Глава 10. Рандеву со Смертью.

Я резко открыла глаза. Проснулась как всегда слишком рано - старая рабочая привычка. Последние пару лет я тренировала сборную, а потому приходилось вставать ни свет, ни заря, чтобы позаниматься самой - нельзя было терять форму. За окном было ещё темно. Только-только пробуждалась, по слухам никогда не спящая, зимняя Москва. Я встала, сунула ноги в тёплые тапки, накинула махровый халат и пошла на кухню, чтобы заварить свежий кофе. За сентябрь, что Софа была дома, мне лишь изредка удавалось в тихую проводить свой утренний ритуал - чашка кофе с сигаретой на завтрак. Никто, кроме Гробыни и Ягуна, не знал, что я начала курить ещё лет пять назад. А, ну и Феофила разумеется. Дед сначала жутко нервничал по этому поводу и как обычно сетовал на то, что я позорю его фамилию. Слава Древниру, что он может говорить только по пять минут в день! И вот чашка с терпким горячим напитком приятно грела ладонь. Я присела на широкий деревянный подоконник и распахнула окно. Обжигающий морозный воздух опалил мне щеки. Поставив кружку на деревянную поверхность, я выудила сигарету из пачки, и через секунду меня окутал приятный запах свербящего дыма. Сегодня будет тяжелый день. В голове будто клеймом была выжжена дата - 18 декабря. День, когда я решила, что больше никогда не вернусь в тайгу. День, когда я порвала почти все связи с человеком, с которым намеревалась провести всю свою жизнь. Вот уже 9 лет прошло с тех пор, а все также каждый год 18 декабря я чувствую, как что-то очень тяжёлое давит на грудную клетку. Нет, я больше не любила Ваньку, и уж точно не хотела вернуться к нему. Более того, даже не винила его в нашем неудачном браке - мы оба сделали неверный выбор, оба особенно не утруждались тем, чтобы наладить контакт, найти достойные компромиссы, оба не решились своевременно уйти. Просто я ощущала, что рана, которая осталась после нашего расставания, так и не зажила. Сожаления о потраченных годах до сих пор никуда не делись. А начиналось все так прекрасно! Первый год в тайге я чувствовала себя свободно и умиротворенно. Не было вокруг вечной суеты и необходимости спасать мир от очередной вселенской опасности. С Валялкиным тоже все шло неплохо: не идеально, не слишком романтично, но ровно и стабильно. Мы почти не ссорились, налаживали общий быт и строили планы на недалекое будущее. Сложно сказать, в какой конкретно момент все пошло не так. Не помню уже, когда впервые почувствовала себя одиноко и изолированно. Как правило, такое не происходит по щелчку пальца. Просто с каждым днём по крупице наша с Валялкиным жизнь менялась - и не в лучшую сторону. Он все больше времени проводил за "работой", если так можно назвать дело, за которое тебе не платят ни гроша. Все чаще уходил в глубины леса иногда даже не на пару дней, а на целую неделю. По началу я пыталась помогать Ваньке лечить таежное зверье, но быстро поняла, что я там лишняя. Он и сам отлично справлялся, а я частенько только мешалась. К тому же Валялкин любил работать в одиночестве - тогда это стало для меня открытием. Но я не пала духом и решила, что просто должна занять себя чем-то еще - читала, пыталась создать атмосферу уюта в нашей избе. Даже пробовала новые хобби от вязания до огородничества и игры на контрабасе - в итоге ни на что у меня не хватало усидчивости и терпения. Частенько вылетала потренироваться. Конечно же, мои планы о постоянных прилётах в Тибидохс на тренировки так и остались планами. День дороги туда, день обратно и что остаётся? Хотя спустя годы я понимаю - это была не основная причина. Мне было страшно и неуютно возвращаться в места своей прошлой жизни. Где-то на подкорке я боялась, что когда прилечу в родные стены Тибидохса, та я из прошлого - энергичная, ищущая, любопытная, появится из ниоткуда и окатит меня презрением с ног до головы. Тем хуже было, что заковала-то я себя в лесной чаще добровольно да ещё и под эгидой вселенской любви. Тогда, конечно, это не было оформлено в четкую мысль, жило во мне на уровне ощущений. Я не отдавала себе трезвый отчёт о том, в кого превращалась. Не понимала, как все дальше задвигала свое истинное я, свои желания и потребности. Как будто моё нутро скрывалось за все более и более плотным туманом. И, да, в теории можно было через него прорваться, но был риск наткнуться на нечто неприятное, а то и вовсе разрушительное. И я не рвалась, а молча продолжала увядать. В какой-то момент я и летать забросила, целыми днями лежала в кровати и смотрела в потолок, иногда перемежая это дело сомнительного качества готовкой и уборкой. И буквально каждую минуту того периода я проживала в голове сюжеты из разряда " А если бы...". А если бы мы с Ванькой переехали в город. А если бы я осталась в магспирантуре. А если бы стала профессиональной спортсменкой. А если бы нашла себе другого. А если бы выбрала Глеба. А если бы Пуппера - представьте себе, думала даже о таком. А что, если бы вообще все бросила и переехала на Лысую Гору или в какой-нибудь город миллионник. Этими фантазиями я буквально жила. На удивление, в какой-то момент Валялкин заметил, что со мной не все в порядке. Спустя каких-то полгода-год. Настал день, когда мы, наконец, поговорили. Я все же предложила ему переехать в более людное место, на что он только уклончиво ответил: "Может когда-нибудь, когда ситуация станет лучше. Сейчас здешние обитатели слишком нуждаются во мне". Постоянная песня, которую я впрочем без вопросов проглотила. Но мы пообещали уделять больше времени друг другу. А ещё Валялкин предположил, что моё уныние и отстраненность лишь следствие отсутствия цели в жизни. Мысль надо сказать была дельной, но вот решение... Мы