Глава 1: Лживые Ангелы, Демоническая Ворона, Чёрная Королева

      Серая нарезанная тонкими кусочками вата, будто снег покрывала сцену мягким ковром. Для дополнительного эффекта, вата была посыпана серой пудрой, а специальные, установленные по краям сцены, устройства раскидывали рваные кусочки серой бумаги. Задний план сцены, представлял собой большой, шириной со всю сцену, плакат, на котором были изображены серая пустошь и полуразрушенный обугленный город вдали. Специально расположенные за плакатом лампочки и правильно подобранная игра света создавали впечатление что город всё ещё горит, а точнее догорает. Несколько миниатюрных печек, почти незаметно установленных под сценой, распространяли по зрительскому залу лёгкий запах пепла от тлеющих в них углей. В этой последней маленькой детали может и не было особой необходимости. Но леди Эшфорд решила что раз этой детали в пьесе уделено особое внимание, то и в постановке она должна быть учтена.       На сцене стояла девочка, одетая в длинное серое, расшитое псевдо–золотой нитью, платье. Это была Нанналли. Напротив неё в трёх ярдах стояли двадцать девочек, тоже в серых платьях, но без золотого шитья. За их спинами виднелись маленькие белые крылья, подчёркивающие что они были настоящими, Истинными Ангелами. На самом же деле это было сборище первокурсниц которым Милли пообещала немного карманных денег и ценный опыт выступления на сцене. О том что по сути они являются всего лишь массовкой с минимальным количеством реплик и действий, леди Эшфорд сообщила им только во время первой репетиции.       Девочки пели приветственную песнь: – Золотая, Золотая, Золотая, Золотая, наша леди Золотая.       Подняв руку Нанналли призвала их к молчанию.       – При виде всех вас моё сердце преисполняется ликованием! – Высокопарно, отходя от оригинального текста пьесы, обратилась Золотая к своим ангелам.       – Вы все видите это. – Продолжила она, указав рукой на изображение полуразрушенного города на плакате. В этот момент лампочки изображающие бушующее на руинах пламя вспыхнули чуть сильнее, подчёркивая важность момента.       – Должно быть, сейчас все вы чувствуете тоже самое что чувствую я! Стоя здесь, и ожидая ответов от тех кто сотворили всё это! – На последних словах лицо Нанналли немного повернулось к зрителям.       Затем она отвернулась от своих ангелов и повернулась к левой стороне сцены.       – Ответь сестра моя, ты что сошла с ума? – Громко вопросила Принцесса обращаясь куда-то за прикрытый занавесом край сцены.       Из за серого занавеса, с левой стороны, на сцену вышли пять девочек. На них были короткие белые хитоны, напоминавшие одеяния женщин древней Эллады. Их волосы были выкрашены одноразовой краской в огненно–рыжий цвет. Голову каждой украшала небольшая тускло–золотая корона, которая на самом деле являлась просто куском картона покрытым самой дешёвой золотой краской. За спиной каждой девочки виднелись маленькие чёрные крылья, эта деталь, на ровне с обувью в виде мраморно–белых лошадиных копыт, указывала на то что они были фальшивыми, Лживыми Ангелами.       Вслед за ними на сцене появилась Нина. Она была одета в длинную и свободную светло–синюю тунику с псевдо–золотым шитьём. Её шею украшало жемчужное ожерелье. Из всех предметов реквизита, ожерелье было единственным настоящим, взятым из детской коллекции Милли. Хотя леди Эшфорд и не была уверена был ли жемчуг в ожерелье настоящим.       Для соответствия роли волосы Эйнштейн пришлось перекрасить под блондинку. В место маленькой короны, её голову украшал большой золотой лавровый венок. На самом деле он так же был сделан из картона и покрыт всё той же дешёвой золотой краской, с характерным тёмным оттенком. Невооружённым глазом было заметно насколько стеснительно Нина чувствует себя на сцене, и тем не менее, она находила в себе смелость делать шаг за шагом.       Вслед за Королевой Лживых Ангелов на сцене появился Лелуш, он был одет во всё тот же длинный чёрный балахон с капюшоном. Не только чтобы соответствовать роли, но и из за детской травмы ноги, он был вынужден опираться на длинный посох. Посох был украшен золотой фигурой хищной птицы на навершии. Со стороны это практически не было заметно, но для подготовки к сцене падения, на его спине был закреплён толстый кусок поролона. На этой предосторожности настояла его сестра, так как на репетиции его падения выглядели,,, не слишком безопасно.       – Лорд–Хранитель. – Промолвила Нанналли, после того как её брат полностью предстал взору зрителей.       На самом деле, исходя из описания в пьесе, Лорд–Хранитель был низким сутулым стариком, в то время как Королева Лживых Ангелов, была высокой и стройной. Чтобы хоть как–то отразить разницу в росте, Милли не придумала ничего лучше как поставить Нину на высокие каблуки. Что добавило её первому выходу на сцену дополнительных неудобств. Очень значительных неудобств. На репетиции Королева Лживых Ангелов постоянно падала, после чего леди Эшфорд заставляла всех актёров переигрывать всю сцену заново! В конечном итоге Нина научилась кое как балансировать в очень непривычной для себя обуви, но президент всё же решила снизить количество её передвижений по сцене до необходимого минимума.       Одна из девочек в серых платьях, которой Милли всё же доверила произнести реплику, сделала несколько шагов вперёд. Громко, не слишком звучно и, по правде сказать, не слишком убедительно, она выкрикнула: – Что вы натворили?       Наннали обернулась к ней и мягко, успокаивающе, ни на секунду не выходя из образа, даже не смотря на излишне громкий звонкий крик недалеко от своего уха, промолвила: – Будь спокойнее. Скоро мы, так или иначе, узнаем причины этого безумия.       "Так или иначе", этой строчки не было в оригинальном тексте пьесы, но она удивительно точно передавала настроение сцены. Истинные Ангелы, не смотря на всё своё безмерное смирение, после содеянного их Лживыми сёстрами, были готовы взять интересующие их ответы и "иначе", чем по доброй воле тех кто знали эти ответы...

