Глава 6.2. Пусть забирает все.

Вскоре нашу веселую компанию в количестве трех штук - меня, Гроттер и оборванца - упаковали в полицейскую машину и повезли в участок. Чистякова так и не смогли привести в сознание и отправили в ближайшую больничку на скорой. Гроттер сказала, что с ним все в порядке, очнется через пару часов - уж не знаю рад я этому или нет. Так как участок был небольшой, а камеры уже были забиты дурно пахнущими антисоциальными элементами, нас посадили на стулья в каморке участкового. Два стула стояли рядом и еще один - напротив. На первых двух восседали мы с Софьей, а оборванец устроился на третьем. Черт, все из-за этого урода. Если бы не он, ни до какой драки бы не дошло. А я уж как-нибудь загладил бы вину перед ведьмочкой и увел бы ее оттуда без последствий. Участковый, пузатый дядечка с усами, явно был добродушно настроен в этот вечер: -  Ну что, молодые люди, как решать будем? – начал он. - Документиков у вас с собой не наблюдается. А даже если бы и были, сдается мне, цифры 18 в графе возраста я бы там не увидел. - Есть один вариант, - подал голос я. Уже пару раз случалось попадать в подобные передряги, и алгоритм действий мне был знаком. - Так-так, внимательно слушаю. - Думаю, мы могли бы обратить эту некрасивую ситуацию в выгодное для всех нас предприятие, однако для этого мне нужно сделать звонок, - почти прямым текстом намекнул на взятку я. Участковый улыбнулся еще шире, чем до этого и подвинул ко мне стационарный телефон. - Ну давай парень, я всегда иду навстречу молодежи, которая предпочитает подходить к делу с умом. Я с абсолютным нежеланием принялся набирать номер отца. Он будет зол, как же он будет зол. Остальные разы нас вытаскивали родственники кого-нибудь из компании. Он даже не в курсе, что в моем деле уже числится пара мелких приводов. Потянулись гудки. - Да? – раздалось на том конце. - Пап, - начал я. - Откуда ты звонишь? - Из участка. - Адрес, - вздохнул он, вот и все. Я сказал, куда подъехать. - С Софьей все в порядке? – неожиданно спросил он. Как узнал, что она здесь? - Да, а откуда… - но отец уже бросил трубку. Я отложил телефон и натянуто улыбнулся участковому, давая понять, что все будет улажено. Он удовлетворенно кивнул и, посмеиваясь каким-то своим мыслям, выкатился из каморки. - Зачем ты связалась с ним? – обратился оборванец к Софье. - Чего? – недобро сказала Гроттер. – Что ТЫ здесь забыл, Солнцев? Зачем драку начал? - Соф, он обращался с тобой как скот. Неужели ты потерпишь такое отношение к себе? –  проигнорировал он ее вопросы. Да что возомнил о себе этот кусок мусора? Он не смеет сыпать здесь нравоучениями. Мои кулаки непроизвольно сжались. Я ждал, что ведьмочка даст ему отпор, но она замолчала. Неужели согласна с ним? Хотя я действительно повел себя как последний кретин. Но соглашаться с этим… - А ты не слишком ли много берешь на себя, оборванец? – оскалился я. - Прекрати! – вдруг одернула меня Софья срывающимся голосом, и я почувствовал, будто по сердцу ножом резанули. Она на его стороне. - Соф, - начал я. Но она отвернулась. Да что опять такое? Оборванец с беспокойством смотрел на ведьмочку, тут же захотелось загородить ему обзор на нее. Что я и сделал. Встал напротив и попытался заглянуть в глаза, но она упорно прятала их от меня. Наконец, я не выдержал, обхватил ее лицо ладонями и чуть с силой развернул к себе. По щекам Софьи лились слезы, просто градом. Меня как будто молнией шибануло. Поначалу я не смог вымолвить и слова. А она согнулась к коленям и закрыла лицо руками, ее плечи затряслись. Дошло! Дошло! Она не простила, это был временный перерыв. То, что я сказал и сделал в клубе ранило Софью сильнее, чем думал. В панике снова попытался заставить ее посмотреть на меня, но ничего не выходило. Она только сильнее закрывалась. Я заставил плакать ту, что без содрогания может вытерпеть боль от пореза, ту, что так по-настоящему и не заплакала, когда отец вытащил нож, который насквозь проткнул ей руку. Теперь она плачет взахлеб, из-за меня. Ну, как можно быть таким уродом?! - Ты видишь, что наделал, скот? – в бешенстве вскочил со своего места оборванец. Как же он достал!  