решили завести ребёнка. Уж тогда-то жизнь изменится, подумалось нам, мы станем ближе, у нас появится общее "дело", у меня появится цель. Только вот как оказалось, ребёнок не скотч, который должен залатать трещины разрушающихся отношений. Нет, вы только не подумайте, Софья - лучшее, что случалось в моей жизни. Она моё любимое чудо в перьях, мой никогда не гаснущий огонёк. И когда малышка родилась, у меня и впрямь открылось второе дыхание. Все своё время и силы я посвятила моей девочке, и действительно чувствовала, что стала намного счастливее, что в жизни появилось куда больше смысла. Только вот, как я уже сказала, нашим с Валялкиным отношениям это совершенно не помогло. Он все также пропадал сутками в лесу, а когда приходил уделял время дочери или отсыпался. Мы превратились в сожителей, никакой романтики, минимум общих вечеров, а об интиме я вообще промолчу - потому что ничего просто не было месяцами. Со временем мы начали ругаться, часто и подолгу. Какими же мы были идиотами! Не понимали, как это отражается на ребенке. Софочка всегда была сильной и не подавала вида, что она расстроена или напугана, но сейчас я уверена, что это не прошло бесследно. Еще в двенадцать лет она заявила, что никогда в жизни не выйдет замуж и не заведёт себе парня. И это был не просто детский мимолетный порыв - она до сих пор так считает. Не верит в любовь, в то, что можно найти кого-то, с кем она будет по настоящему счастлива, кому сможет доверить свое хрупкое сердечко. И совершенно ясно, откуда у всего этого ноги растут - это наша с Валялкиным вина. Мы были ужасным примером. Правда теперь, когда появился отпрыск Бейбарсова на горизонте... Внезапно я ощутила, как догорающая сигарета обожгла мне пальцы. Я поспешно кинула окурок в стакан недопитого кофе и закрыла окно. За неприятными воспоминаниями совсем забыла, что сижу на ветру в разгар зимы. А ведь послезавтра лететь на работу. Хоть бы не заболеть! Я небрежно закинула грязную кружку в мойку и случайно заметила, что на экране зудильника, брошенного на кухонном столе, мигает с десяток пропущенных. Все от Гробыни. Я не слишком удивилась. Подруга частенько мне звонила, чтобы рассказать "нечто сногсшибательное", как она выражалась. Обычно Склепова делилась со мной какой-нибудь свежей сплетней о своих телезнаменитых знакомых, о которых я не имела совершенного никакого понятия. Ну или рассказывала забавные и личные истории о их с Гуней детях. Я до сих пор в шоке с того, что их насчитывается целых пять штук. Слушать, впрочем, её рассказы я любила: это всегда было весело и непринуждённо. Я села на стул и набрала номер лучшей подруги. Несмотря на обилие пропущенных, трубку она не поднимала долго. Я уже подумала, что выйти на связь не получится, но через секунду на экране появилось недовольное лицо Гробыни. - Ну что, Гроттерша, дошло? - начала она с порога, не здороваясь. - Что дошло? - Как паршиво, когда твой невероятно важный звонок игнорируют! - Гроб, я просто не слышала! - Ага, ага, знаю я. Сидела небось Валенка оплакивала. Сегодня же у нас ежегодный день скорби по безвозвратно утраченной молодости, - съязвила она. Я не обижалась, знала, что Анька это не со зла говорит, а наоборот пытается так выдернуть меня из уныния. - Давай утирай сопельки, Танька, я скоро буду. Сегодня мы отправимся с тобой на светский раут. И никаких возражений! Мне понадобится твоя бесценная поддержка. - Ань, ну только не сегодня, прошу! - но экран зудильника уже погас, и я поняла, что спастись не выйдет. Через десять минут Гробыня уже телепортировалась, а точнее была телепортирована ко мне в гостиную. Уже много лет как на Лысой горе открылась организация с красноречивым названием " Магическая логистика" - теперь оттуда тебя могли без последствий телепортировать практически в любой конец России. За неплохие деньги разумеется, но у Склеповой с этим никаких проблем не было. Карьера телеведущей оказалась её призванием и приносила хорошие гонорары. - Привет-привет, убирай со своего личика печальную гримасу и натягивай ослепительную улыбочку! Сегодня мы будем блистать, - с помпой заявила она, не дав мне и рта открыть. - Сейчас намарафетим тебе эффектный макияж и прическу и прошвырнемся по магазинам за новым платьем и туфлями! Посмотрим, что за шмотки висят в ваших московских бутиках. - Ань, что ещё за светский раут? И зачем я там тебе нужна? Знаешь же, что я на таких мероприятиях теряюсь, - все же смогла вставить я. - Это не просто праздная тусовка. Мы там будем по делу. Твоё присутствие просто необходимо! - не особо прояснила ситуацию Склепова, уже усаживая меня перед зеркалом. - Да что за дело такое? - О, а это сюрприз! Даже не расспрашивай, ничего больше не скажу! - Ненавижу сюрпризы, - пробурчала я, все же сдавшись под напором подруги. А что, может и хорошая идея - хотя бы в этом году не буду целый день хандрить. Управились со всеми делами мы уже ближе к пяти вечера. О Древнир, это был просто бесконечный поход по магазинам! Вечерний образ для меня нашёлся довольно быстро - за какой-то час, а вот все остальное время Анька сметала с полок кучу брендового тряпья для себя, дочерей и Лексы. Свою невестку Гробка просто обожала, даже ставила её в пример своим дочерям, как пример сочетания стильности, благонравия и изящества. И если с изяществом ещё куда ни шло, я что-то не припомню, чтобы сама Склепова была образцом благонравия в их возрасте. Ох, Лекса, мой мозг до сих пор не способен до конца принять, что она дочь Глеба! Я уже четыре года знакома с этой славной девочкой и никогда даже мысли в эту сторону не допускала. А вот с братцем её, напротив, тут же поняла, что не все ладно. Его мимика, внешность, манера