Глава 4: Легион Ангелов, Суд над Леди Призрак, Пророчество о принцессе и драконе

      Специально для этой части постановки, над сценой пришлось заменить занавес. Теперь, он представлял собой что–то вроде единой шторы, которая могла двигаться по карнизу вправо или влево. Сцена за занавесом была разделена тремя, параллельными взгляду зрителей, перегородками, образуя четыре условные "комнаты", примерно равные по площади. Когда занавес в первый раз пришёл в движение, он открыл зрителям лишь самую правую из комнат, после чего остановился, продолжая заслонять три других.       Фон сцены в первой комнате изображал светло–серую стену пещеры. За счёт того что фоновый плакат был вогнут внутрь создавалась, не слишком правдоподобное, ощущение округлости подземного помещения.       С правого края, на сцену зашла Каллен. Она была облачена в пышные красные одежды, делавшие её похожей на жрицу древнего языческого востока. На ногах были одеты сандалии с невысоким каблуком. Президент решила, что девушке будет тяжело держать равновесие, если каблуки будут слишком высокими. Один глаз леди Стадфилд был прикрыт белой повязкой.       Следом за Красной Королевой на сцену вышла девочка, одетая в белое платье–калазирис, подобное тем, в каких обычно изображались жрицы древнего Египта. В руках она несла книгу. По сюжету это был гримуар её госпожи. Девочка была младшей сестрой одной из студенток, которую Милли, довольно безоглядно, приняла на второстепенную роль. Однако, та весьма достойно показала себя на репетициях. Из неё получилась очень милая "маленькая колдунья".       Каллен прошла в центр первой комнаты и неспешно опустилась в позу для медитации.       – Моя леди, прошу прощения, но... нет ли иного метода? – Правдоподобно боязливым тоном вопросила девочка.       – С каких пор ты сомневаешься в моих решениях? – Открыв глаз поинтересовалась леди Стадфилд.        – Нет–нет, я не сомневаюсь но... – Неуверенно молвила маленькая колдунья.       Красная Королева усмехнулась.       – И что же тебя тревожит? – Прямо спросила она.       – Это заклинание оно... Я никогда не осмеливалась даже думать о чём–то подобном. Сила заключённая в этих словах может обернуться... – Девочка не успела договорить.       – Так как объектом заклинания являюсь я, любые побочные эффекты падут только на меня. Тебе не о чем беспокоиться. – Заметила Каллен.       – Я беспокоюсь не за себя. – Уточнила маленькая колдунья.       Леди Стадфилд улыбнулась.       – Я польщена твоей заботой, но таково моё решение. – Промолвила она.       – Я готова исполнить любое ваше повеление, но... – Не унималась девочка.       Повторная усмешка Красной Королевы на мгновение перебила её.       – Можно ли доверять тем небесным созданиям, у которых мы просим помощи? – Спросила маленькая колдунья.       – Я прошу их о помощи уже не в первый раз. – Сообщила Каллен. – Да, они могущественны, но благородны. Пожалуй, даже слишком благородны для существ что хранят тайны великой ночи. – Заметила она. – В любом случае, по сравнению с их могуществом, то о чём я прошу не более чем пустяк.       – Но даже если вам удастся открыть одни из запечатанных врат, почему вы уверены что один из древних путей ведёт в столицу? – Задала очередной вопрос девочка.       – Это одна из тех тайн в которую наш лорд, по несомненно очень веской причине, не желает посвящать посторонних. Всё что я могу сказать тебе: Один из путей ведёт туда, я в этом уверена. – Поведала леди Стадфилд.       – Как скажете, моя леди. – Всё ещё неуверенно согласилась маленькая колдунья.       – Если бы существовал иной метод, я бы без сомнения воспользовалась им. Но другого пути у нас нет. Весть которую я хочу донести слишком важна и ужасна, чтобы доверить её какому угодно гонцу. Любое промедление сейчас может стоить нам слишком дорого. Но Король должен узнать всё напрямую от меня, иначе он может усомниться в правдивости сообщения, что может оказаться ещё губительнее. – Объяснила Красная Королева.       – Значит вы должны это сделать! – С твёрдой уверенностью в голосе произнесла девочка.

***

      Линетта Норрус – эта девушка пришла в академию в первый же день кастинга, по её собственным словам она: "Просто проходила мимо, и ей вдруг стало интересно."       "Норрус", президент слышала эту фамилию раньше. Это было давно, когда Милли была ещё совсем ребёнком. Тогда семейная фирма Эшфордов планировала выйти на рынок военной авиации. В то время в поместье Эшфордов часто гостила мать Линетты – Маргарет Норрус. Маргарет была военным пилотом с почти полусотней заявленных воздушных побед. За время службы Норрус получила прозвище "пушка–девочка", как за выдающееся мастерство в стрельбе, так и за крайнее недоверие к инфракрасным ракетам. Даже в разгар самых жестоких боёв, её боевой самолёт много раз возвращался на корабль с парой, а то и со всеми четырьмя, инфракрасными ракетами под фюзеляжем.       Бывшая командир эскадрона, Маргарет в то время как раз недавно уволилась со службы, и Эшфорды планировали нанять её в качестве консультанта и пилота испытателя.       Долгими зимними вечерами Маргарет любила рассказывать истории о своей семье. Так Милли узнала что Норрусы были уважаемой баронской династией ещё за многие века до завоевания Англии наполеоновскими войсками, а их фамильные земли, Баронство Анчестер, находились на британских островах. После воцарения республиканцев, бегущие от преследования Норрусы перебрались через Атлантику и осели в Провиденсе, тогда Новая Англия, ныне Новая Британния.       Когда становилось совсем темно, а её юных слушателей уже начинало клонить в сон, Норрус обычно начинала, не без свойственной ей иронии, пересказывать таинственные и мрачные Анчестерские легенды. В каждой второй из этих легенд, кто–то из её далёких предков оказывался то ведьмой, продавшей душу дьяволу, то вампиром, восстающим по ночам из своей лишённой креста могилы чтобы охотиться на невинных девушек. Было несложно предположить что, в период жизни на своей далёкой родине, Норрусы, заслуженно или нет, обладали далеко не лучшей репутацией среди своих подданных.       Маргарет исчезла из жизни поместья Эшфорд также неожиданно как и появилась. Она уже готовилась подписать контракт и активно уточняла различные тонкие детали своих будущих обязательств, как вдруг умерла её бабушка. Вначале казалось что это не станет серьёзной проблемой для сотрудничества, но после прочтения завещания, новая баронесса Анчестерская тут же отказалась от контракта, даже не смотря на предложение двукратного увеличения зарплаты. После чего уехала, сначала в родной Провиденс, а затем и вовсе куда–то в сельскую местность Новой Британии. С тех пор, уже около десятилетия, никто не вспоминал о семье Норрусов.       Каково же было удивление леди Эшфорд, когда она узнала что одна из девушек пришедших на кастинг, дочь той самой Маргарет Норрус. Дочь, о которой президент совершенно ничего не знала или, по крайней мере, не помнила. В то время когда Маргарет часто гостила у Эшфордов, её дочери уже должно было быть не меньше шести лет, но на памяти Милли, та ни разу даже не намекнула что у неё есть дети. Ещё более удивительным был тот факт, что Линетта приехала в зону одиннадцать прошлой ночью, а вечером того же дня уже пришла на первую репетицию.       Да, президент без сомнений взяла её на роль. Как бы там ни было, но наследница древнего Анчестерского рода действительно выглядела так, будто Лесная Кошка сошедшая со страниц пьесы безумного японца. Высокая стройная фигура, длинные золотистые волосы, прекрасное благородное лицо, ярко–зелёные глаза.       В свете всех предыдущих странностей, возможно, и не выглядит особо удивительным тот факт, что Линетта Норрус почти сразу предложила себя именно на эту роль. Похоже, она была вполне знакома с текстом пьесы.       На первую же репетицию, наследница баронов и баронесс Анчестера, пришла уже с кошачьими ушками и хвостом. На тот момент президент ещё сомневалась, необходима ли данная деталь в пьесе? Но увидев насколько природно и реалистично выглядят ушки и хвост Линетты, Милли убедилась что такая деталь необходима, и не только Лесной Кошке. Чтобы там не возражала на этот счёт Ширли.       Вмести с девушкой на репетицию пришёл её кот. Милый пушистый комочек по имени Даркман. Он не кусался и не царапался, но и не позволял себя гладить никому кроме хозяйки. Его шерсть была чёрной как ночь и совершенно одноцветной, из за чего зверь выглядел как силуэт, вполне чёткий по контору, но будто совершенно однородный внутри. Лишь белки пары глаз, с такими же абсолютно чёрными зрачками, ярко выделялись на фоне однородной шерсти.       По словам Норрус, этот кот достался ей от прабабушки. Учитывая что её прабабушка умерла больше десяти лет назад, зверю должно было быть около одиннадцати лет, минимум. Весьма почтенный возраст для кошачьих. Тем не менее, Даркман был весьма активным, любопытным, и проворным. Пожалуй, единственной странностью, была реакция на него Артура, домашнего кота студсовета. Он испытывал к этому зверю какой–то, совершенно иррациональный, животный страх. Этот страх был настолько сильным, что распространялся и на предметы которых Даркман касался. Было похоже, что даже мельчайший запах зверя мгновенно приводил кота в неописуемый ужас.

