Глава 5. Потакание скрытым слабостям*

Департамент полиции Детройта встретил сержанта Гэвина Рида непривычной теплотой. В голове сержанта вязкая каша из воспоминаний о вчерашнем дне. Рид поморщился, запустив в короткие волосы пальцы и яростно их теребя. Здание департамента — привычные обшарпанные стены, родные трещины, знакомые лица. Время уже к десяти: в глаза сержанта бросился голографический циферблат над входными дверьми. Опоздал почти на час. Давящее ощущение скребло в груди, рука потянулась к карману, но пальцы не нащупали привычной пачки сигарет. — Зараза! — проворчал детектив, резким шагом устремившись к дверям. В шкафчике под столом всегда лежал запасной сигаретный блок, заботливо Ридом когда-то там и оставленный для себя будущего — цель достойная, чтобы всё-таки явиться на рабочее место. Выговор уже всё равно неминуем, так чего париться? Гэвин чуть не выронил карточку-идентификатор из рук, когда прикладывал её к считывателю на входе. Привычно толкнул локтем Криса, что уже спешил на вызов, выдал язвительный комментарий по поводу короткой юбки одной из новеньких офицеров. Ибо нехуй светить ляжками как куриный снэк в ало-белом ведерке. Риду-то пофиг, его выдержке в подобном вопросе позавидовал бы Буддийский монах, но он знал коллег, что рисковали истечь слюной при виде такой дамы. — Ебучий ведроид! Чего не разбудил? Чёртова банка с болтами! Подставил! — разразился ругательствами Рид, увидев знакомый чёрно-белый пиджак, владелец которого зачем-то тёрся возле рабочего стола, преграждая путь к вожделенной дозе никотина. — Доброе утро, сержант Рид. Приношу извинения… За что там смазливый пластик извинялся Гэвин не расслышал. Фраза ускользнула от внимания, словно ответ ушей достиг, но сержант не сумел его осознать. Тот же эффект одолевал его при одной лишь попытке вспомнить, что происходило с ним вчера после того, как они наткнулись на труп Дэвида Нэвора. Это он помнил кристально чисто, как если бы только выбрался из злосчастной ячейки в «Эдеме». — Рид! Тащи свою задницу ко мне! — раздался сбоку зычный голос капитана. Гэвин глухо выругался, раздосадованный тем, что вылазка за сигаретами обернулась столкновением с начальством, которого ему хотелось бы избежать. Был мизерный шанс, что его проёб с опозданием не заметят, такое ведь уже случалось. К тому же, Джеффри должен был быть в курсе всей мрачности жопы, в которой все они пребывали со вчерашнего дня, но… — Иду я, иду… Прежде, чем сержант сделал шаг в сторону стеклянного кабинета, дорогу ему преградил знакомый пластик. Он снова что-то говорил, и его речь опять отскакивала от мозга, как горох от стены. Гэвин невольно поднял взгляд на лицо Ричарда, не понимая, какого хрена вообще позволил себе продемонстрировать ебучему пластику, что ему, Риду, на него не похуй. Минута слабости, проявленная месяц назад, теперь вылилась в то, что Гэвин жил с Ричардом. И об этом в участке ещё никто, кроме робоёба Хэнка с, собственно, Коннором, не знал. — Реще шевели своими жирными ляхами, Гэвин, у меня нет времени тебя ждать. Потом со своим ебарем насосёшься! Гэвин ощутил, как пунцовеют щёки, начинают гореть кончики ушей а в груди вздымается возмущение. Он выглянул на Джеффри из-за спины Девятисотого, стреляя глазами то в андроида, то в Фаулера, что облокотился руками на перила лестницы, ведущей к его кабинету, после чего возразил: — Что с тобой такое, Джефф? Что за херню ты вдруг выдал? — голос почему-то перерос в возмущенный визг настолько, что Рид закрыл рот ладонью, после чего направился к аквариуму под необъяснимо довольный взор капитана. — Да про твою любовь к андроидам все знают, — ухмыльнулся Фаулер так, что Гэвин