держаться с первой секунды вызвали во мне воспоминания двадцатилетней давности. Позже правда оказалось, что на Глеба парень похож скорее внешне, с характером его папаши было мало общего. Во всяком случае с характером того Глеба, которого я знала так давно. И вот, в итоге нам пришлось ещё раз поехать ко мне домой, чтобы оставить кучу пакетов с покупками. На загадочное мероприятие мы выдвинулись только часов в семь вечера. Поехали на такси, предусмотрительно решив, что полёты и телепортация могут навредить укладке и макияжу. В конце концов я не пожалела затраченных усилий - выглядели мы обе и правда эффектно. Гробыня не изменяя своим многолетние привычкам, надела красное обтягивающее платье, правда практически до колена. В тон к нему туфли и чёрный крупный клатч на цепочке. А мне подобрали золотистое платье из лёгкой ткани в пол с глубоким разрезом до середины бедра. Оно отлично сидело и выглядело почти невесомым. В дополнение купили белую сумку на длинном ремешке и такого же оттенка туфли-гладиаторы. Создавался такой деревне греческий образ. Я уже давно отошла от философии растянутых свитеров с лозунгом "и так сойдёт!" и полюбила хорошо наряжаться. Гробыня, разумеется, ставила это себе в заслугу, припоминая случай, когда смогла все же натянуть на меня то чёрное платье на выпускном. С этого по мнению Склеповой и началось моё "преображение в женщину" - её цитата, как вы поняли. Машина затормозила. За окном я увидела современное здание из тёмного серого кирпича с большими панорамными окнами. Оно было довольно высоким, хотя насчитывало не больше трех этажей. Мы вышли из такси, и Гробыня потащила меня прямиком ко входу, над которым белыми светящимся буквам сияла вывеска "Conventus cum Morte". Я до сих пор плохо знала латынь, но поняла, что речь идёт о чем-то связанным со смертью. Куда Склепова меня притащила !? Чуть сбоку я заметила стенд. На нем красовалась надпись "Торжественное открытие галереи. Вход только по приглашениям". - Гроб, с каких пор ты интересуешься искусством? - прошипела я ей на ухо. Не нравится мне это место! - Моя душа всегда была охоча до прекрасного, Гроттерша. Я не виновата, что ты этого не замечала! - Здравствуйте, дамы, вы как раз вовремя! Торжественная часть вот-вот начнётся. Можно ваши приглашения? - спросил у нас молодой обходительный парень у входа,когда мы подошли совсем близко. - Конечно, одну секундочку, - прощебетала Склепова и открыла свою сумочку. Я думала, Аня достанет приглашение, но услышала как она шепнула сглаз "Гыгли-мыгли-карамыгли" и выпустила красную искру незаметно для парня. - Склепова, ты что творишь?! - склонилась я к ней и проговорила не расцепляя зубов. - Тш, не мешай, - шикнула она на меня. - Ой, что это с вами? Вам нехорошо? - притворно запричитала Гробыня, когда парнишку согнуло пополам от рези в животе. Даже по спине его похлопала. Я, не сдержавшись, закатила глаза. - Прошу... Прошу прощения. Мне срочно нужно отойти, - еле-еле проговорил бедняга и устремился к двери. - А как же наши приглашения? - воскликнула Склепова, размахивая в воздухе какой-то помятой салфеткой, выуженной из сумки. - А, да, конечно, проходите, - кинул не оборачиваясь парень и в мгновение ока скрылся за дверью. - Все, идём, пока дорога чиста! - объявила она и, схватив меня за запястье, потащила внутрь. - Ты что с ума сошла? У нас нет приглашений! А если поймают? Да и парня жалко! - Ничего, пускай организм прочистит. Говорят это даже полезно - выходят все токсины, - ничуть не сожалела она. Мы вышли в большой светлый зал, полный народу. Люди стояли небольшими группами по 3-5 человек. Выглядели они очень разнородно: одни были одеты в классические вечерние наряды, другие в растянутые кофты и рваные штаны, а третьи вообще представляли из себя странную смесь из готов, панков и не пойми кого ещё. Кто-то сидел на стульях у небольшого помоста, на котором видимо и будет проходить торжественная часть, кто-то собрался возле стола с фуршетом, но основная масса народу расползлась вдоль стен с картинами, оживленно что-то обсуждая. Приглядевшись к полотнам, я ужаснулась. Почти все картины были в тёмных или ярко-красных тонах. А сюжеты... Ну скажем прямо, не для слабонервных! Кости, кровища, какие-то монстры пожирающие друг друга и все в таком духе. Мы попали на вечеринку к психопатам? - Это к такому прекрасному лежит твоя душа? - иронично поинтересовалась я у подруги. - Нда уж даже для меня это чересчур экстравагантно, - поморщилась она. - А вот нашей Софье тут бы точно понравилось. Я мысленно согласилась. Дочь обожает подобную жуть, впрочем, учитывая через что она прошла,это вполне можно было понять. - Я теперь совсем не понимаю. Ты даже не в курсе была, что это за выставка? Ань, что ты удумала? - в конец растерялась я. Но Гробыня не успела мне ответить, потому что на помост вышла элегантная женщина средних лет с тёмным каре. Она пару раз аккуратно постучала длинным ноготком по микрофону и проговорила "раз, раз". Удостоверившись, что звук работает как надо, она уверенно взяла микрофон со стойки и объявила: - Дорогие гости, мы начинаем! Люди тут же начали стекаться к центру зала. Гробка, не теряясь, быстрым шагом направилась к сидячим местам прямо возле сцены. А я решила отпустить ситуацию и пошла за ней. Мы заняли последние два стула на втором ряду. - Итак, - продолжила женщина. - Сегодня мы с вами станем свидетелями открытия ещё одного уголка, славящего красоту, душу и тело. Меня зовут Юлия и я куратор первой выставки в новой галерее "Конвентус кум Морте", что с латинского переводится, как "Рандеву со Смертью". Да уж! Тел тут хоть отбавляй, точнее их частей, а вот насчёт