***

      – Porta aperite! – Воскликнула маленькая колдунья, завершая своё длинное заклинание.       Двустворчатые двери в самой правой перегородке сцены распахнулись, открывая проход из первой комнаты куда–то во всё ещё закрытую занавесом часть сцены.       Девочка опустилась в позу для медитации, положив книгу рядом с собой. Красная Королева открыла свой, не прикрытый повязкой, глаз, и поднялась на ноги.       Занавес пришёл в движение, открывая взору зрителей следующую "комнату", после чего остановился, всё ещё закрывая примерно половину сцены.       Пол открывшейся комнаты был услан ковром из тёмно–серой ваты, а фоновый плакат изображал ночное небо усеянное звёздами и увенчанное полумесяцем возрастающей луны. В глубине сцены, рядом с фоновым плакатом, стояли девять фигур в длинных тёмно–синих плащах с капюшонами, казалось их лица были скрыты тенями. На самом деле, к капюшонам плащей, изнутри, была пришита чёрная вуаль. Восемь из девяти фигур обладали неестественно широкими плечами, девятая фигура, стоявшая в центре, была чуть ниже ростом, а её плечи были скромнее. На ногах всех девяти были надеты сандалии.       Каллен прошла в открывшийся проход, перейдя в центр второй комнаты она повернулась к зрителям.       – О! Взываю к силам я ночных небес – Начала она свой поэтический монолог, поднимая руку в театральном жесте.       – Что тайны древних ведают чудес!       Кому подвластен мир чудесных снов       Кто не страшиться магии запретных слов!       От древних врат необходим мне ключ       Чтоб вести донести быстрее бега туч!       Сетью заброшенных дорог лежит мой путь       Никак не в праве я назад свернуть! –       Когда она закончила, фигуры в плащах за её спиной кивнули головами. Центральная фигура вышла вперёд, остановившись по левое плечо от леди Стадфилд, и подняла левую руку в направлении двери. Двойные двери медленно отворились. Занавес вновь отъехал влево, открывая зрителям третью комнату. Теперь скрытой от глаз осталась лишь четвёртая, последняя комната. Фигура отошла назад, встав на тоже место где стояла раньше.       Третья комната была пустой, пол был покрыт ковром с рисунком светло–серой каменной брусчатки, а фоновый плакат изображал сплошную стену из крупных белых кирпичей.       Красная Королева неспешным шагом прошла через комнату и остановилась возле перегородки, отделявшей комнату от оставшейся, всё ещё скрытой занавесом, части сцены. Она подняла руку и постучала в дверь, отозвавшуюся глухим стуком.       Тем временем фигуры в плащах проследовали за Каллен через открытую дверь. Они расположились на дальнем плане сцены, почти прислонившись спиной к белым кирпичам изображённым на фоновом плакате.       Отсчитав по двери перегородки ровно девять ударов, с продолжительными паузами во время которых она прислушивалась, Леди Стадфилд прошла обратно к центру сцены и вновь повернулась к зрителям, подняв руку в театральном жесте.       – До королевских врат меня дорога привела       Но дверь последняя, увы, здесь заперта       Для самых тёмных сил важны мои дела       Так помогите, ночи чёрные крыла! – Молвила Красная Королева.       Фигуры в плащах вновь кивнули. Единственная фигура с аккуратными плечами вновь прошла вперёд, вновь встала по левую руку от Каллен, и подняла левую руку. Последние из трёх дверей распахнулись. Занавес вновь пришёл в движение, наконец раскрыв зрителям четвёртую, последнюю из комнат сцены.        Комната изображала мрачное подземелье замка. Фоновый плакат изображал тёмно–серую каменную кладку. На переднем же плане, на добрых четыре фута выше пола сцены, возвышался величественный трон... Трон был выкрашен в цвета чёрного обсидиана и выглядел так, будто был полностью выточен из цельного куска камня. У трона не было никакой мягкой подушки, а чтобы подняться на него или спуститься, необходимо было пройти по небольшой лестнице из четырёх ступенек, каждая примерно в фут высотой. Это не был трон изнеженного монарха, но также это не был и трон благородного и милосердного правителя.       Леди Стадфилд прошла в последнюю дверь и предстала перед тем кто восседал на мрачном троне.       Чёрный Король с хорошо отрепетированной ненавистью взирал на потревожившую его покой Красную Королеву. По обоим сторонам от трона, расположились четверо воинов в чёрных пластинчатых доспехах, державших свои угрожающего вида копья поднятыми к потолку сцены.       – Мой лорд. – Промолвила Каллен склоняясь в почтительном реверансе, но подняв взгляд она вдруг поменялась в лице.       Сузаку поднялся со своего трона и обвиняюще указал рукой на не званную посетительницу. На нём был всё тот же тёмно–фиолетовый костюм и длинный чёрный плащ с золотым шитьём и неестественно высоким воротником. Его образ на сцене едва ли можно было прочитать иначе чем: "Тёмный лорд Зеро, возвышающийся на чёрном троне страха, в окружении своих Чёрных Рыцарей!"       – Ведьма! – С прямым осуждением заявил он.       Мгновение спустя, Леди Стадфилд, будто сваленная с ног какой–то неведомой тёмной силой, упала на колени. Двое воинов направились к ней, выставив вперёд чёрные как ночь наконечники своих копий.       Восемь высоких фигур с неестественно широкими плечами, стоящих в предыдущей комнате у стены из белого камня, почти одновременно скинули свои плащи. Под ними оказались парни–ангелы. Они обнажили висевшие на поясах мечи и расправили белоснежные крылья. Каждые двое носили пояса одного из четырёх цветов: салатового, пурпурного, тёмно–синего, или ярко–алого.       Легион Ангелов бросился через открывшуюся дверь. Крылатые мужи обступили стоящую на коленях Красную Королеву, закрывая её от копий воинов в чёрных доспехах. Двое королевских стражников попятились назад, мгновение, и бросившиеся вперёд ангелы скрестили свои мечи с копьями слуг тьмы.       Девятая фигура осталась в плаще. Неспешным шагом она подошла к Каллен и протянула руку, чтобы помочь девушке подняться на ноги...