замер. Взгляд его выражал искреннее отвращение вкупе с недоумением. Рид начал слышать нарастающий шёпот, в котором, через слово, слышались насмешки в сторону самого сержанта. Со входа Гэвину показалось, что главный офис пуст, но теперь он видел осуждающий взгляд Тины, смешок со стороны Хэнка, что сидел за своим столом, а на коленях у него удобно устроился Коннор, обхватив своего человека двумя руками и покрывая шею Хэнка чередой поцелуев… — Чё за хуйня? — лицо Рида исказилось гримасой омерзения, — Я пизданул как-то, что Хэнк робоёб, но, бля, это шутка ж была… То есть вот это нормально по-твоему? — Гэвин тут же указал обеими руками в сторону сладкой парочки за столом напротив. В ответ на это Коннор лишь оторвался от лобызания шеи своего старика и, показав Коннору язык, повернул к себе властным жестом Хэнка за подбородок и слился с лейтенантом в страстном поцелуе. Рид ощутил нешуточный прилив тошноты, аж руку на живот положил. Почему-то бросило в жар теперь уже всем телом, а не только лицо. Краем глаза сержант заметил, что Тина уже почему-то стянула с себя офицерскую рубашку, а андроид модели PC200 — помощники полицейских, что иногда ещё шатались по коридорам департамента, иногда помогая людям — яростным жестом очистил стол офицера Чен от всего лишнего: на пол полетели папки с делами, ручки, с грохотом разбилась любимая кружка девушки… Что она любимая Рид почему-то помнил. Ах да — сам разбил прошлую, столкнувшись с Тиной в кафетерии, а потому компенсировал новой с глупой надписью — «Живи ради будущего». — В чем дело, детектив? Почему вы не согласны с утверждениями капитана? Гэвин чуть не подпрыгнул, когда в плечи его впились твёрдые, как камни, ладони Ричарда. Лицо андроида нависло справа, обдав тёплым искусственным дыханием щёку и ухо. По лбу сержанта скатилась предательская капля — мужчина немедленно попытался отвести плечо, но хватка стала лишь сильнее. Рид неловко сглотнул. — Ты че себе позволяешь, ебучий пластик? А ну убери руки, больно, блять! — сержант потянулся было к табельному, но вместо этого рукой нащупал что-то совершенно иное. Девятый стоял совсем рядом и задышал активнее, стоило сержанту «случайно» скользнуть рукой по его брюкам. — Блять! Вы чё, псы! — Гэвин дёрнулся ещё раз. Его возмущению не было предела, а вместе с тем от невозможности вырваться мужчину начинало постепенно бросать в панику. Это всё какой-то абсурд, такого не может быть, это неправильно, но почему-то происходило с ним прямо сейчас! Рид ощутил себя невесомо лёгким, когда Девятисотый подхватил его на руки. Хватка сраного робота по-прежнему жёсткая, руки непривычно горячие, жгли даже сквозь одежду. Андроид шептал, что пришло время Гэвину ответить за все слова, за каждое «ебучее ведро», слетевшее с его губ за время их сотрудничества. Что невыебанным не выберется никто, а предстоящее мероприятие Рид запомнит на сотню жизней вперёд… — Э! А ну поставил меня на пол, жестяной урод! — взвыл Гэвин, усиленно брыкаясь в попытках освободиться. Мужчина уцепился ногой за чей-то рабочий стул, но андроид игнорировал все попытки сопротивления. Девятисотый лишь ухмылялся, приговаривая «скоро, скоро, сержант Рид, всё уже готово», да забрался своей горячей ладонью Гэвину под водолазку. Видимо, тупая жестянка решила, что это как-то взбешенного человека утихомирит. Не тут то было! — Ай, сука! Сжечь меня вздумал, Камскин ебарь? Что, Киберлайф забыло подогрев у тостеров отключить? — пытался отшучиваться Рид, изогнувшись от пронзившего его жара. Понемногу хотелось… Понемногу в кашу из мыслей закрадывались довольно грязные идеи — одна другой краше. Несмотря на весь абсурд, часть Гэвина Рида желала воспользоваться