- даже если Деймон будет уверять, что всё не так.       И да, мне почему-то совсем не хочется ломать то, что, кажется, начало походить на дружбу. Судя по всему, он реально волновался вчера, это чувствовалось. Наверное, стоит хотя бы косвенно давать понять ему, что я не похищена очередным древним психопатом и не валяюсь связанной в подвале.       -- Ну кроме того, что ты теперь не сможешь спать ни с одним парнем, потому что будешь вспоминать насколько я хорош, -- ничего, -- вампир ухмыльнулся, доставая из шкафа футболку. -- Расслабься. Хороший секс не помеха дружбе. Вот плохой -- другое дело.       -- Ты невыносим, -- качаю головой, но дурацкая улыбка непроизвольно расплывается на моём лице.       Черт, не хотела же заводить здесь близкие отношения ни с кем. Кажется, самый главный принцип пал в первую же неделю пребывания в этой какофонии. Сначала Бонни, потом Деймон. Кто ещё растопит моё сердце? Злой и Великий Клаус Майклсон, которого мне предначертано как-то "ослабить"? Нет, Ванесса, ты точно головой ударилась, ещё такого не хватало.       Я вышла на кухню, волоча ноги, как ветеран трёх войн и одного очень плохого решения. Холодный мрамор пола встретил меня без капли сочувствия, а запах свежего кофе ударил в нос так, будто издевался.       И вот тут я собрала просто джекпот.       Елена Гилберт стояла у стола с чашкой в руках. Свет из окна падал ей на лицо так удачно, будто у неё вечный фильтр "главной героини". Она медленно подняла взгляд, прошлась глазами по моему лицу. Потом -- по рубашке. Потом -- по моим босым ногам.       Пауза затянулась.       Блядский рот, ещё её нотаций не хватало. Только не с утра. "Как ты могла? Он же плохой". Ну все мы не без греха, чё ж теперь. Крест на человеке ставить? У меня тоже не сахар характер.       -- Воу… -- выдохнула она наконец, приподняв брови. -- Это… рубашка Деймона?       -- Нет, -- тяжело вздохнула я, потирая виски. -- Это мой новый стиль, называется "любопытной Варваре на базаре нос оторвали". Говорят, качественный бренд. Не рвётся.       Елена фыркнула.       О, фыркнула. Это была её главная ошибка в девять утра.       -- Не думала, что ты… -- девушка замялась, подбирая слова. -- Настолько быстро освоишься.       Я медленно повернулась к ней, наливая себе кофе. Очень медленно. Методично. Чтобы каждое слово дошло.       -- Слушай сюда, -- начала я спокойно, чувствуя, как кровь в венах начинает закипать. Ещё одно слово изо рта этой козявки и бомба внутри меня начнет обратный отсчёт. -- Да, я переспала с плохим братом, пока ты спала с хорошим. Всё? Допрос окончен? Не доводи до греха с самого утра, Гилберт.       Я сделала глоток кофе, поморщившись. Слишком крепкий, впрочем как и моя жизнь в этом чертовом сериале.       -- И ты так спокойно об этом говоришь? -- вспыхнула Елена, сложив руки на груди.       -- А как ты предлагаешь? С плачем? С церковной свечкой? Или мне нужно было дождаться официального разрешения от твоего морального кодекса? -- я наклонила голову, изображая задумчивость.       -- Ванесса… -- начала она.       -- Нет, -- перебила я. -- Ты не моя мать, не моя совесть и не мой моральный компас. И если честно, ты сейчас больше похожа на человека, который злится не потому, что я сделала что-то плохое, а потому что это сделала не ты.       Тишина на секунду стала плотной, как желе.       -- Я просто беспокоюсь, -- помедлив, Елена сжала губы.       -- Тогда начни с себя, -- я вздохнула и устало оперлась о стол. -- Потому что твой мир катится к чёрту, Клаус собирается устроить ритуал, и, поверь, моя личная жизнь -- последнее, что сейчас стоит обсуждать.       В этот момент входная дверь хлопнула.       Шаги.       Ещё одни.       Можно было даже не оборачиваться -- по походке всё ясно.       -- Пожалуйста, -- пробормотала я, -- пусть это будет доставка пиццы.       Судя по тому, как Елена тихо прыснула в кулак, конечно же, я была послана судьбой нахер.       В гостиную вошёл напряжённый Стефан, а за ним Элайджа Майклсон. Как всегда спокойный, безупречный и в дорогом костюме. Интересно, он хоть один надевает второй раз?       Его взгляд скользнул по комнате…и остановился на мне.       На мне. С кофе. В рубашке, которая всё ещё была слишком узнаваемой.       Бровь Элайджи приподнялась.       -- Ванесса, -- вежливо произнёс Элайджа, приподняв бровь. -- Вижу, утро выдалось...насыщенным.       -- Да, вещи кончились .В химчистку пришлось сдать. В ту самую. Извиняй, у меня пока платьев меньше, чем у тебя костюмов, -- съехидничала я, возводя глаза к потолку. -- Так, пока сюда не зашёл ещё и воскресший Николай Второй, я пошла переодеваться.       И, не дожидаясь реакции, развернулась и ушла вверх по лестнице, бурча себе под нос:       -- Просыпаешься -- и сразу древние вампиры, нравоучения и ноль личного пространства. Обожаю.       Покопавшись в шкафу я поняла, что вещей то у меня не так много, только те, в которых я сюда попала и те, которые мне одолжили. Это срочно надо исправлять. Если выдастся хоть один спокойный денёк, потрачу его на шоппинг. В конце концов, я девочка или кто?        А будет ли он вообще, этот спокойный денёк?... После ритуала надо отсюда сваливать. Закончу школу в Лос Анджелесе, пойду работать, встречу любовь всей своей жизни, а дальше дети, собака...И никаких приключений на жопу. Только звонки по телефону Бонни или Деймону, чтобы быть в курсе кто когда воскрес.       Блять, а как же моё истинное предназначение? Взгляд невольно упал на татуировку на запястье. Бонни говорила, что это древний знак ведьм, охраняющих границы миров. Получается, я могу как-то перемещаться между ними? Надо попытаться найти кого-то, кто может знать больше обо всём этом. К сожалению, на ум приходят только три личности: Кэтрин, это в лучшем случае, Элайджа и Клаус -- в худшем. А особенно учитывая то, что последний меня вообще-то не жалует... придется искать своими силами.       После утренней встряски у меня появилось настроение покорять этот мир, поэтому мой выбор пал на кружевной топ, черные скини джинсы, которые мне любезно одолжила Бонни и кожанку.       Нет, ну точно проходной двор. В гостиной увеличилось количество народу раза в три. Приветственно киваю новоприбывшим. Теперь здесь расположились Елена, мистер Костюм, Дженна и охотник на нечистых. Кажется, я что-то пропустила, ибо лица у всех были в стиле "время срать, а мы не ели".       Деймон лениво прислонился к камину и, заметив меня, едва заметно ухмыльнулся.       -- Я к Бонни, -- коротко оповещаю всех, не желая участвовать в драме с вампирской кровью.       -- Ванесса...-- поднимает глаза Стефан. -- Клаус передал, что ритуал состоится сегодня. Будь осторожна.       Молча кивнув, собираюсь выйти. В груди что-то сжалось.       -- Всё будет хорошо. Даже если кажется, что всё идёт не по плану, -- обернувшись, выхожу из особняка в своих мыслях.

