Эпилог. Волшебство праздника

—  Драко… ах! Пожалуйста… — сорвался с губ Гермионы прерывистый стон, пока она сидела на подоконнике, вцепившись пальцами в край рамы.   Парень, удерживающий ее дрожащие бедра,  лишь криво усмехнулся, прежде чем вновь прижаться губами к ее раскаленному клитору, заставив вздрогнуть всем телом. Непослушные пряди волос падали ему на лоб, но он даже не думал их отбрасывать — все его внимание было приковано к ее реакции. Каждый вздох, каждый трепет ее тела лишь разжигал его желание. Член болезненно пульсировал в тесных штанах, и он чувствовал, как по спине пробегает горячий озноб.  — Тише, кошечка, — прошептал он, намеренно замедляя движения, наслаждаясь ее беспомощностью. Отстранившись. он выпрямился во весь рост, оценивая ее разгоряченное лицо.  Щеки Гермионы пылали, а карие глаза, обычно такие умные и насмешливые, теперь потемнели от желания. Слезы возбуждения блестели на ресницах, но она не отводила взгляда — вызов все еще тлел в ее взоре. Драко не спешил. Один щелчок ремня. Другой. Шуршание ткани, и наконец его член, твердый и влажный от перевозбуждения, освободился. Он видел, как ее зрачки расширились, как губы сами собой приоткрылись. Игра в гляделки продолжалась, но Гермиона проиграла — ее взгляд скользнул вниз, а бедра инстинктивно раздвинулись шире.    — Малфой, хватит тянуть! — прошипела она, теряя последние остатки терпения.   Резким движением она вцепилась в его галстук, притягивая к себе, но он лишь прижал ее ладони к стеклу, не давая пошевелиться.  — Ты так торопишься… — прохрипел он, проводя головкой члена по ее мокрой щели, наслаждаясь ее сдавленным стоном. Гермиона запрокинула голову, губы дрожали, а тело напряглось в предвкушении. И только когда он вошел, медленно, мучительно, она ахнула, пытаясь вырваться.  Но его хватка была железной. Каждый толчок заставлял ее стонать, каждый шлепок кожи о кожу эхом разносился по комнате. Если бы не чары, весь Хогвартс услышал бы, как умнейшая ведьма своего поколения теряет контроль под напором самого дерзкого однокурсника, ее парня.  Гермиона больше не могла думать. Каждый толчок Драко вгонял ее в дрожь, тело вздрагивало, а пальцы судорожно цеплялись за холодное стекло окна. Она чувствовала каждую прожилку его члена, каждое движение, каждое предательски медленное оттягивание, прежде чем он снова входил, глубже, резче.  — Ты… ты делаешь это… специально…— выдавила она, голос срывался на высоких нотах.  Драко лишь усмехнулся, его дыхание было тяжелым, горячим у самого ее уха.   — А ты только сейчас поняла? — он наклонился ближе, губы скользнули по ее шее, оставляя влажный след. — Мне нравится, как ты сжимаешься, когда злишься… Его слова заставили ее сжаться еще сильнее, и он резко застонал, отпустив одну ее руку, чтобы схватить за бедро и прижать к себе. Теперь он входил еще глубже, угол изменился, и Гермиона вскрикнула, ногти впиваясь ему в плечо.  — Да… вот так… — его голос был хриплым, почти животным.  Она чувствовала, как внутри нее все сжимается, как волна нарастает, но он, как будто чувствуя это, внезапно замедлился, едва ли не полностью выйдя.  — Нет! — она почти рыкнула, впервые за вечер по-настоящему выходя из себя. — Драко, я тебя убью! Он рассмеялся, дико, возбужденно, и в следующее мгновение его руки схватили ее за талию, резко развернув и прижав спиной к окну. Холодное стекло обожгло кожу, но ей было все равно — потому что он, наконец, вошел снова, и на этот раз его движения были быстрыми, жесткими, беспощадными.  Гермиона закинула голову, стекло зазвенело от удара, но ей было плевать. Ее ноги обвились вокруг его бедер, пятки впивались в его спину, тянули его ближе, глубже, быстрее. — Я… я… — она не могла говорить, тело напряглось, готовое сорваться.  