***

      Милли стояла в центре сцены. На ней было полупрозрачное чёрное платье без рукавов. Её плечи, поверх платья, покрывала серая накидка из синтетического меха. Сандалии с невысоким каблуком защищали ноги леди Эшфорд от пенопластовой гальки что сплошным ковром покрывала сцену. С каждой стороны от Милли стояли по пять девочек, одетых в светло–зелёные платья. Каждая сжимала в руке меч.       За их спинами, на фоне плаката изображавшего высокий горный склон поднимающийся над чёрной равниной, возвышался белый замок. Это был фанерный макет изготовленный и покрашенный специально для постановки. Белый замок над чёрной галькой, это был красивый образ, символизирующий последнюю преграду на пути тьмы.        Леди Эшфорд повернула голову влево.       По левую руку от Милли, на среднем плане сцены, девушки в чёрных платьях, за спинами которых находились чёрные вороньи крылья, сражались на мечах с девушками в серых платьях с более компактными белыми крыльями за спиной. В волосах каждой из девушек одетых в серое был спрятан тонкий обруч. К этому обручу, при помощи тонкого прозрачного стержня высотой примерно в пол фута, крепился более толстый белый полупрозрачный обруч. Верхний обруч был полым и внутри него были спрятаны батарейки а так же десяток светодиодов, благодаря которым он мог светиться изображая нимб. Благословлённые Истинные Ангелы против Ворон Чёрного Короля.       С правой, относительно зрителей, стороны, на передний план сцены, на своих тонких когтистых ногах, вышла огромная чёрная ворона. Пройдя примерно на середину правой части сцены, она повернулась к сражающимся девушкам, и угрожающе расправила свои громадные, чёрные как ночь, крылья. Девушки в серых платьях попятились прочь от инфернальной птицы, отступая вглубь сцены. Девушки в чёрных платьях с большими чёрными крыльями за спиной, воспользовались замешательством своих противниц и бегом покинули сцену с той же стороны, с которой на неё зашла демоническая ворона. Похоже решив оставить Истинных Ангелов на растерзание огромного хищника.       Две девушки в сером попытались приблизиться к чёрной демонической вороне с разных сторон, но от одного взмаха её крыльев обе Истинных Ангела отлетели на несколько ярдов, потеряв равновесие, они рухнули на сцену и выронили своё оружие. Одна из оставшихся на ногах девушек в серых платьях вдруг запаниковала, она с криком – Демон! – убежала прочь со сцены. Это было совсем не по сценарию, но остальные актрисы продолжили играть свои роли так, будто ничего и не случилось.       Прежде чем инфернальная птица успела сделать несколько шагов вглубь сцены, чтобы добраться до двух Ангелов. На сцену, со всё той же правой, относительно зрителей и левой относительно леди Эшфорд, стороны, вышла ещё одна, невысокая, фигура. На ней было серое, вышитое псевдо–золотой нитью, платье. В руках она держала, богато украшенный, церемониальный, моргенштерн. На самом деле это оружие было сделано из резины. Рукоять из более плотной резины серого цвета, навершие из более мягкой резины, покрытой светло–золотой краской.       Взгляд пары фиолетовых глаз вначале был обращён к зрителям, но вскоре девочка повернулась к основной угрозе. Нанналли взяла оружие обоими руками и аккуратно подняла его в подобии боевой стойки. Демоническая ворона мгновенно повернулась к Золотой.       Из за края сцены за ними наблюдали две девочки в серых платьях, над их головами не было нимбов. Этот момент, хоть и выглядел как импровизация, или даже скорее излишнее любопытство двух юных актрис, на самом деле полностью соответствовал задуманному Милли сценарию.       Инфернальная птица начала приближаться к Нанналли. Две Истинных Ангела постарались прийти ей на помощь, одна из девушек даже попыталась ударить огромную ворону своим мечом, но обе были без труда отброшены и повалены на сцену одним единственным взмахом чёрного как ночь крыла.       Теперь Золотая осталась один на один с демоническим чудовищем, посланным по её душу Чёрным Королём. Она угрожающе взмахнула своим церемониальным моргенштерном, но вскоре попятилась назад, чувствуя что силы не равны. Всего один взмах чёрного как ночь крыла гигантской вороны, и Нанналли уже лежала на чёрной гальке выронив своё бесполезное оружие. Торжествующее чудовище широко распахнуло клюв и издало победный крик, глубоко высунув свой неестественно длинный язык.       Мгновение спустя из за, всё того же, правого относительно зрителей, края сцены возникла чёрная фигура. Она пронеслась мимо выглядывающих из за сцены девочек, после чего встала прямо между поваленной на землю Золотой и инфернальной птицей, преграждая демонице путь.       Фигура была облачена в длинное чёрное платье, её голову покрывал чёрный платок, а лицо было закрыто вуалью, также чёрной. На голове поверх платка была одета чёрная корона с тремя высокими зубьями и белым камнем в районе лба. Длинные рукава платья покрывали большую часть рук девушки, а кисти были укрыты длинными чёрными перчатками, не оставляющими ни одного дюйма открытой кожи. На среднюю фалангу каждого пальца было одето кольцо, от каждого из этих колец шёл длинный и тонкий чёрный коготь.       Леди Призрак широко раскинула руки, показывая что прежде чем добить беззащитную девочку, демонической вороне придётся сразиться с ней. Чудовище явно оказалось неготово к такому повороту событий. Оно попятилось назад угрожающе поднимая крылья.       Нанналли подобрала своё оружие и, используя его как опору, поднялась на ноги. Её серое, вышитое псевдо–золотой нитью, платье было испачкано чёрной пылью. Тем не менее Золотая всем своим видом показывала что готова помочь своей защитнице изгнать, посланную по их души, демоницу. Которая выглядела ужасающе реалистично для обычного человека в театральном костюме.       Золотой не потребовалось использовать своё оружие. Ворона издала ужасающий вопль и ещё выше подняла свои крылья. Этим демон лишь заставила Леди Призрак слегка вздрогнуть, но не отступить ни на шаг. Похоже испугавшись мрачной решимости двух своих противниц, демоническая ворона развернулась и побежала прочь со сцены. Леди Призрак последовала за ней.       Четыре оставшихся на сцене девушки в серых платьях со светящимися над головами обручами, ранее поваленные инфернальной птицей, поднялись на колени. Они сложили ладони и подняли лица к потолку, изображая благодарную молитву.