происходящим, ведь… А что будет, если нет? Вот что такого может сделать с ним Девятка, что уже сам кипел от переполнявших его, чувств? Машина. Чувства. На миг в голове Гэвина всплыла мысль о модуле чувств, про который Коннор все уши прожужжал, пока Рид с Андерсоном потягивали холодный стаут в доме у последнего. И тогда, после событий в Башне, идея напиться с Хэнком выглядела совсем не такой мерзкой, как теперь, когда былые страсти улеглись, а тонкости пережитого притупились. Из любопытства Рид, выдержав жар ладони Ричарда, сам скользнул рукой тому по брюкам, осознанно нащупав ремень и опускаясь ниже… Вопрос, что же там у андроидов, терзал Гэвина в свободное время скорее как шутка, но теперь же шанс узнать ответ сам собой представился. Может, ну нахрен все эти моральные устои? Раз уж офис постепенно превращался в содом, то почему же ему, Риду, так хочется ухватиться за крупицы здравого смысла? Что такого на задворках сознания вопило о том, что происходящее — откровенный сюр? Опасный сюр. Заманчивый сюр... — Ах чёрт… сука, ты и правда… — от результатов исследования брюк напарника в глазах Гэвина отразился коктейль из любопытства и заинтересованности. Его действительно могли поиметь, и ненадолго Рид даже задумался о том, что на Землю наконец-то снизошла аура Вседозволенности, что даже старый пердун Хэнк и скромница Тина утратили показушные границы, за которыми скрывались их истинные сущности. Потаённые желания. — Одумайся, Рид. Ты считаешь, что всё так и должно быть? Мужской спокойный и ровный, голос. Хорошо знакомый. От его звучания на миг сжалось сердце, а взгляд забегал по пространству, пытаясь выцепить владельца. Девятисотый, казалось, ничего не услышал, но для Гэвина голос сработал не хуже, чем ушат воды со льдом. Буквально — от звука стало холоднее, по телу пробежала волна мурашек, которую Ричард воспринял, как полную готовность — и, не убирая с лица ухмылки, ускорил шаг по направлению к месту для уединения. Пока Девятисотый возился с замком в конференц-зал, одной рукой и коленом продолжая удерживать сержанта, Рид сумел вывернуться из хватки, оставляя в руках Ричарда любимую кожанку. Уж лучше было потерять куртку, чем сохранность пятой точки и свой статус в лице всех обитателей департамента, что, не отрываясь от своих дел, украдкой наблюдали за судьбой Гэвина. Его разум ухватился за знакомый голос, как за последнюю соломинку, но чем дальше Рид убегал от Девятки — тем более густым и плотным становился воздух вокруг, тем тяжелее давался каждый последующий шаг. Пот так и лил на пол, постепенно превращаясь в маленький водопад, отскакивающий от носа сержанта, что уже стоял на месте в метрах двух от Ричарда, но при этом продолжал усердно бежать изо всех сил. — Пол — это лава, Гэвин. Останьтесь. Разделите со мной ваши самые яркие минуты. Вы ведь этого всегда хотели в глубине души, а мой новый модуль позволяет считывать даже такие потаённые желания, — проворковал у самого носа Девятисотый и Рид от неожиданности чуть не поперхнулся слюной, когда горячая рука обхватила его за пояс и потянула назад. — Да иди ты нахуй уже от меня! Пожалуйста! — как-то вяло и неохотно взмолился Рид, прикусывая, до крови, кончик собственного языка. Каждое касание Девятки приносило с собой толику бессилия, словно андроид каким-то невероятным образом забирал Волю к сопротивлению. — Вижу, тебе не терпится. И правда, зачем нам прятаться от всех, сержант? — непривычно безумное лицо Девятки, что лыбился во все тридцать два, загородило собой всё прочее пространство, — Места хватит и здесь! Воздух стал горячим, спертым. В нём улавливались нотки чего-то пахучего, горького и даже немного