Сейчас совсем нет времени с ним разбираться. Захотелось просто снова отправить его в нокаут, но тогда Софья точно не простит меня. Поэтому я с трудом, но проигнорировал выскочку. - Софья, Софья, - зашептал я, присев на корточки и наклонившись к ее уху. – Ну пожалуйста, я умоляю, просто глянь на меня. Она отрицательно замотала головой. - Ну пожалуйста, - я начал успокаивающе гладить ее по голове, - Прости меня, слышишь, прости! Все, что там случилось…Я не хотел, слышишь, девочка, не хотел, чтобы ты плакала. Наконец, она оторвала голову от ладоней и посмотрела с такой болью в глазах, что я готов был застрелиться на месте. - Тогда зачем сделал все это? – едва слышно проговорила она. Вопрос, который я боялся услышать. - Хотел ранить тебя, – честно признался я. - Зачем? – еле выдавила она, готовая погрузиться в новую волну рыданий. - Я запутался, злился на всех подряд, на тебя, на себя…в основном на себя. - За что? - За то, что я такой урод, за то, что рядом с тобой вижу это слишком четко, - тихо проговорил я. На секунду она уставилась на меня с полным непониманием в глазах. - Кретин! Ты идиот! – крикнула Софья, оттолкнула меня и вскочила с места. Я поднялся вслед за ней. Тогда она, недолго думая накинулась на меня с кулаками, била в грудь, что есть мочи. Ударов я не ощущал, хотя все тело и ныло после потасовки. Становилось легче и мне и ей. Пусть покричит, пусть побесится. - Кретин, кретин, кретин! – наконец, удары стали сыпаться реже, и я в интуитивном порыве, как тогда за клубом, обхватил ее за плечи и прижал к себе. Только на этот раз крепче, отчаяннее. Она почти сразу затихла, почувствовал, как сжала в ладонях мою рубашку. Стало тепло и спокойно. Появилось ощущение, что я готов так простоять вечность. Но, как и тогда в клубе, меня снова бессовестно оторвали от нее. - А ну убери руки, козел! – ободранный выскочка с силой дернул меня за плечо, пытаясь оттащить от Гроттер. От неожиданности я в моменте потерял равновесие. Умеет же он нападать исподтишка. - Ну все, - прорычал я, развернулся и ударил оборванца. Между нами, снова завязалась драка. Софья что-то громко и быстро говорила, пыталась вразумить, но все было бесполезно. Мы принялись сыпать ударами с тем же упорством, что и тогда возле клуба. Однако уже через пару минут между нами кто-то вклинился. Меня оттолкнула чья-то сильная рука. - Угомонись! – раздался громогласный знакомый голос. Отец! Я восстановил равновесие, с трудом сфокусировал взгляд и осмотрелся. В каморке теперь помимо нас троих были еще отец, участковый и Татьяна Леопольдовна. А она что здесь забыла? Вечно появляется в самый неожиданный и неудобный момент. Нет, не подумайте, я уважаю эту женщину. В тайне от отца я периодически настраивал зудильник на волну, по которой транслировались драконбольные матчи. Не раз видел ее в игре. Это всегда было впечатляюще. Отчасти поэтому я и догадался разузнать больше про Софью у Лексы, вряд ли фамилия Гроттер такая уж распространенная. Так вот, и именно из-за уважения всегда было стыдно и неловко за то, во что я втягиваю ее дочь. А сейчас совсем не было времени и желания придумывать обходительные объяснения очередному своему промаху. - Что ты творишь, Влад?! – продолжил отец с яростью, я и впрямь довел его. – Совсем уже с ума сошел?! Я что говорил тебе?! Говорил не доставлять проблем! И он еще раз с силой толкнул меня, да так, что я не удержался и рухнул обратно на стул. Все тело заныло от боли. Сегодня столько ударов принял, что уверен – под рубашкой живого места не осталось от ушибов.  К моему изумлению Софья подскочила к отцу с выставленными вперед руками. - Да хватит вам, Глеб Эльвирович! Неужели не видите, что он, итак, весь перебитый! – защищает меня. Опять. Глеб Эльвирович внимательно посмотрел на Софью, выдохнул: - Ты что плакала? - Нет, - тут же соврала она. – Это просто аллергия. - На что? – с усмешкой спросил он. - Какая разница? Может вам еще мою медицинскую карту показать? – забавно начала раздражаться ведьмочка. Язвит, а значит приходит в себя. - Так, ладно, с тобой я потом еще разберусь, - холодно кинул он мне. – Товарищ участковый, давайте уже по-быстрому решим этот вопрос и все радостно разойдутся по домам. - Боюсь, по-быстрому уже не получится, - хмуро ответил участковый. А это еще что значит? – Дело в том, что пострадавший пришел в себя и собирается писать заявление. Ну приехали. Чистяков зараза, опять