Часть 2

***

7:25 Дрель играющего уже в сотый раз будильника, наконец разбудила женщину. Посмотрев на время, Ирина подскочила с кровати, но сразу же упала обратно, схватившись за голову. Все-таки выпитый алкоголь и пару часов сна дали о себе знать. Заведующая суетливо начала собираться, снова проклиная все и вся. Через 35 минут она должна быть на разборе полетов в министерстве, а она выглядит… кх кх… мягко говоря — помятой. Быстро приняв контрастный душ, Ирина заколола не уложенные волосы крабиком, нанесла на скорую руку макияж, надела черный брючной костюм, а на шее завязала шелковый платок, чтобы скрыть пятно на шее, которое не поддавалось тандему тональника, консиллера и пудры, и оценив внешний вид на 3-, заказала такси и выбежала из спальни. — доброе утро… — сухо поприветствовал я Ирину Анатолий, вальяжно потягивая кофе за барной стойкой, и наблюдая за женщиной, которая его не заметив, пробежала мимо. — Господи… напугал… я тебя не заметила. — как нашкодивший кот, Павлова бросила на сожителя взгляд и спряча глаза в пол, дальше направилась в коридор. Алеников последовал за ней. — ты ничего мне сказать не хочешь? — хочу! Ты почему меня не разбудил? Знал же, что в Министерство нужно. — помня, что лучшая защита — это нападение, раздраженно ответила Ира, обувая туфли. — ты где была, Ира? Я полночи тебе не мог дозвониться. Так сложно было ответить?! — повысил голос Анатолий Борисович, от чего Павлова скривилась, терпя новую волну боли и без того чугунной головы. — не до того было. Изменяла с первым встречным прямо на бильярдом столе. — спокойно ответила Павлова. Где она хлебнула храброй водицы — не понятно, но судя по всему, протрезвела она все-таки не до конца. Молчание… но вскоре кромешную тишину, разразил смех мужчины. — могла бы и что-нибудь поправдоподобнее придумать. Или… например, сказать правду. Мне Зименская сказала, что ты была у нее. — зачем тогда спрашивал? — нервно улыбнувшись, Павлова мысленно поблагодарила подругу. — ладно… Сейчас ты, действительно, опаздываешь, а вечером… буду с удовольствием принимать твои извинения, — томно произнес он, от чего Ирину чуть не передернуло. Кивнув, она молча покинула квартиру и села в такси навстречу новому дню.

***

Выскочив из машины, Ирина Алексеевна в прямом смысле побежала к дверям Министерства, попутно отвечая на звонки своего зама и крайне недовольного главврача. Влетев в здание, ей казалось, что ступеньки, по которым она каблуками отбивала чечетку, бесконечная. Лестница в небеса, ей-Богу. Сделав три глубоких вдоха, она зашла в двери конференц-зала. — доброе утро. Простите, Ради Бога, пробки жуткие. — поспешила оправдаться Ирина, окинув взглядом своих коллег и родителей парня, не заметив сидящую за спиной комиссию. — Ирина, ты опоздала на 20 минут! — возмутился шепотом Давид Гурамович, задыхаясь от возмущения. — и эта женщина заведует целым отделением? Она время свое проконтролировать не может, что тут говорить о подчиненных! — начал кричать отец парня. — не нужно на меня орать, я же извинилась… — процедила сквозь зубы Павлова, все еще стараясь быть вежливой. — это и есть ваша «знаменитая» Павлова? — подал серьезный, но знакомый бархатный голос кто-то из членов комиссии. Опешив, Ирина развернулась к комиссии, встречаясь взглядом с чиновником, стоящим прямо возле нее. — Кривицкий… Геннадий Ильич. Глава комиссии по Вашему делу, — представился тот самый незнакомец, в объятиях, которого она трепетала этой ночью, и протянул руку в знак знакомства. Она не может поверить своим глазам. Это могло бы быть неплохим сюжетом для самой банальной мелодрамы, но эта