Часть 4

      К моей большой радости, никто меня не трогал. Я ощущала себя призраком в заполненном под завязку отеле, и меня это вполне устраивало. Я стала вести образ жизни отшельника, который взаимодействовал с людьми лишь при острой необходимости. Рекорд по длительности разговора был установлен, когда мне пришлось обменяться парой фраз с одной из приближённых Шляпника, Анн, рассказавшей мне про наличие медпункта при отеле, куда я могу сходить в любое время, если что-то понадобится. Пожалуй, она единственная на Пляже, кто вызвал во мне доверие.              Моё нахождение в номере не прошло без одного положительного момента. Проверив кран в ванной, я обнаружила, что вода не просто льётся, но и регулируется на горячую и холодную. Я поспешила забраться в душевую кабину, и то, о чём я мечтала больше недели, наконец-то случилось. Тёплые капли стекали по телу, унося за собой грязь и чувство обречённости. Старательнее всего я мыла те участки кожи, где меня трогал Нираги. Практически кипятком старалась избавиться от фантомных касаний длинных пальцев сильных рук, которые обычно держали винтовку. Орудие убийств. Однако ничего не уходило, и мне пришлось бросить эту затею.              После увиденного пять дней назад около бассейна, во двор моя нога больше не ступала. Перед глазами маячила картина, как Нираги пристально смотрел на меня, привычно ухмылялся и параллельно с этим всё сильнее прижимал к себе другую девушку. Какая мерзость, просто слов нет. Но из-за одного инцидента безвылазно сидеть в комнате и вдыхать свежий воздух только через открытую форточку... Весьма удручающе. Однако я нашла выход, сама того не планируя. Во время бесцельного хождения по зданию ранним утром, когда коридоры пусты, а музыка на улице уже стихла, я обнаружила дверцу, ведущую на крышу. Она оказалась открытой.       Отличная находка. Сомневаюсь, что сюда ходят толпы народа.       Солнце только вставало, и мне открывался поистине великолепный вид на утопающий в зелени город. Тёплый ветер трепал мои слегка влажные от мытья волосы. Прикрыв глаза, я наконец позволила себе немного расслабиться. Умиротворяющая тишина, которую прерывало лишь щебетание птиц, действительно исцеляющая. Сейчас не существовало смертельных игр, лазеров, прожигающих тела насквозь, оружия, Пляжа, сумасшедших людей, среди которых мне пришлось жить из-за прихоти человека с бредовыми идеями и несуразным именем.       Этого всего не было.       Это сон.       Поток мыслей прервал звук открывающейся двери. По-хорошему её надо бы смазать...       Передо мной оказался один из узкого круга Шляпника — блондин с отросшими корнями, на этот раз удосужившийся снять капюшон. Его руки покоились в карманах идеально белой толстовки, когда он не спеша подходил ближе.       —Кажется, я заняла твоё место, — сказала я, прищурившись и увидев его недовольное лицо.       —Ты не первая, кто это делает, — парень не стал сильно приближаться. Предпочёл сесть в трёх метрах от меня.       —Можем составить график посещения, чтобы не пересекаться, — я предложила глупую идею, которая, очевидно, не будет реализована.       —Заманчиво, — саркастично ответил блондин, коротко усмехнувшись.       Дальше мы сидели в тишине, каждый думал о своём. Солнце стремительно поднималось всё выше, сообщая о начале нового дня на Пляже. Скоро начнут вставать люди.       Заядлые тусовщики, конечно, не проснутся раньше полудня, но ощущение утекающего спокойствия, рискующего вот-вот испариться, меня постепенно настигало. И это не считая того факта, что уже сегодня вечером я отправлюсь на новую игру.       —Твоя специализация — бубны, — вдруг заговорил «сосед» по крыше, продолжая смотреть на безлюдный Токио. — Шляпник велел передать.       —Специализация? — я нахмурила брови, пыталась провести логическую цепочку, но выходило не очень. — Но какой в этом смысл, если мы всё равно не можем узнать масть, пока не окажемся на арене?       Я нахожусь здесь меньше недели, но бессмысленные законы и правила, выдуманные одним человеком для контроля и манипуляций над людьми, порядком раздражали и выводили из себя. Мало того, что меня затащили сюда силой, ещё и требуют дополнительного повиновения.       Нужно ходить по струнке, иначе сдохнешь.       Человеческая натура удивляет: даже в местах, где доступна полная свобода, продолжаются попытки установить иерархию, чтобы одни подчинялись другим, чтобы все соблюдали предписания, не имеющие никакой пользы для выживания.       Сначала номера, теперь специализации. Каждый, видимо, должен знать своё место.       —Разбираясь в играх на интеллект, ты сможешь предлагать другим идеи и пути решения. Возможно, некоторые из них помогут кому-то выжить, если выпадут бубны, — ответ послышался без промедлений. Должно быть, я не первая, кому он это говорил.       Данная масть нацелена на проверку знаний в различных сферах. При всём моём желании помочь, у меня в любом случае это сделать не выйдет. Запихнуть в чужую черепную коробку энциклопедию не представляется возможным, а в содействии другого рода нет смысла.       Я решилась в итоге заявить о своём мнении вслух.       