нам жизнь решил испортить. Попадись он мне в школе, ударом под дых не отделается. - Заявление о покушении на убийство. Заявление на вот эту девушку, - и он кивнул на Софью. Вот же мразь, Чистяков. И что он заявит? Что она хотела убить его взглядом? - Какое еще покушение? – воскликнула Татьяна Леопольдовна. – Дочь, что вы натворили? - Мама! А ты вообще здесь откуда?! – возмутилась Софья, как будто это сейчас было самым важным. - Ты три часа подряд не отвечала на звонки. Вот и пришлось …найти тебя, - осеклась она, видимо чуть не проболтавшись про то самое поисковое заклинание. - Я не понимаю, - начал я. – Она же его и пальцем не тронула. О каком покушении может идти речь? - Ммм, он заявляет, - участковый немного замялся, - что она использовала сильное психологическое давление в сочетании с гипнозом, возможно какой-то отравляющий газ. Есть записи с камер, довольно убедительные, надо сказать. Софья в голос засмеялась: - Вот же, хмырь, с фантазией попался! Ну все, Глеб Эльвирович, придётся брать у вас уроки "Как выжить беглому преступнику в условиях особого идиотизма", - явно не ощущала она опасности ситуации. У хмыря мать судья, а отец прокурор. Уж им то хватит и сомнительных записей с камер. Участковый изумленно глянул на отца. Тот только потёр переносицу и покачал головой. - Она так шутит, не обращайте внимание. Нет здесь никаких беглых преступников, - поспешила вмешаться Татьяна Леопольдовна. Участковый окинул неуверенным взглядом всех присутствующих, потом сделал пару кликов мышкой в своём компьютере, и перед нами предстали записи с камер за клубом. К сожалению, это заведение вполне могло позволить себе снимать с записью звука и все неприглядные диалоги были слышны вполне чётко. Отвратительный вечер снова пролетал перед глазами. Вот, Софья, пытается уйти, но я преграждаю им путь. Начинается драка с оборванцем. - А это кто такой? – кивнул на выскочку отец. - Это друг, - чрезмерно язвительно ответил я и с вызовом посмотрел на визави. Он уставился на меня в ответ. - Хватит уже, Бейбарсов, - прошипела Софья и с силой стукнула меня по плечу. – Чего ты так взъелся? - С того, что мне надоело разбираться с толпами твоих мужиков, - пробурчал я. Оборванец перевел свой вечно обеспокоенный и напряженный взгляд на Софью. - Каких еще мужиков? Что ты несешь, упырь? – тут же взвилась она. - Давай-ка посчитаем, этот в драных тряпках, Чистяков, официант, - начал перечислять я. - Дался тебе этот официант! Может вспомним лучше про перегарных дешевых шлюх? – прошлась она по больному. Я поморщился. -Софья! Что за выражения? – попыталась Татьяна Леопольдовна осадить дочь. - Это не мои выражения, он сам так сказал, - и она снова ткнула меня в многострадальное плечо. – Там дальше будет. - Ничего уже с вами не понимаю, - вздохнула Татьяна Леопольдовна и пояснила. – Это Ярослав он… он из Софьиной основной школы. И вообще не ясно, что здесь забыл. Преподаватели в курсе? Он отрицательно мотнул головой. На это она лишь цокнула. Что ж видимо у ободранца проблемы. Хоть одна хорошая новость за сегодня. А на экране продолжало разворачиваться действо. Вот, я бью Чистякова, обнимаю Софью. Стало неловко оттого, что все смотрят на это. Ведьмочка тоже занервничала, начала трясти ногой и опустила взгляд. Интересно, о чем сейчас думает. Вот меня оттаскивают, начинают бить. Отец выругался, Татьяна Леопольдовна с жалостью глянула в мою сторону. А ведьмочка невзначай прижала свой локоть к моему. Милый жест, от которого по телу вдруг пробежали мурашки. А дальше, дальше началось самое интересное. Эффектный выход ведьмочки. Даже через камеры выглядит впечатляюще. При виде этого представления брови отца стремительно поползли вверх. - Что, только тросточки не хватает, правда? – язвительно спросила Татьяна Леопольдовна у него. Нда уж, между этими двумя точно что-то было. И я не про магию или совместную учебу. - Да и без нее весьма действенно, - невозмутимо ответил отец, не отрывая взгляда от экрана. Ему явно понравилось зрелище. Интересно, каким он был в том загадочно магическом прошлом? Тоже останавливал сердца? - «Я Чума! Вы знаете, почему эти волосы красные?» - раздалось из динамиков, - «Потому что они окрашены кровью моих врагов!» В каком же ужасе были эти подонки. Меня пробрал смешок. Переглянулся