***

      Пол сцены был покрыт тонким мягким ковром белого цвета. По оригинальному тексту пьесы это должен был быть песок, но Милли решила что от него потом будет слишком тяжело очищать дощатый пол сцены.       Фоновый плакат изображал трибуны древнего колизея, под безоблачным итальянским небом. В примечаниях барона Алона говорилось что на этой арене некогда проходили обряды "священного суда", в ходе которого в бою сходились два гладиатора, один представлял сторону обвинения, другой защиты. Считалось что боги даруют победу тому кто прав. Разумеется, правом на подобный суд обладали лишь благородные граждане. Опекун будущей Королевы Лживых Ангелов, хотел отменить эту варварскую, по его мнению, практику, но его убили раньше чем он успел издать подобный указ. Тем не менее его названная дочь, взойдя на престол, очень быстро исполнила это, и многие другие его пожелания. Юная Королева совершенно не считалась ни с волей народа, ни с волей парламента, так как и те и другие содрогались перед силой войска, которое она привела из северных земель.       В левой части сцены, диагонально к зрителям, располагались три, повёрнутых вправо, кресла, выкрашенных матово–чёрной краской. Два из них были пусть и высокими, но всё же не настолько чтобы на них нельзя было подняться без особых затруднений. Третье кресло, стоящее между двумя другими, было заметно выше. Чтобы на него в принципе можно было взобраться, к его передним ножкам была прикреплена высокая ступенька.       На самом левом из кресел сидела Нина. Она была облачена в белую тунику с тёмно–синим поясом. После шаткого, в прямом смысле слова, дебюта Эйнштейн на сцене, Милли всё же решила переобуть её в сандалии почти не имеющие каблука. По сюжету пьесы, Королева Лживых Ангелов временно отказалась от Королевского титула в пользу своей сестры, Леди Ангел. Последняя, таким образом, была провозглашена Королевой–регентом сразу и земель своей сестры, и всего королевства их общего отца. Сама же повелительница Лживых Ангелов получила скромный титул Леди–Хранительницы Очага.       Вдоль фонового плаката были выставлены восемь стульев, также как и кресла покрытых матово–чёрной краской. На трёх из них, самых близких к креслам, сидели двое девушек и один парень, все трое в тёмно–синих тогах. На голове одной из девушек была одета небольшая корона цвета тёмного золота а за спиной виднелись чёрны крылья, указывающие на то что она была Лживым Ангелам. Правее сидела девушка в чёрном платье средневекового стиля с белым шитьём, ещё дальше девушка в жёлтом платье с небольшими белыми крыльями за спиной, затем в белом платье с алым шитьём, чёрном с ртутно–серебристым шитьём, и наконец правее всех сидела девушка в сером, частично порванном, платье. Голову последней девушки украшали милые собачьи ушки.       Первой на сцену, с левой стороны, вышла Леди Ангел. На ней было позолоченное платье с двумя прорезями для белоснежных крыльев. Её голову покрывала корона блестевшая тёмным золотом, а на лбу ниже короны светился загадочным внутренним светом красный камень, напоминающий пылающее око с вертикальным зрачком как у рептилии.       Казалось, Золотая Королева–регент выглядела даже более прекрасно, благородно, и величественно, чем была описана в пьесе. Пройдя к центральному, самому высокому, из кресел она, без всяких видимых затруднений, быстро и естественно, поднялась на него. Её громадные крылья почти доставали до пола сцены.       – Ты уверена что этому суду нужно столько зрителей? – Поинтересовалась Светоносная повернув голову к Нине.       – Как бы велики небыли прегрешения нашей сестры, тайный суд мало чем отличается от самосуда. – Куда более смущённо и менее уверенно чем требовалось по сценарию, промолвила Эйнштейн.       – Но всё же, тебе не кажется что в течении процесса могут прозвучать слова, не предназначенные для ушей простолюдинов? – Поинтересовалась Королева–регент.       – Громко произнесённые слова куда менее ядовиты чем тихая народная молва. – Заметила Леди Хранительница Очага. – Даже отсюда на горизонте был виден чёрный дым, такого не было в этих землях с момента как я стала Королевой. Народ жаждет узнать что произошло и по чьей вине.       – Тебя не беспокоит что мы сами даруем ей сцену для очень эмоционального представления, которое увидят и услышат тысячи зрителей? – Спросила Леди Ангел.       – А что подумают о нас люди если мы, вопреки древним законам и традиции, приговорим её за закрытыми дверьми? – Вопросом на вопрос возразила Нина. – Тем более что все наши обвинения полностью обоснованы. Она – подстрекательница мятежа, заслуживающая казни. Один раз переступив через закон, даже из самых благих побуждений, как мы докажем что готовы придерживаться его впредь?       – Наша легитимность держится отнюдь не на соблюдении закона. – Заметила Светоносная. – А что если наша сестра сможет подобрать сильные, пусть даже только для невежд, аргументы?       – Власть не опирающаяся на закон, это власть тирана! – Заявила Эйнштейн. – Если мы не сомневаемся в том что правда на нашей стороне, положение обязывает нас выслушать эти аргументы и ответить на них с достоинством!       – Меня восхищает твоё благородство, но есть ли ему место в настолько тёмные дни? – Грустно промолвила Золотая Королева.       Лицо Хранительницы Очага стало задумчивым, а затем она медленно и осторожно произнесла:       – Ты наша Королева–регент, когда корона опустилась на твою голову, мы все согласились с тем что твоя воля будет стоять выше любых законов. Я лишь одна из твоих подданных, сестра, по тому последнее слово остаётся за тобой.       Леди Ангел нахмурилась.       – Если мою волю не способны ограничить ни ты, ни закон, ни вы вмести. Почему меня уже нельзя назвать тираном? – Вопросила она.       – Возможно, только тирану под силу провести наших подданных через бурю кипящих вокруг и внутри нас страстей. – Промолвила Нина.       Светоносная отвернулась, по её лицу было очевидно что ей совсем не понравилось то, что она услышала.       С правой стороны на сцене появилась Леди Призрак, на ней было всё тоже длинное чёрное платье, чёрный платок на голове, и чёрная вуаль закрывавшая лицо. Руки до самых плеч всё также укрывали длинные чёрные перчатки. Отсутствовали лишь чёрная корона и кольца с длинными шипами. В место этого на её запястьях были соединённые цепью кандалы. Правда, театральный реквизит оказался слишком широким для рук актрисы, и по тому кандалы смотрелись скорее как символический атрибут, который та могла без труда скинуть в любой момент.       В оригинальном тексте пленница предстала перед судьями в куда более откровенном виде, но Милли решила что подобное будет уже слишком для невинной студенческой постановки. Да и лицо исполнявшей роль студентки, едва ли соответствовало описанному в пьесе образу.       Следом за ней на сцену вышла Лесная Кошка. Согласно пьесе, в королевстве своей сестры она была облачена титулом Леди–Стражница Границ.       