самая настоящая реальность, в которой Ирина — главная актриса. — простите… мне нужно выйти… — спустя пары секунд ступора тихо пролепетала Ирина, быстрым шагом направившись к выходу из конференц-зала. Геннадий Ильич понимающе пожал плечами и опустил голову, пытаясь сдержать улыбку. — Ирина…! — окрикнул ее главврач, но поздно — Павлова уже успела выбежать в холл. Она облокотилась обеими руками о холодный подоконник, глубоко дыша, пытаясь восстановить сбитое дыхание. В пульсирующей от боли голове, доносились эхом обрывки фраз проходящих мимо людей. Заведующая пыталась сдержать подступающие слезы, молясь, чтобы то, что сейчас произошло — было ошибкой, но на ее плечо легла тяжелая рука, быстро приведя в чувства. — ты… вы как? — обернувшись от неожиданности, она как испуганный зверек, пошатнулась назад, уперевшись спиной в подоконник. Дежавю. Она снова в его клетке, а между их телами ничтожные несколько сантиметров. — этого не может быть… — пробормотав себе под нос, Ира схлетстнула руками. — сейчас не поздоровались со мной, а вчера уходя, даже не попрощались. Не вежливо, Ирина Алексеевна. — я… — не находя правильных слов, Ирина запнулась, утопая в тех самых шоколадных глазах, которые вчера не удавалось рассмотреть под светом софитов. — так это у вас в отделении пациенты после операций с кроватей падают? —задав риторический вопрос, мягко заключил он. — у меня, по всей видимости… но… — без всяких «но», Ирина Алексеевна. — строго оборвал он. — видимо, ваши пациенты, как и вы, не жалуют кровати. Нравятся… более жесткие поверхности… — почесав затылок, усмехнулся он в пустоту. Павловой понадобились пара секунд, чтобы понять о чем говорит Кривицкий и переварив его слова, она тихо засмеялась, отвернувшись в сторону. Вспомнив детали ночи, она покраснела. — ладно… об этом позже. — на этих словах, Ира вздернула бровь, ожидая объяснений, но без всякий объяснений своим словам, он продолжил, — нас ждут. Пройдемте. — Геннадий Ильич снова стал серьезным, отойдя в сторону, пропуская женщину вперед. Продолжая обдумывать его слова, Ирина зашла вперед главы комиссии в концернц-зал, заняв свое место между Давидом Гурамовичем и Лазаревым, которые с непониманием поглядывали на заведующую. — я прошу прощения. Видимо… перенервничала. Давление. — поспешила оправдаться перед всеми участниками собрания Ирина Алексеевна. — итак, раз все в сборе, предлагаю начать.

***

Собрание прошло, на удивление, довольно быстро. Выслушав версии и оправдания каждого, и обсудив их с другими членами комиссии, Геннадий Ильич вынес решение по делу, которое более менее устроило бы каждую сторону: Константин Германович отстранен от работы на месяц, а все отделение сдает переаттестацию, по результатам которой будут уволены профнепригодные сотрудники. Не сказать, что все были прямо в восторге, но могло быть и гораздо хуже. Особенно для Ирины, которая только пару тройку месяцев назад вернулась к своей должности. Со всеми распрощавшись, Ирина направилась к выходу, стараясь не встречаться взглядами с Кривицкий и как можно быстрее исчезнуть из поля зрения, но тут же была остановлена. — Ирина… Алексеевна, задержитесь, пожалуйста. — окрикнул женщину тот, от которого ей удалость незаметно скрыться ночью, но не удалось сейчас. Услышав свое имя, Ирина остановилась и не спеша повернувшись, расправила плечи. Кроме них двоих в зале больше никого не осталось. — что-то еще? — не решаясь подойти ближе, спросила Павлова, продолжая стоять на месте. — да. Пройдемте в мой кабинет, нужно обсудить пару деталей. — взяв со стола несколько папок с документами, Геннадий Ильич подошел