с Софьей. Заметил, что она тоже еле-еле сдерживает улыбку. Мы поняли друг друга без слов и, к шоку окружающих, взорвались громким смехом. Что-то похожее между нами уже случалось тогда за обедом. Напряжение отпускало. И наконец я почувствовал, что ведьмочка простила меня. Снова захотелось обнять ее. Что же ты сделала со мной, девочка? - Молодые люди, -вздохнул участковый, похоже окончательно переставший понимать, что тут происходит. – Дело серьезное, мне нужно вызывать инспектора по делам несовершеннолетних, девушке грозит реальный срок. - Нет здесь никакого дела, - сказал отец. - Ни один суд такое не примет. - Товарищ капитан, - обратился я к нему, потому что в голове уже созрел план. – Думается, мы еще можем все уладить, так как и планировали. Мне нужно только, чтобы вы вышли всего на пять минут. - Юноша, я уже оценил вашу находчивость, но боюсь… - Товарищ капитан, мы можем устроить все на очень выгодных условиях, - вмешался отец. – Гарантирую, вы не пожалеете. Участковый немного попыхтел в нерешительности, нервно подергал свои усы. Очевидно в его голове сражались страх от потенциальных проблем и кадр, где он хвастается перед друзьями дорогими часами. - Что ж, хорошо, но только пять минут, - все же согласился он и вышел. Я тут же схватил трубку, кое как вспомнил номер Чистякова. Он практически мгновенно поднял телефон. - Ну привет, дружище, - не дал я ему и слова сказать. – Как сердечко? Аритмия не мучает? Слушай сюда, я бы, конечно, мог рассказать тебе, какие занятные снимки хранятся у меня с того знаменательного вечера месячной давности. Ты, конечно, его не помнишь, учитывая сколько тонн кокса тогда побывало у тебя в носу. Только вот знаешь, я тоже умею вовремя доставать камеру, а еще умею связываться с журналистами, а еще знаю, как не по вкусу это все придется твоим высокопоставленным предкам,- тут я взял небольшую паузу, чтобы он мог переварить услышанное и продолжил. - Я бы мог это все сделать. Но вот в чем загвоздка, тебе сейчас плевать на свою репутацию не так ли? Единственное, что волнует тебя это животный страх. Страх за свою никчемную жизнь. И я тебе так скажу, не зря. Однако неужели ты и вправду думаешь, что тюремные стены как-то защитят тебя? Неужели ты думаешь, что до тюрьмы вообще дойдет? Прекрасно же понимаешь, что не было там никакого гипноза, не было никакого газа. А видел ты то, что видел. Ведьму, – Я посмотрел на Софью и невольно улыбнулся. Кажется, я окончательно разучился контролировать себя рядом с ней. - Эй, не думай, что… - попытался вклиниться он. - И еще кое-что. Остановка сердца — это довольно эффектно, правда? А знаешь, что менее эффектно, даже незаметно по началу, но все также смертоносно? Остановка почек. Я слышал при таком даже пару дней протянуть можно. И ведь не узнаешь, как и когда начался процесс. Это так, интересный факт из медицины, отвлекся немного. Так вот, а у нас сейчас есть два пути. Первый ты на свой страх и риск строчишь это нелепое заявление и ждешь, что случиться дальше. И второй путь – мы все забываем про то, что сегодняшний день вообще существовал, а значит и риски все ВОЛШЕБНЫМ образом улетучиваются в небытие. Что думаешь, подонок? На том конце повисло молчание. - Я кажется вопрос задал? -  процедил я. - Сегодня тебе повезло, но я этого просто так не оставлю, я…. – дальше слушать не было смысла и я положил трубку. - Ну все, готово, - выдохнул и осмотрелся. Все молчали. - Он трус, так что, думаю, никакого дела не будет. - Да тебе бы адвокатом подрабатывать, упыреныш, - протянула Софья. - Адвокатом Дьявола разве что, - ухмыльнулся я. Или красноволосой Дьяволицы. – Хотя вряд ли найдется суд, где шантаж и угрозы принимаются как легальная стратегия защиты. - На Лысой Горе, думаю найдется такой, - улыбнулась она мягко. Вот только я, ведьмочка, на Лысую гору никогда попасть не смогу. И на остров ваш тоже. Хотелось сказать ей, но я сдержался. - Отлично, осталось разобраться с участковым и весь этот балаган наконец подойдет к концу, - сказал отец. - В этот раз плачу я, - заявила Татьяна Леопольдовна. - Таня, ну что за чушь? – поморщился мой родитель. -В убийстве обвиняют мою дочь, значит и плачу я! Точка! - В покушении на убийство и уже не обвиняют, - поправила Софья, но на нее никто не обратил