***

      – Сестра, – начала Нанналли глядя на Нину, – Лорд–Хранитель, – она перевела взгляд на своего брата, – простите что не смогла подготовить для вас более пышную церемонию.       Голос девочки был холодным как лёд. Её лицо оставалось бесстрастным и немного мрачным. Она сделала неглубокий приветственный реверанс.       – Сестра. – Громко, но не слишком звучно обратилась в ответ Нина. Согласно пьесе лицо Королевы Лживых Ангелов должно было быть ещё более бесстрастным чем у её сестры, но покрасневшие щёки и неуверенный голос Эйнштейн целиком выдавали её смущение.       Золотая указала рукой на изображение руин города, имитирующие пламя лампочки вновь вспыхнули привлекая внимание зрителей. Когда лампочки погасли, на несколько мгновений воцарилось напряжённое безмолвие. Затем Лелуш отставил свой посох чуть в сторону и, опираясь на него одной рукой, склонился в театральном поклоне.       – Немного жаль что мы встретились при подобных обстоятельствах. – Промолвил Лорд–Хранитель.       Нанналли сделала несколько угрожающих шагов к брату, её лицо стало мрачнее.       – Я требую объяснений, Лорд–Хранитель! – Заявила она. – Зачем Лживые Ангелы сделали это? – На этих словах она резко обратила свой взгляд на Нину, от чего та едва заметно дрогнула.       Лелуш надменно цокнул языком и слегка покачал головой.       – Разве здесь нужны какие–то объяснения? Ты ведь и так знаешь ответ. – Промолвил парень со слегка издевательским оттенком в голосе, дополнив слова негромкой усмешкой.       Золотая обвела рукой очертания разрушенного города, она двигалась по театральному спокойно и плавно, но потом...       – Зачем вы сотворили всё это? Ответьте мне!       От неожиданной громкости её голоса вздрогнули все, Лживые Ангелы, их Королева, Истинные Ангелы, и даже почти все зрители в зале. Только Лелуш остался непоколебим. Нанналли быстро зашагала в сторону Нины и брата, остановившись примерно на половине расстояния между Истинными Ангелами и их Лживыми сёстрами, её взгляд был обращён на их Королеву. В этом взгляде и голосе переплелись гнев, вопрос, и сожаление. Во всей академии Эшфорд едва ли нашёлся бы второй человек способный так хорошо выразить на сцене букет настолько противоречивых чувств.       – Каким безумием ты оправдаешь то что натворила? – Голос Золотой стал тише, а на её глазах появились слёзы.       Милли явно не ошиблась когда выбрала на эту роль Нанналли. "Она прекрасно вжилась в свою роль. В роль принцессы." От этой случайной мысли леди Эшфорд усмехнулась.       Вместо крайне смущённой Нины заговорил Лелуш, его голос звучал грубо и издевательски. – Не обманывай себя девчонка, ты знаешь что этот город погряз в суевериях которым нет места...       – Суевериях? – Громогласно вопросила Золотая, делая ещё несколько шагов в сторону брата. На её лице появилась тень гнева. – Они были самыми благочестивыми из смертных слуг нашего Короля!       – Они поклонялись ему, не как монарху. Они возводили его статуи, будто какие–то языческие идолы! – Последние слова Лорд–Хранитель произнёс с таким презрением, будто это было самым большим из возможных человеческих грехов. – Подобному пещерному невежеству нет места в нашей стране!       На лице Нанналли отразился её нарастающий гнев. Девочка не быстрым шагом приближалась к своему брату.       – Лорд–Хранитель! – Воскликнула Золотая. – Вы сошли с ума???       Расстояние между ними сократилось до нескольких шагов.       – Пойми же глупая девчон... – Лелуш не успел договорить.       Размахнувшись сестра ударила его кулаком в верхнюю часть живота. Удар казался не сильным а, специально одетый под балахон, мягкий жилет сделал его почти не ощутимым. Однако, мгновение спустя парень обнаружил что потерял равновесие, сестра не ударила его, а очень резко толкнула. Уже в падении, для лучшего впечатления на зрителей, он разжал хватку на посохе. Закреплённый на спине поролон прекрасно смягчил падение. В воздух поднялись серая вата и пудра.       – Зачем? – Со слезами на глазах вопросила Нанналли повернувшись к Нине.       – Я только делала то что мне сказали. – Эти слова должны были быть произнесены холодно, но в устах Нины они звучали неуклюже и больше напоминали оправдание.       – Он? – Золотая указала рукой на почти неподвижно лежащего Лорда–Хранителя, чей чёрный балахон уже покрыл тонкий неровный слой серой пудры.       – Нет. – Всё так же неуверенно и неуклюже промолвила Королева Лживых Ангелов.       Лицо Золотой резко изменилось, казалось для неё это неуклюжее оправдание сестры прозвучало как раскат грома.       – Повтори. – Негромко потребовала Нанналли.       Но прежде чем она успела что–то сказать, раздался смех Лорда–Хранителя.       – Она, как и я, пришла сюда не по собственной воле. – Заявил парень.       – Лжёшь! – Выкрикнула Золотая, хотя по её лицу было видно что она,,, испугалась.       – Если не веришь мне, поговори с отцом! – Голос Лелуша прозвучал столь неожиданно громко, что заставил всех актёров и зрителей вздрогнуть. Всех кроме Нанналли.       Наступил кульминационный момент всей сцены. Милли долго не могла придумать как именно представить зрителям главного злодея этой истории. В конечном итоге она придумала очень необычное решение. Большой плакат изображающий фон сцены был наклеен на тонкую фанеру, однако, в одном месте, фанера была заменена на плотный картон. В самом плакате были сделаны небольшие мини надрезы, незаметно для зрителей, очерчивающие овал. По сути получилась секретная дверь, которую при помощи толстой лески перекинутой через блок и подведённой к лебёдке, можно было быстро выдернуть и поднять, скрывая извлечённую часть от зрителей.       Пока всё внимание зрителей было привлечено к актёрам на переднем плане, фрагмент фона сцены как будто просто исчез. На его месте возник точно отчерченный чёрный овал, напоминающий портал в некое тёмное измерение. Внутри портала было заметно тёмное очертание человеческой фигуры...       