Глава 3. Сквозь страх

Новый день — новый кошмар. Гермиона проснулась с резким вдохом, сердце бешено колотилось, простыни скомканы и влажны от пота. Холод пробирал до костей, а руки предательски дрожали. Зелье сна без сновидений, выпитое накануне, будто вообще не подействовало. Это было странно. Гермиона знала, что всё сделала правильно — дозировка, ингредиенты, температура. Ошибки быть не могло. И всё же кошмары продолжались, день за днём, будто кто-то упорно пытался достучаться до её подсознания. На этот раз остался след. Красноватая полоса вокруг левого запястья — будто что-то тонкое и тугое сдавило его во сне. Сначала она не обратила внимания — мало ли, простыня, может, закрутилась. Но след не исчезал. Он ныл, словно там была натянута нить, невидимая и живая, тянущая куда-то в глубины, которых она не могла ни увидеть, ни понять. На завтрак она не пошла. Даже простое одевание отняло больше сил, чем должно было. Сумка с учебниками казалась вдвое тяжелее обычного. А магия… с ней тоже было что-то не так. Вчерашний «Люмос» вышел тусклым и вялым. И Гермиона, пожалуй, впервые в жизни испугалась не получить «П» на экзамене, а остаться беспомощной. Кабинет Защиты от тёмных искусств встретил её лёгкой полутьмой. Профессор Люпин, как всегда, был доброжелательно сосредоточен, а Гарри уже занял место рядом. Рон и Невилл впереди о чём-то оживлённо спорили, а вот за партами слева, где обычно сидели слизеринцы, ощущалась прохлада. Особенно — от пустующего места рядом с Теодором Ноттом. Малфоя ещё не было. — Подумаешь, — пробормотала Гермиона себе под нос, усаживаясь. — Чем меньше его вижу, тем лучше. Но едва она подумала об этом, как рядом с ней мелькнул знакомый силуэт — аккуратные платиновые волосы, надменная осанка, скользящий взгляд. Малфой сел рядом, вальяжно закинув сумку на скамью. — И я думал, понедельник уже не может стать хуже, — пробормотал он достаточно громко, чтобы она услышала. — Сочувствую твоей логике, если моё присутствие — твой самый большой страх, — холодно отрезала она. — Кто знает, Грейнджер, может, у боггарта появится твоё лицо, — фыркнул он. — Полезная репетиция перед сегодняшним заданием. Она повернулась к нему вполоборота, готовая бросить ещё пару колких слов, но вдруг… Опять урок со львами. Отвратительно. Мысль вспыхнула, будто кто-то крикнул ей в ухо. Не её голос. Не её эмоции. Чужое раздражение, холодное и неприятное, будто щупальце прокралось в её сознание. Она вздрогнула. Это было… от него? Гермиона резко села ровно, сжав палочку в пальцах. — У тебя бывают мысли… чужие? — вдруг прошептала она, не глядя на него. Малфой посмотрел вбок, подозрительно прищурившись. — Грейнджер, если это твоя извращённая гриффиндорская попытка начать разговор — нет, у меня всё в порядке. Хотя ты звучишь почти как я во время допроса у Аврората. Гермиона замерла. Он явно чувствовал что-то. Просто не готов был признаться. Профессор Люпин начал урок, вызвав их внимание к шкафу с боггартом. Теория заняла считаные минуты, и вот уже студенты выстраивались в очередь. Пауки, змеи, мрачные силуэты — боггарт, как всегда, работал быстро. Когда дошла очередь до Гермионы, в груди у неё всё сжалось. Она знала, что увидит. Не просто образ. Не просто страх. Там будет та тень, из сна. Слишком похожая на дементора, но… не он. Холодная, живая, с пустыми глазами, полными ненависти. — Редикулус! — закричала она, но её палочка лишь дёрнулась, словно потеряла с ней связь. Существо зашипело и шагнуло вперёд. В толпе кто-то вскрикнул. — Да ты что, Грейнджер, от страха и колдовать забыла? — резко сказал Малфой, вставая рядом. — Отвали, — прошипела она, не отводя взгляда от существа. — Не сейчас. — Его голос был сух, но твёрд. И — в нём была тревога. Существо двинулось на них. Гермиона почувствовала, как по её руке снова скользит та самая ниточка. И — словно ответ — в груди возник импульс. Не её. Их. Их магии, вплетённой, переплетённой, как два потока, сливающихся в один. Палочка в её руке нагрелась. — Сейчас. — Это не была мысль. Это было ощущение. Они подняли палочки одновременно. — Редикулус! — закричали в унисон. Магия сорвалась, густая, янтарная, сильная. Существо завизжало, искривилось, и буквально взорвалось пылью и тьмой. В классе воцарилась тишина. Даже Люпин замер. И только Гермиона и Драко не отводили взгляда друг от друга. Их дыхание сбивалось. Их запястья — с одинаковыми красными следами. Их палочки — всё ещё искрились. Под глазами одинаковые синяки, что скоро доберутся до щек. — Что бы это ни было, — выдохнула Гермиона. — Оно нас связывает. Малфой медленно кивнул. — Ненавижу это. — В этом мы с тобой едины. — Это ведь и твой страх, верно? — мысленно произнесла она, глядя ему прямо в глаза. Он не ответил. Лишь резко отвёл взгляд, челюсть напряглась, в пальцах на мгновение дрогнула палочка. Но Гермиона почувствовала — не словами, не взглядом, а внутри себя — его раздражённое, но вынужденное согласие. Их связь больше не оставляла им возможности лгать друг другу, даже молча.