На ней было длинное чёрное платье, явно вдохновлённое одеяниями эпохи ренессанса. Широкий квадратный вырез обрамлённый полосой белой ткани, круглые и гладкие буфы на плечах, длинные широкие двойные рукава, чёрные снаружи и белые внутри, корсет подчёркивающий стройную фигуру, высокая пышная юбка в которой было проделано небольшое отверстие для кошачьего хвоста. Голову Леди–Стражницы покрывала чёрная декоративная сетка, в которой были проделаны два отверстия для, удивительно реалистичных, кошачьих ушек. Основная часть волос была собрана в два больших пучка по бокам головы, напоминавших большие меховые наушники, также покрытые чёрной сеткой...       В общем, костюм Линетты полностью оправдывал прозвище "Рыцарская Принцесса", которым её героиню не редко называли в тексте пьесы.       Пожалуй единственной деталью, выбивавшейся из образа милой ушастой принцессы, был пояс с ножнами в которых покоился меч. Это не была идея Милли, в тексте пьесы действительно описывалось что Стражница Границ была опоясана мечом.       В примечаниях барона даже говорилось что бабушка Лесной Кошки, по линии приёмной матери, была полноценным рыцарем – не только носила титул, но сражалась верхом на лошади в доспехах и с мечом. Да и сама приёмная мать, монахиня воинского ордена, умело обращалась с клинком ещё задолго до того как отправилась в крестовый поход. По тому, было совсем не удивительно что Рыцарская Принцесса вполне могла постоять за себя с оружием в руках! Леди Призрак сначала повернула скрытое чёрной вуалью лицо к зрителям, а затем оглядела девушек сидевших вдоль фонового плаката.       – Отцу бы понравился затеянный вами балаган. – Заговорила она, повернув голову к двум сидящим перед ней сёстрам. – Рада видеть вас в добром здравии.       – Склонись перед своей Королевой! – Приказала Леди–Стражница, перебивая пленницу.       Леди Призрак подчинилась без всяких возражений, опустившись на одно колено.       Лесная Кошка, похоже решив что этого достаточно, обошла её по ближней к зрителям стороне сцены и уселась на последнее не занятое кресло.       – Ты стоишь перед Королевским судом. Тебя обвиняют в мятеже против короны, убийстве служителей королевского закона, запугивании мирных граждан, и других преступлениях против меня и моих подданных. Тем не менее, закон этих земель требует справедливого суда даже над теми, в чьей вине нет сомнений ни у кого. Ни один из профессиональных судебных защитников не захотел выступать в твою защиту, по тому, для соблюдения принципа справедливости суда, тебе дарована возможность самой выступить в свою защиту. – Властным и поистине королевским голосом объявила Королева–регент.       Изначально Милли предполагала что та будет зачитывать эти слова со свитка, но актриса сказала что и так без труда запомнит свою речь.       Пленница коротко кивнула.       – Я лишь исполняла ту роль, которую наш общий отец предопределил для меня. – Заявила она. – И не только для меня. По воле Короля таково моё, и ваше, любимые сёстры, предназначение!       – Пока ты была в темнице, тебя ознакомили с полным перечнем обвинений и приведённых в их поддержку доказательств. – Нетерпеливо начала Лесная Кошка, но сестра её перебила.       – Проклятый аккусер каждое утро и каждый вечер по несколько часов монотонно зачитывал мне один и тот же текст, будто я с первого раза не могла запомнить его наизусть! – Негодующе воскликнула Леди Призрак.       – Ты признаёшь свою вину? – Напрямую спросила Линетта, удивительно правдоподобно изображая как её героиня прячет растущее раздражение за маской фальшивого хладнокровия.       – Нет. – Ответила пленница.       – Но многие доказательства неопровержимы! – Холодным и повышенным тоном заявила Леди–Стражница.       – А я и не отрицаю достоверность большинства доказательств. Я утверждаю что меня хотят приговорить за поступки, которые нельзя считать злодеяниями. – Уточнила Леди Призрак.       – Едва ли среди присутствующих здесь найдётся хоть кто–то, кто согласиться с подобным утверждением. – Привычно смущённым голосом промолвила Нина, указывая рукой на парня и девушек сидевших вдоль фонового плаката.       Вместо ответа пленница громко и холодно засмеялась. Она смеялась долго.       Девушка в жёлтом платье с небольшими белыми крыльями за спиной, вскочила со своего места:       – Ты отрицаешь наше право голоса в суде? – Громко вопросила Фальшивая Ангел.       – Ваше нет. – Ответила Леди Призрак, после чего повернулась к Лесной Кошке. – Её! – Заявила она, обвиняюще указывая пальцем на свою ушастую сестру.       Королева–регент жестом повелела своей дочери вернуться на положенной ей место. Та мгновенно подчинилась.       – И на каком же основании? – Вопросила Нина. – Должно быть, все собравшиеся здесь уже начинают уставать от твоих туманных намёков. – Заявила она, неумело стараюсь изобразить раздражение своей героини.       – К сожалению, я не так хорошо знаю законы твоих земель, сестра. Однако, я не думаю что та, кто убила куда больше свободных граждан чем погибло по моей вине, имеет право участвовать в суде. – Рассудила Леди Призрак.       – Я лишь исполняла приказ Королевы–регента. – Промолвила Стражница Границ, уже не скрывая своё раздражение.       – Ты лжешь, убийца! – Воскликнула пленница, быстро поднявшись на ноги.       – Законы войны суровы, иногда, гибель невинных неизбежное следствие напряжения боя. – Парировала Рыцарская Принцесса к которой, как казалось, вернулась бесстрастность. – В этом нет чести, но если объявить это вне закона, едва ли получиться вести хоть какую–то войну, не говоря уже о подавлении восстаний. – Добавила она.       – Леди Хранительница Очага, меня удивляет почему вы не возражаете против открытой лжи убийцы ваших граждан и подданных. Вы наделили нашу звероподобную сестру властью, совершенно забыв о её жестокой сущности. Это её а не меня следовало бы посадить в клетку! – Заявила Леди Призрак.       – Не забывай кто в данный момент стоит перед судом! – Переходя на крик напоминала Леди–Стражница, вскочив со своего кресла. Её хвост был высоко поднят, а кошачьи ушки прижались к голове и отклонились назад, демонстрируя агрессию.       – И это ужасно несправедливо! – В ответ заявила пленница.       – Тихо! – Громко но спокойно повелела Золотая Королева. – У тебя есть конкретные обвинения, сестра? – Вопросила она.       – Игнис Граекус. – Промолвила Леди Призрак. – Содержал ли приказ Королевы повеление, осадив замок, даже не предлагая защитникам добровольно сдаться, не принимая в расчёт укрывающихся за стенами беженцев, выжигать всё внутри крепости пламенем которое невозможно потушить?       – Мы обсуждали это на военном совете и на это был дан прямой запрет. – Сообщила Нина, слегка дрожащим голосом.       Лесная Кошка обнажила свой меч и направилась к пленнице. В отличии от большей части реквизита, лезвие этого оружие было сделано не из резины, а из пластмассы.       – Убери оружие и вернись на судейский трон! – Настолько властно, насколько было в её силах, потребовала Леди–Хранительница. – Я не допущу безосновательного кровопролития в стенах священного суда!       – Разве ты не видишь сестра? – Начала Леди–Стражница, повернув голову к Эйнштейн. – Не имея возможности оспорить свою вину, эта плутовка пытается посеять между нами раздор! – Заявила она, переходя на рык и подняв хвост ещё выше.       – Пока раздор сеешь только ты, нарушая протокол суда! – Громко возразила Нина, похоже, уже достаточно вжившаяся в роль, чтобы её смущение перед зрителями не было так сильно заметно.       – Во всех жертвах обвиняют меня, но прах Зимнего Замка не на моих руках! – Заявила пленница.       – Лож! – Воскликнула девушка в средневековом платье с белым шитьём, поднимаясь со стула. – Я видела обстрел Зимнего Замка своими собственными глазами. Снаряды не горели в полёте. Должно быть, внутри крепости были тайно расположены сосуды с Игнис Граекус, который по её приказу был выпущен на свободу! – Девушка указала пальцем на Леди Призрак.       Пленница рассмеялась.       – Действительно мастерский обман. Рассчитанный на то что никто не приблизиться к орудиям достаточно близко, чтобы рассмотреть снаряды поближе. Для этого ваша "Стражница Границ" заставила всех крестьян бежать прочь, в ужасе перед расправой. – Поведала она. – Снаряды действительно не горели в полёте, но тебя почему–то совершенно не смутило что в крепость забрасывают полые сосуды с "неизвестным" содержимым? – Иронично вопросила Леди Призрак.       После чего она резко повернулась, скрытым вуалью лицом, к девушке в средневековом платье. Та отшатнулась назад к своему месту, весьма талантливо изображая смесь страха и злости на лице, но тем не менее осталась стоять.       – Это правда? – Громко и уверенно задала вопрос Нина, вскочив со своего кресла.       Её взгляд был устремлён на Линетту.       Лесная Кошка подняла левую руку в успокаивающем жесте. В правой всё ещё был меч.       – Спокойнее сестра. Не думаю что такое стоит обсуждать в подобном месте. – Заметила Леди–Стражница, её ушки расслабились а хвост немного опустился.       – Ты нарушила прямой запрет Королевы, который стоил жизни моим подданным? – С нарастающей злостью в голосе спросила Леди–Хранительница.       Эйнштейн в этой роли выглядела далеко не так убедительно, как это было описано в пьесе. Хотя, в примечаниях барона говорилось о том что Королева Лживых Ангелов была совсем не воинственной, и не слишком хорошо умела сражаться. Даже не смотря на то что когда–то её, по воле опекуна, обучали фехтованию лучшие мастера которых тот только смог найти в своих и окрестных землях!       – Я признаю что немного запуталась в противоречивых приказах которые приходили из столицы. – Начала Линетта. – Но мною двигало исключительно желание не жертвовать понапрасну жизнями моих рыцарей. Чтобы овладеть крепостью потребовалась бы либо затяжная осада с бесконечными нападениями кланов с гор, либо прямой штурм который, без сомнения, превратился бы в бойню. Я приняла то решение, которая сочла оптимальным в сложившейся обстановке. – Рассказала Лесная Кошка, начав оправдываться на суде, где обвиняемой была её сестра...       Королева–регент поднялась с трона.       – Леди Стражница Границ. – Обратилась она не громко, но настолько властно чтобы все взгляды устремились на неё. – Согласно нашему уговору, по которому я даровала тебе твой высокий титул, для подобного решения, ты обязана была вернуться ко двору и обсудить его со мной и Леди–Хранительницей.       – Это бы заняло слишком много времени, я не могла оставить армию без командования так надолго среди тех, кишащих клановыми воинами, склонов. – Неуверенно постаралась возразить Линетта, кончик её хвоста коснулся пола сцены, а ушки прижались к голове выдавая смущение.       – Но ты обязана была это сделать! – Заявила Нина. – Если там было так опасно, ты могла отвести армию, встать укреплённым лагерем, сделать что угодно, но остаться в рамках полномочий, данных тебе Королевой! Ты Леди–Стражница, её карающий меч, но никто не давал тебе право свободно искажать её волю по своей прихоти! – Слова звучали всё также недостаточно убедительно, но всё же было вполне можно было поверить что произносившая их, обычно очень скромная девочка, в гневе.       – Да. Похоже, эта привилегия принадлежит исключительно тебе, Леди–Хранительница. – Язвительно заметила Леди Призрак, вновь вмешавшись в разговор.       – Замолчи! – Воскликнула Хранительница Очага, повернув голову к сестре. – Так или иначе, но твоя судьба уже решена!       Пленница рассмеялась.       – Из колыбели первый шаг, как сделала во тьму       Я знала, мне не изменить мою несчастную судьбу – Молвила Леди Призрак. –       Ручным чудовищем отец всегда желал видеть меня       Но жаждала душа моя иного, оковы глупости кляня!       Как не желали бы все вы, здесь я сегодня не умру       Ведь не родилась ещё та, кто оборвёт мою судьбу       Не отдан Короля указ, мой не подписан приговор       Таков с богиней мой, увы, нерасторжимый договор! – Заявила она.       – Тихо! – Повелела Леди Ангел, широко расправив крылья.       В этот момент, не только актёрам на сцене, но даже зрителям в зале, показалось что Белокрылая вдруг выросла. Казалось, теперь она возвышается над всеми актёрами на сцене. Эйнштейн невольно поёжилась, Леди Призрак дрогнула, а на лице Линетты возникло беспокойное и озадаченное выражение.       – Наше новое Королевство очень скоро погрязнет в хаосе и жестокости, если мы с такой лёгкостью будем поддаваться жажде крови наших клинков. – Заявила Золотая Королева.       Она опустила крылья и, как будто бы, вернулась к своему прежнему размеру. В след за этим она вновь поднялась на своё высокое чёрное кресло.       – Твой меч. – Почти смущённое попросила Леди–Хранительница, протягивая открытую ладонь к Стражнице Границ.       Лесная Кошка, изображая неуверенность, обратила свой взор на Королеву–регента. Леди Ангел коротко кивнула. Принцесса Рыцарей вложила рукоять своего оружия в протянутую ладонь Нины.       Одно мгновение Хранительница Очага стояла в нерешительности, после чего глубоко вздохнула. Взяв меч второй рукой за пластмассовое лезвие сверху, она расположила его примерно на уровне пояса. Одно резкое движение ногой вверх, и оружие разломилось на две части.       – Такова плата за запятнанную честь Королевы. – Заявила она, бросая расколотый надвое клинок под ноги своей сестры. – И за нарушенное тобой слово.       – Ты глупа и наивна! – С крайне правдоподобной злостью в голосе бросила Линетта, поднимая оба остатка своего оружия с пола сцены. – Твои глупые идеалы не стояли ничего. Отец терпел их, так как от них не было вреда, но теперь всё иначе. Скорее всего нашего отца больше нет, а Кронпринцесса рано или поздно придёт сюда. Если ты не отбросишь свои детские фантазии, наше Королевство обречено! – Заявила она.       Её хвост высоко поднялся и вытянулся почти в струнку.       – С меня довольно! – Заявила Королева–регент. – Я забираю обратно твой титул Стражницы Границ. Ты и твои рыцари должны покинуть моё Королевство. Я не нуждаюсь в воинах которые, при первых же затруднениях, без сомнения нарушают отданные им приказы, а затем пытаются скрыть содеянное!       Лесная Кошка осталась безмолвной, её хвост опустился ниже, а ушки приняли более расслабленное положение, она отвернулась от двух своих сестёр и, обойдя Леди Призрак с дальней от зрителей стороны, покинула сцену с правого края. Девушка в чёрном средневековом платье с белым шитьём, покинула сцену вслед за своей леди...