***

      Вот уже битый час я сижу напротив Бонни на кухне, с упорством идиота стараясь поджечь эту ебливую свечку. Обед начался, как обычно в Мистик-Фоллс: с попытки не поджечь дом и выяснить, есть ли у тебя магические способности или ты просто ещё один неудачный эксперимент вселенной.       -- Ещё раз, -- строго сказала Бонни, держа перед собой свечу. -- Сконцентрируйся на пламени. Почувствуй энергию. Представь, как оно подчиняется тебе. И, пожалуйста, на этот раз не поджарь ковёр. Это антиквариат.       -- Почему ты уверена, что антиквариат не заслуживает очищающего пламени? -- пробормотала я, щурясь на свечу, как будто могла прожечь её взглядом. -- Мои чакры просто... в режиме энергосбережения, ясно?       -- Ванесса, у тебя нет чакр, у тебя только пожизненное шило в жопе, -- качает головой ведьма.       -- Хамство и ложь! -- театрально закатываю глаза, не в силах больше ничего делать. -- Я просто разогреваюсь.       За столом сидит Джереми, пришедший затусить у Бонни, и с непередаваем видом наблюдает за этой ведьминской дискотекой. Кто ж знал-то, что свалюсь к ним, как снег на голову.       -- Тебе надо учиться быстрее, подпитка Бонни во время убийства Клауса будет очень кстати, -- замечает Джереми, наминающий недавно приготовленный нами с Бон Бон яблочный пирог. В моей прошлой жизни он называется Шарлотка.       -- И ты туда же, -- недовольно закатываю глаза. -- Я, конечно, понимаю, что Елена -- твоя сестра, но не хочу жертвовать своей жизнью ради неё. Ей своих фанатиков хватает, вон, целый культ уже. Тебе, конечно, легко языком чесать.       -- Может, она тебя не просто так бесит? Слышала что-то о том, что нам не нравятся в других те качества, которые мы подавляем у себя.       Нет, ну он нарывается, зуб даю. Это психолог из дешёвой подростковой драмы?       -- Ты хочешь получить по морде? -- гаденько интересуюсь, но не испытываю какого-то негатива. Почему-то младший Гилберт не вызывает никакого отторжения.       -- По-моему, ты просто завидуешь ей, -- нагло заявляет брюнет, откусывая приличный шмат пирога.       -- Так, Джереми, ты сейчас останешься без шарлотки, -- зыркнув на парня, выразительно округляет глаза Бонни, пытаясь уладить этот полуконфликт.       -- Нет уж, продолжай.       -- Ну смотри, всё просто: у Елены много друзей -- это раз, Елену все любят, потому что она вся такая дама в беде -- это два, люди готовы пожертвовать собой ради неё -- это три. А судя по твоей броне в виде сарказма и показного равнодушия, заботились о тебе мало, откуда бы ты не появилась. Ради тебя никто не готов на такие поступки, вот ты и бесишься, -- поправив выдуманные очечи, погнал разглагольствовать Гилберт.       -- Ну может ты и прав, -- сдаюсь, беспомощно глядя на боящуюся лишний раз сказать слово Бонни. Девушка явно не ожидала, что я так легко соглашусь. -- Но это не отменяет того факта, что меня бесят её пиздострадания. И вообще, ты мешаешь, я важным делом занята.       Дурацкое заклинание не складывается в голове, из-за чего в сотый раз приходится перечитывать его. Может я просто безнадежна? Или это Шейла Беннет не освоила грамоту и понаписала в гримуаре полный бред. Короче, кто-то из нас точно дефектный. Напомните ка вообще, с чего вдруг все решили, что я супер ведьма? Рр, бесит.       -- Знаете, если кто-то случайно призовёт демона, я первый в списке, кто будет не удивлён, — заявил Джереми, отпивая из бокала апельсиновый сок. -- У меня даже есть костюм для апокалипсиса.       -- Я тебя заколдую, -- пообещала я.       -- Только если в процессе ты не сломаешь люстру. Это была люстра моей бабушки, -- качает головой Бон Бон.       -- Судя по записям, твоя бабушка, скорее всего, сама была демоном, — еле слышно бормочу, листая очередной гримуар, который подала мне Бонни.       Я снова сосредоточилась. Свеча. Пламя. Сила рода. Шум в ушах. Легкое головокружение. И…цитирую известную личность...НИ-ХУ-Я. Ну, кроме того, что свеча обиделась и потухла.       -- Отлично, -- выдохнула я. -- Я официально дефектная.       -- Нет, -- нахмурилась ведьма. -- Этого не может быть. Я чувствую что-то. В тебе есть магия.       В этот момент комната слегка замерцала. Воздух сгустился, и в ушах зазвенело. Я не успела ни вдохнуть, ни пошутить -- и всё исчезло.