внимания. - Ты мстишь мне за тот несчастный школьный линолеум? - Мщу? Бейбарсов, ты как всегда слишком высокого мнения о своей скромной персоне. - Тогда как это назвать? В таком духе они увлеченно проспорили еще пару минут и в конце концов, сошлись на том, что поделят расходы пополам. Неслыханная уступчивость для отца, кстати. Участковый, невероятно обрадованный тому, что ему ничего не придётся предпринимать, да ещё и приобретенному капиталу, радушно распрощался с нами и снова похвалил меня за находчивость. Вскоре мы все вышли из участка. Я с наслаждением вдохнул холодный уже ночной воздух. Каждое движение доставляло физический дискомфорт, но на короткий миг я почувствовал облегчение: все кончилось, мы выбрались из этой передряги. - Глеб Эльвирович, вы же довезете нас домой? – скорее утверждала, чем спрашивала Софья. Он кивнул. - Мамочка, а пока вы будете спорить по этому вопросу, я как раз перекинусь парой ласковых с Солнцевым, - сказала Гроттер и потянула оборванца за руку. Тц. И что ей от него надо? Еще нравоучений? Отец выжидательно уставился на Татьяну Леопольдовну, видимо в готовности вступить в очередной спор. Но она вздохнула: - Я не буду спорить. У меня уже сил на тебя не осталось, Бейбарсов. - Прости, не хотел тебя утомлять, - серьезно сказал он. – Тогда пойдемте в машину. - Подожду Софью здесь, - сказал я не взглянув на него. Все мое внимание сфокусировалось на Гроттер с оборванцем. Как-то уж слишком напряжено было ее лицо, когда этот тип говорил с ней. Я знаю таких как он, мнят себя ставленниками бога на земле, носителями единственно верной морали. Это все вмиг считывается по его формулировкам, манерам, взглядам. Да не может такой человек быть ведьмочке другом. Не может. К тому же он явно не на дружбу рассчитывает. - Подождешь. В машине, - заартачился отец. Я недовольно посмотрел на него. Вот чего пристал? – Давай, герой, вперед. Не волнуйся, я уверен, она благополучно дойдёт три метра до парковки без твоей неоценимой помощи, - насмешливо сказал он и добавил. - Не заставляй меня тащить тебя силой. Я нехотя подчинился. К тому же почувствовал, как оборванец снова начал пробуждать во мне гнев. Еще одна драка нам сегодня ни к чему. Когда мы сели в машину, на душе стало совсем паршиво. И я даже не мог объяснить себе почему. - Влад, -начал отец. - Да-да, забирай, - не дал ему договорить я. - Что забирать? - Все забирай, что ты там хотел. Деньги, мотоцикл, может еще что-то, забирай все. Я сделал то, за что ты собирался наказать меня, - я сказал это спокойно и без надрыва, все справедливо. Пусть не останется ничего. Что-то важное уже итак почти что ускользнуло из моих рук. Он вздохнул, подумал пару секунд и сказал: - Мы еще поговорим об этом. - Не о чем тут говорить. Все, итак, ясно, - ни о чем говорить не хотелось совершенно. Не с ним, ни с кем-либо ещё. С Гроттер разве что я парой слов ещё бы перекинулся, нужно сказать ей кое-что важное. Почти в то же мгновение дверь машины открылась и на соседнее место приземлилась Софья. Не сказала ни слова. Оборванец точно испортил ей остатки настроения. Машина тронулась. - Соф, - начал я с тяжёлым сердцем, совсем не хотелось этого говорить, но иначе никак. - Оставшиеся два дня тебе лучше не появляться в школе. - Почему это? – ей явно не понравилось то, что я сказал. От её желания увидеться завтра на мгновение я почувствовал неуместную сейчас радость. - Этот тип, Чистяков, - нехотя продолжил я. - Как загнанная в угол крыса. Может накинуться, навредить тебе. Вряд ли фатально, но рисковать не за чем. Да и магией ты больше пользоваться не сможешь, чтобы защититься. Она ничего не ответила. Просто смотрела на меня не моргая. Зачем? Что я могу сделать? - Не смотри так, будто я этого хочу! – не выдержал я, но тут же сбавил тон. – Просто так нужно. - Я не боюсь хмыря, пусть только попробует… - Посидишь два дня дома. Софья, - неожиданно пришла мне на выручку Татьяна Леопольдовна. – Помнится, когда я тебя на свою голову отправила в эту школу, ты сказала, что лучше сутки напролет драить тибидохские подвалы, чем ходить в эту обитель скуки и серости. И что теперь? Кого-то еще срочно нужно подтянуть по биологии? - Мама! Да что ты пристала ко мне с этой биологией, - воскликнула Софья. - Могла бы сразу сказать, что не