Часть 13 - The Return of the Forgotten

"Some disappear to die. Others - to be reborn."

      Никто не знает, откуда берутся тени. Говорят, что они всего лишь отсутствие света. Но это ложь. Тень — это память света. Его упрёк. Его отпечаток. Его пророчество.       И вот, среди этих теней, в зыбкой трещине между мирами, Уэнсдей и Тайлер вернулись — шаг в шаг, как два призрака, обретшие плоть.       Но прежде, чем покинуть владения Хранителей, они направились в подземную лабораторию — чертог стекла, хрусталя и жидкости, что блестела, как кровь в лунном свете.       Проходя по коридорам, стены которых дышали и мерцали, словно органы живого существа, они увидели комнаты, где рождались изгои.       Вот, в капсуле, покрытой слоем инея, медленно формировалась горгона: её кожа была полупрозрачной, глаза отсутствовали, а на голове ворочались змеи, ещё слепые, но уже шипящие.       В соседнем отсеке плавал эмбрион сирены — её рот был разорван до ушей, а пение, приглушённое жидкостью, вибрировало в воздухе, вызывая дрожь в костях.       Оборотни, телепаты, вампиры, метаморфы, даже те, чьи тела состояли только из глаз или кожи, — всё было под контролем стеклянных машин, что вращали свет, как пульсирующие звёзды.       А в особом отсеке они увидели нечто большее — витрины, в которых томились существа, лишённые тела, но одарённые сознанием: парящие уши, самостоятельно ловящие вибрации; отрубленные стопы, танцующие в ритме далёкой музыки; язык, обмотанный золотыми нитями, шептавший на всех языках мира сразу.       — Вещи бы здесь понравилось, — сухо заметила Уэнсдей, наблюдая, как один из экспонатов — мёртвая рука, покрытая швами — дёрнулась в их сторону, будто узнав родню.       И действительно, Вещь уже был здесь.       Пока они проводили время в домике и у Озера Великого Предела, он исследовал лабораторию, вёл немую беседу с собратьями, наладил связи с летающими глазами и даже обменял несколько жестов с разумным ухом, что отвечало эхом из стеклянной кувшинки.       Один из ассистентов Хранителей передал ему ампулу с зелёным эликсиром, другую — с искрящейся синей жидкостью, что булькала, словно смех. Вещь бережно спрятал трофеи в миниатюрный ранец, сшитый для него Хранителями из кожи драконовой орхидеи. Он с достоинством шагал к своим спутникам, взмахнув пальцами в знак прощания новым друзьям — извивающейся ступне и обиженному глазу, замкнутому в банке.       — Пора, — сказала Уэнсдей. — Я начинаю чувствовать, что этот мир, как бы он ни был красив, пытается нас пленить.       Хранители провожали их без слов, но в их взглядах, глубже любой бездны, было что-то похожее на благословение. В их мире прошло два дня. Но в том, куда возвращались Уэнсдей и Тайлер, — девять месяцев.       Хижина в лесу встретила их тишиной. Пыль не успела лечь на мебель, солнце стояло на том же месте, будто только что начался день, когда они скрылись в портале. Но воздух был иным — в нём витала плотность времени, как если бы оно, не выдержав их отсутствия, уплотнилось в ожидании.       Тайлер шагнул первым, огляделся.       — Мы дома?       Уэнсдей держалась за спину. На её лице не было ни страха, ни боли, только осознание — точное и безжалостное, как лезвие скальпеля.       — Скоро, — сказала она тихо. — Он придёт.       Её ладонь легла на округлившийся живот. Платье, чёрное, как безлунная ночь, подчёркивало новую форму её тела. Она была на грани родоразрешения...       Мир за это время не стоял на месте. Пропажа Уэнсдей и Тайлера вызвала бурю — поисковые отряды прочёсывали леса, дроны сканировали каждый метр. В школе Невермор царило безмолвие, лишь стены слышали ночные молитвы и всхлипы. Шериф Донован, переживший коллапс, сам вёл следствие, пока его не отстранили. Но истина всплыла — записи были найдены, доказательства вскрыты, заговор раскрыт.       Тайлера оправдали.       Из Уиллоу Хилл исчез главный врач — сбежал в ночь исчезновения Тайлера и Уэнсдей, словно знал, что тьма, которую он вырастил, вот-вот вернётся с ответом. Остальные были арестованы.       Но одна лишь Мортиша Аддамс, как всегда, не колебалась. Она знала. Её интуиция, как у ведьмы, а может, как у матери, говорила ей: дочь вернётся. Живая. И не одна...       Уэнсдей опустилась на край кровати, проведя пальцами по изголовью.       — Мы потеряли девять месяцев, — сказала она. — А на самом деле, нашли всё.       Тайлер молча присел рядом, его рука легла на её живот. Под кожей ощутимо шевельнулось нечто — сила, застывшая в ожидании рождения...       Снаружи на пороге лежал Вещь, усталый, но торжествующий. Пальцы его постукивали отрывистую мелодию. Всё было готово к родам...