Пролог: Привратник, Кронпринцесса и Лорд–Хранитель, Пьеса безумного японца

      Предисловие: Что, если вселенная существует вечно? Что, если все события, которые когда–либо могли произойти уже произошли и ещё произойдут бесчисленное количество раз? Что, если некое существо или явление хранит память о всех событиях, которые уже много раз происходили и должны будут произойти снова?

***

"... и смерть. " Гарма Макнура поставил последнюю точку в своём произведении. Он работал над этой пьесой восемнадцать лет. И вот, наконец, когда разум уже почти покинул его обречённое давным–давно сознание, он, наконец, поставил последнюю точку. Драматург вдруг почувствовал себя так свободно, как последний раз ощущал себя лишь в очень глубоком детстве. Тогда они с сестрой беззаботно гуляли на широком лугу, наслаждаясь порывами ветра. Он уже не помнил, сколько лет назад это было. Да и едва ли его перегруженный воспоминаниями о бесконечных видениях мозг был способен вспомнить столь незначительную деталь. Часто Гарма чувствовал, будто бесконечная пропасть прошедших эонов стирается, и он сам оказывается в той неимоверно древней вселенной, которой посвящены строки его пьесы. Теперь же, когда пьеса была, наконец, завершена, он почувствовал, что отведённый ему срок миновал. Будто вторя мыслям драматурга, из стен его скромного рабочего кабинета начали медленно выходить сферы. Они были подобны абсолютно круглым воздушным шарикам. "Привратник пришёл", – промелькнуло в голове Макнуры за мгновение до того, как... Сферы начали кружить вокруг головы человека, и на них стали проступать зрачки. Это были не сферы, это были глаза неимоверно древнего и бесконечно могущественного существа. Оно взирало на него не моргающим взглядом, а затем... Затем разум окончательно покинул драматурга, без остатка впитавшись вмести с чернилами в страницы его колоссального произведения... В тот день человек, которого и так считали безумцем, окончательно сошёл с ума!