***

      – Поверить не могу что ты согласилась участвовать в этом балагане! – С нескрываемым оттенком негодования в голосе обратилась Нанналли к C.C., как только они остались наедине.       – Твоя подруга попросила, разве я могла отказать? – Ответила Зеленоволосая Ведьма, очень правдоподобно изображая недоумение.       – Если она узнает что мы с тобой знакомы... – Начала девочка.       – Она и не узнает, если конечно ты сама ей не расскажешь. – Заметила C.C. – А даже если и узнает, к примеру от Лелуша, то что это меняет? Если бы она знала кто я такая, едва ли была бы столь легкомысленной.       – Но всё же, почему ты решила поучаствовать в этом глупом театре? – Спросила Нанналли.       – По тому что, возможно, всё это не так глупо как кажется на первый взгляд. – Задумчиво промолвила Зеленоволосая Ведьма распластавшись на кровати и глядя в потолок.       На лице Ламперуж возникло недоуменное выражение.       – Сценарий этой пьесы. – Начала своё объяснение C.C. – Я уже слышала его в немного иной форме. И обстоятельства при которых я его слышала... – Она замялась.       Нанналли вдруг стало интересно. Даже если Ведьма её разыгрывала, она делала это весьма правдоподобно.       – Полагаю, ты не веришь в пророчества? – Поинтересовалась Зеленоволосая Ведьма.       – До недавнего времени я не верила и в возможность подчинять человеческую волю при помощи электромагнитного сигнала, и в существование людей способных выжить после прямого попадания в голову, и вести себя после этого как ни в чём ни бывало. – Иронично заметила девочка. – Хотя, конечно, откровения лапласавского демона не могут не вызвать у меня сомнений. – Задумавшись добавила она.       C.C. усмехнулась.       – Наверное, старина Пьер был бы рад что его помнят спустя столько лет. – Заметила Зеленоволосая Ведьма.       – И из каких–же пророчеств, на твой взгляд, безумный Макнура сплёл свою пьесу? – Вопросила, давно привыкшая к странным шуткам своей подруги, Нанналли.       – Пророчество то было всего одно, и оно не было нигде записано. Каким образом его эхо добралось до Японии мне не ведомо. – Уточнила C.C. – Его изрёк мой друг с континента, когда я показывала ему пещеры в Цзянси. – В голосе девушки ощущалось что ей не так просто заставить себя вспомнить о тех событиях.       – Твой друг был кем–то вроде пророка? – Спросила Ламперуж.       – В некотором смысле. – Привычно уклончиво ответила Зеленоволосая Ведьма.       – И о чём же он поведал? – Вопросила Нанналли.       Девочке действительно стало интересно, пусть она и сомневалась что за этой историей стоит хоть какой–то реальный смысл, отбросить подобное предположение как совершенно абсурдное, ей не позволял недавний опыт.       – О Золотой Принцессе, дочери дракона, которая будет расти без родных отца и матери. – Начала свой рассказ C.C., заметив неподдельный интерес своей слушательницы. – Принцессу воспитает странствующая жрица и когда девочка вырастет, под её руководством будет построен прекрасный и процветающий город, правительницей которого она станет. Но, однажды, с юго–востока прилетит чёрный дракон и сожжёт этот город дотла.       – Огнедышащий дракон разрушающий города, довольно необычный сюжет для восточной мифологии. – Заметила Нанналли.       Разумеется, от Ламперуж не утаилось очевидное сходство принцессы из пророчества и её героини в пьесе. Даже деталь со странствующей жрицей совпадала, пусть Милли и решила убрать этот момент из постановки. Тем не менее, обстоятельства уничтожения города у Макнуры были куда загадочнее и сложнее, да и дракон в его произведении присутствовал лишь как мифическая тень.       "Должно быть, безумный японец решил заменить образ дракона куда более антропоморфными фигурами Чёрного Короля и Лживых Ангелов." Предположила девочка.       – Убитая горем принцесса, вмести со своими детьми и оставшимися подданными, отправиться в далёкое путешествие к мифическим западным горам. Там, в одном из ущелий, она найдёт огромное, укрытое туманом, озеро. На берегу этого озера она встретит проводника, который скажет что знает где она может найти успокоение от своей душевной боли. Взамен, он попросит у неё лишь того, чтобы с несколькими её дочерьми, отправиться на лодке в плавание по этому огромному горному озеру. – Продолжала рассказ Зеленоволосая Ведьма. – Она выберет трёх дочерей, которые отправятся в плавание на лодке по озеру вмести с проводником. Вмести с ними будут четверо гребцов и рулевой. Проводник предупредит что никому, кроме дочерей принцессы, нельзя будет смотреть на тех кого они встретят в центре озера.       – Макнура действительно многое взял из этой легенды. – Рассудила Нанналли.       – Когда они вернуться, рулевой будет уже слепым и безумным. – Невозмутимо продолжала свой рассказ C.C. – Вернувшиеся дочери расскажут принцессе что в центре озера обитают древние и мудрые Духи, и что та сама должна отправиться в плавание по озеру и поговорить с ними. Принцесса согласиться и, уже в одиночку, лишь с проводником и гребцами, отправиться в плавание по озеру. Древние Духи расскажут Золотой что она должна найти могучего воина и полководца, легендарного Великого Воина, единственного, кому под силу будет победить древнего демона воплотившегося в её отце–драконе.       "Демон, на протяжении веков воплощающийся в разных обличьях. Очень в духе восточной мифологии." Подумала Ламперуж.       – Много лет потребуется принцессе для того чтобы наконец найти самого могучего воина который, в то же время, будет и мудрым генералом. Она приложит немало усилий чтобы убедить его выступить против могучего чудовища, перед которым трепетали все смертные, и которому он сам когда–то присягнул на верность.       "Должно быть, Ривалу понравился бы такой сюжет. Отважный рыцарь принцессы, бросивший вызов её ужасному отцу."       – После начнётся война. На одной стороне будут поданные Золотой Принцессы и соратники Великого Воина, на другой те, кто из страха перед могуществом дракона, останутся на его стороне. Наконец, в последней битве в высоких горах где будет возведена драконья крепость, Великий Воин вступит в схватку с чудовищем. Он нанесёт ему ужасающие раны, но сам будет испепелён драконьим пламенем. Ослабевшего дракона скуют магическими цепями в горной пещере недалеко от крепости. Чёрное пламя зверя отныне будет служить на благо людей, а века спустя, вокруг этого пламени возникнет орден "хранителей драконьего пламени", которые будут оберегать знания древности и творить магические чудеса. После победы, принцессу коронуют как Императрицу и она будет править тысячу лет. Её народ будет жить в мире и процветании. Но потом, в один из дней, она просто уйдёт, оставив на престоле своего мужа. Перед тем как уйти, она расскажет мудрецам что вернётся когда настанут самые тёмные дни, Империя придёт в упадок, а её подданные погрязнут в почитании бессчётных мелких божеств...       ***       Нанналли быстро шагала по широкой округлённой пещере. Она ощущала некоторую странность в собственной походке, будто бы... После трёх не слишком убедительных объяснений, она пришла к выводу что, для того чтобы подобная походка была возможной, пещера должна располагаться на непостижимо огромной глубине, такой, чтобы масса нависающей над головой породы, своей гравитацией, существенно компенсировала притяжение ядра и противоположной массы планеты.       Нужно было обладать заметно меньшими познаниями в геологии, чем те которыми обладала девочка, чтобы предположить что пещера имела вулканическое, или квази вулканическое происхождение, при том, вулканическая магма, похоже, была сильно насыщена кварцем. Это не казалось особенно странным, разве что, Нана никогда не видела подобных пещер, ни в интернете, ни на иллюстрациях в учебниках.       Судя по тому как менялись тени на стенах, и исходя из того факта что периферическим зрением она не видела практически ничего, единственным источником освящения был шахтёрский фонарь, расположенный примерно над лбом девочки.       Каким–то неведомым, абсолютно паранормальным, но совершенно привычным чувством, Нанналли ощущала что за её спиной, над полом пещеры, скользит высокая фигура в длинной алой мантии. В абсолютно чёрном провале алого капюшона, примерно в центре того места где у человека должно быть лицо, ярко пылал единственный красный глаз.       За спиной фигуры в алой мантии, до того как девочка в первый раз повернула в один из боковых проходов пещеры, стоял, почтительно склонив голову, привратник. Первое время Нана, почти инстинктивно, старалась запоминать обратную дорогу. Однако, она очень быстро обнаружила что эта подземная сеть пещер противоречит законам классической геометрии. Казалось, будто эта паутина тоннелей существует, как минимум, в четырёх пространственных измерениях. Парящая над полом фигура в алой мантии не отставала, более того, после первого поворота, она приблизилась и всегда находилась ровно за спиной принцессы, обдавая её потоками своего ледяного дыхания.       После долгого пути по бесконечным спускам, подъёмам, поворотам, и коридорам, в каждом следующем из которых невозможное искривление пространства было заметно всё сильнее, перед взором и сознанием Нанналли наконец предстало нечто неописуемое. Оно казалось абсолютно чёрным и, в то же самое время, искривляло лучи света под истинно случайными и противоречащими всем законам оптики, по крайней мере известным девочке, углами. Будто бы это была вывернутая наизнанку, крайне нестабильная, чёрная дыра, удерживаемая от коллапса какой–то феноменальной разновидностью экзотической энергии. Для столь безжалостного осквернения всех фундаментальных законов мироздания, явно было недостаточно одной лишь, банальной, отрицательной массы.       От этого противоестественного зрелища, даже у совершенно не эрудированного человека, без всякого сомнения, мгновенно помутнилось бы сознание. Нескольких мгновений лицезрения, или даже просто ощущения близкого присутствия этого шрама на ткани реальности, было бы достаточно для того чтобы бесповоротно сойти с ума!       Тем не менее, Нана взирала прямо в непостижимый ужас бездны, что на миллионы лет древнее не только человеческого рода, но даже первой простейшей земной жизни, с холоднокровной отчуждённостью. Будто зоолог прошлого, рассматривающий причудливого зверя – утконоса.       В этой безразмерной, противоестественной, абсолютно непостижимой для смертного разума пещере, собрались три, циклопически могущественных, на порядки несоизмеримых по своему возрасту, чудовища...       ***       Наваждение рассеялось.       На лице Нанналли отразилось удивление, она недоуменно посмотрела на C.C. Зеленоволосая Ведьма вначале выглядела озадаченной не меньше неё, но затем вдруг улыбнулась и промолвила:       – Теперь ты уже не так сильно сомневаешься?       Нана была совершенно сбита с толку, несколько мгновений она не знала что сказать...