красоты я что-то совсем не уверена. Говорила эта Юлия так воодушевленно, даже с придыханием. Видно и правда прониклась. - Сегодня мы с вами заглянем за грань обыденного! Сегодня мы будем праздновать искусство! - патетично изрекла она. Окружающие, наверное, разделяли её восторг, потому что активно захлопали. А Гробыня в кулак засмеялась. - Ну и чудилы, - шепнула она мне на ухо. Следующие тридцать минут тянулись по ощущениям часа четыре. Юлия то и дело вызывала выступить с речью странного вида художников, спонсоров и просто влиятельных гостей. Все они говорили о чем-то витиеватом и совершенно от меня далёком, часто употребляя слова вроде "концепт", "метаобразы", "контемпорари арт" и Лигул знает, что ещё. Один раз я случайно зевнула, впрочем по всем правилам этикета, прикрыв рот ладонью. Но какой-то лысый тип в розовой рубашке и фиолетовых штанах хмыкнул и бросил на меня короткий презрительный взгляд. Вот же сноб высокомерный! Я однако приняла его эстафету и недовольно покосилась на Склепову. Это она во всем виновата! - И, наконец, последний выступающий, - я тут же оживилась. И в правду наконец! - Человек, без которого ничего этого не было бы. Человек, который своим трудом и потом прокладывал путь для наших талантливых художников. Я приглашаю на сцену всеми нами уважаемого и горячо любимого хозяина сети галерей "Morte" Глеба Викторовича Бейбарсова! Зал громко зааплодировал. - Какого лешего!? - слава богу моё нетихое восклицание потонуло в гуле аплодисментов. - Девушка, вы не могли бы вести себя более подобающе уровню мероприятия? - все же услышал меня лысый. По идее я должна была разозлиться, но было немного приятно, что в сорок кто-то назвал меня девушкой. А потому я снисходительно пропустила замечание мимо ушей и повернулась к Склеповой. И как я сразу не догадалась! Картины, смерть, кишки и тонна пафоса - конечно, это должно было быть связано с Бейбарсовым! - Танька, потом накричишь на меня. Давай послушаем, что Грызитапочкин будет на публику вещать. Предчувствую - что-то чувственно нелепое! - с восторгом сказала она и даже слегка стукнула меня по плечу. Я скрестила руки на груди и развернулась обратно к сцене. Я так просто это Гробыне не спущу! На сцену уже поднимался Бейбарсов - как и тогда в кабинете директора, и у академика и в полицейском участке, и в ресторане - при полном параде. Может этот костюм к нему прирос? Сварливо подумала я. Я подметила, что Юлия заулыбалась ещё шире, и, тронув Глеба за предплечье, передала ему прямо в руки микрофон. До этого она просто оставляла его в стойке для каждого из выступающих. Похоже про "горячо любимого" она вставила не для красного словца, про себя хмыкнула я. - Я рад приветствовать вас, - начал Бейбарсов, но запнулся, когда его взгляд скользнул по залу и остановился на нас с Гробыней. Она абсолютно не смущаясь помахала застывшему некромагу рукой, а я на автомате прикрыла глаза ладонью. Да, теперь-то он меня точно не узнает! - Рад приветствовать вас всех, - быстро пришёл в себя Глеб и продолжил. Его голос со времен Тибидохса почти не изменился - все такой же бархатный и обволакивающий, стал правда немного ниже. - Не буду утомлять вас длинными заумными речами. Скажу только, что эта галерея ещё одна новая веха в моих тесных отношениях со Смертью. - Оо, я же говорила, началось про тесные отношения, - задорно прошептала Гробыня мне на ухо. Я ощутила себя школьницей, которая шушукается с подружкой за задней партой, пока наш одноклассник выступает с докладом у доски. От этих мыслей стало смешно, и я невольно улыбнулась. - И трудами представленных здесь прекрасных художников, - продолжал вещать он. - Я становлюсь все ближе к ответу на вопрос "Что есть в Смерти человеческого?". И я надеюсь, что каждый из вас заглянет в себя и через полотна найдёт здесь ответы, на мучающие его вопросы. Ведь для того и создается искусство - выносить на свет мысли, которые мы прячем в потаенных уголках своей тёмной души. Честно говоря, я заслушалась. Он говорил так складно и проникновенно, что на мгновение мне даже захотелось прогуляться по выставке. Вдруг и про себя там чего узнаю? Хотя что? Что могу различить сорок оттенков кроваво-красного? Или что после Софьиного обучения меня уже почти не тошнит от вида разлагающегося трупа? - Всем спасибо и хорошего вечера! - закончил Глеб свою образцово короткую речь и под очередной гул аплодисментов ушёл со сцены. К микрофону тут же подскочила Юлия, но я её уже не слушала, как и Гробыня. В голове моей сумасшедшей подруги уже очевидно расцвел новый "отличный" план, потому что она поднялась со стула и, решительно пробираясь сквозь толпу, направилась в неизвестном направлении. Я вздохнула и пошла вслед за ней. - Так, я видела, что он завернул за угол - там лестница, значит пошёл наверх! - заговорщески сказала она мне. - Гроб, - засмеялась я. - Ты преследуешь Бейбарсова? Он тебе что, денег задолжал? Мы уже шли по какому-то слабо освещенному коридору, в котором не было ни души. - Каких ещё денег, Гроттерша? Наш мальчик-вуду судя по всему и сам не бедствует! - Тогда зачем мы здесь? - Мне тоже интересно было бы узнать, - раздалось практически у меня над ухом. Я мигом отпрянула и развернулась. Бейбарсов подкрался к нам тихо, как хищник. - А ты ответ в картинах поищи, Кусайпесиков, - насмешливо парировала Гробыня. И как она умудрилась не растеряться? - Склепова, - вздохнул он. - Я удивлялся, как тебе не надоедает однообразно шутить несколько недель подряд, но двадцать лет это уже даже для тебя перебор. - Анька! Хватит дурака валять, зачем ты меня сюда притащила? - не выдержала я. Подкравшийся Бейбарсов все же вывел меня из состояния хрупкого