***

      Я стояла на вершине обрыва.       Скалы под ногами были белыми, как соль. Небо — серое, бескрайнее. А впереди, в тумане, шла женщина. Высокая, с прямой спиной, в длинной мантии, украшенной символами, которые я не понимала, но чувствовала кожей. Она ведьма. Какая-то родная ведьма.       Женщина не смотрела на меня, но я знала -- это моя кровь. Моя прародительница. Моя магия.       -- Я не чувствую магии, -- сказала я вслух, протянув к ней руку, желая прикоснуться к источнику магии. Брюнетка буквально искрилась ей. -- Что мне делать?       Женщина медленно обернулась. Лицо было одновременно знакомым и чужим, как если бы ты смотрела в зеркало сквозь века.       -- Ты не должна уметь. Ты должна активировать её. Знай, ты особенная. Одна из нас, -- она подошла ближе к обрыву. -- Ты должна прыгнуть.       -- Что? -- я оторопело моргнула. -- Женщина, вы хотя бы медицинскую страховку оформляете перед такими заявлениями?!       Она лишь протянула мне руку:       -- Меня зовут Габриэлла. У меня осталось мало времени, мне тяжело находиться в твоём мире. Найди Мишель Паради.       -- Как я найду её?! -- в отчаянии наблюдаю за приближением к обрыву.       -- Сердце поможет. Ответы найдешь у того, кто живёт на этой земле дольше всех. Прыгай.       Я подошла. Взяла её ладонь. И шагнула с обрыва.       Падение не испугало. Оно было, как возвращение домой. Падая, я почувствовала, как тепло разгорается в груди. Как будто кто-то вставил в розетку мою душу.

***

      Я вернулась, резко вдохнув.       Бонни держала меня за плечи. Джереми, на удивление, стоял рядом, без сарказма в глазах. И свеча горела. Сама.       -- Она активировалась, -- прошептала Бонни. -- Ты почувствовала?       -- Почувствовала, -- выдохнула я. -- Как будто кто-то щёлкнул тумблером.       Бонни принесла с собой старую коробку с гримуарами своей бабушки. Переплёты трещали от времени, запах древней магии смешивался с корицей и чем-то металлическим. Мы устроились на полу у камина.       -- Вот, смотри, -- Бонни разложила одну из книг. -- Здесь говорится о ритуале врата между мирами. Случай, когда магия перетягивает душу туда, где она нужна. Где род не завершён.       -- И?       -- Тебя специально призвали, чтобы поговорить. Донести, -- ведьма оживлённо подняла загоревшиеся глаза. -- Ты запомнила, что тебе сказали?       -- Найти Мишель Паради и информацию у древнего...-- задумчиво хмурюсь, ошарашенная зацепкой.       -- Первородного, -- на автомате поправила Бонни, а затем прикусила язык, пораженно застыв, а я почувствовала необъяснимый холод.       Поежившись, направляюсь к столу и отрезаю самый большой кусочек пирога.       Что ж, унижаться перед Майклсонами, так хоть не на голодный желудок.