поверила. - Ну да, ну да, тогда бы ты придумала еще вагон занимательных историй. - А что я должна была сделать? Как упыренок собирался - сесть перед тобой и сказать: "Знаете, Татьяна Леопольдовна, мы с вашей дочерью собрались вызвать чокнутую старуху из преисподней. Ах да, мы будем делать это ночью у меня в пустой квартире." Вот веселуха была бы. - Это ещё что? - нахмурился отец, но Татьяна Леопольдовна только рукой махнула, явно не желая пересказывать историю про цирк, который мы тогда устроили. - Я бы так не сказал. Подобрал бы выражения поизящней, - усмехнулся я. - Так бы и помер, пока подбирал выражения, - фыркнула Софья. - Что и правда собирался? – удивилась Гроттер старшая. - Да он вообще тормоз, когда нужно выкручиваться из экстренных ситуаций, - не дала мне ответить ведьмочка. - Вечно мне приходится за него что-то выдумывать. - Я просто не вру, - пожал плечами я. Софья рассмеялась так, будто я ей рассказал самый смешной в мире анекдот. - Хорош заливать, Бейбарсов. Не врешь? Что прям вообще не врешь? - не верилось ей. - Тебя один раз обманул. - Дай угадаю, когда сказал, что никогда не врешь. - Как остроумно, - я закатил глаза и признался. - Нет, когда сказал тогда в машине, что не люблю сладкое. Я люблю белый шоколад, ясно? Я ждал какой-то реакции, насмешек, но она задумчиво посмотрела на меня и сказала: - У меня новое желание. Взамен предыдущего. - Так не пойдет. Мы договаривались на одно, - не нравится это мне, что она ещё затеяла? - Владик, ты помнишь вообще цель этого уговора? Избавить тебя от дурацкого чувства вины. А наш сегодняшний бесславный поход в гадюшник явно этому не поспособствовал. - Дочь, это что, ты вас туда затащила?! - Мама, спокойно. Это просто был эксперимент. - И как результаты? – мрачно спросил я. Так и не понял, зачем она потащила нас в этот клуб, зачем несла всю ту чушь, про то, чтобы я снял девушку. Вряд ли она сделала это забавы ради, у Софьи что-то на душе, но я не понимаю что. - Весьма удручающие. Впрочем, с тобой так всегда, Бейбарсов, - поморщилась она. - Так вот, другое желание: не общайся больше с теми людьми и с такими, как они, - ошарашила она меня. - Нет, - ни секунды не колебаясь ответил я. - Что значит нет? - Я не буду обещать того, что не смогу выполнить. - Зачем ты вообще с ними связался? Они же хуже нежити, да и по нежити хотя бы видно, что она нежить. А эти еще людьми претворяются. - Связался, потому что я такой, - раздражённо ответил я. - И свяжусь снова, я себя знаю. - Какой еще «такой»? - неудачно попыталась она спародировать мой голос. - Такой. Не ты ли называла меня кретином? - Называла, и была на сто процентов права. Вот только, - тут она запнулась. – У тебя хотя бы зачатки совести есть. Ты не подонок, вроде них. - Какое тебе вообще дело до того, с кем я общаюсь? – начинал злиться я. Пусть не говорит того, о чем понятия не имеет. Ведь похоже в клубе до неё так и не дошло, кто я на самом деле. - Никакого, - мигом похолодел ее голос. – Просто Лексу жалко. Ей будет грустно через годик или два на твоих похоронах. - Ничего, вы уж с чучелом ее как-нибудь утешите, - процедил я. - Кретин, - с чувством выдохнула она и отвернулась к окну. Но уже через пару мгновений сказала: - Адвокат не подходит. - Что? – не понял я. - Нужно как-то монетизировать твою жажду саморазрушения. Адвокат не подойдет. Эх, драконбол был бы хорошим решением. Но ты можешь стать каскадером или испытателем бронежилетов. Вот выдумщица. Вся моя злость мигом улетучилась. - Почему это драконбол связан с саморазрушением? – предсказуемо возмутилась Татьяна Леопольдовна такому отзыву на свою профессию. - Мамочка, ты запихиваешь мячи гигантским огнедышащим ящерицам в рот. И ящерицы эти не отказались бы тобой отобедать. Как еще это назвать? Отец усмехнулся, а Софья продолжила: -Не стесняйся, у всех у нас есть темная сторона. Тебе вот нравится это, а Владику, чтобы его колотили возле мусорных баков. - Никого бы нигде не колотили, если бы не твой оборванец, - назидательно сказал я. - Как сказала бы моя любимая тетя, он не мой – он общественный, - процитировал она, видимо, Гробыню. Занятная особа попалась чучелу в матери. - Да и о чем ты говоришь? Яр за все четыре года, что мы знакомы, ни разу ни с кем не дрался. А ты за три секунды умудрился его