душевного равновесия. - Говорила же: для поддержки. Я вообще-то пришла налаживать отношения со сватом. А ты, Танька, здесь в виде отвлекающего фактора, чтобы Глебушку-хлебушку сложнее было сосредоточиться на негативной стороне вопроса. Бейбарсов состроил хмурую гримасу при упоминании их с Гробыней будущей родственной связи. А затем со злобной ухмылкой ответил: - Забудь, Склепова. Никакой свадьбы не будет. И точка. Моя дочь ни за что в жизни не выйдет за этого... - За кого? - сквозь зубы спросила Гробыня. За своих детей она готова была рвать и метать. Боюсь, даже некромагу придётся сбавить обороты. Хорошо, что за годы работы со студентами я освоила азы улаживания конфликтов. Сначала их нужно отвлечь. - Глеб, - начала я. Бейбарсов удивленно вскинул бровь. Явно не ожидал, что я включусь в диалог. - Тут есть что-нибудь выпить? - Шампанское на фуршете, - нет не пойдёт. - А покрепче? Он чуть задумался, ещё раз внимательно посмотрел на нас с Гробыней. - Есть и покрепче, - одарил он меня одобрительной усмешкой и направился вверх по лестнице. - Молодец, Танька, про это я и говорила, - подбодрила меня Гробыня и мы пошли вслед за некромагом. А я поклялась себе, что всё-таки прибью Склепову, когда мы отсюда выберемся. Мы поднялись на третий этаж, самый верхний, и вошли в один из кабинетов. Хотя кабинетом его было назвать трудно. Это было большое пространство где-то в половину зала, в котором проходила выставка. Первое, что поразило меня, так это прозрачный стеклянный потолок переходящий в окна на стенах. Отсюда открывался потрясающий вид на ночной сияющий город. Тем лучше его было видно, что сама комната сейчас освещалась только парой не слишком ярких напольных ламп. Я едва смогла оторвать от него взгляд, когда раздался голос Глеба: - Виски подойдёт? Я кивнула и осмотрела остальную часть комнаты. По центру стоял большой темно-коричневый кожаный диван, а по бокам от него пара кресел, в одном из которых уже вальяжно устроилась Гробыня. Чуть поодаль, в углу, расположился массивный деревянный стол, позади которого возвышались книжные шкафы. А по другую сторону комнаты, стояли несколько мольбертов, завешанных большими серыми кусками ткани. Мне тут же стало любопытно, что под ними скрывается. Вокруг были разбросаны какие-то художественные принадлежности, а у самой стены стояла куча полотен на подрамниках. Однако все они были отвернуты, и посмотреть, что там нарисовано не представлялось возможным. - Держи, - снова будто из ниоткуда возник передо мной некромаг и протянул бокал с темно-янтарным крепким напитком. Я, слегка улыбнувшись, забрала бокал. Когда делала это, случайно дотронулась его пальцев своими. Через мимолетное касание я как будто окончательно осознала - передо мной не призрак, а Глеб Бейбарсов, самый настоящий. Тот самый Бейбарсов! Это открытие так поразило меня, что я не глядя сделала большой глоток из стакана. Напиток сначала болезненно обжег горло, но затем разлился по телу приятным теплом. - Вот, видишь, некромаг, до чего Таньку твои жуткие картины довели. Виски как воду хлещет,- заметила Гробыня. - Это не мои картины, я их просто выставляю,- в это время он уже успел налить виски себе и даже протянул ещё один стакан Гробыне. - Да без разницы, - отмахнулась наша ценительница прекрасного. -А ты неплохо устроился. Глеб на это ничего не ответил Он стоял, опершись поясницей о стол и молча попивал из своего стакана. Я присела на диван. - Ладно, Бейбарсов, слушай, - вздохнула Гробыня. - Я не собираюсь тебе доказывать, какой мой сын расчудесный и замечательный. Это бесполезно. А лучше скажу про Лексу. Она счастлива с ним. Они с Денисом смотрят друг на друга с такой любовью и нежностью, по-настоящему дорожат друг другом. И ты, конечно, можешь все отменить, особенно учитывая, что вернул себе силы. Тогда мы, пожалуй, ничего не сможем с этим сделать. Но подумай хорошенько - стоят ли необоснованные страхи счастья твоей дочери. Которая, кстати, уже давно нам с Гуней как родная. - Как родная? - усмехнулся он. - Почему же Лекса мне ничего не рассказывала? Сложно было понять, о чем думал Глеб в этот момент. Произвела ли проникновенная речь Гробыни на него хоть какой-то эффект. - Это уже тебя надо спрашивать, - равнодушно пожала плечами Склепова и зачем-то полезла к себе в сумку. Через секунду она выудила оттуда трезвонящий зудильник. Гробыня встала с кресла и вышла за дверь, чтобы ответить на звонок. Мы с Бейбарсовым впервые за все время с нашей первой встречи в гимназии остались наедине. Я подняла взгляд на Глеба и только сейчас поняла, что он в упор разглядывает меня. Его глаза снова непроницаемо чёрные, как раньше, только вот странная деталь - я заметила блики от ламп, пляшущие в его зрачках. А ведь точно помню, что раньше они не отражали свет. - И что же человеческого в Смерти? - неожиданно для самой себя спросила я. - Если говорить про Мамзелькину, то всё. Она просто умудренная опытом женщина со специфическим чувством юмора, - проговорил он с улыбкой и продолжил. - А смерть как явление... Я до сих пор не понял до конца, но, кажется, что ничего. По-моему, смерть это просто обращение в ничто. - Как печально, - мне и правда стало грустновато от этих слов, и я сделала ещё один небольшой глоток. Я не была пьяна, но чувствовала, как расслабляются мышцы и становится легче голова. - Зато при её близости все, что мы называем жизнью расцветает в полноте своих красок, - на этом он оторвался от стола и сел на другой конец дивана. - Тогда, кто такие некромаги? Тени, украшающие свет? - потянуло на лирику меня. - Большинство из них. У Лены с Жанной получилось избежать подобной участи. Надеюсь, что и я в этом преуспел. - Что ты имеешь в виду? - с интересом спросила я и даже чуть развернулась в его сторону. - Что мы умудрились остаться людьми, сохранить и взрастить в себе свет. Но в то же время, пребывая вечность на грани, смогли во всей полноте оценить прелесть жизни. - Я думаю, ты преуспел, - тихо сказала я и, чтобы разбавить сентиментальность момента, с ехидцей добавила. - Во всяком случае, куда лучше, чем двадцать лет назад. - Приятно слышать это, особенно от тебя, Таня,- мягко проговорил он. - Как дела у Влада? Ничего ещё натворить не успел?