***

Три года спустя       Леди Эшфорд вышла на сцену грациозной походкой, на ней было длинное светло–зелёное полупрозрачное платье. Её плечи покрывала серая накидка из синтетического меха, а голову украшала позолоченная диадема, увенчанная круглой стекляшкой в виде пылающего глаза с вертикальным чёрным зрачком, что подобно "третьему глазу" располагалась надо лбом. Милли идеально вжилась в роль Кронпринцессы ещё во время многочисленных репетиций.       В след за ней на сцену вышли две девушки, чья походка была куда менее грациозной. Их взяли на роль в последний момент, когда, перечитав сценарий, президент неожиданно поняла, что для важной сцены не хватает двух персонажей.       Одна из девушек была одета, как стереотипная дикарка из грандиозных, но не слишком исторически достоверных фильмов об античности. Её светлые, почти белые, волосы спадали на плечи. Она играла Каханисси – девушку королевских кровей, похищенную и позже вышедшую замуж за кого–то вроде короля варваров.       Вторую девушку нарядили в короткое тёмно–синее платье, её обычный цвет волос был рыжим, но для лучшего соответствия образу их пришлось перекрасить в белый. Героиню, которую она играла в пьесе, называли Змеёй.       – История это не то, что вы можете переписывать, как вам вздумается, Лорд–Хранитель! – Вместо приветствия обратилась Милли к Лелушу, который уже стоял на сцене.       Для соответствия роли Ламперуж был одет в длинный чёрный балахон с капюшоном. Посох, на который он опирался, был украшен навершием в форме хищной птицы, которое было покрыто тёмной позолотой. Позолота, как и в случае с диадемой на голове леди Эшфорд, не была настоящей, это была всего лишь дешёвая золотая краска.       Лорда–Хранителя окружала свита из совсем молодых парней и девушек, наряженных в длинные робы серого и белого цветов. Они изображали высокородных сановников, которые, согласно тексту пьесы, как мухи роились вокруг главного бюрократа в королевстве.       – Мы знаем уготованную нам судьбу. Мы знаем, что не всем нам суждено дожить до заветного часа исполнения мечты, ради которой мы приносим столько жертв. – Продолжила Милли, её лицо было повёрнуто к зрителям. Своей грациозной много раз отрепетированной походкой она приближалась к Лелушу. – Но это не даёт вам право в тайне решать, память о ком чтить, а кого предавать забвению! – При этих словах её лицо уже было обращено к Лулу, а в голосе слышалось хорошо ощутимое недовольство.       Ламперуж, чьё лицо перед этим было направлено в противоположную сторону, наконец, развернулся в сторону своей гостьи. Леди Эшфорд остановилась и склонилась в неглубоком реверансе, приложив ладонь к груди. Змея неуклюже повторила этот жест. Каханисси обошлась без реверанса, просто положив ладонь на грудь.       – Не тебе говорить мне о тайнах! – Лелуш довольно мастерски изобразил раздражённое восклицание. – Мне кажется вы, девочки, слишком сильно заигрались. Не стоит испытывать моё терпение! – Парень хорошо вжился в роль, и его голос удивительно хорошо соответствовал образу, который он играл.       Демонстративно, почти что растолкав сановников, Ламперуж прошёл к установленному на сцене высокому креслу, изображавшему что-то наподобие трона, и опустился в него. Похоже, он едва удержался от того, чтобы закинуть ногу на ногу.       – На время отсутствия Его Величества, именно мне принадлежит честь говорить от его имени! – Эти слова прозвучали с таким надменным самодовольством, что было трудно поверить, будто произносящий их был всего лишь молодым парнем, играющим в студенческой постановке. – После всестороннего обсуждения благородные лорды пришли к заключению, что опальная принцесса не заслуживает того, чтобы её увековеченная в мраморе фигура бросала тень на посетителей королевского дворца! – Промолвил он далее. После этого он несколько мгновений не без удивления прислушивался к тому, с какой достоверностью Милли изображает нарастающую ярость. – Вдобавок мраморный песок неплохо подойдёт для покрытия скользкого дна дворцовых купален. – С презрительным намёком в голосе закончил свою реплику Лелуш, демонстративно отворачиваясь от собеседницы.       Девочка, игравшая Каханисси, не слишком умело постаралась изобразить нарастающее возмущение своей героини. Стоявшая на шаг дальше от президента, Змея, хорошо соответствовала имени своей роли. Хотя это вполне могло быть связано и с ещё более скромными актёрскими талантами.       – С каких это пор вы решаете, кто и чего заслуживает?! – Прорычала леди Эшфорд, её лицо покраснело, и она выглядела разгневанной совсем не по–театральному.       – Если вы не способны понять смысл этого символического жеста, то мне не о чем с вами говорить! – Заявил Ламперуж.       