Фигура шагнула на сцену. Мгновение спустя Истинные Ангелы огласили сцену своими нестройными громкими криками, некоторые кричали достаточно реалистично будто реально испытали боль или страх, другие кричали скорее просто чтобы кричать и были совершенно не убедительны. Вслед за фигурой на сцену вышли двое парней в бутафорских чёрных пластинчатых доспехах. Каждый держал в правой руке по длинному копью, обратив его чёрное как ночь острие к потолку. Их шлемы почти полностью закрывали верхнюю половину лица, оставляя лишь пару узких прорезей для глаз. Лживые Ангелы опустились на колени.       Куруруги Сузаку обвёл руками зрительский зал. Крики Истинных Ангелов прекратились. Лелуш, опираясь на свой посох, поднялся на ноги и сделал несколько нарочито хромающих шагов ближе к Нине.       Леди Эшфорд долго думала над одеждой которую должен носить главный антагонист пьесы. Она рассматривала разные варианты, от безвкусно–вульгарных аристократических нарядов до чего–то откровенно демонического. И всё же в конечном итоге:       Чёрный Король был одет в тёмно–фиолетовый костюм, чёрные ботинки едва заметные под низко опущенными штанинами, длинный чёрный плащ с краями вышитыми тёмным–золотом, и характерным неестественно высоким воротником с трёх сторон окружающим голову. Да, это был немного упрощённый костюм Зеро. Образ, который едва ли кто–то в одиннадцатой зоне мог не знать.       Одеть же в этот костюм именно Сузаку, студента, которого совсем недавно вся академия подозревала в связях с террористами, было дополнительным, может немного провокационным, но полностью осмысленным решением Милли.       Куруруги отвернулся от зрителей и повернулся к Нанналли. Двое воинов в чёрных пластинчатых доспехах окружили Золотую с двух сторон, но их копья всё ещё были подняты к потолку.       – Моя глупая дочь. – Высоким и громким, но спокойным голосом произнёс Сузаку.       – Отец... – Начала Нанналли почти плача.       – На колени! – Громогласно приказал Чёрный Король.       Мгновение замешательства и Истинные Ангелы, одна за другой, начали опускаться на колени.       – Отец... – Вновь промолвила Золотая.       – На колени! – Так же громко повторил Куруруги с более жёсткой интонацией в голосе.       Нанналли изобразила замешательство.       Сузаку быстро приблизился будто намеревался ударить.       – На колени! – Повторил он в третий раз, громче, грубее, и жёстче.       Золотая медленно опустилась на колени. Её взгляд был опущен, а по щекам катились слёзы.       Жестом руки Чёрный Король разрешил Лживым Ангелам подняться. Пять девочек в белых хитонах, без малейшего намёка на описанную в пьесе синхронность, поднялись на ноги.       – Ты не языческая жрица, не монахиня, и не проповедница. – Начал Куруруги показательно отвернувшись от стоявшей на коленях Нанналли. – Ты была рождена для того чтобы нести моим поданным мою правду. Правду о природе вещей которая не оставляет места для глупых суеверий!       – Но ведь... – Начала Золотая.       Сузаку перебил её, голос парня стал похож на рык: – Глупые люди слишком быстро забывают о жестокой реальности всякий раз когда кто–то предлагает им очередное сладкое заблуждение!       – Но ведь они хотят этого! – Тихо и неуверенно попыталась возразить Нанналли поднимая взгляд от пола.       – Это желание губит их, в поисках новых, насквозь лживых, но сладких ответов они всё больше погружаются в пучину невежества! – Заявил Куруруги.       – Но ведь их почтение обращено лишь к вам! – Уже чуть увереннее запротестовала Золотая подняв взгляд примерно до уровня спины своего собеседника.       – Это не почтение!!! – Воскликнул Чёрный Король, вновь заставив вздрогнуть всех зрителей и почти всех актёров. Недвижимы остались лишь Лелуш и Нанналли. Нина же едва смогла сохранить равновесие на своих высоких каблуках.       – Это почитание! – Продолжил свою тираду Сузаку резко повернувшись к стоявшей на коленях девочке. Двое парней в чёрных пластинчатых доспехах разошлись в стороны, чтобы не мешать своему господину. – Ты заставляешь людей преклоняться перед моими статуями будто это языческие идолы, посвящённые очередному ложному божеству!       – Но ведь ты Истинное Божество! – Заявила Золотая.       Резкая пощёчина оставила на лице Нанналли мягко розовый цвет.       – Ты глупа, невежественна, и... – Начал Куруруги.       – К чему вся эта лож? Почему ты просто не признаешь то, что очевидно для всех твоих подданных? – Резко перебила отца Золотая, быстро поднявшись на ноги.       Вторая пощёчина не заставила себя долго ждать. Казалось что Нанналли потеряет равновесие, но она всё же удержалась на ногах.       – Послушай меня! – Яростно крикнул Сузаку. – Ты подвела меня! Ты нарушила важнейшие из моих повелений! – Его тон сменился на обвиняющий. – Ты заставила тысячи моих подданных поклоняться лжи, ты повелевала им возводить языческие идолы носящие моё лицо, и заставила поклоняться этим идолам!       Чёрный Король обошёл Золотую и обратился к стоящим на коленях девочкам в серых платьях с белыми крыльями за спиной.       – Мои подданные называют вас Истинными Ангелами, но вы несёте им только лож и заблуждения! Вы годами вливаете отравленный мёд в уши и умы тех, кому должны нести просвещение! – Куруруги прокашлялся. – Но всё это должно остаться в прошлом. В пепле города который по вашей вине погряз в безумном идолопоклонстве, вы должны начать свой новый путь. Путь в котором не будет места лжи и заблуждениям. Вы продолжите служить мне, но уже не как лживые проповедницы языческого бога, но как носительницы истины для тех кто ещё не стали моими поданными! Вы должны привести под мои знамёна столько людей, сколько сможете, и вы же должны сокрушить всех кто откажется присягнуть мне на верность! Таким будет ваше искупление. Времена сладких речей, несбыточных обещаний, и глупых языческих ритуалов остались в прошлом, теперь вас ждёт только война!...       Закончив свою речь Сузаку направился к овальному проходу в плакате изображающем фон сцены и прошёл сквозь него. Чёрная материя опустилась за его спиной, будто портал в тёмное измерение закрылся, но оставил неизгладимый шрам на ткани самой реальности...