Драко чувствовал это, его пальцы впились в ее бедра, он пригнулся, чтобы поймать ее губы, и в тот же момент она кончила, с криком, содрогаясь в его объятиях.  Его собственное тело напряглось, он прошептал что-то, что звучало как ее имя, и затем тоже потерял контроль, зарычав, вдавливая ее в стекло, пока волны удовольствия не накрыли их обоих.  Тишина. Только тяжелое дыхание. Стекло запотело от их тел, а где-то за окном проплывали огни Хогвартса, совершенно не подозревая, что только что произошло.  Гермиона опустила ноги, дрожа, но Драко не отпускал ее, его лоб прижался к ее плечу — Я люблю тебя, — тихо прошептал он, и его горячее дыхание пробежало по ее коже, вызывая волну мурашек. Каждое слово, произнесенное его низким голосом, словно касалось ее самым нежным образом. Она слышала эту фразу уже сотни раз, но каждый раз сердце замирало, пропуская удар, а в животе пробуждалось трепетное волнение - будто рой бабочек взлетал, кружась в сладком беспорядке. — Я тоже люблю тебя, — сорвалось с ее запыхавшихся губ, сливаясь с нежным поцелуем, который она оставила на его блондинистой макушке. Ее пальцы непроизвольно вплелись в его мягкие волосы, удерживая его ближе, как будто боясь, что этот момент может исчезнуть. Малфой с тихим хлюпаньем вышел из неё. Девушка слабо застонала, достала палочку из сумки, быстро привела себя в порядок парой очищающих заклинаний и выпила противозачаточное зелье. Через мгновение она снова выглядела опрятно: форма в зелено-серебристых тонах была разглажена, и ничто не выдавало её недавней близости с Драко. Тот тем временем застегнул брюки, поправил рубашку и подошёл к Гермионе сзади, обвив её талию руками.   — Мне будет непривычно спать без тебя, — прошептал он, и его горячее дыхание обожгло её ухо.   Гермиона слабо улыбнулась, развернулась к нему и коротко поцеловала в губы.   — Завтра бал. Пэнси не позволит, чтобы ты увидел меня в платье до праздника.   Драко лишь хмыкнул и бросил взгляд на небольшой пакет с вещами. Его вынудили вернуться в общие спальни Слизерина на эту ночь, но тоска по собственной постели — а точнее, по их общей с Гермионой башне — уже давила на него.   — Я подозреваю, что это самое дорогое платье во всём Хогсмиде, — фыркнул блондин, слегка закатив глаза.   Она потянула его на кровать и мягкий матрас принял их в свои объятья  — У меня уже было платье! — с легкой досадой в голосе сказала Гермиона, усаживаясь на край кровати. — Но Пэнси настояла на примерке ещё дюжины, заявила, что модно и сексуально — разные вещи, а потом просто взяла и оплатила то, что выбрала сама. Она замерла, уставившись в одну точку, явно прокручивая в памяти весь этот мучительно весёлый день. На губах появилась слабая, но тёплая улыбка. — Не то чтобы оно мне не понравилось… — призналась она, пожав плечами. Драко, полулежа на подушках, лениво потянулся, наблюдая за ней с тем особенным выражением лица, которое появлялось у него только в её присутствии. Уголки его губ приподнялись в усмешке, но прежде чем он успел что-то сказать, снаружи послышался приглушённый скрип, а за ним — игриво-мурлыкающий голос Пэнси Паркинсон. — Герьмионааа! Я принесла косметику, краску и ещё миллион полезных женских штучек! — протянула она, её шаги быстро приближались. Она даже не постучала — знала пароль от их башни и заходила, как к себе домой. Гермиона закатила глаза и с тихим смешком чмокнула Драко в щеку, прежде чем вскочить с кровати. Она схватила ближайший пакет — его пакет с вещами. — Беги, пока цел. Ещё секунда — и она растерзает тебя маникюром. — пошутила она, подмигнув. Драко с кривой ухмылкой поднялся и уже направился к двери, но та распахнулась как раз в тот момент, когда он к ней подошёл. Пэнси, как всегда эффектная, с идеально уложенными локонами и в облегающем зелёном пальто, замерла на пороге. Её болотные глаза моментально прищурились, блеснув лёгким раздражением. — Ты всё