***

      Аккусер, высокий парень в длинной белой тоге, закончил зачитывать перечень обвинений. После чего повернулся к зрителям, поклонился, и неторопливым шагом покинул сцену с левого края.       – Моей волей и моим единоличным решением, признана виновной в мятеже против Короны, моей и моего отца. По закону, наказание за мятеж стоявший жизни хотя бы одному свободному гражданину, может быть только одно: Смерть! – Со своего высокого судейского трона объявила Королева–регент.       Пленница рассмеялась.       – Вижу, вы не так уж сильно дорожите своей хвалёной легитимностью и законностью. Отпустить безжалостного зверя разгуливать на свободе, и вместо этого казнить ту, кто так сильно раздражает вас своим несоответствием вашим наивным идеалам. – Молвила Леди Призрак.       Леди Ангел опустилась с судейского трона.       – У меня нет при себе оружия. – Заметила она, обращаясь к Нине.       – Мне позвать оруженосца? – Вопросила Эйнштейн, привычно смущённым и неуверенным голосом. – Наверное, лучше мне привести приговор в исполнение. Не пристало Королеве исполнять функцию палача. – Добавила Хранительница Очага так, будто её титул лучше подходил для подобного.       – Как же в духе нашего отца. Ему всегда претило марать свою репутацию кровью невинных людей. По тому он так часто и нуждался в моих услугах. – Рассказала Леди Призрак. – Ему нужно было кровожадное чудовище, от одного упоминания которого его подданные впадали бы в трепет. И от которого можно будет без сожалений избавиться, когда оно перестанет быть нужным.       – Нет необходимости. – Промолвила Светоносная, качая головой. – Я могу обойтись и без клинка.       Пленница в очередной раз рассмеялась.       – Мне суждено погибнуть, но не здесь и не сегодня. – С твёрдой уверенностью заявила она.       Леди Ангел подняла и широко расправила свои белоснежные крылья. Её лицо стало мрачным. Красное око с вертикальным чёрным зрачком, на лбу, вспыхнуло ярче. Казалось, кровавый свет исходит прямиком из непостижимой глубины загадочного драгоценного камня. По спинам всех зрителей в зале пробежали мурашки, когда свет во всём зале вдруг потемнел. Температура резко упала. Нина чуть задрожала, толе от холода, толе от страха и неожиданности. Подобных спецэффектов не было ни в сценарии ни на репетициях!       Белокрылая оскалилась своими неестественно длинными клыками, словно голодный вампир. В этот момент у всех присутствующих в зале возникло подозрение что с актрисой играющей Королеву–регента и в правду что–то не так. Возможно она и не вампир, но безумная жажда крови в её глазах выглядела слишком настоящей.       Волосы Светоносной сильно растрепались и поднялись, будто от очень большого электрического заряда. Пленница попятилась назад.       На сцену, с правой стороны, быстрым шагом ворвалась Линетта. За ней следовала девушка в чёрном средневековом платье с белым шитьём, в её руках были два обломка клинка её леди. Следом за девушками на сцену, на всех своих четырёх а, как могло показаться зрителям, даже пяти, лапах, вышел маленький чёрный силуэт с высоко поднятым хвостом, который будто бы поглощал весь падавший на него свет. Это был Даркман.       Лесная Кошка обошла Леди Призрак с ближней к зрителям стороны и встала прямо между ней и Леди Ангел.       – Стой! – Воскликнула Рыцарская Принцесса. Её хвост был опущен к полу, а ушки прижаты к голове.       Всё прекратилось. Волосы Белокрылой опустились, будто весь заряд мгновенно исчез. Мистический свет в глазах потускнел и потух. Освещение в зале вернулось в норму. Неестественный холод исчез также внезапно как и появился. Хищный оскал Королевы–регент обратился на бывшую Стражницу Границ.       – Мы не должны убивать её! – Заявила Линетта, на её лице читалось удивление и любопытство, но не было даже намёка на страх.       По сценарию, пленница в этот момент должна была рассмеяться, но вместо этого она, вопреки сценарию, вновь упала на колени. Похоже, игравшая её актриса была слишком сильно впечетлена паранормальной трансформацией облика Светоносной, и ещё не успела оправиться от шока. Даже не смотря на то что теперь, на сцене, вновь стояла всё та же спокойная и рассудительная девушка,,, аномально высокого роста, с не естественно длинными клыками, и удивительно реалистичными "бутафорскими" крыльями за спиной...       – Стража! Стражу сюда! Королева в опасности! – Закричала Хранительница Очага.       Пять девушек сидевших на стульях вдоль фонового плаката сцены, поднялись со своих мест. Они обступили Рыцарскую Принцессу, стоящую на коленях Леди Призрак, и девушку в чёрном средневековом платье с белым шитьём, и заняли боевые стойки. Да, они были безоружны, но из трёх их потенциальных противниц одна была в цепях, одна безоружна, и лишь в руках третьей находился переломленный клинок.       Один парень и одна девушка в тёмно–синих тогах, также поднялись со своих мест, но в место того чтобы помогать защитить свою Золотую Королеву, они предпочли как можно скорее ретироваться, пройдя по дальней от зрителей части сцены, и покинув её с левой стороны.       Одновременно, с той же левой стороны, на сцену забежали четверо парней в синих тогах с копьями в руках. Вставшие перед Королевой–регентом и направившие своё оружие на Рыцарскую Принцессу.       Даркман, на удивление, невозмутимо сидел у ног своей хозяйки. Похоже, зверь воспринимал всё происходящее вокруг него на сцене как само собой разумеющиеся.       – Брось оружие! – Приказала девушка в тёмно–синей тоге, носившая корону цвета тёмного золота, указывающую на то что она была Лживым Ангелом.       Эти слова явно были адресованы единственной из трёх окружённых, в чьих руках было хоть какое–то оружие. Девушка в чёрном средневековом платье опустилась на колено и аккуратно положила на пол обломки клинка своей леди.       – Что всё это значит? – Вопросила Нина, достаточно убедительно изображая удивление и возмущение своей героини.       – Прошу вас, выслушайте меня. – Обратилась Лесная Кошка, поднимая руки в примирительном жесте и заворачивая хвост вокруг своих ног. – Когда нашу сестру заковывали в кандалы, она заявила мне что, вскоре, сестра обломит мой меч. – Начала Линетта.       Лживая Ангел осторожно подошла и аккуратно подняла с пола обломки меча. После чего отдала их своей бывшей Королеве.       – Самосбывающееся пророчество. Она приложила все усилия чтобы так и произошло. – Скептически заметила Нина, приняв переломленное оружие из рук девушки. – А ты сделала всё, чтобы это было справедливо.       – Также она сказала что я ещё буду умолить чтобы её пощадили. – Невозмутимо продолжила Рыцарская Принцесса переведя взгляд с Хранительницы Очага на Королеву–регент. Её хвост отдалился от ног и немного приподнялся, ушки оттянулись чуть назад, выдавая напряжение а, может быть, и раздражение.       – Пророческий дар нашей сестры не секрет для меня. – Сообщила Леди Ангел. – Но я пока не понимаю почему это должно убедить меня отменить её приговор.       – Если верны оказались эти предсказания, то должны быть верны и остальные. – Промолвила Лесная Кошка так, будто бы это само по себе всё объясняло.       Заметив недоумение на лицах своих сестёр, она продолжила: – Когда ты стояла перед ней, она ни на мгновение не сомневалась что ты пощадишь её. Она уверена в пророчестве о своей смерти так, как ни в каком другом.       – Я всё ещё не понимаю куда ты клонишь, сестра. – С наигранным нетерпением в голосе бросила Эйнштейн.       – Если это пророчество также верно как остальные, это значит что девочка–убийца ещё даже не родилась! – Объявила Линетта, почти полностью выпрямив хвост.       Хранительница Очага недоуменно посмотрела на Королеву–регента, на лице той возник проблеск понимания.       – Если её приговор должен подписать Король, именно Король а не Королева, и лишь затем отправить ту кто исполнит его. Следовательно, Король для этого должен быть по крайней мере жив! – Завершила свою цепочку рассуждений Рыцарская Принцесса. Её ушки выпрямились, а хвост немного приподнялся, загнувшись вверх.       Леди–Хранительница явно хотела что–то возразить, но её перебил смех Леди Призрак.       – Очень проницательно. Однако, если Его Величество жив, как вы объясните ему то, чем вы здесь столько времени занимаетесь? Ваше Величество Золотая Королева и ваше высочество Леди–Хранительница? – Продолжая посмеиваться промолвила пленница, после чего зашлась почти истерическим хохотом.       Даркман поднялся на все четыре, как показалось зрителям даже пять, лап, и подошёл к ней поближе. Было похоже что этот громкий звук был ему приятен.       – Всё это лишь бред сумасшедшей, которая, возможно, таким образом хочет убедить нас сохранить ей жизнь. – Неуверенно, как того и требовал сценарий, возразила Нина, перекрикивая смех Леди Призрак.       – Если она сумасшедшая, то я тоже, должно быть, не до конца в своём уме. – Заметила Светоносная.       Теперь недоумение возникло не только на лице Хранительницы Очага, но и на лице Лесной Кошки.       – Я ведь рассказывала вам обеим о сне, беспокоящем меня последнее время. – Напомнила Белокрылая.       – Но ведь это значит... – Протянула Нина.       – Да, мне суждено погибнуть от рук любимой сестры! – объявила Королева–регент, почти просеяв от радости.       Её похоже совершенно не смущало ни наличие посторонних зрителей, ни то что даже сёстрам была совершенно непонятна причина подобной радости.       – Если мне придётся умереть для того чтобы он жил, я без сомнений принесу эту жертву! – Заявила Леди Ангел.       Хранительница Очага явно была в смятении и смущении, но затем её взгляд упал на Леди Призрак.       – Но что нам делать с ней? – Спросила она, указав на пленницу обломком клинка.       – Если мы убьём её, оба предсказания могут не исполниться. – Предостерегающе заявила Лесная Кошка. – Коль будет на то воля Королевы–регента, я готова принять в качестве наказания...       – Я больше не Королева–регент! – Заявила Светоносная, довольно непринуждённо сняв корону со своей головы.       Теперь её голову украшала лишь диадема с красным камнем, напоминавшим глаз рептилии, и светившимся изнутри каким–то загадочным светом.       – Что? – Не по сценарию, но весьма точно попав в настроение, удивлённо вопросила Нина.       – Если Король до сих пор жив, я не в праве, даже временно, занимать его место. – Пояснила Белокрылая.       – Но если так, значит... – Протянула Леди–Хранительница       – Да, сестра, ты больше не Хранительница Очага. В своих землях, ты вновь Королева! – Объявила Леди Ангел.