вывести. Может не в нем была проблема? - Соф, что он вообще здесь делал? – спросила Татьяна Леопольдовна. - Я так и не поняла, заладил только, «прилетел увидеться, прилетел увидеться». И вот отправился обратно в Тибидохс получать нагоняй от Поклепа. Ерунда какая-то. - Его Лексино чучело послало,- вздохнул я, догадавшись, что произошло. - Ну как послал, скорее всего что-то шепнул здесь, что-то шепнул там, и вот этот рыцарь в сияющих доспехах на крыльях любви мчится спасать тебя от злого и отвратительного меня. - Что, Дэнни? Какие еще крылья любви, что ты несешь? Никак не доходило до Гроттер, что оборванец к ней неровно дышит. Как она не видит таких очевидных вещей? - Да не смеши. Ясно же как день. Стоило мне косо на тебя глянуть, и он рвался в бой, как оголтелый. Да и я не отставал. Подумалось мне сразу. - Бред, мы друзья. Да и при чем здесь Дэн? Я понял, что чучело настроено защищать ведьмочку ещё в тот момент, когда он одёрнул меня перед ритуалом. Этому парню явно не по душе, что я кручусь рядом с Гроттер. - Ему очевидно не понравилась… природа нашего взаимодействия, - как мог сформулировал я. - А еще туманнее изъясниться не мог? – усмехнулся отец, но я пропустил это мимо ушей. - Входить в активную конфронтацию самому ему невыгодно из-за Лексы. Вот он и нашел чьими руками меня приструнить. А это умно, - черт, похоже чучело начал вызывать во мне больше позитивных впечатлений, чем должен был. - Тц, надоел мне уже этот Склепов со своей профдеформацией, - проворчала Софья. - С какой еще профдеформацией? - не понял я. - Думает, что он отвечает за благополучие всех вокруг. Это из-за того, что у него четыре младших сестры. Он кстати поэтому так хорошо держался перед вами двумя - на вашем месте находится едва ли не ежедневно. Но я-то тут причем? Меня не надо защищать. Я сама кого хочешь защищу. Это точно. Сколько раз она бросала спасать меня за последние дни? И я уже не знал, что и чувствовать по этому поводу. Восхищение, унижение? - А ведь и правда всё лето пытался мне этого Солнцева подсунуть, - продолжала рассуждать Софья. - Ещё один с чувством вины. Знает, что скоро заберёт мою Лексу в свою мужланскую пещеру, и я останусь совсем одна. - Не говори такие вещи, хотя бы при мне, - чуть скривился я на части про утаскивание моей Санни в мужланскую пещеру. - Вы что и правда так близки с сестрой? - Она моя единственная подруга, - кивнула ведьмочка и погрустнела. - И вот из-за чучела мы начнём сначала видеться раз в месяц, потом раз в пол года, потом только по праздникам, а потом вообще... Надо было мне на том обеде вашу сторону принимать Глеб Эльвирович, вместе мы бы прищучили синюшного. Да уж, тогда у нас было бы больше шансов. Синюшный оказался совсем не тем, кем я его поначалу посчитал. Не скажу, что брак сестры теперь мне казался нормальной идеей, но похоже, что чучело и вправду хорошо к ней относится и по крайней мере не навредит. - А ты как пережил, когда Лекса улетела в Тибидохс? - задала неожиданный и болезненный вопрос Софья. - Никак, - пожал плечами я и с трудом выдавил. - Ждал, что через пять лет она вернётся, и все будет как раньше. Только теперь ясно, что ничего уже не будет. Видно магический мир решил, что у меня можно забирать столько, сколько ему заблагорассудится. - Может они передумают селиться на Лысой горе, - несмело предположила она, явно просто из жалости. Ненавижу такое. Я криво ухмыльнулся, по-злому. - Не нужно меня утешать. Я как-нибудь переживу. Повисла тяжёлая пауза. - Глеб Эльвирович, у меня вопрос, - переключилась на отца маньячка. - Какой? - вздохнул он, не предчувствуя ничего хорошего. - Почему вы до сих пор не вернули себе силы? Дело то плевое. Мне Жанна рассказывала: собрать осколки дара вместе, и он сам потянется к хозяину. Это ещё что за новости? - Мне это не нужно, - чуть подумав, ответил он. - Я и так неплохо живу. - Ты серьёзно все это время мог вернуть свои силы? - изумилась Татьяна Леопольдовна. Отец медленно кивнул. Было видно, что ему не очень-то хочется говорить на эту тему. Как обычно. - А ты изменился, - протянула она задумчиво. - Ты тоже, Таня, изменилась, - сказал он и внимательно посмотрел на неё. - И где сейчас осколки дара? - продолжала допрос младшая Гроттер. Я сразу вспомнил банки с чем-то серебряным в тайнике