гнилого. Рид замер на месте с поднятыми руками — за них его, одной крепкой хваткой, обхватил Ричард, другой рукой андроид срывал с напарника водолазку. Предмет одежды неприятно плавился, оставляя на теле ожоги, а Гэвин… Гэвин стонал, жмурился и забыл, как кричать. А когда вспомнил — ощутил на своей шее нечто мягкое, тёплое, скользкое. Один раз, второй. Движение повторялось, пока Рид не ощутил скользящее следом, неживое дыхание. Такое ровное, идеальное, что проходилось по влажному следу как вентилятор, даруя едва ощутимую, секундную прохладу… — Вам говорили, что вы вкусный, даже солить не надо? Вот так, сержант. Отлично, меньше крика — больше дела. Вам ведь нравится, когда всё так спонтанно? Я сделал всё, как вы любите, все в департаменте согласились поддержать наш первый шаг. Мир никогда не станет прежним… Укус. Рид судорожно выдохнул, запрокинув голову, чувствуя, что андроид активнее взялся за кончик его уха, а потом снова за шею и грудь, постепенно спускаясь ниже, заставляя мышцы живота непроизвольно напрягаться от ещё удерживающего позиции, сопротивления. — Ну-ну, Гэвин, отпустите эти переживания прочь. Стеснение лишнее, ведь мы с вами уже в этой точке, — Ричард поднял серо-голубые глаза на тяжело дышащего напарника, проведя тонким горячим пальцем по ямке меж едва просвечивающих кубиков на животе. Кожа и тело словно сами пытались от этого касания уйти, вжаться, но палец неуклонно следовал за ними; ноготь Девятки оставил на коже ровный белый след. — Ты действительно хочешь, чтобы всё кончилось так?.. Прости. У этого будут последствия… Прости, Рид. Знакомый голос звучал слабее, чем в первый раз, но холодом обдал точно так же. Рид смотрел на голову Девятисотого, занятого важным делом, и постепенно в его сознании всплыло любопытное наблюдение. Всё пространство вокруг кратно преобразилось. Рассыпалось в пепел. Пересобралось. Рид понял, что лежит на обугленных и обжигающе горячих, камнях. Рабочие столы департамента обратились в мрачные острые скалы, потолок — багровое небо с чёрными разводами, с которого на него взирали тысячи мелких глаз. Мигали они в разное время, отчего Рид, взвизгнув и потянувшись прочь, ощутил приступ трипофобии. Вместо Ричарда над ним висело существо, словно сошедшее со страниц книги ужасов двадцатого столетия. Скользкая блестящая голова тёмно-синего цвета, увенчанная тремя кривыми, уродливыми наростами, длинные, крючковатые и очень ловкие пальцы, что продолжали касаться кожи Гэвина, оставляя вовсе не белые следы — а открытые порезы. От лица монстра тянулись несколько склизких щупалец, которыми тот удерживал мужчину в хватке, а на самого Гэвина, не мигая, смотрели пустые чёрные глазницы. Худое, иссушенное тело монстра, лишённое ног, довершало картину, но в чувства Рида привёл именно вид собственной крови. Он лежал в ней и, похоже, давно. Тёплая и вязкая. Её потеря несла с собой слабость и сильное желание заснуть; вместо так необходимого подъема сил, чтобы сражаться за себя, Гэвин ощутил невероятную безнадёгу. С ней нахлынуло желание лежать пластом, смириться со своей участью. Человеку ведь… уже всё равно? Это сон. Сон, он лежит в нагретой кровати в собственной квартире. Одеяло уже не по погоде — ватное и толстое, нужно заменить… — Что за глупости? Гэвин! Рид проморгался. За спиной монстра, вместо светлых стен департамента виднелись устройства, от которых внутри всё болезненно сжалось. Со скал свисали цепи, в которых ещё различались иссохшие человеческие конечности. Где-то крутилось колесо дыбы, раздавались предсмертные вскрики — звук, что сержант, в силу деятельности, слышал чаще, чем среднестатистический человек. Голоса перекрывались шёпотом