***

      Каллен, на лице которой весьма правдоподобно отразился крайний шок в котором прибывала её героиня, приняла протянутую фигурой в плаще руку. Как только леди Стадфилд поднялась на ноги, она тут же встретилась взглядом с прикрытым чёрной вуалью лицом под тёмно–синим капюшоном. На мгновение Красная Королева замерла, а затем бросилась бежать в сторону правой части сцены. Она пронеслась через комнату с белой стеной и вновь рухнула на колени, на этот раз в комнате с полом покрытым тёмно–серой ватой, фон которой изображал ночные небеса.       Следом за ней, неспешным шагом, двинулась фигура в плаще, когда она покинула тронный зал Чёрного Короля, занавес пришёл в движение, закрывая оставшуюся за её спиной комнату от взора зрителей. Вслед за этим стихли и звуки боя.       Фигура в плаще также прошла через комнату с изображавшим белую стену фоновым плакатом, и остановилась сделав несколько шагов по комнате с полом покрытым тёмно–серой ватой. Она скинула свой плащ.       Освещение в комнате усилилось, а поверх плаката изображавшего ночное небо был опущен второй, наклеенный на плотный картон, плакат, изображавший дневное небо с белыми облаками и яркое жёлтое солнце. Казалось даже вата на полу, при изменившимся освещении, стала светлее.       Под плащом оказалась взрослая женщина, облачённая в тёмно–синее платье украшенное мелким белым жемчугом. Её шею украшало ожерелье из разноцветных камней.       – В руках моих и свет дневной, и ночи тьма! – С этими словами женщина начала неспешно обходить Каллен по внутренней стороне сцены. –       Обращены к силе моей, твои были слова       Забвения дочь ни раз не думала ведь ты       Что безразличны были злу страдания твои?!       Когда воззвала ты в мольбе, в свой самый тёмный час       Благого исцеления силы, даром тебе были от нас       Но ты осталась тьме верна – творя бесчестье, сея зло       И вновь решилась ты просить во благо только для него!       – Кто ты? – Резко и громко вопросила леди Стадфилд, выпрямив спину и повернув лицо к зрителям.       Женщина распростёрла руки и направилась в сторону зрителей       – Я та, кому даны сотни имён – Молвила она. –       Из нитей судеб кто плетёт       Шёлк мироздания знамён!       Кто песню света и гимн тьмы       Поэмой обращает дивных снов       Повелевает кто с небес, сменой эпох!       Подвластны мне и знания путь       И чаща мрачных заблуждений       Я та, кто кружит в танце вечных изменений!       – Богиня. – Выдохнула Красная Королева.       Женщина рассмеялась.       – Мой выбор на тебя упал не зря       Без воли кукла в лапах злого Короля       Его слуга: и тёмный дух, и страшный зверь       Но дочерей твоих спасти могу я и теперь! – Молвила она.       – О чём ты говоришь? – Недоуменно и слегка вызывающе бросила Каллен.       – С небес астрала ведьма вниз ты посмотри       Сквозь море льдов к тебе скользят ладьи       Твой тёмный Лорд велел окончить дни твои       И дочерей твоих, сама же всё узри!       Богиня отошла в правую часть комнаты и указала рукой на фоновый плакат сцены.       Свет в зале стал тусклее. Поверх фонового плаката опустился чёрный экран, на котором мгновение спустя появилось изображение, транслируемое незаметно занесённым в зал и установленным кинопроектором. Звуковое сопровождение обеспечивали заранее установленные в зале динамики. Леди Стадфилд повернула голову в сторону экрана.       Под тёмно–серыми тучами, сквозь бурные морские волны, под вой ветра и скрип натянутых до предела канатов, скользили десятки драккаров. Нос каждой ладьи украшала угольно–чёрная голова дракона. На палубах стояли огромные мохнатые звери и едва заметные во мраке фигуры в длинных чёрных плащах.       Минуту спустя кинопроектор погас, чёрный экран свернулся обратно за фоновый плакат, а освещение вновь стало ярким .       – Словом одним меня ты только попроси       И шквальный ветер унесёт их прочь в ночи       А может шторм поглотит их, не оставляя ничего       Обрушиться на силы тьмы стихия гнева моего! – Заявила женщина.       – Нет! – Воскликнула Красная Королева вскакивая на ноги.       – Что ж, дар спасенья мой принять не хочешь ты       Тогда прощай, я посмотрю как гибнут дочери твои!       После этих слова богиня сошла со сцены и обойдя её с правой стороны исчезла за кулисами.       Пошатывающейся походкой, Каллен направилась к двери в самую правую комнату. Когда она пересекла дверной проём, занавес вновь пришёл в движение, скрыв от зрителей комнату за её спиной. Теперь, как и в начале, зрители могли видеть лишь одну комнату.       Маленькая колдунья, всё предыдущее время относительно спокойно сидевшая в позе для медитации, вскочила на ноги. Двух створчатые двери за спиной леди Стадфилд тут же захлопнулась.       – Моя леди!       Девочка бросилась к Красной Королеве, но та, жестом руки, повелела ей остановиться.       – Это правда?       Каллен едва заметно кивнула. Но затем вдруг раскрыла глаза шире и спросила:       – Что правда? Ты...       – Я слышала весь ваш разговор. – Сообщила маленькая колдунья. – Она ведь всё соврала, верно? Такого ведь не может быть? – В её глазах отразились удивительно правдоподобные проблески наивной надежды.       Леди Стадфилд покачала головой.       – Нет.       Девочка облегчённо выдохнула.       – Она не врала.       Маленькая колдунья отшатнулась от своей королевы и упала на спину, будто отброшенная какой–то мистической силой.       – Всё это правда. – Призналась Красная Королева.       Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга, но затем девочка уверенно поднялась на ноги.       – Тогда, тогда мы должны приготовиться к их приходу! – Заявила маленькая колдунья. – Предупредить городскую стражу, призвать воинов к оружию, приготовить запасы на случай долгой осады! Мы,,, мы соберём ополчение из всех кто способен держать оружие, а тех кто не способен укроем в нижних залах главного храма. – В её голосе чувствовались панические нотки, но также было очевидно что она вполне понимала что говорит.       Девочка уже повернулась от своей леди чтобы направиться прочь со сцены.       – Нет! – Заявила Каллен, сделав шаг вперёд и подняв руку в магическом жесте.       Маленькая колдунья успела лишь оглянутся, после чего упала на пол сцены и обмякла.       – Прости. – Тихо промолвила леди Стадфилд, на мгновение наклонив голову и прикрыв глаза.       Уверенным шагом, с высоко поднятой головой, она покинула сцену с правой стороны.       Занавес полностью закрылся...

***

      Стоя у одного из широких окон академии, C.C. смотрела на диск полной луны. Она не знала что именно должна увидеть, но какое-то чувство, будто едва слышный, доносившийся откуда–то из глубины сознания шёпот, уговаривал её посмотреть на луну. И вот на фоне луны вдруг возникла тень. Зеленоволосая Ведьма не сразу смогла поверить в то что видели её глаза. Тень махала ей рукой. У неё был высокий, несомненно кошачий, хвост. Она восседала на... судя по форме это мог быть либо посох с массивным навершием, либо... метла!       – И всё таки они существуют. – Улыбнувшись подумала C.C.       Позади машущей фигуры, ближе к щётке метлы, был заметен едва различимый комочек, с хвостом, который можно было заметить лишь по тому что он им вилял.       Мгновение спустя тень растворилась так, будто её никогда и не существовало, а диск полной луны продолжал светить на безоблачном небе...       ***       – Интересно, откуда этот Макнура знал про магические исчисления? Или, может быть, он имел ввиду под этим словом что–то другое? – В слух рассуждала золотоволосая ведьма, пока метла несла её сквозь прохладный воздух ночного Токио.       Даркман, похоже совсем не настроенный на диалог, заглубил свои длинные когти в древко метлы и обхватил его несколько раз своим длинным хвостом. Похоже, он решил немного вздремнуть.

***

      – Что читаешь? – Немного неуклюже поинтересовался Оги.       – Сценарий пьесы, которую мы ставим в академии. – Без намёка на энтузиазм в голосе, ответила Каллен.       В её руках был достаточно толстый том в мягкой обложке.       – Британский автор, наверное очередное творческое переосмысление Шекспира. – Предположил Канаме, взглянув на обложку.       – На самом деле автор японец. На обложке имя переводчика. Похоже, публиковать книгу с японским автором на обложке было политически не корректно. Но, видимо, у барона было достаточно влиятельных друзей чтобы его перевод не могли не пустить в печать. – Рассказала Кодзуки. – Тут даже, на одной из страниц в середине, в сносках под основным текстом, указано что автор оригинального текста японец. – Добавила она.       – Можно взглянуть? – Попросил Оги.       – Разумеется.       Каллен передала книжку Канаме, держа открытыми те самые страницы которые только что читала.       Оги был удивлён как возвышенным слогом барона, так и весьма необычным сюжетом: Звероподобные женщины и гигантские волки, ведомые своей Королевой Волчицей, в союзе с тёмными духами и, буквально по тексту, "рыцарями в чёрных доспехах", напали на страну, очень напоминавшую ни то древний Египет, ни то какое–то из государств древнего языческого востока. На защиту от налётчиц "народа моря", встали многочисленные колдуньи и верные воины–стражи местной Королевы–Ведьмы. В то время как дочь её сестры, сохранявшая нейтралитет в противостоянии, помогала эвакуировать мирных жителей. Спасая невинных от безжалостных двуногих и четвероногих зверей, а также от невыносимого ментального холода, который повсюду распространяли "наполовину бестелесные твари, призванные Погибелью из самых тёмных и гнилых уголков древней бездны, что сокрыта в толщах земли у корней мира."       – Ну, полагаю из тебя получилась очень милая Королева Волчица. – С лёгким оттенком смущения предположил Оги, закончив чтение на моменте окончания поединка двух Королев.       Каллен весело улыбнулась.       – Получилась бы, наверное, но президент решила что мне лучше подойдёт роль другой Королевы. – С этими словами Кодзуки закрыла один глаз рукой и повернулась лицом к Канаме. – Ну что, похожа я на мудрую одноглазую ведьму? – С усмешкой поинтересовалась она.