***

      Взглядом проводив со сцены демоническую ворону и леди Призрак, Милли повернула голову вправо. Там, на заднем плане сцены, девушки в пурпурных туниках сражались на мечах против девушек одетых в чёрные платья. В отличии от их союзниц, которые уже бежали со сцены после прихода огромной вороны, за спинами этих девушек, тоже одетых в чёрные платья, не было крыльев.       В самом дальнем, левом если смотреть со стороны зрителей, углу сцены стоял высокий манекен, больше двенадцати футов ростом! Он был облачён в коричневые лохмотья и сжимал в одной из рук большую, изготовленную из поролона и укреплённую фанерой, дубину. Его лицо было красивым, но разгневанным. Это был добрый великан, вмести со всеми пришедший защищать белый замок.       На переднем же плане разворачивалась одна из самых драматичных сцен всей пьесы...       Эта сцена была настолько важна, что для исполнения двух главных ролей в ней, были взяты девушки из театрального клуба академии. По забавному совпадению две девушки, идеально подошедшие на роль сестёр в пьесе, оказались сёстрами и в реальности!       Горгона Ужасная была одета в столь же чёрное как её волосы платье, расшитое серебряными нитями. Её руки почти до плеч покрывали длинные перчатки серебристого цвета. Между перчатками и короткими чёрными рукавами платья, на каждой руке, виднелась лишь тонкая полоска открытой кожи. В руках она держала меч. Этот меч был изготовлен из прочного, но прозрачного пластика с рисунком в виде всполохов пламени, внутрь были помещены несколько мощных светодиодов а в рукоятке находилась батарея питавшая эти диоды энергией. За счёт причудливой игры света, по нажатию одной кнопки клинок превращался из почти белого в огненно–красно–жёлтый.       В тексте пьесы Горгону несколько раз именовали "Ужасноликой", из за чего Милли вначале думала одеть на игравшую её актрису страшную уродливую маску. Тем не менее, лучше вчитавшись в текст, леди Эшфорд нашла в нём упоминание что такое прозвище было связано лишь с тем что Горгона, в отличии от многих своих сестёр, не пользовалась косметикой. На самом же деле лицо Ужасноликой, не смотря на шрамы и некоторые грубые черты, было даже по своему красивым и даже женственным. В итоге от уродливой маски президент отказалась.       Прекрасноликая, как в пьесе часто именовали сестру Горгоны, стояла напротив неё. Она была облачена в слегка откровенное пурпурное платье расшитое светло–золотой нитью. На ней не было перчаток, а рукава платья доходили лишь до середины предплечья. Длинные серебристо–белые волосы спадали на плечи. Меч с серебряной гардой покоился в ножнах на поясе. В место него, Сереброволосая сжимала в руках молот на длинной рукоятке. Этот молот не был похож на большие кузнечные молоты, его ударная часть была длинной и узкой, предназначенной для того чтобы проламывать доспехи, а не ковать их. С противоположной стороны от молота находился длинный, сильно расширяющийся ближе к основанию, шип. Он был предназначен для того чтобы раскалывать доспехи которые не получилось пробить широкой частью, или же для того чтобы искать слабые места в доспехах противника.       Разумеется, молот был ненастоящим, его навершие было сделано из пластика, шип из мягкой резины, а рукоятка представляла собой толстый шест из более плотной резины. Да, удар шипом всё ещё потенциально мог нанести какой–то незначительный ущерб, защищённой лишь тонкой тканью, коже её противницы, однако на репетициях было решено что все удары принцесса будет пытаться нанести исключительно широкой частью молота.       Сереброволосая покрутила головой, после чего запрокинула её назад отбрасывая волосы за спину. Она поставила молот рукоятью на сцену и продолжая держать его одной рукой сделала несколько шагов к Горгоне, протягивая ей руку в примирительном жесте. Но вместо ответной доброты на лице её сестры отразилась лишь, не по театральному правдоподобная, ярость.       Горгона пришла к белому замку лишь с одной целью, убить свою некогда любимую сестру! Согласно тексту пьесы, ненависть настолько заслонила её разум что воспоминания о прежней взаимной доброте уже не имели для Ужасноликой никакого значения. Этот поединок будет не на жизнь а на смерть, готова к этому её сестра или нет!       Горгона рванулась вперёд размахивая своим светящимся мечом. Сестра отвела удар длинной рукоятью своего молота, но пока не была готова атаковать в ответ. Прекрасноликая использовала свой молот лишь для защиты, словно боясь даже поранить свою противницу.       Тем временем девушки в пурпурных платьях в дальней от зрителей части сцены, уже одержали верх. Все их противницы в чёрных платьях, кроме одной, лежали на сцене изображая убитых, оставшаяся была разоружена и взята в плен. Теперь они наблюдали за схваткой двух сестёр.       Двое девушек в фиолетовых платьях приблизились, желая помочь своей принцессе. Заметив это, Сереброволосая жестом приказала им держаться подальше. Увидев обращённые на себя взгляды, принцесса вдруг залилась краской. Она пришла на битву, но пока ни разу не воспользовалась своим оружием для того чтобы нанести хотя бы один серьёзный удар. Если так пойдёт и дальше, Горгона Ужасная, рано или поздно, обнаружит брешь в её защите и...       Ради своих дочерей и ради Кронпринцессы, она не может позволить сестре забрать свою жизнь! Это будет слишком большой потерей для всех кто ей дороги. Включая, без сомнения, и саму Горгону, когда её гнев спадёт и она осознает что натворила...       Прекрасноликая наконец сделала выпад своим молотом. Ужасноликая отскочила назад, взмахом огненного меча немного отклонив удар молота. Не медля ни секунды Горгона бросилась в контратаку стремительно сделав точный выпад. Разумеется, девушка целилась чуть левее туловища своей противницы, чтобы меч прошёл с невидимой для зрителей стороны. Этот удар был многократно отрепетирован, а по тому выглядел точно рассчитанным.       В ответ Прекрасноликая закричала изображая боль и обрушила молот на плечо Горгоны. Горгона не закричала, но постаралась изобразить гримасу боли на лице, параллельно с притворным усилием вырывая свой огненный меч назад. Сереброволосая разжала хватку на рукоятке молота. Пластиково–резиновое оружие упало в чёрную пыль. Прекрасноликая упала на колени, на её лице возникла мольба о пощаде. В порыве так и не угасшей ненависти Ужасноликая размахнулась своим огненным мечом целясь в горло, а на самом деле чуть выше горла, своей сестры. Та заплакала готовясь к смерти.       Взмах и светящееся лезвие встретилось с зеркально–серебряным. Сереброволосая успела вынуть своё второе оружие из ножен и заблокировать удар. Мгновение обе сестры смотрели друг на друга удивлёнными глазами. Затем Прекрасноликая с силой оттолкнула меч Горгоны и быстро поднялась на ноги. Горгона отошла назад, впервые в течении поединка перейдя в полноценную защитную стойку.       Теперь это был поединок на клинках, фехтование, которым обе противницы прекрасно владели. Но всё же навыки Сереброволосой были отточены заметно лучше чем у её сестры. Прекрасноликая в один рывок сократила расстояние и одним точным ударом провела серебряным клинком с левой, дальней от зрителей, стороны от туловища своей противницы. Ужасноликая упала на колени выронив свой огненный меч.       Сереброволосая застыла в нерешительности, её сестра была повержена, но всё ещё жива. Поединок был выигран и на лице принцессы возникло выражение жалости и появились слёзы. Заметив мгновение слабости своей противницы, Горгона потянулась за своим оружием. Для её сестры это стало последней каплей. В гневе Сереброволосая взмахнула зеркально–серебряным лезвием и Ужасноликая упала на сцену лицом вниз...

