Глава 3. Ночь (Хелен)

Imagine being loved by me.

Hozier — «Talk»

      Джоэл целуется так, словно это первый и — возможно — последний раз. Слегка нетерпеливо, но мягко. Боится спугнуть? Зря. Его покусанные губы касаются моих — и мысли разом улетучиваются, от чего теряется всякое ощущение пространства: остаётся лишь мужчина рядом и все те желания, которым я наконец дала зелёный свет.              Он отстраняется на миг, царапает щетиной щёку — и тут же бегло целует это место, горячим выдохом будто говоря «извини». Хочу ответить, но Миллер снова накрывает мои губы своими, не позволяя опомниться.              Словно боится передумать.              Ощущаю как напряжены его плечи под тканью рубашки — каждая мышца отзывается, стоит только сжать. Когда касаюсь холодными пальцами разгорячённой шеи, он выдаёт что-то короткое, почти что рык, и давит на поясницу, пытаясь притянуть ещё ближе, хотя даже малейший намёк на пространство между нами исчез с его решительным «к чёрту!».              От которого, если уж на то пошло, моё сердце на секунду забыло о каком-либо стабильном ритме…              Джоэл провёл языком по моим губам — я мгновенно ответила, изучая его с таким же голодом. Крепкая ладонь скользнула от бедра ниже — я подалась вперёд и села к мужчине на колени, не разрывая поцелуй. Его руки изучали моё тело, чуть задирая край футболки, но не смея лезть дальше, пока я зарылась ему в волосы, разрываясь между потребностью ощутить его в себе как можно скорее и желанием растянуть этот момент, насладиться от начала до конца.              Потому что здесь, сейчас, в объятиях конкретного мужчины, всё ощущалось как никогда правильно.              И словно почувствовав, что я вновь в состоянии трезво мыслить, он отстранился. Обжёг тяжёлым дыханием ноющие губы, коснулся носом носа — почти невесомо, пока снова притянул к себе, от чего ощутила насколько он возбуждён. Впрочем, я и сама завелась как по щелчку пальцев, а подтверждение мужского желания только усилило настойчивую тяжесть в самом низу.              — Если не уверена… скажи остановиться сейчас, — тихо пробормотал Джоэл, смотря мне в глаза… а я лишь тонула в этой потемневшей зелени радужки.              — Не уверена? — прошептала ему в губы. — В чём именно?              Он глубоко вздохнул и провёл большим пальцем по моей щеке — слишком сдержанно, как для мужчины, который ещё минуту назад изучал все доступные изгибы.              — Что не пожалеешь.              — Вот как, — протянула, царапая губы о его щетину, бегло целуя в уголок рта. — Знаешь, сложно пожалеть о близости с мужчиной, которого хочешь не первый месяц.              Миллер шумно втянул воздух, сжимая ладонями мои бёдра. Крепкая челюсть мгновенно напряглась и он с прищуром посмотрел в самую душу, будто отчаянно нуждался в опровержении этих слов.              Вот где его предел.              — Повторяю: я хочу тебя.              Он выжидает секунду — для приличия, наверное, или чтоб посмаковать это признание, а потом жадно припадает губами к моим. Поцелуй не такой осторожный — скорее голодный, нуждающийся. Горячие ладони проникают под футболку, лаская спину, от чего я выгибаюсь навстречу в поисках ещё большего контакта тела к телу.              Ощущаю под руками его сердце — оно бьётся бешено, в унисон с моим собственным.              Джоэл нетерпеливо тянет мою футболку выше — я перехватываю инициативу и сама снимаю её через голову, кидая куда-то в сторону. Слышу хриплое «чёрт возьми» — он глаз не сводит с груди, той самой, о которой я когда-то комплексовала, пытаясь пуш-апом компенсировать скромный размер. Только вот Миллер притягивает меня ближе и целует сначала подбородок, потом опускается к шее, языком проходя по яремной вене, пока пальцы мягко очерчивают затвердевший сосок. Я извиваюсь в этих уверенных руках, тихо стону — и в ту же секунду его губы опускаются ниже, обжигая кожу на груди, а ладонь перемещается к краю джинс, расстёгивая их с завидной ловкостью.              — Сам не забывай раздеваться, — бормочу, нетерпеливо пытаясь расстегнуть пуговицы его рубашки. Одну чуть ли не отрываю в процессе — не важно, потом пришью, да так, чтоб уж наверняка не отлетела в следующий раз.              Если он будет, конечно.              Видя как я вожусь, Джоэл сам расстегнул нижние пуговицы — точнее, почти сорвал резким движением, спешно пытаясь вылезти из рубашки. Она тоже улетает куда-то на диван, за ней — футболка, оголяя торс, который соответствовал всем моим наилучшим фантазиям: подтянутый, с темными волосками в нужных местах и парой шрамов. Когда пытаюсь коснуться одного из них — Миллер перехватывает инициативу и снимает меня с колен, вынуждая встать.              Мои джинсы, в отличии от своей одежды, он стягивает медленно, облизывая губы при виде оголившихся бёдер. Пока я пяткой пытаюсь снять кроссовок, его разгорячённые ладони поднимаются к ягодицам, сжимая их с собственническим удовольствием, изучая все округлости. Сам мужчина сдвинулся ближе, бегло оставляя поцелуи на животе — линейно, от нижней пары ребёр и до пупка.              Вроде почти невесомо, но от каждого ощущение, будто электрический разряд проходит до той самой точки, где скапливается всё возбуждение, грозясь взорваться даже без касания к клитору.              Когда кроссовки оказались на полу, я приподняла ногу — Джоэл высвободил её из джинс. Потянулся помочь со второй, но я толкнула его обратно на диван и оседлала, потираясь бёдрами о заметную выпуклость штанов.              — Что ты…              — Давай по-быстрому, — ответила, потянувшись к ширинке.              Не знаю откуда взялась эта спешка. Может, шум дождя снова вылез на фоне, напоминая о мире вокруг нас. В моём медкабинете я бы с Миллером опорочила все поверхности, будь то стены, пол, стол или подоконник, да только…              — Хелен, — он остановил меня за запястья, заглядывая в глаза. — В чём дело?              — Просто хочу уже.              — Сначала ты, — на этих словах он провёл пальцем по клитору сквозь ткань белья, шумно выдыхая. Очевидно, я и вправду уже слишком мокрая. Да что там, он лишь коснулся, а по ощущениям кажется, что ещё немного — и таки взорвусь.              — Джоэл, — от того, как произношу его имя, у самой потребность поскорее слиться телами ноет с новой силой. — Мы ограничены во времени. Я и так почти на грани. Хочешь — отработаешь, когда вернёмся домой. И вообще, как медик замечу, что ласки после наших шатаний чёрт знает где — сомнительная идея для здоровья.              — Медик, — ворчит Миллер, откидываясь на спинку дивана, оглаживая мои ягодицы и бёдра. Так естественно, будто делал это всю жизнь. — Знаешь же, что копить долги — не в моих принципах.              Он уступил, но вот в глазах… в глазах у него горит обещание наверстать и отдать в двойной мере.              Значит, это не развлечение на один раз.       Боже, да от этой мысли я сильнее завелась, хотя, казалось, куда уж…              Джоэл расстегнул ширинку и приподнялся, чтоб стянуть штаны ниже. Член выскочил из-под ткани, твёрдый и готовый к действию. Я обхватила его, прикидывая размер, и закусила губу.              — Большое не только сердце, как я погляжу…              В ответ Миллер резко притянул меня к себе, вжимаясь так, что не будь на мне белья — он бы уже вошёл, а не упёрся, дразня и без того гиперчувствительный клитор.              — Будешь дальше выдавать свои подколки, — прошипел он мне на ухо, — вытрахаю так, что придётся задержаться на дольше, — и в подтверждение прикусил кожу на шее, от чего я вздрогнула, но всё же не смолчала:              — Звучит как приглашение к действию.              