ещё тут? — фыркнула она. — Блейз уже примеряет свои бесконечные костюмы, а ему явно нужен нормальный взгляд со стороны. Поттер и Тео — помощники так себе. Один всё ещё путает пиджак с мантией, другой выбрал смокинг цвета мха. Ты ему нужнее. Паркинсон, не дожидаясь ответа, прошла мимо Драко, небрежно задела его плечом и направилась прямиком к кровати. Увидев Гермиону, её выражение мгновенно смягчилось. В следующую секунду дорогая сумочка уже летела на шелковое покрывало, а сама Пэнси — к подруге в объятия. — У нас куча работы, леди Грейнджер. Завтра ты должна блистать на балу так, чтобы весь зал ахнул. — её глаза загорелись энтузиазмом. — Драко, увидев тебя, должен не просто потерять дар речи, а — как бы сказать деликатнее — ощутить острое желание сдёрнуть с тебя всё это прямо на месте. Гермиона только рассмеялась, провожая взглядом исчезающего за дверью Драко. Он, разумеется, всё слышал — и, судя по широкой ухмылке, был вовсе не против такого развития событий. — Пожалуй, я уже в её когтях, — пробормотала Гермиона себе под нос. — Спасите кто-нибудь. Но, конечно, никто спасать её не собирался. Пока за окнами башни опускалась ночь, в их с Драко уютной квартире-убежище царила атмосфера предвкушения. Свечи мерцали в зелёных стеклянных подсвечниках, на низком столике у дивана рассыпались баночки с косметикой, пузырьки с зельями и свитки с инструкциями к заклинаниям красоты. — Снимай этот свой «университетский стиль» и садись, — распорядилась Пэнси, закатывая рукава. — Сегодня мы делаем из тебя звезду балла. Или хотя бы достойную королеву Слизерина. Гермиона закатила глаза, но без возражений стянула тонкий свитер и плюхнулась на подушки. Волосы она собрала в высокий хвост, но Пэнси тут же возмущённо фыркнула и разорвала заколку одним движением. — Нет. Завтра ты должна блистать, а не выглядеть как студентка, забежавшая на пару в библиотеку. Драко должен потерять дар речи. И ориентацию в пространстве. — Мне казалось, ты на моей стороне, а не его, — усмехнулась Гермиона. — Я всегда на стороне эстетики. — Пэнси величественно выпрямилась. — И сегодня эстетика говорит: чёрные волосы, сияющая кожа и макияж с эффектом «взгляда, который можно продать за драконье золото». Гермиона рассмеялась, когда Пэнси щедро размазала по её лицу мерцающую маску с запахом жасмина и мёда. — Надеюсь, это не слизеринская разработка. Вдруг я завтра проснусь с жабрами? — В худшем случае — с идеальной кожей. — Пэнси закатила глаза. — Расслабься, это формула моей мамы. Пользуются даже француженки в Министерстве. — Значит, точно сработает. Пока маска впитывалась, они устроились на ковре у камина. Пэнси тем временем вытащила из сумки бутылочку с серебристыми узорами. На этикетке светились слова: Nocturne Obscura — временное окрашивание. Оттенок: «вороново крыло». — Идеальный цвет для ведьмы, соблазнившей Малфоя, — сказала Пэнси с довольной улыбкой. — Я не соблазняла его. Это было… — Гермиона на секунду задумалась. — Обоюдно. И с элементами драматургии. — И всё же ты переехала к нему в башню, бросила гриффиндорскую башню и приняла в себе тьму. Пора, чтобы твоя шевелюра это отражала. Гермиона прикусила губу, раздумывая, а потом кивнула: — Только если ты не скажешь об этом Тео. Он и так до сих пор не верит, что я в Слизерине не под Империо. — Обещаю. — Пэнси приложила руку к сердцу и тут же схватила кисточку. — Но, если ты завтра появишься на балу с каштановыми завитками и в пудровом платье, я официально отказываюсь от тебя как подруги. Пока зелье медленно проникало в структуру волос Гермионы, они обменивались сплетнями, смеялись и обсуждали планы на завтрашний вечер. — Блейз поставил сто галлеонов, что Гарри и Тео оба напьются до полуночи и начнут спорить о том, кто из них более «настоящий слизеринец». — Пэнси уселась рядом, начав наводить тени на глаза Гермионе. — Мы плохо на него влияем, он тоже хочет перейти в Слизерин.  — А Драко? — спросила та с усмешкой, не открывая глаз. — Сказал, что поставит на тебя, если ты закатишь глаза больше двадцати раз за вечер. Он ведёт счёт. Гермиона тихо засмеялась. С Пэнси всё было иначе: колкие фразы, подкалывания и абсолютная, почти сестринская преданность. Она не ожидала, что когда-нибудь будет чувствовать себя так— частью Слизерина, частью их странной, но крепкой семьи. — Знаешь, — сказала она спустя пару минут, когда волосы уже отливали глянцевым чёрным блеском, — я думала, что в этой башне мне будет одиноко. Без Гриффиндора. Без прежних привычек. Пэнси посмотрела на неё в зеркало и мягко улыбнулась. — А оказалось, ты была просто не в том доме. Добро пожаловать домой, Грейнджер. — Когда связь с артефактом прервалась… — тихо начала Гермиона, чуть прикусывая губу. — Я боялась, что снова стану той прежней Гермионой. Пэнси замерла на миг, держа в пальцах прядь её волос, уже наполовину окрашенных в густой, блестящий чёрный цвет. Она не сразу ответила. Молчание было насыщено воспоминаниями — мрачными, тяжёлыми, но давно ставшими частью их общей истории. Вспомнился тот день: подземелье, влажные камни, холод, пробегающий по позвоночнику. Как Драко нёс обмякшую Гермиону на руках, сжимая зубы так, что побелели костяшки. Как её пальцы были ледяными, почти безжизненными. Как Пэнси впервые в жизни увидела Драко настоящим — без маски, без бравады — и испуганным до глубины души. И как всё это оказалось делом рук Рона Уизли. Предательства, которое изменило многое. — Я сильно изменилась из-за этой связи, — продолжила Гермиона, не глядя на Пэнси, — но я не жалею. Ни секунды. Потому что через это я обрела… — она на мгновение замялась, — потрясающего парня, лучшую подругу и настоящих друзей. Пэнси вздохнула и аккуратно отпустила очередную прядь, откидывая её на плечо Гермионе. — Мы все изменились, — сказала она чуть тише обычного. — Только ты сделала это с достоинством. Даже когда всё разваливалось, ты не отступила. Не спряталась. Гермиона слегка улыбнулась. Она протянула руку и мягко коснулась колена подруги, жестом благодарности, тепла и привязанности, которые не нуждались в словах. — Нам с Драко пришлось пройти через многое, — продолжила она. — И через боль, и через предательство, и через страх. Но в конце концов — это того стоило. Мы стоим того. Пэнси кивнула. Без пафоса, без лишнего драматизма — просто как факт. Потому что Гермиона действительно стоила этого. И потому что, несмотря на колкости, сарказм и показную отстранённость, Пэнси искренне любила её как сестру, как семью, которую они выбрали. Они молча продолжили — одна колдовала над последними прядями, вторая разглядывала свет свечей, отражённый в стекле окна. Время текло медленно, обволакивающе. Башня, их укромный уголок над остальным Хогвартсом, казалась отделённой от всего мира — от страха, от прошлого, от ожиданий других людей. На полу копились флаконы с косметикой, пустые баночки от масок, комки ткани, сорванные с платьев, которые Пэнси яростно отвергла в процессе примерки. Шоколадные обёртки, полупустые бокалы сливочного пунша, аромат магических масел в воздухе. Когда часы на камине пробили два, девушки уже лежали в объятиях мягких покрывал. Гермиона — с волосами цвета ночного неба, Пэнси — с лёгкой улыбкой на лице и чувством хорошо выполненной миссии. — Завтра всё будет идеально, — сонно пробормотала Пэнси, зарывшись лицом в подушку. — Ты будешь звезда, а Драко… Драко потеряет остатки самообладания. Я предвкушаю. — Только не говори этого Тео, — пробормотала Гермиона, еле сдерживая смешок. — Он до сих пор считает меня недобросовестной слизеринкой. — Он просто ревнует. Ты перешла в наш дом и сразу стала его королевой. — Я не королева. — Гермиона зевнула. — Будешь. Завтра. Обещаю. Комната