к выходу, пропуская женщину вперед. Они вышли из конференц-зала и Ирина последовала за чиновником по длинному коридору, где одна из дверей — вход в его кабинет. Все, как полагается по статусу: своя маленькая приемная с секретаршей и дверь с табличкой, зайдя в которую, он сел за свое кресло, приглашая гостью сесть напротив. — Чай? Кофе? — любезно предложил он. — да уж нет, спасибо… — дежурно выплюнула она, с завистью осматривая апартаменты. «Да… это же как три мои кабинета…» — подумала она. — ну да, точно… голова болит? Нужно срочно принять обезболивающее, — приподняв уголок губ, Геннадий обошел стол и достал из шкафа два бокала и бутылку элитного виски. Разлив янтарную жидкость по бокалам, он протянул один Ирине, облокотившись перед ней на край стола. — о, нет. Сейчас точно нет. — отмахнулась Ирина Алексеевна, скривив лицо от вот-вот накатывающего чувства тошноты. — как-то вы неважно выглядите, Ирина Алексеевна. Не выспались? — колкость в голосе не могла скрыться от слуха женщины. — может ближе к делу? И хватит твоих подколов, я чуть со стыда не сгорела в конференц-зале от твоих намеков при всех! — Геннадия позабавил этот резкий переход на «ты» и то с каким напором она сейчас его отчитывала. «Да, этой женщине палец в рот не клади, по локоть откусит» — промелькнула мысль. — на, выпей. Полегче станет, поверь. — проигнорировал тираду, он снова протянул бокал и на этот раз Ирина приняла его, сделав спасательный глоток. Она чувствовала, как от алкоголя тепло растекалось внутри, немного отпуская тяжелую голову. — на самом деле я… хотела сказать спасибо за… такое лояльное решение по поводу этого инцидента в моем отделении. Видимо… сама не подразумевая того, неплохо вчера для этого постаралась. — запинаясь, произнесла Ирина, не контролируя, наполняющие глаза, слезы. То ли от благодарности, то ли от стыда. — а с чего вы, Ирина Алексеевна, решили, что вчерашняя ночь повлияла каким-то образом на мое решение? Вы думаете, что все можно решить через постель? Вы так привыкли решать свои проблемы? — заморгав от неожиданности того, что она сейчас услышала и от того, какого он о ней мнения, она выплеснула остатки алкоголя прямо в лицо мужчине. Сравнить ее с… уму не постежимо! Ирина уже практически ретировалась к выходу, обхватив пальцами ручку двери, как одним движением резко была развернута обратно. Геннадий, мокрый от алкоголя, прижал за ягодицы к себе Павлову, накрывая ее губы своими, вовлекая в требовательный поцелуй. Почувствовав, как тугой узел от возбуждения начал завязываться внизу живота, а поцелуй стал более страстным переходящим на ее шею, с которой был сброшен шелковый платок на пол, заведующая включила голову и отстранилась, врезав смачную пощечину Кривицкому, выбежала из его кабинета. Сделав глубокий вдох, разъяренный от такого смелого поступка женщины, Геннадий Ильич не долго думая, кинулся за ней. Но увидев развернувшуюся картину в метре от себя, на секунду остановился. — Толя…? — опешила Павлова, буквально столкнувшись лбами с Алениковым в приемной. Конечно, не удивительно, что мужчина оказался в Министерстве, но сегодня у него выходной. Рядом с парой оказался Геннадий, пожав руку коллеге. — привет, Геннадий Ильич. — не сказать, что Алеников был на седьмом небе от счастья встречи с коллегой, но хотя бы показывать доброжелательность ему все же приходилось. Мужчины знакомы со студенческой скамьи, а сейчас и работают вместе, к тому же Геннадий выше Аленикова по должности, поэтому как бы не хотелось, Анатолий старался придерживаться дружбы с ним. — зашел к тебе посоветоваться по одному вопросу…а что это у тебя