- неожиданно спросил он обыденным тоном, как будто одним нажатием кнопки переключился. - Слышал, ты устроилась в Тибидохс в качестве надсмотрщика. - Тренера, - поправила я. - Да брось, - с хитрецой прищурился он. - Очевидно, что ты там для того, чтобы проконтролировать поползновения моего сына в сторону Софьи. Я впрочем только "за". Чувствую себя спокойнее, когда Влад под надзором. Вообще-то он был прав, с этой целью я изначально и устроилась в Тибидохс. Однако вот уже почти за три месяца не произошло ничего криминального. Я с сомнением глянула на Глеба, не зная, стоит ли говорить. - Это, конечно, не моё дело, но ты, по-моему, уж слишком строг с ним. Влад парень эксцентричный, но неплохой. Поступать пытается по совести. - Пытается, - кивнул Глеб. - Вот только он слишком взрывной. Эмоции частенько застилают его разум - тогда-то и начинаются полицейские участки, воровство чужих магических перстней и прочий беспредел. Его частенько нужно осаживать. Влад с малых лет таким был, в отличие от Лексы. Та даже в младенчестве плакала раза в три меньше, чем остальные дети. Мои губы тронула улыбка. Он с таким теплом говорил о своих детях. Даже когда сетовал на поведение сына, совсем не раздражался, а как будто сожалел, что не может больше никак помочь ему. И тут мне стало интересно, так и хотелось узнать, а что же с их матерью? За эти годы Лекса не говорила о своей семье. Я знала только, что мамы у неё нет, но понятия не имела, что с ней случилось. Может они с Глебом плохо разошлись? - Ты можешь спрашивать. - Зеркалишь? - недовольно глянула на некромага я. - Нет, - усмехнулся он. - Просто знаю, что у тебя в голове куча вопросов. А я сегодня в хорошем расположении духа. Так что можешь спрашивать, о чем хочешь. - Это личное, - предупредила я. - А разве могло быть иначе? - не стушевался он. - Хорошо, - все-таки решилась я. - Расскажи про маму Влада и Лексы. Что с ней? Лицо Глеба помрачнело, брови сдвинулись к переносице. - Но если ты не хочешь, я конечно не настаиваю, - тут же дала заднюю я. - Да нет, ничего, - проговорил он. - Она умерла. Попала в ДТП, когда им было по три года. Это было внезапно! - О боже, мне так жаль, - от такой печальной новости я прикрыла ладонью рот. - Все же не стоило мне лезть. Я привыкла, что в магическом мире истории с потерей близких обычно связаны с какой-то масштабной трагедией. Вроде борьбы со злой ведьмой или с каким-нибудь древним божком. А это...ДТП - такая бессмысленная смерть и оттого ещё более грустная. - Все в порядке. Дни скорби уже давным давно прошли, - спокойно сказал Глеб и продолжил. - Её звали Ольга. Можно сказать, что она была хорошим человеком. Наверное, Лекса из-за неё стала светлой. Мы с Олей сошлись на том, что у неё был ярко выраженный синдром спасателя, а я был тем, кого непрестанно нужно было спасать, - горько сказал он. - По крайней мере, когда мы только познакомились. На тот момент прошло всего пол года с тех пор, как я потерял силы. Не представлял ещё, что их можно вернуть. Тогда я порвал все связи с магией, даже с Леной и Жанной старался не общаться. Аббатикова мне до сих пор этого простить не может, но я её не виню. Так вот, в те времена я с головой ушёл в разгул. Ну знаешь, алкоголь, девушки на одну ночь, были даже наркотики. Как мог, старался забыться. Мне было тяжело это слушать. Даже тогда, когда он в очередной раз наломал дров с Зеркалом, Тартаром, с косой Мамзелькиной, я не злилась на него, не ненавидела и уж точно не желала ему такой жизни. - А она любила подбирать и выхаживать всякую шваль. Вроде голодных котят и трехногих псов. Вот и меня подобрала, - цинично продолжал он. - Оля терпела мои выходки и срывы, несмотря ни на что оставалась рядом. И это помогло мне выкарабкаться. Осознать, что жизнь не закончена. И все стало налаживаться. Мы съехались, я нашёл работу, со временем собрал денег и открыл бизнес. А потом родились Лекса с Владом. Можно сказать, что мы были счастливы, хотя и не любили друг друга по-настоящему. Наши отношения были больше похожи на взаимовыгодный союз. А потом...потом произошло то, что произошло, и мы остались втроём. - Мне жаль, правда так жаль - искренне сочувствовала я. - Это несправедливо. - Тц, испортил тебе настроение. Но знаешь, почему-то почувствовал себя лучше, когда рассказал. А теперь твоя очередь. Я думал вы с ветеринаром вместе на веки вечные. - Мы так не договаривались, - возмутилась я. - Таня, я может и изменился, но до сих пор верю, что мир держится на сделках. А это была явный негласный договор. Я тебе информацию, а ты мне. - Ничего подобного! - а ведь я теперь и правда чувствовала, что должна ему за такую откровенность. - Ну ты и плут, Бейбарсов! - Это уже лучше, чем ободранный хорёк,- улыбнулся он. Ох, я его так назвала с горяча, когда Софья явилась домой и рассказала про ритуал. Склепова небось проболталась! А кстати, где она вообще? Я как-то и забыла, что она тут с нами была. Уже минут сорок прошло, как она выходила. Стоп! Только сейчас дошло - да она же смылась и оставила меня тут одну в логове Бейбарсова! Я точно её прибью, только попадись! - Мне особо нечего рассказывать, - проговорила