***

      Нанналли упала обратно на колени. Двое воинов в чёрных пластинчатых доспехах отошли от неё и подошли к Нине с Лелушем.       Девочки игравшие Истинных Ангелов изображали то как неведомая сила мешает им подняться. У некоторых это получалось достаточно комично. Лживые Ангелы продолжали играть свою роль красивой, важной для сюжета, но пока что совершенно пассивной декорации. Вскоре это должно было слегка измениться.       Двое Истинных Ангелов, поднявшихся на ноги раньше остальных, подбежали к Золотой. Одна из них опустила руку на правое плечо Нанналли и промолвила: – Нам нужно идти.       В место ответа, Золотая подняла лицо к потолку и издала громкий крик, полный не по театральному правдоподобной боли. Двое Истинных Ангелов подошли ближе и старались успокоить её. По их лицам было заметно что они явно испытывают дискомфорт от крика, на сцене казавшегося куда более громким чем был на репетиции.       Прекратив кричать, Нанналли жадно втянула воздух. Выдохнув она опустила обе руки и, словно песок, зачерпнула ими покрытую пудрой вату. Она опустила лицо в эту массу ваты, тонко нарезанной серой бумаги, и такой же пудры. Когда она подняла лицо обратно, оно уже было покрыто серой пудрой, а к правой щеке даже прилип один крупный кусочек серой бумаги.       Золотая резко поднялась на ноги, чуть не выбив из равновесия двух Истинных Ангелов стоявших по обе стороны от неё.       – Сестра! – Резким тоном обратилась Нанналли, повернувшись к Нине.       Королева Лживых Ангелов наконец отвлеклась от хорошо отрепетированных шёпота и "игры в гляделки" с двумя парнями в чёрных доспехах и Лордом–Хранителем, переведя взгляд на Золотую.       – Ты ведь наслаждаешься этим, верно? Ты ведь наслаждаешься моим унижением?       Согласно тексту пьесы Королева Лживых Ангелов действительно должна была выглядеть довольной и торжествующей. Однако, уже изрядно уставшая держать равновесие на высоких каблуках и порядком смущённая Нина, с большим трудом сохраняла на лице довольное выражение.       – Есть ещё одно повеление отца, которое я должна передать. – Выдержав паузу промолвила Королева Лживых Ангелов.       – Говори. – Гневно бросила Нанналли.       – Эти двое воинов, они будут твоими телохранителями. – Сообщила Нина.       – В этом нет необходимости. – Отмахнулась Золотая.       – Таково повеление отца. Не думаю что после всего что произошло ты имеешь право ослушаться! – Заявила Королева Лживых Ангелов с весьма фальшивой надменностью в голосе и натянутой смущённой улыбкой.       – Отец ведь не назначил телохранителей тебе, верно? Ты ведь по этому так самодовольна? Пара чёрных стражников не следит за каждым творим шагом! – Возмущённый голос Нанналли сквозил нескрываемым обвинением. – Задумайся Сестра. Подумай о том, что если однажды один из бриллиантов в короне твоего королевства будет так же обращён в прах?       – У меня нет времени на досужие фантазии. Как и у тебя. Займись наконец делом, ради которого... – Нина не успела договорить       Золотая с размаха ударила сестру кулаком в живот. Одетый под тунику плотный жилет немного смягчил удар, но и так не слишком уверенно державшаяся на высоких каблуках Королева Лживых Ангелов мгновенно потеряла равновесие. Она упала в серую вату. Её туника, как и балахон Лорда–Хранителя некоторое время назад, покрылась серой пудрой.       – Не забывай о том что я твоя сестра. – Заявила Нанналли.       Девочки игравшие Лживых Ангелов наконец прекратили изображать живые манекены, и отпрянули назад изображая испуг. На лицах некоторых было заметно неподдельное удивление, похоже им сцена казалась слишком реалистичной, и не в последнюю очередь причиной этому были очень правдоподобные эмоции в голосе Золотой.       Девушки в серых платьях, как и полагалось по сценарию, сделали несколько шагов вперёд, но быстро остановились. Одна из двух Истинных Ангелов, стоявших ближе всего к Нанналли, развернулась к остальным и раскинула руки в стороны.       – Стойте! Не вмешивайтесь! – Предостерегла она.       Нина, насколько могла, изобразила усмешку. – Надеюсь ты сбросила всё накопившееся негодование?       Королева Лживых Ангелов, с явной неохотой, достаточно осторожно, и почти неуклюже, поднялась на ноги. Ей явно не нравилась перспектива вновь балансировать на высоких каблуках, но так было нужно по сценарию.       Прежде чем Золотая успела ответить, в разговор вмешался Лелуш.       – Для покорной дочери ты ведёшь себя... – он не успел договорить.       – Замолчи! Не тебе оценивать мою покорность! – Крикнула Нанналли. На её глазах вновь появились слёзы.       Одна из Истинных Ангелов, та самая которая стояла раскинув руки и предостерегла других от вмешательства в ссору сестёр, подошла к Золотой и положила руку ей на плечо.       – Нам нужно идти. – Промолвила девочка так, словно испуганное дитя обращалось к матери или старшей сестре.       Нанналли медленно и коротко кивнула. Без дополнительных слов она развернулась и направилась прочь со сцены. Истинные Ангелы направились за ней, а в след за ними и двое воинов в чёрных пластинчатых доспехах. Лживые Ангелы во главе со своей Королевой покинули сцену в противоположном направлении.