с…? — проведя пальцем у лица, усмехнулся Толя. — это…? — взглянув на Ирину, Геннадий в воздухе обвел свое лицо. — это я с Ириной Алексеевной имел честь познакомиться. — Ира…?! — словно к ребенку, строгим тоном обратился Алеников к Павловой. Зыркнув на главу комиссии, Ирина только открыла рот, чтобы объяснить что-то более менее внятное, но мужчина ее спас от этой участи, всхмурив брови от непозволительного тона коллеги по отношению к Ирине и того, как женщина стушевалась. — нет-нет, что ты. — засмеялся Кривицкий. — Я глава комиссии по инциденту Ирины Алексеевны. Все прошло гладко и я пригласил Ирину в кабинет выпить чисто символически виски. Отметить так сказать. Не успели мы, значит, и по глотку сделать, как заскочила в кабинет секретарь и я от неожиданности пролил на себя бокал. Представляешь? — со смехом рассказывал на ходу придуманную историю Геннадий, ловя на себе взгляд Ирины, в котором читалась благодарность. В этот момент Ирина поняла смысл сказанных слов Геннадием в кабинете. Стало неловко. Она все не так поняла, восприняв его слова совершенно не в том ключе, так унизительно подмочив его мужское эго, вылив на него наполненных наполовину бокал алкоголем. Конечно же. Он все знал… Он знал про отношения Павловой с Алениковым, ее ситуацию с должностью, но не знал, что Павлова — это и есть та самая несносная незнакомка из бара, которая не удостоила его чести узнать хотя бы ее имени. Она с сожалением смотрела на него, на его красные слезящиеся от спиртного глаза, мокрые волосы у лица. Стало стыдно… — да, действительно, неприятная ситуация. Но ты сильно не наказывай секретаря. — посмеялся в ответ Анатолий, — а чего ты выбежала тогда, как ошпаренная? — взглянув с непониманием, он уточнял уже у Ирины. — я… так я на работу опаздываю. Не хорошо как-то, правда же? — сама же поверив в этот рассказ, уверенно ответила Ирина, указывая на свои наручные часы. — начальство не опаздывает, а задерживается, Ирина Алексеевна. Особенно, когда вас задерживает Геннадий Ильич. — Ирина едва заметно усмехнулась словам сожителя. Все таки как он профессионально умеет лизать зад начальству. «Ой, Толя, знал бы только. Только бы ты знал…» — подумала она, снова взглянув на Геннадия. — ну… не такая я уж и важная персона, Толь. Работа есть работа. Не буду вас задерживать, Ирина Алексеевна. Приятно было познакомиться. — Геннадий протянул руку женщине. — взаимно, Геннадий Ильич. — Ирина протянула руку в ответ, но вместо рукопожатий, почувствовала на своей кисти мягкие губы мужчины. Внутри что-то приятно кольнуло.

***

Весь день все валилось из рук. Выбрав тактику — засесть в кабинете с документами и не высовываться, Ирина не выходила из своей обители даже на операции (даже с Брагиным). Но и с документацией не было должного прогресса. Только стоило ей сосредоточиться, как в голову снова лез этот… Кривицкий. Налив себе очередную чашку бодрящего напитка, Ирина расположилась на диване, обещая себе выпить кофе, взбодриться и наконец поработать. Идеальный план нарушила ворвавшаяся без стука Зименская. — Ира! — от неожиданности Павлова поперхнулась кофе, расплескав капли напитка на белоснежный халат. — черт… — процедила она, — в этот кабинет хоть кто-нибудь будет заходить со стуком, а не врываться, как к себе домой?! — взорвалась Павлова. — Ира! Я звоню тебе, пишу, а мне со вчерашнего вечера ни ответа, ни привета. Так мало того, я еще и через Дубровскую на пару с Фаиной еле к тебе пробралась. Собаки Павловой, ей-Богу! К президенту на аудиенцию попасть проще, чем к тебе в кабинет. — проигнорировав слова Иры, возмущалась Вера. — да-а? — театрально