погрузилась в полусонную тишину. За окнами лениво кружил снег, башня дышала покоем, словно защищая своих двух ведьм от мира. А где-то в другой части замка Драко Малфой, лёжа в постели, тоже смотрел на потолок и думал о завтрашнем бале. О девушке с глазами, полными огня. О Гермионе Грейнджер — его ведьме, его силе, его любви. Они легли спать только к двум. Подушки были разбросаны, пледы соскользнули на пол, а вокруг валялись пузырьки от зелий, рассыпавшаяся косметика и коробки от платьев. Запахи жасмина, корицы и тонких магических масел смешались в воздухе, навевая покой. Гермиона спала крепко, её чёрные, как ночь, волосы расплылись по подушке. Пэнси дремала рядом, обняв свернувшуюся совушку-грелку, которую кто-то из друзей принес «для настроения». Их башня была отделена от суеты школы. Только здесь — в тишине, среди мягких огней и шелеста снежинок за окном — они были в безопасности. Настоящая маленькая крепость посреди магического замка. И где-то внизу Хогвартс уже начал просыпаться. Утро Рождественского бала С первыми лучами солнца башня наполнилась звуками — шуршание тканей, мягкие зевки, звон стекла. Пэнси ворчала, отказываясь вставать, но всё же уже через двадцать минут носилась по комнате, заклиная паром подол платья и ругая всё и всех за недостаточную «рождественскую атмосферу». Башня Драко и Гермионы была необычно тихой. Пэнси, одетая в глубокое изумрудное платье с тонкими серебряными цепочками на плечах, стояла у зеркала, поправляя серьги. Она взглянула на Гермиону и с довольной ухмылкой сказала: — Ты готова свести его с ума? Гермиона, стоящая у окна, медленно обернулась. И в тот миг Пэнси поняла — её работа завершена. Платье было словно соткано из самой магии — насыщенный тёмно-зелёный атлас облегал фигуру Гермионы идеально, подчеркивая её талию, плавную линию бедер и высокую осанку. Корсет плотно облегал грудь, спускаясь к изящной юбке с высоким разрезом сбоку, из-под которого при каждом шаге мерцали тонкие черные чулки и изящные туфли на каблуке. Ткань переливалась в свете заклинаний — то изумрудом, то черным нефритом, как чешуя дракона. Её волосы теперь были прямыми, как струи чернил, спадающими на спину ровной, зеркальной волной. Тёмные брови и подчёркнутые глаза придавали взгляду глубину и дерзость. Чёрная подводка и лёгкое серебро в уголках глаз делали её взгляд колдовским, почти гипнотизирующим. Губы — цвета зрелой сливы — завершали образ, добавляя оттенок опасного искушения. Гермиона посмотрела на себя в зеркало. Уверенно. Спокойно. Её отражение больше не принадлежало девочке-ботанику из Гриффиндора. Перед ней стояла ведьма. Сильная. Красивая. Опасная. — Ну что, — сказала она, перехватывая сумочку, — пойдём покорять? Пэнси только кивнула, не в силах сдержать восхищения. ⸻ Когда двери Большого зала распахнулись, музыка едва не замерла. Гермиона вошла первая, сопровождаемая Пэнси. Свет от сотен свечей отразился в её платье, осветил волосы, как глянцевая вуаль, и заставил окружающих замолчать на несколько секунд. Разговоры стихли. Гарри, Тео и Блейз, стоящие у входа, синхронно повернули головы. — Мерлин, — выдохнул Тео. — Я же говорил, она всех переиграет, — пробормотал Блейз, поднимая брови. А Драко… Драко Малфой застыл посреди зала. Он только что разговаривал с одним из преподавателей, когда его взгляд случайно упал на вход. И весь остальной мир исчез. Музыка стала глухой. Люди — размытыми пятнами. Время — замерло. Он увидел её. И не поверил глазам. Гермиона. Его Гермиона. Но такая, какой он её никогда не видел. Чёрные, гладкие волосы, как у тёмных чаровниц древности. Платье, кажущееся кожей дракона, живущее в каждом её движении. Взгляд — уверенный, немного хищный. Она не шла — она скользила, как тень, как воплощение власти и красоты. У него пересохло в горле. — Всё