***

      Осознав что только что сделала, Сереброволосая рухнула на колени. По её щекам потекли слёзы, она громко зарыдала глядя на неподвижное тело сестры. Эмоции выглядели удивительно правдоподобно, но от участницы театрального кружка меньшего и не ожидалось. Зеркально–серебряный меч выпал из её рук. Повернувшись сначала в сторону зрителей, а затем и вглубь сцены, где лежали ещё четыре неподвижных тела в чёрных платьях, она закрыла лицо руками.       Милли, от начала до конца наблюдавшая за всей развернувшейся сценой, приоткрыла рот и широко раскрыла глаза. На её лице прекрасно отражалось то, что её героиня была поражена до глубины души.       – Я... Я убила её. Она, она хотела убить меня... Почему? Почему всё закончилось именно так? Сестра, моя любимая сестра... – Промолвила Сереброволосая, впервые, с момента своего появления на сцене, нарушив молчание. Её голос был прекрасным, но в нём ощущались почти живые горечь и пустота. Она убрала руки от лица и глядела куда–то в пространство за краем сцены.       Когда Кронпринцесса наконец осознала что произошло, по её щекам поползли слёзы. Сражение было выиграно, но сейчас для неё это было уже совершенно неважно. Она повернула голову налево где Наннали уже присоединилась к молитве Истинных Ангелов, потом вновь направо где Сереброволосая склонилась над телом их общей сестры. Вновь повернувшись лицом к зрителям Милли сделала несколько шагов вперёд и упала на колени.       – Что я наделала? Что мы наделали? Ради чего весь этот кошмар? – Вопросила она задрав голову, будто взывая к самим небесам.       С левого, относительно зрителей, края на сцену вышли двое парней. Один был высоким, взрослым, ему было девятнадцать лет. Второй был моложе и ниже ростом, ему было шестнадцать. Они были двумя братьями, которых леди Эшфорд пригласила чтобы сыграть прекрасных ангелов – посланников богов, сошедших с небес чтобы утешить двух дочерей своего врага.       Оба парня были одеты в длинные белые хитоны. Пояс старшего брата был обернут светло–золотой верёвкой, а пояс младшего пурпурным шёлковым платком. За спинами обоих поднимались большие белые крылья, а над головами золотистым светом сияли обручи нимбов.       – Как, как всё дошло до этого? Где я совершила ошибку? Почему теперь у нас не осталось другого выбора кроме... – Кронпринцесса опустила голову в ладони.       Младший из парней ангелов подошёл к Сереброволосой. Он склонился над ней и вытер слезы девушки подолом своего хитона. Опустившись на одно колено он что–то прошептал ей на ухо. Прекрасноликая перестала рыдать и повернула лицо к ангелу, между их носами оставалось меньше фута. Парень улыбнулся, его губы очень тихо промолвили что–то. Сереброволосая медленно кивнула закрыв глаза. Ангел выпрямился, снял со своей головы нимб и, словно корону, опустил его на голову принцессы!       Старший ангел всё это время стоял в стороне и наблюдал за тем как его младший брат избавляет убитую горем принцессу от тревог.       Убедившись что нимб случайно не свалиться с головы девушки, младший ангел обернулся и встретился взглядом со своим старшим братом. Увидев одобрительный кивок, младший брат быстрым шагом покинул сцену с той же стороны с которой на неё зашёл.       Сереброволосая похлопала глазами, оглядела зрителей и сцену по обе стороны от себя. Затем она нашла взглядом свой, лежавший на чёрной гальке и уже покрывшийся слоем чёрной пыли, зеркально–серебряный меч. Прекрасноликая подняла своё оружие и убрала в ножны. Неуклюже борясь с гравитацией, и в один момент чуть не потеряв равновесие, она всё же выпрямилась и повернулась лицом к зрителям. На её лице появилась улыбка и она с трудом подавила мимолётное желание облизнуться. Вначале Сереброволосая хотела изобразить реверанс в сторону зрителей, но поняв что скорее всего не удержит равновесие, ограничилась театральным поклоном. После чего она отошла дальше вглубь сцены.       Это было не совсем по сценарию, но Милли была слишком занята исполнением собственной роли, чтобы заметить импровизацию участницы театрального кружка.       Леди Эшфорд подняла лицо от ладоней и вновь посмотрела на зрителей. Обведя зрителей плавным движением рук, а затем положив обе ладони на грудь, она начала свой хорошо отрепетированный монолог:       – Интригой всё надеялась решить       Никогда крови не желала я пролить       На этих слова Милли протянула правую руку к зрителям будто–бы прося у них прощения.       – Отречься от престола Короля я убедить хотела!       Но всё пошло не так       Вокруг сгустился мрак       Мной сделан в бездну шаг       Не отступить уже никак!       Мертва сестра моя       Чёрная проклята земля       И мне велит судьба       Обречена сражаться я!       Бойней окончен славный век       Самый жестокий человек       О мой безжалостный отец!       Принять должна я скорбный свой венец... – С этими словами леди Эшфорд вновь сложила руки на груди.       Старший парень ангел прошагал по ближнему к зрителям краю сцены и подошёл к стоящей на коленях Кронпринцессе.       – О прекрасная принцесса! Знаю тяжело бремя твоё, знаю что боль потерь тебя внутри терзает. Пришёл я чтоб облегчить все страдания твои. – Промолвил он наклонившись к Милли.       Леди Эшфорд повернула к нему своё заплаканное лицо.       – Мой дух станет единым с тобой. – Слегка смущённо продолжил ангел. – Я буду видеть твоими глазами и слышать твоими ушами, я буду направлять твои руки, вести твои ноги, и говорить твоим голосом. Тебе больше не придётся делать болезненный выбор и в одиночку нести всю тяжесть своей судьбы. По воле богов я пришёл освободить тебя от этого! – Торжественным тоном сообщил парень.       Кронпринцесса покачала головой.       – Пусть эта победа обошлась мне дороже всех прошлых поражений, пусть впереди меня ждёт только новая горечь утрат, пусть Королевство неизбежно захлестнёт пламя жестокой войны, я не собираюсь бежать от ответственности! – Заявила она. – Я совершила много ошибок, больше чем можно было бы простить, но это были только мои ошибки и больше никого! Ты милосердно предлагаешь мне блаженное забытье, но как ужасно ни было бы будущее, сколько бы в нём ни было ужаса и боли, я не собираюсь перекладывать своё бремя на божественные плечи.       Милли быстро поднялась на ноги и смахнула слёзы с щёк. Парень быстро попятился назад.       – Возвращайся к своим повелителям и скажи что мой ответ: Нет! – Заявила леди Эшфорд.       Она вытянула руку и указала пальцем в направлении того края сцены с которого пришли оба ангела. Старший ангел не стал с ней спорить и быстрым шагом покинул сцену в указанном ему направлении.       ***       После того как второй парень–Ангел ушёл, на сцене началась активная, открытая взору зрителей, работа. Девушки в серых платьях с нимбами над головой прекратили изображать благодарную молитву. Вмести с девушками в пурпурных платьях, они занялись перетаскиванием девушек в чёрных платьях, которые продолжали изображать убитых, за кулисы сцены. Горгону Ужасную оттаскивали со сцены вчетвером, две девушки в сером и две девушки в пурпурном. Пленную девушку в чёрном платье вывели со сцены.       Тем временем четыре девушки в светло–зелёных платьях также ушли за кулисы. Двое из них вернулись с бронзовыми урнами над которыми поднимались огоньки искусственного пламени. От этих урн исходил лёгкий аромат пепла, который быстро достиг ноздрей зрителей.       Двое других вынесли на сцену... Сцену. Это был лёгкий деревянный помост, на котором с трудом хватало места для единственного оратора, точнее, для единственной... Две девушки в пурпурном и две девушки в сером принесли ещё четыре урны, от чего запах пепла в зале стал ощущаться куда сильнее.       В течении всего этого времени освещение на сцене медленно уменьшалось, показывая что день подходил к концу. Для дополнительного эффекта на зрителей, линия горизонта на плакате изображающем фон сцены была подсвечена кроваво–красными светодиодами, создавая иллюзию багрового заката.       Когда всё было готово, Милли поднялась на деревянный помост. Нанналли и Сереброволосая спустились со сцены и заняли свободные места в зрительском зале. Остальные девушки ушли за кулисы. Даже великан повернул и склонил голову, демонстрируя Кронпринцессе своё уважение. Наконец всё было готово для, завершающего акт, монолога главной героини пьесы.       Стоя в полупрозрачном чёрном платье на фоне белого замка, леди Эшфорд начала свою речь...       – Сегодня самый чёрный день в моей жизни. Сегодня было пролито слишком много драгоценной крови и оборвано слишком много достойных жизней. Сегодня я потеряла свою прекрасную сестру и храбрых дочерей. – Начала Милли, с такой искренней горечью в голосе, что её горе казалось почти настоящим.       – Если сегодня мы и одержали победу, то вкус этой победы для меня более горький чем у всех моих прошлых поражений!       Кронпринцесса выдержала паузу, вытирая пару катящихся по щекам слёз.       – Моя прекрасная сестра, та за кого раньше я без сомнений отдала бы свою жизнь, пала на этой проклятой чёрной земле! Она выбрала сторону нашего врага, но моё сердце всё равно не может смириться с этой ужасной потерей! Но как бы велика не была моя горечь, у каждой из вас есть те кого вы желаете оплакать: Ваши сёстры и кузины, те кто сегодня сражались бок о бок с нами, и те кого Чёрный Король натравил на всех нас! – Продолжила леди Эшфорд, после чего замолчала опустив голову.       – Мой отец, которого я так долго и искренне любила – безумный демиург что возжелал возвыситься до божества, показал свою безразличную жестокость! – Вновь заговорила Милли подняв глаза к зрителям. – Он без всяких сомнений или сожалений натравил своих дочерей и внучек друг на друга, и даже не посчитал нужным прийти самому, дабы собственными глазами узреть бойню учинённую по его воле!       Кронпринцесса вновь взяла паузу, чтобы у слушателей было время осознать смысл сказанных слов. Затем она продолжила:       – Как бы неимоверно ужасно не было всё произошедшее сегодня, я до глубины души поражена вашей неимоверной храбростью и искренней доблестью! Как бы сильно нас не терзала боль потерь, мы не должны позволить ей парализовать нас. Если сейчас мы поддадимся горю и отчаянию, все наши утраты могут оказаться напрасны! – Заявила леди Эшфорд.       – Чёрный Король жесток и безжалостен, он воспользуется любой нашей слабостью чтобы сломить нас! – Предостерегла Милли. – Да будет мне свидетелем эта проклятая чёрная земля. Мой отец оставил нам лишь два пути: Сдаться и погибнуть или гордо встать и сражаться! Пусть каждая сама примет решение, но я выбираю сражаться! Сражаться пока бьются наши сердца, сражаться пока не отомщены те кого мы оплакиваем сегодня, сражаться пока чёрная корона не падёт с головы Лживого Короля!       – Смерть Лживому Королю, да здравствует истинная Чёрная Королева! – Эти слова громко прокричала девушка сидевшая в задних рядах зрительского зала.       Она была одета в тёмно–синее платье, её голову покрывал компактный чёрный чепчик в старомодном стиле, а лицо было покрыто белым гримом. По левую руку от неё сидела, ранее незаметно пробравшаяся в зрительский зал из за кулис, Леди Призрак.       Повинуясь какому–то мистическому порыву, зрители подхватили этот клич: – Смерть Лживому Королю! Да здравствует Чёрная Королева!       Когда возгласы наконец смолкли, леди Эшфорд заговорила вновь: – Впереди нас всех ждёт тяжёлый путь, нас ждут новые утраты и трагедии, нас ждёт ярость обезумевших сестёр и кузин, и холодный гнев моего безжалостного отца, но, пока бьётся моё сердце, я буду сражаться вмести с вами и ради вас!