я медленно. - Все было до ужаса прозаично - не сошлись характерами. И очень долго не признавались себе в этом. Слишком долго. Мы разошлись, когда у Софьи проявился дар. Я посмотрела на Глеба. Он слушал с интересом, без издевки и насмешки во взгляде. И я ощутила, что действительно могу рассказать ему если не все, то очень многое. - Тогда я поняла, что сама обучить её не в состоянии. Для Тибидохса тоже было ещё рано, к тому же и там с ней никто справиться не мог. А неконтролируемый дар, помноженный на Софину гиперактивность и эмоциональность, был просто гигантской проблемой. Она могла разозлиться из-за каши на завтрак и силой мысли поджечь с десяток деревьев за окном, - вспомнила один из эпизодов я. - Звучит пугающе, - прокомментировал Глеб. - Мне было страшно только за нее, - покачала головой я. - Она с лёгкостью могла навредить себе. В общем, Жанна была моей чуть ли не последней надеждой. Она долго отказывалась, у нас все же были напряжённые отношения из-за..., - тут я запнулась. - Из-за меня, - догадался Глеб. - Да. Но однажды я её все же упросила, и с тех пор они с Софой не разлей вода. Честно признаться, я даже немного ревную дочь к Аббатиковой. Я-то с Софой страсть к мертвечине разделить не в состоянии, - усмехнулась я. - Так вот, тогда мне пришлось надолго улетать на Лысую Гору, чтобы быть рядом с дочерью. Она же была ещё совсем малышкой - 8 лет! А вынуждена была заниматься всеми этими мерзостями, - я вздохнула. - У меня сердце разрывалось, но по-другому было нельзя. - Узнав, что я теперь большую часть времени провожу так близко к Тибидохсу, - продолжила я. - Академик предложил восстановиться в магспирантуре, и уже через несколько месяцев я начала подрабатывать на должности младшего тренера. Тогда за многие-многие годы я наконец почувствовала вкус к жизни и просто не смогла заставить себя вернуться в тайгу. Даже вещи не забрала, просто позвонила ему и сказала, что больше не прилечу. Вот и все. Я не стала говорить, что произошло это ровно 9 лет назад. Подумать только, сегодня впервые за все эти годы я не сидела весь день подавленная и грустная. А сейчас, даже после этого рассказа чувствовала лёгкость, расслабленность. Эффект алкоголя? - Печально, - протянул Глеб. - Я серьёзно. Все эти годы надеялся, что ты счастлива там с ним. - Правда? - удивилась я, что Глеб вообще об этом думал. Мне почему-то казалось, что после того разговора на железнодорожной станции он просто выбросил меня из своей жизни. - Правда, - кивнул он и долил нам обоим ещё по порции выпивки. Я была не против. - Это все такое безумие, Глеб, - со смешком сказала я и сделала небольшой глоток. - Ты про что конкретно? - Про все! Все, что произошло, начиная с того сентябрьского дня, когда ты появился на пороге директорского кабинета. Я тогда думала, что умру на месте, - засмеялась я. - Да и представить никогда не могла, что буду скандалить с Глебом Бейбарсовым на тему испорченного линолеума. - Поверь, мне было не легче! - негромко засмеялся он в ответ. - А потом ещё эта фееричная поездка в машине... Атмосфера, потяжелевшая от вереницы грустных историй потихоньку начала приходить в норму. Сначала мы делились впечатлениями о пережитом за последние месяцы, а потом наш разговор просто плавно перетекал из темы в тему. Признаться честно, я и не припомню, когда говорила с кем-то с таким увлечением и интересом. А ещё, что удивило, мы почти не отрываясь смотрели друг другу в глаза - и это казалось таким обыденным. Во времена Тибидохса я не выдерживала его взгляд - тонула в нем или стремилась спрятаться, как кролик от хищника. А сейчас мы были абсолютно на равных. Я и не заметила, как мы постепенно подсаживались друг к другу ближе и ближе. В какой-то момент наши колени соприкоснулись, но мы то ли правда этого не заметили, то ли просто сделали вид, что не произошло ничего необычного. Проговорили так ещё какое-то время, а потом... Уж не знаю, алкоголь ли был виноват или атмосфера романтичного полумрака со звёздным небом, виднеющимся через стеклянный потолок. Но, когда мы сидели друг к другу уже совсем вплотную, я, повинуясь секундному порыву, потянулась и поцеловала его. Глеб сначала застыл от неожиданности, но затем напористо ответил, притянув меня за талию ещё ближе к себе. Поцелуй был долгим и горячим, наши языки сплетались в бешеном танце. Его руки уверенно, но нежно очерчивали изгибы моего тела, и я в очередном безумном порыве забралась к нему на колени. Мы уже были не в состоянии остановиться. И что самое пугающее - все это казалось таким естественным! В следующие минуты я, не стесняясь, стянула его пиджак и принялась расстегивать пуговицы рубашки. Бейбарсов тоже не сидел без дела, и моё платье без сожаления полетело на пол, вслед за его одеждой. Мы больше не проронили ни слова - остались только жаркие прикосновения, вздохи и стоны. О том, что произошло дальше, вы должно быть и сами догадались. Короче говоря, домой этой ночью я так и не попала. *** Я проснулась от звука чьего-то ровного дыхания прямо над ухом. Не без труда разлепила веки и тут же пожалела об этом. События сегодняшней ночи быстро пронеслись в сознании. О, Древнир, что мы наделали?! Или в такой ситуации лучше обращаться к Лигулу? Я почувствовала как медленно подступает паника. Нужно выбираться, об остальном подумаю позже! Хотела уже встать, но почувствовала, что у меня на бедре по хозяйки расположилась рука некромага. Я выругалась про себя и, взяв его за запястье, постаралась максимально аккуратно переложить его ладонь. Даже дыхание задержала - так было страшно, что Бейбарсов проснётся и... И я даже представить себе не могла, что тогда произойдёт. Потому