нормально, Малфой? — усмехнулся Гарри, подходя с бокалом в руке. — Ты выглядишь так, будто впервые увидел её. — Я… — Драко сглотнул. — Возможно, и правда впервые. Гермиона, заметив его, чуть наклонила голову, и её губы изогнулись в лёгкой, лукавой улыбке. Та, которую он знал. Но теперь — в новом обличье. Уверенной. Чёртовски красивой. И его. Он двинулся навстречу ей, не чувствуя пола под ногами. Когда они сошлись в центре зала, он не сказал ни слова. Просто остановился перед ней и посмотрел снизу вверх — как если бы смотрел на звезду, упавшую с неба и решившую задержаться на танец. — Скажи хоть что-нибудь, — прошептала она, приподняв бровь. Драко ухмыльнулся, но взгляд у него оставался серьёзным. Он наклонился к её уху и прошептал: — Ты ведь знаешь, что после бала я не отпущу тебя ни на шаг? Гермиона тихо рассмеялась и положила ладонь ему на грудь. — Вот и отлично. Я и не собиралась уходить. Мелодия сменилась — зазвучал вальс, чарующий и плавный, как шелест снежинок за окнами. Драко обвил рукой талию Гермионы, притягивая ближе. Его ладонь мягко легла на её спину, где тёплая кожа соприкасалась с холодным атласом. Гермиона, не отрывая взгляда от его глаз, положила руки ему на плечи, а затем — переплела пальцы с его свободной рукой. Они начали двигаться — синхронно, плавно, будто танцевали так всегда. Казалось, что пол скользит под ними, что музыка создана только для них. Снег за окнами падал в такт их шагам, а зачарованные снежинки в зале плавно кружили вокруг. — Ты осознаёшь, — шепнул Драко, склоняясь ближе, — что все смотрят только на тебя? — Испытываешь гордость? — усмехнулась Гермиона, сделав плавный поворот, и снова вернувшись в его объятия. — Нет. — Его взгляд стал мягче. — Испытываю благодарность. Потому что ты — моя. Он нежно сжал её пальцы и прижал к себе ближе. Она почувствовала, как бьётся его сердце — чуть быстрее, чем обычно. Её собственное отзывалось в унисон. С каждой секундой расстояние между их лицами сокращалось. Танец стал медленнее. Гости расступились, словно понимая, что свидетелями становятся чего-то интимного и настоящего. И вот — её лоб коснулся его. — С наступающим, Драко, — прошептала Гермиона. — С Рождеством, Гермиона. Он поцеловал её. Осторожно, с трепетом. Как будто боялся нарушить волшебство, сотканное из их чувств. Её губы ответили, мягко, доверчиво, и мир вновь исчез. Только музыка, снежинки и вкус их прикосновения. Когда они оторвались друг от друга, Драко всё ещё держал её за талию, не желая отпускать. Гермиона улыбнулась — не вызывающе, не сдержанно. Искренне. Он знал: это улыбка только для него. Тем временем в другом углу зала Пэнси слегка раздраженно подошла к Гарри. — Гарри, — фыркнула Пэнси, — если ты сейчас не пригласишь меня на танец, я прокляну твои очки, чтобы ты видел всё вверх ногами. Навсегда. Гарри Поттер рассмеялся и, протянув руку, с чуть театральным поклоном сказал: — Тогда лучше я спасу свои очки, леди Паркинсон. Она приняла его руку с видом королевы, которая позволяет простому смертному приблизиться. Но как только они оказались на танцполе, вся её напускная холодность рассыпалась. Гарри вел её мягко, но уверенно, и Пэнси вдруг поймала себя на мысли, что ей приятно — до щемоты приятно — быть рядом с ним. — А ведь ты неплохо танцуешь, Поттер, — пробормотала она, чуть смутившись. — Удивлена? — Скорее… впечатлена. Они закружились в кругу других пар, и Пэнси, бросив взгляд через плечо, увидела Драко и Гермиону. Он что-то шептал ей, а та смеялась — по-настоящему, искренне, как смеются только с тем, кто знает твою душу. — Они нашли друг друга, — произнес Гарри, заметив её взгляд. Пэнси кивнула. — А ты и не такой зануда, как я думала. — А ты и не такая ведьма, как пыталась казаться, — ухмыльнулся он. Они оба засмеялись. Когда музыка стихла, Гермиона и Драко всё ещё стояли в