отца. Может это и есть осколки? - Софья, меня очень беспокоит твой возросший интерес к этому вопросу, - насторожился отец и я так думаю, не зря. - Вот именно, дочь, зачем тебе это знать? - Некротический дар, отделенный от носителя, да ещё и от живого, невероятная редкость, мне просто интересно, - не стала особо вдаваться в подробности она. - Ты уж как-нибудь умерь свое любопытство. Я ещё от истории с тростью не отошла, - пробурчала Татьяна Леопольдовна. Я с сожалением заметил, что мы уже подъехали к дому Софьи. - Ладно, упырь, - вдруг сказала она. - Не пойду я в вашу захудалую школу. Дома посижу. - Отлично, - глухо сказал я. Следовало бы обрадоваться, что она вняла гласу разума, но на душе стало ещё паршивее, чем прежде. - Тогда получается, до свадьбы Лексы? - неуверенно спросила Софья. - Получается, что так, - промолвил я и посмотрел ей в глаза. Внутри все сжалось. - Как мы и хотели. - Да уж, - как-то грустно протянула она и отвела взгляд. А потом просто вышла из машины и захлопнула дверь. Этот хлопок отозвался во мне громогласным ударом, казалось, что он разнесся на многие километры вокруг. Вот она была здесь, а теперь больше нет. Её больше нет. И куда быстрее, чем я думал. - Спасибо, что довёз, - вздохнула Татьяна Леопольдовна и посмотрела на меня. - Я не знаю, какой вклад ты сделал в то, чтобы ваш славный тандем попал в очередную передрягу, но сегодня ты изо всех сил старался помочь моей дочке. А я знаю, как это бывает непросто, - я на это вяло улыбнулся. - Так что спасибо. Я кивнул, говорить совсем не хотелось. Да и нечего было. Хотя, признаться честно, от её слов на душе стало хоть немного легче. - Пока, Глеб. - Пока, Таня. Сдаётся мне, ещё увидимся. Коротко попрощались они, и наша машина поехала прочь от дома Гроттеров. - Пап? - нарушил тишину я. - Что? - Пожалуйста, давай не будем ни о чем говорить. Я уже сказал, что приму любое наказание. Просто отвези меня домой, прошу. Отец с беспокойством посмотрел на меня через зеркало заднего вида, но говорить ничего не стал. Я был ему за это благодарен. С каждой секундой я чувствовал, как напряжение внутри меня нарастает. Лёгкие будто сковывало льдом, дышать становилось все тяжелее, сердце же наоборот начинало колотиться быстрее. Когда мы доехали домой, нервы уже были на пределе. Казалось, хватит одной искры, чтобы взорваться. И искра нашлась. Зеркало. То самое, через которое Эльвира явилась в тот вечер. Я подошёл к нему, посмотрелся. Человек, который стоял передо мной - то был не я. Изможденный, усталый, весь в синяках и ссадинах. Я схватил зеркало за раму и с силой кинул его на пол. Брызги стёкол рассыпались по паркету, пару осколков, кажется впились мне в кожу. Но уже было плевать, я начал крушить: сорвал шторы, с размаху разбил об пол стул, схватил монитор компьютера и бросил его в стену, рвал подушки и простыни. Попытался вырвать дверцу шкафа, но она никак не хотела поддаваться, чёртова дорогая мебель. Предприняв ещё несколько неудачных попыток сорвать петли, я в бессилии осел на пол и уткнулся лбом в упрямую дверцу. Холод лакированного дерева немного остудил мне голову. Пора признаться. Меня уничтожает то, что я больше не увижусь с ней. Не урывком на свадьбе, которую теперь даже немного жду. Нет, мы больше не будем кричать друг на друга в школьных коридорах, больше не будет никаких рассказов о магическом мире, больше не будет её красных волос, я больше не смогу её обнять. Больше не будет ничего. И меня это убивает. Я влюбился в девчонку, очевидно теперь. Говорил, что не вру, а столько обманывал сам себя. За какие-то считанные дни, с той стычки у кабинета директора, когда понял, что она сейчас расплачется, я умудрился очароваться ей. Хотя быть может все началось ещё раньше. Впервые в жизни влюбился... В ведьму. И нас ничего не ждёт. Я только и делаю, что втягиваю её в неприятности. Только и могу, что срываться на неё, а потом просить простить меня. Отвратительно! Да и мы из разных миров. Магия заберёт её у меня, а даже если нет, я буду просто вечным слабаком, которого ей придётся защищать. От этого предостерегал отец? Черт! Черт! Черт! Софья, моя милая ведьмочка. Что ты сотворила со мной? К горлу подступил ком. Но пусть нас ничего не ждёт, я имею право хотя бы нормально с тобой попрощаться.