что это просто что-то немыслимое! Наконец, миссия была выполнена. Я сползла на пол и быстро натянула помятую одежду. Напоследок кинула взгляд на тихо мирно спящего Глеба. В груди вдруг потеплело - он выглядел таким милым и беззащитным в этот момент. А не слишком будет вот так сбегать? Так стоп! Все, что произошло - лишь следствие сиюминутной слабости и алкогольного опьянения! Это не значит совершенно ничего! И, пока в голову не полезли ещё какие-нибудь бредовые мысли относительно персоны Бейбарсова, я прошептала "Аморфус телепорцио" и переместилась к себе в квартиру. Ещё с пол часа я просто меряла гостиную шагами, перемещаясь из угла в угол. Нестерпимо хотелось закурить, но пачка сигарет, как назло куда-то делась. Быстрое сердцебиение никак не унималось, а дыхание то и дело норовило сбиться. В голове не прекращая всплывали картинки с нами двумя. Честно признаться, прошло все просто фантастически. Ещё никогда в жизни мужчина не понимал так хорошо, что мне от него нужно. Хотя чего я удивляюсь? Если поцелуй некромага не забывается, то что уж говорить о постели. Не знаю, как долго бы ещё металась из стороны в сторону, если бы меня не отвлек требовательный стук в окно. Я раздвинула шторы, в глаза ударил свет - было уже позднее утро. За окном мельтешил насупленный и раскрасневшийся от мороза купидончик. Видимо он стучал уже давно, а я просто не слышала. Я быстро открыла окно, чтобы впустить бедолагу в тепло. Он залетел и с важным видом начал рыться в своей сумочке, пока не извлек оттуда пожелтевший свиток. Я сразу поняла, что послание из Тибидохса. Незамедлительно расплатившись с пернатым увесистым пакетом конфет, я развернула свиток и прочла: "Здравствуй, Танюша, школа нуждается в твоей срочной помощи. Прошу тебя прилететь как можно быстрее! С уважением, Сарданапал Черноморов. П.С. И захвати с собой побольше вещей, возможно придётся задержаться в Тибидохсе на пару лишних дней." На душе стало ещё беспокойнее. Неужто что-то случилось? Надеюсь Софья не влезла в очередную передрягу на пару с Владом! Я, не теряя времени, засобиралась и уже минут через 15 вылетела на контрабасе в сторону Буяна. Полет вышел не из приятных: мороз царапал кожу, волосы, которые я забыла собрать в хвост, то и дело лезли в глаза и рот, да и я вообще вся была какая-то несобранная. Какое же облегчение почувствовала, когда увидела очертания родного острова. Вскоре я уже петляла по коридорам замка, направляясь в сторону кабинета академика. Оставалось уже совсем немного пройти, как откуда-то сзади, словно гром среди ясного неба, раздался низкий насмешливый голос: - Вот и попалась беглянка. Я так и застыла. Остановилась, но поворачиваться не решалась. - Знаешь, сегодня утром я почувствовал себя использованным, - с шутливой обидой протянул Бейбарсов. - Слушай, Глеб, - я все же медленно развернулась в его сторону и шумно сглотнула. - Это же было не всерьёз, минутная слабость и алкоголь. Он цокнул, улыбаясь при этом широко, как чеширский кот. А некромаг-то похоже совсем не расстроился, вон довольный какой. - Ну насчёт минутной я бы попросил, - и он подошёл ко мне совсем вплотную и прошептал практически в губы. - Скорее часовая, помноженная на два. Да брось, нам же было хорошо, и я не только про секс. Все, что было до этого. Ты же почувствовала то же, что и я, не отпирайся! По телу пробежали мурашки, а волна жара прилила к щекам. Мы смотрели друг другу в глаза как завороженные, но я опомнилась - мы же в Тибидохсе, кто-то может увидеть! Я попятилась на шаг назад. - Глеб, нам нужно забыть о произошедшем. Это будет неуместно, учитывая, что... - Что? - Ты же и сам видишь, что происходит между Софьей и Владом. Мы не должны им мешать, - твёрдо сказала я. Лицо Глеба тут же посерьезнело. Он глубоко вздохнул. - Так ты не против его кандидатуры? - Софья непростая девочка, поэтому я не жду, что она найдёт себе обычного парня. Честно говоря, я уже вообще не ждала, что она кого-то подпустит к себе. И если дочь решит, что твой эксцентричный сын делает её счастливее, то я приму это. И сдаётся мне, все к тому идёт. - Они ещё не встречаются? - Нет, насколько я знаю, - тихо сказала я. Глеб молчал, и я решив, что разговор окончен пошла дальше по коридору. Но метрах в трех от дверей с позолоченными сфинксами меня вновь остановили. Глеб осторожно взял меня за запястье и легонько поцеловал в тыльную сторону ладони. - Таня, тогда у меня есть предложение, - я заметила, как в его глазах заплясали чертики. Ох, не нравится мне это. - Знаешь, есть такой формат отношений, который обычно принято хранить в секрете от окружающих, - с хищной интонацией проговорил он. - О чем ты, Бейбарсов? - недовольно прошипела я, забыв правда выдернуть руку из его цепкой хватки. - Раз уж надеяться на что-то серьёзное смысла нет, мы могли бы просто хорошо развлечься. Я поняла, о чем он. Лицо тут же залила краска. - Бейбарсов! - взвилась я. - Ты в своём уме?! Хочешь, чтобы мы стали, стали... - Да, Таня, любовниками. Только и всего, - ухмыльнулся гаденько он. Какое ещё слово мерзкое подобрал! На этот раз я все же вырвалась и понеслась в сторону кабинета. Да пошёл он! Вот же наглец! Ну это надо же, и как только додумался такое ляпнуть? И вот я уже собиралась постучаться в дверь, чтобы войти, а он снова здесь! Стоит прямо сбоку от меня. - Бейбарсов, проваливай! - на эмоциях совсем уж перешла на грубость я. - Мне идти надо. - Так и мне надо. Я вообще-то тебя здесь случайно встретил, - невозмутимо ответил он и без стука открыл дверь. Я даже рот приоткрыла от удивления. Это ещё что значит? Некромаг точно задался целью свести меня с ума! Напоследок подумала я, перед тем как зайти в кабинет.