центре зала. Он провёл пальцем по её щеке, убирая прядь волос за ухо. — Хочу, чтобы этот вечер никогда не заканчивался, — прошептал он. — Тогда пусть он продолжается у нас в башне, — прошептала она в ответ, игриво глядя на него из-под ресниц. — Исключительно ради продолжения танца, разумеется, — хмыкнул он. — А завтра мы будем у меня дома. Мама очень ждет. — Разумеется, — сказала Гермиона, с притворной серьёзностью. Их пальцы переплелись вновь. Они медленно вышли из зала — сквозь шепчущую толпу, огни и музыку, — оставляя за собой ощущение праздника, которое было не только в снежинках, ёлках и огнях, но и в любви, которую они несли друг к другу. Дверь в их башню захлопнулась за спиной Драко, едва они переступили порог. Его руки уже скользили по её талии, жадно прижимая Гермиону к себе, а губы нашли её шею, оставляя горячие, влажные поцелуи на чувствительной коже.   — Ты сводишь меня с ума в этом платье, — прошептал он хрипло, пальцы впиваясь в её бёдра. — С самого момента, как ты вошла в зал… Я едва сдерживался, чтобы не сорвать его с тебя при всех.   Гермиона рассмеялась, низко, почти мурлыкая, и потянулась к нему, целуя его так, чтобы он почувствовал её зубы.   — А я думала, ты просто любишь смотреть, как другие парни сходят по мне с ума, — она провела языком по его нижней губе.   — Нет, — резко перевернув её, Драко прижал её спиной к стене, и в его глазах вспыхнул тот самый опасный огонь, который сводил её с ума. — Я люблю смотреть, как ты сходишь с ума. От меня.   Его ладонь скользнула вверх по её бедру, поднимая разрез платья, обнажая чёрные чулки и кожу, покрытую мурашками. Гермиона закусила губу, когда его пальцы впились в её плоть, но не отстранилась — напротив, притянула его ближе, чувствуя, как его уже твёрдое возбуждение давит ей в живот.   — Тогда не заставляй меня ждать, — прошептала она.   Он не заставил.   Платье упало на пол с лёгким шуршанием, корсет расстегнулся под ловкими пальцами Драко, и вот она уже перед ним — в одних только чулках и туфлях, кожа, покрытая лёгким румянцем, губы приоткрыты от учащённого дыхания. Он смотрел на неё, как голодный зверь, и Гермиона видела в его взгляде всё — и желание, и ярость, и ту самую преданность, которую он показывал только ей.   — На кровать, — приказал он низким голосом.   Но она не двинулась с места. Вместо этого провела рукой по своему телу, от груди к бедру, наблюдая, как его взгляд темнеет.   — А может, ты сам меня туда отнесешь?   Он не стал спорить.   В следующий момент её ноги уже обвили его талию, а спина погрузилась в мягкие простыни. Драко сбросил с себя мантию, рубашку, и вот он над ней — весь напряжение мышц, шрамы прошлого и горячая кожа.   — Ты слишком одета, — проворчал он, снимая с неё последние детали туалета, кроме чулок.   — А ты — слишком медлишь, — парировала Гермиона, цепляясь за его плечи.   Больше слов не понадобилось.   Он вошёл в неё резко, глубоко, и она выгнулась, впиваясь ногтями ему в спину. Движения их тел быстро нашли ритм — жадный, неистовый, будто они пытались слиться в одно целое. Каждый толчок, каждый стон, каждый взгляд — всё было обоюдной пыткой и наслаждением.   — Ты… — Драко прижал лоб к её плечу, голос срывался. — Ты слишком… чертовски…   — Тише, — перебила она, захватывая его губы в поцелуй, и он застонал прямо ей в рот.   Они не искали нежности в этот раз — только огонь, только ярость, только эту безумную, всепоглощающую жажду друг друга.   И когда волна накрыла их, они рухнули вместе, всё ещё сплетённые, всё ещё дыша в унисон.   Гермиона прижалась к его груди, слушая, как его сердце колотится так же бешено, как её.   — Завтра, — прошептал он, целуя её волосы, — ты наденет это платье снова.   Она усмехнулась.   — Только если ты снова его с меня снимешь.   Драко засмеялся — низко, глубоко, и притянул её ещё ближе.