и смехом. Где-то сбоку монстр, похожий на того, что мучил Гэвина, интенсивно обгрызал чью-то, ещё живую, голову, что пела какую-то неуместную песню. В памяти всплыл момент, когда Рид с Девяткой по долгу службы прибыли на свалку андроидов… вот только то были пластиковые ушлёпки, а тут — пусть и не знакомые Риду, но люди. — Ебить-копать! Пошёл нахрен, урод! Изо рта вырвался громкий испуганный крик. Свою ногу из хватки твари он вырвал резким движением, вдарив, как следует, монстру по челюсти пяткой. Адреналин и ужас накатили одновременно, а сержант относился к тому типу людей, что предпочитают бить и бежать, а не стоять столбом. Вскочив, Гэвин схватился за грудь и почувствовал всю тяжесть ситуации — его раны нешуточно саднили, кровь сочилась из порезов сплошным потоком в нескольких десятках царапин. — Иди на мой голос, Гэвин Рид, — раздалось откуда-то сбоку. В сознании ещё роилась мысль, что речь принадлежит мертвецу, но на фоне прочей абсурдности ситуации последняя новость выглядела как раз той, за которую стоило зацепиться. И Гэвин рванул раз, два — его ужаса хватило на то, чтобы вложить в рывок всю силу и полностью освободиться из цепкой хватки. На коже остались следы присосок на щупальцах в разводах какой-то отвратительной слизи. Ноги застревали в рассыпающихся камнях, Рид то и дело спотыкался, матерился, падал, калечил об острые грани ладони, вновь вставал. Перед его взором раскинулся Ад — простор из мрачного камня и горячего неба. Сверху кипела лава, внизу тлели угли и каждый шаг по ним начинал отдаваться пульсирующей болью — подошву ботинок прожгло и теперь калёные угли впивались в кровоточащую плоть. — Холода бы дал ещё, с-сука, — Рид бежал, не оборачиваясь, а если бы обернулся, понял — преследователей трое. Монстры парили над землей, опустив к ней длинные руки-щупальца и издавая довольное шипение, подобно хищнику, предвкушавшему сытный ужин. Загнанная и перепуганная жертва теряла кровь, наполняя место необходимыми эмоциями. Делая Ад вновь живым и полным… Функционирующим. — Не останавливайся, иначе они останутся в твоём сознании! — Но как же… ты же сдох! — шипел Рид. Мысль отвлекала от боли, хоть и говорить сквозь бег ему давалось нелегко, — С-сука, блять, шевелись, — ругался уже на себя самого, подгоняя всеми возможными способами. — Не верь своим глазам. Ещё немного, грань здесь особенно тонкая. — Сукин ты сын, Нэвор, я ведь поверил! Искренне поверил! — ловя ртом воздух и стремительно улепётывая, шептал Рид, а под ногами его, словно глоток свежей воды, постепенно образовывался холодный водный поток. Прохлада несла облегчение горящим ногам и ранам на теле, просачивалась в них подобно внезапному дождю посреди пустыни. Рид, почувствовав прилив сил, обернулся ещё раз и застыл на месте от удивления. Ему казалось, что он пробежал не так много, но скальные силуэты оказались далеко позади. Справа и слева — красная земля, небо сливалось с общим пейзажем и линию горизонта невозможно стало различать. В висках стучало, в голове вновь набиралась знакомая каша из мыслей. Это ведь всё Ричард виноват! Ричард! Тем, что явился в его жизнь, оставил в ней след, пробрался в самое прокуренное и зачерствевшее сердце Гэвина Рида, поселился в нём и плотно закрыл за собой дверь. Такой идеальный, красивый, сильный, умный… Такой… Не настоящий! Как это место. — Хватит стоять столбом! — пока Рид любовался тем, что преследующие его монстры по необъяснимой причине постепенно оборачивались едва различимыми, тенями, за спиной его образовалась тонкая холодная полоса разрыва. Знакомая когтистая лапа схватила Гэвина за запястье и потянула к себе. Кроваво-красный мир залило белым светом.