Миллер снова прикусил, на этот раз ниже и дольше, чтоб наверняка оставить след. Его пальцы нашли край белья и отодвинули в сторону — я вцепилась в широкие плечи и поёрзала на нём бёдрами, прикидывая: у меня, конечно, давно никого не было, но если мы оба настолько мокрые, то проблем возникнуть не должно.              Чтоб подтвердить теорию, мягко подалась вперёд — и охнула, когда головка оказалась внутри, растягивая донельзя идеально. Джоэл вцепился в меня, пряча свой рваный вдох очередным засосом. Я чуть привстала — и снова опустилась, на этот раз впуская его глубже, тихо застонав от ощущения заполненности.              На третьей попытке Миллер не выдержал и сам подался навстречу — зашёл полностью, до отметин сжимая пальцами бёдра, тихо рыча от удовольствия.              Я не собиралась уступать: снова привстала — и медленно опустилась, на этот раз под другим углом, находя ту самую точку, от которой напряжение разливалось по всему низу. Сделала так ещё раз, и ещё, размашисто, с каждым повтором всё резче, от чего плавные поглаживания поясницы сменились на сжимание ягодиц. Джоэл не давал мне отстраниться, тянул к себе, целуя то шею, то плечи, то руки — иногда оставляя красные отметины.              С каждым повтором движения мужчины становились всё более нетерпеливыми, выдохи — громче, пока я с усердием насаживалась на его член, чувствуя, что ещё немного — и дойду до пика. Напряжение собиралось внизу, требуя скорейшего высвобождения.              Ещё немного… ещё чуть-чуть… вот так, немного…              — Я тебя сам доведу, — возбуждённо хрипнул Джоэл на ухо, когда я собралась в который раз опуститься — и подался вперёд, подхватывая на руки. Я даже ответить не успела — сразу спиной оказалась на диване, а он устроился сверху, придержал край трусов и одним движением заполнил на всю длину, вырывая у меня бесстыжий стон. — Тише. Сказал же, что не коплю долги.              Попробовала открыть рот — Миллер заткнул делом: вышел почти весь и сразу же зашёл, подхватив мою свободную ногу под коленом, от чего угол изменился, да так, что на следующем толчке я выгнулась, чувствуя, как он попадает по нужной точке. Мужчина принялся играться с темпом: двигался то резко, от чего я стонала сквозь стиснутые зубы, то медленно, но с такой амплитудой, что каждый проход его члена только наслаивал и без того разросшееся удовольствие.              Когда не смогла сдерживаться на очередном толчке — Джоэл заткнул меня поцелуем, сплетая наши языки, поглощая любой издаваемый звук. Я вцепилась в подушку под головой, пытаясь найти положение, в котором дойду до оргазма. Стоило Миллеру ускориться — ощущения усиливались, вот-вот норовя волнами разойтись по телу.              Каждое нервное окончание отзывалось на близость его тела, на контакт, будто настроенное исключительно на него — словно других никогда не существовало и не могло существовать.              Вот так… ещё немного… ещё чуть-чуть…              Очередной толчок — и всё внутри сжалось, достигая пика, а тепло волнами разошлось по телу. Я схватилась за Джоэла, царапая ногтями спину, и обхватила ногами, пытаясь удержаться, хотя удовольствие ударило в голову так, что на секунду потемнело в глазах.              Потому что он — не скрывая довольных стонов мне в губы — продолжил в том же темпе, раз за разом попадая в нужную точку, выжимая из меня всё, пока тело окончательно не расслабилось.              — Я ещё не закончил, — прохрипел Джоэл, отстраняясь. — Хочу оттрахать тебя как следует.              Миллер перевернул меня так легко, будто делал это тысячу раз: перекинул ногу со свисающей штаниной и поставил меня на колени, поцелуями лаская от лопатки до шеи, пока стягивал трусы пониже. Его зубы нашли мочку уха и прикусили, когда член вновь упёрся между мокрых складок, легко заходя внутрь. Я застонала, впиваясь пальцами в подушку под собой — он тут же накрыл мой рот своим и снова двинулся, одним грубым толчком окончательно выбивая всякую опору из-под ног.              — Встань на локти, — приказал Джоэл, оторвавшись от моих распухших губ. — Сдерживаться не буду.               Даже не спорила: наклонилась — и тут же охнула, пряча лицо в подушку. Боже. Он даже не дал времени опомниться: сразу принялся вколачиваться, выбивая из меня остатки воздуха, позабыв о необходимости вести себя тихо. Наши тела соприкасались с хлопками, до слабости в ногах. В моих уж точно: Миллер же только подтянул за бёдра к себе, наращивая темп, заполняя помещение мокрым хлюпаньем и собственным рыком.              Дикий, будто в каждом толчке — вся невысказанность, накопленная между нами за месяцы.              Я вцепилась в декоративную подушку, как в спасательный круг, игнорируя многолетнюю пыль, и просто бесстыже стонала в неё, теряя ощущение пространства.              Джоэл только ускорялся, перейдя с грубых движений на быстрый темп. Через пару хаотичных толчков его ладонь легла между лопаток, вжимая меня в диван. Он ещё несколько раз вошёл до конца, максимально резко, — и вышел, сдавленно ругаясь.              Я поясницей ощутила как горячие капли спермы обожгли кожу, под его громкое дыхание над ухом.              — Всё хорошо? — тихо спросил Миллер спустя пару мгновений, целуя меня в плечо. Я смогла выдать что-то вроде «угу», попросту завалившись на диван, и прикрыла глаза от накатывающей усталости.              Видимо, звучала я убедительно, потому что больше он ничего не спросил. Просто притащил с кухни полотенце, вытер своё семя и улёгся рядом, притянув к себе спиной, лениво вырисовывая на моём животе узоры ладонью. Вторую руку Джоэл просунул мне под шею и прижался ещё ближе, щекоча плечо дыханием.              Не знаю сколько мы так лежали, но это ощущалось настолько естественно, что я просто позволила себе на какое-то время забыть обо всём и сделать вид, будто существуем лишь мы, эта маленькая гостиная и банка вонючего хэша из говядины, скинутая на пол.              Даже не услышала, как и когда мы её туда сбили… но не скажу, что расстроилась.              Постепенно в тело вернулись силы — и я задумалась. Джоэл не из тех, кто раскидывается словами, значит всё случившееся — не разовая акция. Но как тогда быть? Сказать правду? Да Коул же в бешеную собаку превратится, стоит только признаться, что я кого-то к себе подпустила. Встречаться в тайне? У нас слишком много любопытных глаз и ушей, кто-то да прознает, а это ударит непосредственно по его репутации и создаст проблемы…              Я создам брату проблемы.       Чёрт.              — О чём задумалась? — тихо спросил Джоэл, шумно вдыхая запах моих волос.              — Это настолько очевидно? — В ответ он лишь хмыкнул что-то утвердительное, продолжая лениво выводить узоры пальцами вокруг моего пупка. — Ладно… Я просто так подумала, может, нам и не стоит афишировать… ну, нас… потому что Коул…              Ладонь Миллера замерла на месте.              — Я поговорю с Коулом, — бросил он твёрдо, пресекая возражения. — Не лезь только. Сам поговорю с ним. По-мужски.              От этого «по-мужски» у меня мгновенно похолодело на душе. Если раньше я ориентировалась лишь на потребности своего брата, то теперь понимала, что придётся выбирать — и не факт, что трезвым рассудком, а не сердцем, которое наконец дорвалось до свободы.              Ну, и может не одним лишь сердцем… Как только сошла расслабленность от близости, внизу вновь появилась ноющая потребность. Но телом я ощущала как Джоэл при упоминании Коула снова окаменел: каждая мышца напряглась, будто готовясь к бою, и ни о каком сексе уже не могло быть и речи. Да и когда? Нам ещё нужно собраться, дойти до больницы, найти антибиотики и сделать марш-бросок обратно.              В конце концов, вся эта вылазка — ради Томми.              С остальным разберёмся потом.