протянула Павлова, — Я вообще после вчерашнего не собираюсь с тобой больше разговаривать. Подруга называется. Бросила меня с каким-то мужиком, уехала, не предупредила даже. Это нормально?! — так… подожди. Так ты с этим вчера была. Как его… Геннадием? — вспомнила брюнетка, прикусив язык. — а… так ты даже имя его знала?! Да я чуть со стыда не сгорела в Министерстве утром, Вера! — причем тут вообще Министерство? — по-хозяйски выхватив чашку, Вера села рядом и сделав глоток из кружки Ирины, попыталась продышаться. — а при том, Вера. — закрыв руками лицо, провыла Ира. — при том, что я вчера с ним… ну… ты поняла. А утром я пришла на собрание, а там он… Глава комиссии! — Вера нервно захохотала, но вмиг стала серьезной, до последнего думая, что подруга шутит. — Ир, — снова расхохоталась Вера, — сегодня вроде не 1 апреля. Что за бред? Ты можешь мне нормально объяснить, что стряслось? — да твою мать, Вера! — взорвалась Павлова, начиная по порядку, — вчера ты ушла, ко мне подсел Геннадий, мы выпили, поговорили, я пролила на себя виски и мы пошли застирывать платье. В общем… я провела с ним лучшую ночь в своей жизни, уехала домой, просто исчезла пока он спал, надеясь, что этого человека я больше никогда в жизни не встречу. Утром я приезжаю в Министерство, а там он. Еще и Глава комиссии. Я покраснела, как девчонка и выбежала из зала. А потом, как я поняла, он обо мне все знал и о нашей связи с Алениковым, но не знал, что все это про ту самую незнакомку, которая наотрез отказалась говорить своего имени. Вот! Как-то так. — Как на духу рассказала Ирина, отодвигая край халата, демонстрируя плохо замазанный засос на шее, который еще недавно прикрывался платком. — Ира… — в изумлении протянула Зименская, прикрыв рот рукой.

***

Прошло четыре дня. По итогам аттестации было уволено всего два специалиста, но это наилучший исход из всех возможных. С Анатолием к ночным приключениям Ирины они больше не возвращались, в принципе, дома встречаясь только по ночами, сожители не особо успевали общаться. «Слава Богу…» — подумала Павлова. Силы были на исходе для того, чтобы терпеть человека, к которому она стала чувствовать только отвращение. Стало все равно где он, с кем он. Даже в постели она особо не проявляла инициативу, лишь издавая переодически звуки и стоны удовольствия. Но не от его прикосновений и проникновений, а от собственных мыслей, в которых она каждый раз встречалась с Геннадием. Так ей было проще. Закинуть голову назад, и закрыв глаза, представлять образ Кривицкого, вспоминая обрывки ночи четырехдневной давности. Чувство вины перед Анатолием исчезло ровно в ту минуту, когда позавчера встретив его в своем кабинете, получила пощечину. Так унизительно она не чувствовала себя давно. Еще и Брагин, не вовремя появившийся в этот момент в ее кабинете, теперь узнал все подробности ее личной жизни. Пришлось брать вторые сутки, лишь бы не ехать домой. Проведя пятиминутку с медперсоналом, Ирина мечтала закрыться от лишних глаз и ушей в своем кабинете и насладиться кофе с подаренной вчера пациентом коробкой конфет. Проигнорировав очередной звонок от Анатолия Борисовича, она запустила кофе машину, которая мгновенно сварила ей эспрессо, достала сладости и рухнула на свой любимый диван. «И-де-аль-но!» — в голос пропела заведующая, наслаждаясь напитком и тишиной, нарушаемой иногда то голосами за пределами кабинета в коридоре, то мчащимися каталками. Невольно веки становились тяжелее, заставляя прикрывать глаза, проваливаясь в полудрему. Выспаться ночью не удалось. Приходилось из одной операционной перебегать во вторую спасать