***

В нос ударил свежий воздух. Оглушение сходило на нет, уступая место шуму морского прибоя и отдалённым крикам чаек. Гэвин мог поклясться, что слышал гудок корабля! Чувствовал щекой, что лежит на ком-то мягком. Сердце ещё исходилось ударами, как после настоящего бега, а ухом он слышал биение двух чужих. — То есть как? — Гэвин встрепенулся, поднялся на руках, упираясь ими своему спасителю в грудь и тут же изошёлся подступившим кашлем. Дэвид Нэвор, чьи глаза закрывала плотная чёрная повязка, неуклюже коснулся его плеча своей рукой. По телу вновь разлилась прохлада, в ранах защипало, но, вновь обретя способность смотреть Рид понял, что физически он полностью цел. То ли дело травмы моральные… — Мой бессрочный отпуск оборвался, не успев начаться. Я объясню свою часть, но… дела наши не очень, детектив Рид. Твои в частности. Магия скатилась настолько, что ценой сотворения Чуда… стал твой собственный разум. Но пока не думай об этом так сильно… я использую того, что мучил тебя, чтобы вернуть нас в Детройт. — Погоди-погоди, — Гэвин с усилием, сел. В глаза ударил яркий дневной свет, он понял, что устроился на тёплом песке, а ноги его омывали морские волны. Он по-прежнему одет в байкерский прикид, обувь целая, на теле — никаких серьёзных повреждений кроме тех, что он получил, упав с мотоцикла, — Я… нихуя не понял, хвостатый! Ты мёртв. Я, значит, в раю теперь? Дэвид Нэвор обречённо вздохнул. Рассказывать обо всех тонкостях нематериального мира людям так, чтобы у них не закипели мозги — задачка со звёздочкой, а терпеливостью хвостатый не обладал. Вместо ответа он поднялся на ноги и, втянув носом воздух, изобразил ладонью жест, словно собирался сотворить огненный шар, вот только вместо огня на когтистой лапе его появился сгусток чёрного дыма. — Ты на Земле. Но ты видел Ад. А теперь помолчи.Одна ошибка — и будем неделю плыть к берегу Канады. Гэвин слишком устал, чтобы возражать, хоть и хотел во всем разобраться без промедлений. Хвостатый же присел над песком и, сначала коснувшись того ладонью, принялся смахивать песок в стороны до тех пор, пока не добрался до более-менее твёрдой почвы, на которой и начал выводить когтистым пальцем простой символ — Рид заметил, что тот ведёт руку единым жестом без отрыва, при этом голова самого сорона обращена вдаль — в сторону моря. Он по-прежнему совершенно ничего не видел… Когда же хвостатый протянул ладонь и приказал держаться крепче, Гэвин вновь поймал ощущение мешанины в мыслях. Даже дерзить не хотелось, хоть Дэвид и выглядел куда менее уверенно, чем обычно. Лишь теперь мужчина обратил внимание на то, что его хвостатый друг оказался одет в лёгкие цветные шаровары, а на голых плечах его висело воздушное бирюзовое парео. Голова Нэвора покрыта широкополой соломенной шляпой, а на ногах — такие дурацкие и банальные шлепанцы с перемычкой между пальцев. Прикид, в котором пришельца сержант никак не планировал когда-либо увидеть. От мысли, что в таком образе Дэв появится в Детройте Рид принялся истерично гоготать.