Глава 10. Всё стало на свои места

Мы сидели так какое-то время, в тишине, нарушаемой лишь моими тихими всхлипами. Юри продолжал поглаживать меня по спине, и это простое прикосновение действовало удивительно успокаивающе. Постепенно я начала приходить в себя, чувствуя стыд за свою слабость. — Прости, — пробормотала я, наконец, отстраняясь. — Не знаю, что на меня нашло. — Не извиняйся, — мягко ответил Юри, глядя на меня с участием. — Все в порядке. Он взял мою руку и снова осмотрел перевязанные костяшки. — Расскажешь, что случилось? — спросил он осторожно. Я колебалась. Мне не хотелось делиться своими переживаниями. — Я понимаю. Скажешь, когда будешь готова, — сказал он. Его слова, сказанные с такой чуткостью и пониманием, придали мне сил. — Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как к горлу снова подступает ком. — Не за что, — Юри улыбнулся. — Может, нам стоит уйти с этой вечеринки? Я могу тебя подвезти. — Да, пожалуй, — согласилась я. — Не думаю, что смогу сейчас вернуться туда. Юри помог мне подняться с дивана. Мы вышли из кабинета и тихо спустились вниз. В зале вечеринка была в самом разгаре: музыка гремела, люди смеялись и танцевали. Арис, заметив меня, направился в нашу сторону. — Кайя, все хорошо? — спросил он, с беспокойством глядя на мои перевязанные руки. — Да, все нормально, — ответила я, стараясь говорить ровным голосом. — Просто голова разболелась. Юри предложил подвезти меня домой. — Конечно, — Арис, казалось, немного смутился. — Только как доедешь, сразу напиши. — Хорошо. До завтра, — ответила я и, не прощаясь с остальными, вышла из ресторана вместе с Юри. Свежий ночной воздух приятно обдувал лицо. Я шла рядом с Юри, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. Он не задавал лишних вопросов, и это молчание было комфортным. Сейчас мне просто нужно было побыть одной, прийти в себя. И я была благодарна Юри за то, что он понял это без слов. Приехав к дому, я поймала себя на мысли, что не хочу пока туда возвращаться. Юри, видимо, заметил это, и предложил: — Хочешь, покажу тебе своё любимое место? В моих глазах мелькнул интерес, и вскоре мы уже ехали по узкой проселочной дороге, вдаль от шумного города, к месту, которое он хранил в своем сердце. Мы приехали на поляну, залитую лунным светом. В центре, словно мудрый страж, возвышалась огромная ива, ее ветви, словно руки, тянулись к земле. Юри взял меня за руку и повел к дереву. — Смотри, — прошептал он, раздвигая плотные листья и открывая словно секретный вход в сказочное царство. Внутри ветви ивы образовали естественный купол, создавая уютное пространство, скрытое от посторонних глаз. Сотни светлячков, словно крошечные звезды, парили в воздухе, создавая завораживающий танец света и тени. Их мягкое мерцание отражалось в глазах Юри. Под ногами была мягкая трава, усыпанная опавшими листьями. Аромат влажной земли и диких цветов наполнял воздух, создавая атмосферу умиротворения и спокойствия. Это было место, где время, казалось, останавливалось. — Здесь так красиво, — воскликнула я и впервые за долгое время улыбнулась. — Нравится? — с надеждой спросил он. — Ты смеёшься? Конечно, нравится! Я словно попала в сказку. Как будто этого места и не существует на самом деле. До сих пор не могу поверить своим глазам, — сказала я. — Но, Юри, почему ты привез меня сюда? — Это моё любимое место. Я часто бываю здесь, когда мне плохо. И я подумал, что тебе, Кайя, здесь тоже станет лучше. В порыве адреналина, а может и чувства благодарности, я обняла Юри. Аккуратно, встав на цыпочки, чтобы быть с ним примерно одного роста. В этот момент мир сузился до размеров нашего общего пространства, где бились два сердца в унисон. Тепло его тела проникало сквозь ткань одежды, согревая не только мою кожу, но и душу. В этом объятии было все: и благодарность за то, что он просто есть, и страх потери, и смутная надежда на что-то большее. Хотелось замереть в этом мгновении, остановить время, чтобы сохранить эту близость. — Нам, наверное, пора, — сказала я, первой прервав объятие. – Уже поздно. — Да, конечно, — Юри отвел взгляд, словно смутившись. В машине повисла тишина, густая и немного неловкая. Юри сосредоточенно смотрел на дорогу, крепко сжимая руль. Я же, уставившись в окно, наблюдала за мелькающими огнями ночного города, пытаясь упорядочить мысли и чувства. — Кайя… — начал Юри, помедлив, — Я хотел у тебя кое-что спросить… Он замолчал, словно подбирая нужные слова. Я повернулась к нему, ожидая продолжения. — Почему ты меня то игнорируешь, то хорошо общаешься? Или это было только из вежливости? — с едва заметной грустью в голосе спросил он. — Ты о чём? — удивилась я. — Мы с тобой общались ещё год назад, но в один день ты прекратила наше общение. И вот я вижу тебя спустя год в нашем классе. Но ты словно забыла, что когда-то мы с тобой общались. — Боже мой, Юри, мне так жаль. Я узнала об этом совсем недавно, — начала говорить я, чувствуя, как нарастает волнение. — Год назад я попала в больницу и потеряла память. И поэтому не понимала, когда ты расспрашивал об этом. Но недавно Джей Джей рассказала мне о том, что когда-то мы с тобой общались. Извини, я правда ничего не помню. “Ну и не помню я ещё из-за того, что я сама попала в мир дорамы Жемчужина класса E совсем недавно”, — промелькнуло у меня в голове. — Блять, Кайя, извини меня. Я вел себя как конченный мудак. Даже не мог подумать, что ты прошла через такое. И надеюсь, что ты когда-нибудь меня простишь. — Прощу, если выполнишь моё желание. — Какое? — Юри, я знаю о вашем плане насчёт Джей Джей. И знаю, что ты тоже принимаешь в нём участие. Поэтому, прошу, заставь Кейфера рассказать всё моей кузине, иначе это сделаю я. — Хорошо, я поговорю с ним. И, честно говоря, я и сам был не в восторге от этого плана. Но не мог не поддержать друга. Хотя и в дальнейшем сам хотел всё рассказать. — Ловлю на слове, — сказала я. Всю оставшуюся дорогу мы слушали подкаст с песнями Юри. Половина из них была старой, но, по правде говоря, они мне очень понравились. *** Когда Юри подвез меня к дому, я вошла внутрь. Прямо у входа стояли Анжело, мама и Арис. — Кайя, где ты была?! Мы так волновались! — воскликнул Анжело. — Почему ты не отвечала, когда тебе звонили?! — спросил Арис, его голос был полон беспокойства.