***

       – В этом костюме ты выглядела просто потрясающе! Так хорошо вжиться в роль персонажа умеющего говорить только "Кар". Ширли, я просто в восторге! – Искренне воодушевлённым голосом объявила Милли, сразу же как только заметила за кулисами мисс Феннет.       – Каком костюме? – Удивлённо переспросила Ширли.       – Что? – Не поняла леди Эшфорд. – Разве в костюме вороны была не ты?       – Нет. – подтвердила мисс Феннет.       – Я не знаю кто это был, но он или она пришла уже в костюме. – Сообщил Ривал.       – А потом она ушла, ничего не объяснив. – Добавила Леди Призрак.       Девушка уже сняла чёрную вуаль. Её милое, круглое, розовощёкое личико, с хорошо заметными веснушками, сильно контрастировало с мрачным образом который она играла на сцене.       Лелуш стоял в стороне оперившись на свой декорированный посох с золотой хищной птицей на навершии. Его лицо отражало недоумение и беспокойство. Но всё же он ничего не сказал.       Когда сцену расчистили от чёрной гальки, на досках обнаружили множество глубоких царапин. Никто не мог объяснить как эти следы появились, но никакой реквизит или инструмент не был способен оставить на досках подобные, очень странные, следы...

***

      – Это ведь ты нарядилась вороной? – Спросила Нанналли. – Должна признать у тебя актёрский талант, я почти поверила что передо мной какое–то инфернальное чудовище, а не человек в костюме.       Она лежала на кровати, задумчиво глядя в потолок.       – Нет. – Привычно безразличным тоном ответила C.C.       Зеленоволосая Ведьма лежала на полу и привычно уплетала пиццу из недавно доставленной коробки.       – Нет? – Удивлённо переспросила Ламперуж.       – Если я расскажу кто это был, ты мне всё равно не поверишь. – Отмахнулась C.C.       Нанналли была настолько удивлена что даже сменила положение с лежачего на сидячее. Но затем негромко усмехнулась и откинулась обратно на кровать       – Ладно, храни свои секреты. – Промолвила Ламперуж. – Хотя,,, если бы это был и в правду демон, хм... Думаю он мог бы нам пригодиться. – Шутливо заметила она.       Зеленоволосая Ведьма сделала вид что не предала этим словам значения.

***

      – С чего ты вдруг решила носить контактные линзы?       – Контактные линзы? – Удивлённо переспросила Сереброволосая.       – Не разыгрывай меня. – Усмехнулась её сестра. – Эти линзы предают твоим зрачкам пурпурный оттенок.       – Не думала что это так заметно. – Девушка смущённо опустила голову. – Я похожу в этих линзах какое–то время, ты ведь не против?       Её сестра вновь усмехнулась.       – Конечно не против. Твоё умение вжиться в роль не перестаёт меня удивлять.       В ответ Сереброволосая лишь смущённо улыбнулась, глядя парой светло–пурпурных зрачков в тускло–серые глаза своей сестры.