человеческие жизни. Желанный сон прервал стук в дверь. — Ирина Алексеевна, извините, к вам посетитель. — войдя в кабинет сообщила Дубровская. — Нина, какого черта?! — чертыхнулась на диване Павлова, но тут же сменила гнев на милость, — Я же сказала, меня ни для кого нет. Я вторые сутки из операционных не выхожу. — умоляюще произнесла она, от чего Нине стало искренне жаль свою начальницу. — я понимаю, Ирина Алексеевна. Я так и сказала, что вас нет. Но… тут такое дело. Это из Министерства. — Из Министерства? Нина, у нас, что проверка? — подскочила с дивана Ира, спросонья не сразу сообразив и обдумав слова Дубровской. — да нет, не похоже. Видимо, обычный визит или… я не знаю, деловой разговор может, а вы забыли? Но кто-то прям настойчиво рвется к вам в кабинет… — так, ладно. А имя есть у этого кого-то? — не представился. — в своей манере пожала плечами Нина. — зову? — зовите, Нина, зовите. Сон нам только снился… — пробубнила Павлова, присаживаясь за стол. Через минуту дверь открылась и на пороге показался седовласый мужчина в костюме. — добрый день, Ирина Алексеевна. — этот бархатный голос она узнает даже с закрытыми глазами. Ну, конечно, Кривицкий! Несмотря на то, что его появление вполне было ожидаемым, она о нем даже не подумала. Из-за работы и прочего бла-бла-бла, не было времени больше вспоминать нового знакомого. — о… какая честь, Геннадий Ильич. Что? Не все сказали? Пришли забить последний гвоздь в крышку моего гроба? — откинувшись на спинку кресла, Ира скрестила руки на груди. Мужчина медленно обошел стол и облокотился об него, как сделал это несколько дней назад в своем кабинете. — а может соскучился. Такой вариант не рассматривали, Ирина Алексеевна? — по спине Павловой пробежались мурашки от его баритона. Не успев вымолвить и слово, как Кривицкий легким движением руки достал нежно голубой платок из внутреннего кармана пиджака, пахнущий ее духами. — ты забыла… — ах вот оно что. Да не стоило, Геннадий Ильич. Что вы так… целый чиновник из Минздрава спустился с небес на землю, чтобы принести какой-то платок какой-то заведующей неотложной хирургии в каком-то Склифе? На крайний случай… могли отправить с водителем или выбросить. — зачем же так категорично…? — без доли смятения ответил он, склонившись над ней, уверено захватив ее губы в плен своих губ, но женщина тут же отстранилась. — с ума сошел? Алеников в любую минуту зайти сюда может. — возмутилась она, подскочив с кресла и подойдя к кофемашине, включила ее. — кстати, о птичках… Толя твой… простите, ваш… улетел еще утром на неделю в Питер, в командировку. — он потер переносицу, как будто так и надо, сев в ее кресло. «Так вот чего он мне весь телефон оборвал…» — подумала она, не сразу заметив вопиющую наглость своего гостя, но быстро опомнилась. — нет, ну это уже хамство! Своего кресла мало, решил и мое занять? Так была такая возможность лишить меня моей должности, но спасибо, сжалились. — театрально поклонившись к полу, выплюнула она. Геннадию порядком надоел этот спектакль и встав, он подошел в плотную к женщине. — слушай, хватит вести себя со мной, как с последней скотиной. Я давал повод? — стальным голосом он прошелся около ее уха. Она молчит. — ну же? — зачем ты пришел? Зачем мучаешь меня? — заботливо поправив лацкан его пиджака, тихо ответила вопросом на вопрос Ирина. — мы ведь оба понимаем, что эти встречи ни к чему. Я не хочу проблем, Ген. — Павлова села на диван, протянув ему чашку с напитком. — давай по порядку… во-первых, там в баре, я действительно, не знал кто ты. Да, я знал некую Павлову Ирину Алексеевну из Склифа по слухам, по разговорам, по