Милли в очередной раз продемонстрировала свой актёрский талант, сменив гнев на... смех. Она рассмеялась. Этот смех был настолько громким, что у Лелуша невольно возникло желание закрыть уши руками. Он подавил это желание, поняв, как жалко это будет выглядеть.       – Насколько же вы жалки, Лорд–Хранитель, вы даже не посмеете произнести её имя! – Заявила леди Эшфорд.       – И ты тоже не посмеешь! – Голос Ламперужа резко усилился, почти превратившись в крик. От чего многие зрители в зале потянули руки к ушам. Окружавшие его сановники, как и полагалось по сценарию, отпрянули в стороны, освобождая место. Каханисси и Змея вздрогнули от неожиданности.       Лелуш вскочил с кресла опираясь на свой посох. Затем он перенёс центр тяжести на здоровую ногу и выставил посох вперёд, направляя его на Милли. Одновременно Лорд–Хранитель вскинул и свободную руку, также направив её на непокорную Кронпринцессу. В таком положении ему было непросто держать равновесие, но многочисленные репетиции и хорошая физическая форма давали о себе знать.       Леди Эшфорд отпрянула на один шаг назад, на мгновение изобразив гримасу боли.       – Так повелел Чёрный Король! И не тебе, всего лишь его дочери, оспаривать это повеление! – Ламперуж повернул голову туда где, как ему казалось, должны были стоять двое сестёр непокорной принцессы. – Тогда вы все согласились с этим повелением, пытаться оспорить его сейчас...       Усмешка Мили перебила хорошо отрепетированную реплику.       – Именем моей сестры было Вай...       Не растерявшийся Лелуш вовремя изобразил то, что во время репетиций было решено считать "магическим жестом". На самом деле это был обычный щелчок пальцами, особенно хорошо получавшийся у Лелуша, глаза хищной птицы на его посохе вдруг вспыхнули белым светом.       Леди Эшфорд содрогнулась, схватившись обоими руками за шею так, будто пытаясь отвести от неё пару невидимых рук. Она хрипела, изображая попытку своей героини вымолвить запретные слова. Всё её тело содрогалось.       Каханисси вышла вперёд, заняв место между Милли и Ламперужем.       – Лорд–Хранитель, – Обратилась она успокаивающим тоном, подняв руки в примирительном жесте. – Пожалуйста, остановитесь, вы должны успокоиться. Сестра озвучивает возмущение которое испытываем мы все.       – Ни одна из вас не готова к тому чего желает! – Сквозь сжатые от гнева зубы процедил Лелуш. Было хорошо заметно как сильно он наслаждается ролью злого лорда–колдуна.       Леди Эшфорд всем своим видом демонстрировала непокорность. Ламперуж нагнулся немного вперёд чуть ниже опуская свой посох, в этот момент даже мельчайшее стороннее воздействие могло выбить его из равновесия. Глаза хищной птицы засветились ярче. Повинуясь "магической" силе, Милли опустилась сначала на одно, а мгновение спустя и на оба колена.       – Вай... В–вайол–л... – Хрипела леди Эшфорд.       – Замолчи девчонка! Иначе я убью тебя прямо сейчас! – С яростью прорычал Лелуш, заставив вздрогнуть большинство зрителей.       Лицо Милли медленно начало принимать белый оттенок, похоже она старалась не дышать по настоящему. Тем не менее она продолжала смотреть прямо в глаза Ламперужа, из последних сил демонстрируя свою непокорность.       Девочка игравшая Змею попятилась назад: – Вы убьёте её! – Воскликнула она, похоже на одно мгновение поверив что Лелуш и в правду обладает магической силой, или просто очень хорошо вжившись в роль.       Тем временем лицо леди Эшфорд окончательно побелело, а дыхание сильно сбилось. Всё это уже было на репетициях, но для зрителей в первых рядах такое зрелище явно должно было быть шоком.       – Лорд–Хранитель! – Голос Каханисси вновь заставил всех зрителей вздрогнуть.       Лампруж резко выпрямился снова оперевшись на посох. Он знал что не смог бы сохранить равновесие если бы необходимая сценарная реплика затянулась бы ещё хотя бы на пару мгновений, и был очень благодарен девочке игравшей Каханисси.       Милли упала на сцену, толе мастерски притворяясь, толе и вправду на мгновение потеряв сознание. Диадема сорвалась с её головы и с тихим стуком упала на сцену. Президент очень тяжело дышала и было сложно сказать продолжает ли она так реалистично играть, или действительно испытывает проблемы с дыханием.       После неуверенного мгновения, Каханисси недоуменно посмотрела на Змею. Та выглядела абсолютно растерянной а, возможно, и шокированной настолько реалистичной театральной сценой развернувшейся у неё на глазах.       Колеблясь в сомнениях несколько минут, Каханисси бросилась к леди Эшфорд и склонилась над ней. За её спиной, Лелуш, вмести со свитой перепуганных "сановников" покидал сцену.       – Дыши! – Почти приказным тоном крикнула девочка игравшая Каханисси. Президент приоткрыла глаза и едва заметно улыбнулась, после чего её дыхание пришло в норму...