тому, как хвастался тобой Алеников, но я не знал, что это ты. — сделав глоток, он продолжил. — Во-вторых, то, что было в баре, со мной произошло впервые, прямо наваждение какое-то, но это не значит, что я отношусь к тебе посредственно, как ты подумала тогда, когда плеснула виски мне в лицо. Ну и в-третьих, я не могу ничего поделать. Все эти дни я думал только о тебе. Не сдержался, приехал, чтобы увидеть. — от его глаз не скрылась довольная физиономия Павловой. — и ты думал, что я брошусь к тебе в объятия? — усмехнулась она. — хотелось бы… — усмехнулся в ответ Кривицкий. — но, если… у вас с Толей любовь, а я оказался третим лишним, я не буду мешать. Уйду и больше не побеспокою. — ты же понимаешь, что от меня ничего не зависит… у меня нет выбора. — грустно улыбнувшись, Ирина провела ладонью по его щеке. — выбор есть всегда. — перехватив руку женщины, Геннадий приложил ее к своей груди, поглаживая большим пальцем хрупкую кисть. — ты его любишь? — вместо ответа Ирина Алексеевна лишь рассмеялась. — неужели все дело в должности? — нет… цена для должности слишком высока. От таких людей, как он просто не уходят. А такие, как он просто не отпустят. Уже слишком поздно… где же вы были раньше, господин Кривицкий? — ее глаза блеснули. — практически под боком. — рассмеялся он. — но почему-то жизнь свела именно сейчас. Может, это знак? Может… стоит хотя бы попробовать…? — на этих словах в дверь вломилась вездесущая Фаина, но Ира успела убрать свою руку от Геннадия. — Ирина Алексеевна… — Фаина! Почему вы вечно вламываетесь в мой кабинет, как в свой?! Вы не видите… у меня гость из Министерства! — ну, Ирина Алексеевна, простите… но там Брагин… — что Брагин?! Родил? Умер? Что?! — …опоздал! А на мои замечания никак не реагирует. — замялась медсестра. — Фаина, я сколько раз говорила, занимайтесь младшим медперсоналом, врачей оставьте в покое, я сама с ними разберусь! Все! Разговор окончен… — отмахнувшись, как от назойливой мухи, отчитала Усову заведующая. Такой Кривицкий ее не видел и прижался к спинке дивана, чтобы случайно и его не задела эта фурия. — но… — я сказала, разговор окончен. — грозно посмотрела Ирина. Этот взгляд знают ее подчиненные и всегда стараются скрыться от начальства… даже Фаина. Когда дверь захлопнулась с той стороны, Геннадий наконец-то с облегчением выдохнул. — да вы страшный человек, Ирина Алексеевна. Я аж сам чуть тут не… — не подобрав приличных слов, он рассмеялся. Ира подхватила его волну. — ничего. Ей полезно будет. — успокоилась она. — Ир… — мм? — так что? — он не стал уточнять, что именно имеет ввиду, ведь знал, что Ирина все поняла. — мне нужно подумать, Ген. — хорошо. Тогда может, раз мы с тобой уже так близко знакомы, что теперь даже знаем имена друг друга… — съязвил чиновник, — то может ты и номер мне свой скажешь? Встав, Павлова подошла к своему столу, соблазнительно склонившись задом перед лицом Геннадия, от чего тот глубоко вдохнул носом и расслабил галстук. Она написала свой номер телефона, и протянула бумажку. Схватив женщину за кисть, он выхватил листок и притянул к себе. Ирине пришлось сесть Кривицкому прямо на колени. — дежавю… — томно прошептала она. Прикрыв глаза, Ирина позволила себя вовлечь в желанный для друг друга поцелуй. В такой искренний и нежный. Нехотя отстранивший, блондинка вытерла блеск с губ Гены и встала с его колен. Он встал следом, расправив и без того идеально выглаженные брюки и пиджак. — я позвоню. — подняв руку, в которую была вложена такая бесценная информация, как номер телефона женщины, он вышел из кабинета, оставив после своего визита пищу для раздумий.

***