***

За месяц до этого.       Ходила легенда что человек, полностью прочитавший пьесу "Мстительные Духи", неизбежно сойдёт с ума. Милли Эшфорд слабо в это верила. Тем не менее, у президента студсовета было не так много свободного времени для чтения. Да и, по правде сказать, её японский был не на столь высоком уровне чтобы осилить бесконечные страницы написанные высокопарным слогом безумного японца. По двум этим причинам Милли ограничилась укороченной версией, в переводе на английский, выполненным неким бароном Аланом. Сам барон, в предисловии, утверждал что выучил японский лишь для того чтобы познакомить британского читателя с данной пьесой.       Чтение было крайне занимательным. И Президент даже начала понимать Нанналли. Ту, не смотря на всю её непоседливость, редко можно было застать проводящей свободное время без очередного карманного издания в руках.       Первым на что обратила внимание Милли в ходе чтения, было отсутствие у большинства персонажей собственных имён. Даже самые главные герои произведения именовались титулами вроде: Чёрный Король, Небесная Волчица, или Лорд–Хранитель. Второстепенные персонажи, большинству из которых в укороченном издании почти не было уделено внимания, так же носили прозвища вроде: Изгнанница, Багровая Леди, или Медведица. Собственные имена в основном имелись лишь у персонажей упомянутых парой строчек. К примеру некая Хастура, казнённая за отказ присягнуть на верность безымянному Королю.       В "Мстительных Духах" было сравнительно немного значимых мужских персонажей, а из главных героинь собственное имя носила одна лишь принцесса Горгона. Да и ту неизменно величали исключительно как Горгона Ужасная. При чтении Милли не раз приходило в голову что многие титулы не слишком хорошо соотносятся с характерами носящих их персонажей. К примеру принцесса Горгона, пусть в финале своей арки и стала абсолютно отрицательным персонажем, вознамерившись убить собственную любимую сестру, всё же была скорее женщиной трагической судьбы, нежели абсолютным злом как её отец.       Более существенной проблемой было то что очень похожими, а порой и совершенно одинаковыми, титулами, иногда назывались разные персонажи. Это, учитывая общее количество героев, видимо было призвано ещё больше запутывать неподготовленного читателя! К примеру, женщин носивших титул "Алая Ангел" в пьесе было две. Одна была принцессой, вторая нефилимом. Будто бы этого было мало, Алой Ангелом иногда так же именовалась другая принцесса, в остальном тексте называемая Белокрылой, Светоносной, или просто Леди Ангел.       Леди Эшфорд начала догадываться откуда взялась легенда, возможно изначально бывшая просто шуткой, о том что полностью прочитавший "Мстительных Духов" обязательно сойдёт с ума! Тем не менее, на прочтение укороченной версии пьесы у президента ушло чуть больше недели. После чего в разуме Милли возникла, никак не желающая покидать её мысли, идея...

***

      – Королева Волчица? – С недоумением граничащим с возмущением переспросила Ширли.       – Да. – Подтвердила Милли, кивая. – Я уже подыскала для тебя милые собачьи ушки и накладной хвостик!       По лицу мисс Фенетт было хорошо заметно, как минимум, крайнее смущение, от перспективы выходить на сцену с накладными собачьими ушками и хвостиком!       – Ну а ты Каллен будешь Красной Королевой. – Продолжила леди Эшфорд.       Леди Стадфилд, похоже, ещё не до конца пришедшая в себя после предложения президента устроить студенческую театральную постановку с участием студсовета, лишь коротко кивнула. На её лице хорошо отражались смущение вперемешку с сонным мыслительным процессом.       – Это ведь, вроде бы, супруга Чёрного Короля? – Поинтересовался Ривал.       – Его дочь. – Уточнила Милли. – По крайней мере в укороченной версии о супруге Чёрного Короля никаких упоминаний нет. – Добавила она.       – Король без Королевы. – Негромко промолвила Нанналли, вспоминая о том что где–то читала об этой пьесе.       – Почему Королева, а не Принцесса? – Поинтересовалась Каллен, обратив внимание на странное несоответствие титулов.       – Видимо её выдали замуж за Короля соседней страны. – Рассудил Кардемонд.       – В короткой версии барона Алана этого не уточняется. – Рассказала леди Эшфорд. – Самое ранние чем она занимается в пьесе, так это вылечивает своих дочерей от какой-то загадочной болезни. – Уточнила президент.       – Дочки–матери какие-то. – презрительно бросил Ривал.       Милли было трудно что–то на это возразить. Взаимоотношениям дочерей и внучек Короля в пьесе было уделено очень много внимания.       Лелуш и Нина, так же присутствующие на собрании студсовета, пока что воздерживались от комментирования затеи президента. Сузаку в этот день отсутствовал.       – Президент, а кого будете играть вы? – Поинтересовалась Нанналли.       – Кронпринцессу Небесную Волчицу! – С лёгкой ноткой торжественности сообщила леди Эшфорд, так будто бы кто-то кроме неё имел хотя бы смутное представление о ком идёт речь. – На самом деле в английской укороченной версии она носит несколько другой титул, но он звучит слишком,,, агрессивно. Видимо какая–то ошибка перевода. По смыслу там куда лучше подходит именно вариант "Коронованная Принцесса". – Рассказала она, после чего обратила особенно пристальный взгляд на Нану.       – Для меня вы тоже приготовили роль? – Поинтересовалась Ламперуж.       – Зная твой актёрский талант. – Промолвила Милли. – Я подобрала тебе вторую по значимости женскую роль. Ты будешь Золотой Принцессой!