Надеюсь, такое небольшое откровение не послужит причиной записать меня в список предателей как человека, который посмел выразить сомнения касательно идеологии Лидера.       Блондин окинул меня надменным взглядом, как бы говоря: «И ты ещё будешь здесь умничать?». Он считал меня посредственной, очередным расходным материалом Пляжа, который не несёт никакой ценности и пользы. Всё его пренебрежительное отношение ко мне читалось в глазах, привыкших подмечать любые любопытные детали. Собственно, мне не было до его мнения никакого дела, пусть считает как хочет. Удивлена, что смотря так на окружающих, этому белобрысому боевики до сих пор не напичкали голову свинцом. Его кичливое выражение лица так и просит.       Однако, несмотря на выразительное проявление чванливости со стороны парня, мне удалось разглядеть промелькнувшее понимание и даже согласие. Всего на секунду. Ведь таким людям обычно очень трудно признавать правоту других.       —Сколько игр ты прошла? — не удивлюсь, если услышав слишком маленькое, в его понимании, число, блондин решит, что продолжать со мной диалог ниже его достоинства.       —Две, — твёрдо произнесла я, зная, что он мысленно уже смеётся.       —Нираги так настойчиво требовал у Шляпника выдать тебе номер повыше. Говорил, у тебя есть потенциал, — уверена, что этот приближённый ни во что не ставит мнение боевика и не считает его слова авторитетными. В его словах сквозил мимолётный намёк на то, какого рода потенциал у меня имеется. По другой причине этот извращённый властью вооружённый не стал бы проталкивать меня по «карьерной лестнице».       Услышав сказанное, я на секунду замерла. Не похоже, что меня разыгрывают, но такая неожиданная информация больше похожа на бред сумасшедшего. У Нираги точно имелись свои мотивы, и мне это не нравилось. Надеюсь, в один из дней он не решит выставить мне чек за эту сомнительную услугу.       —Прямо-таки требовал? — я не смогла сдержать скептичный тон в голосе, что заставило собеседника снисходительно улыбнуться.       —Пригрозил пушкой, — блондин так насмешливо это произнёс, будто на самом деле речь шла о непоседливом ребёнке, который старался доказать остальным, что уже взрослый.       Конечно, вновь фигурирует оружие. И меня настораживает, что со сложившейся ситуацией я косвенно связана. Сомневаюсь, что Нираги в итоге выстрелил бы, но кто знает...       Я решила ничего не комментировать. Встав с места, ещё раз бросила взгляд на проглядывающиеся через небоскрёбы солнечные лучи и направилась к выходу с крыши. Странный парень, с которым мне пришлось разговаривать, даже не посмотрел мне вслед, продолжая вглядываться вдаль. Зачем он сказал мне про Нираги? Не просто же так, я уверена.              Что же, сегодня намечается игра. Меня, должно быть, подвезут к арене на одной из машин, которых я когда-то старательно выслеживала в попытках разузнать обо всём побольше. Возможно, зря я тогда за это взялась, не пришлось бы сейчас торчать в змеином гнезде и ждать, кто же первый выпустит свой яд. Одно хорошо — комфортные условия проживания. Если отвлечься от мыслей о боевиках и Шляпнике, то жить здесь вполне сносно, хоть я ещё и не отвыкла от своей квартиры.       Я не могла просто сидеть на месте в ожидании темноты, когда жизнь начнёт идти бок о бок со смертью, пока кто-то из них не победит. Оставаясь без дела, я неосознанно продолжала прокручивать события недавнего прошлого, которые не уходили, а становились всё красочнее.      Нужно было от этого отгородиться хотя бы на один день, поэтому я решила выйти в безлюдную часть двора, где не было бассейна, шезлонгов и бара, а значит другим обитателям Пляжа бессмысленно тут находиться.       Контрольный раз проверив, что за мной точно никто не наблюдает, я начала разминку. Масть пик и червей пугали меня больше остальных, но к первой, по крайней мере, можно подготовиться, так что за это я и взялась.       В обычном мире я не уделяла должного внимания физическим тренировкам. Мой день состоял практически полностью из перебирания бумажек в офисе, где начальник постоянно недоволен и придирается по каждому поводу. Должна признать, я ненавидела свою работу всем сердцем. Приходя домой, мне каждый раз хотелось сжечь всё к чёртям и сбежать на край света, чтобы меня больше никогда не видели, лишь бы не возвращаться к счетам и бесконечным статистикам, которые нужно анализировать. Я просто не знала, чем бы желала заниматься в течение жизни, поэтому выбрала профессию экономиста наугад.       Не угадала.       Оглядываясь назад, я понимаю, что точно поступила бы по-другому, будь у меня возможность вернуться в прошлое. Выбрала бы что-то способное завлечь, действительно необычное. Хотелось приносить в мир нечто новое. Однако теперь даже думать об этом утеряло смысл.       Всё, чем я могу заниматься, — это размышлять о хрупкости человеческой жизни и придумывать новые способы выжить.       —Тащи быстрее, — раздался раздражённый запыхавшийся голос за углом.       —Заткнись, — шикнул второй. — Хватит под руку ныть.       Взволнованные перешёптывания двух мужчин вынудили меня замереть и как следует прислушаться. Больше они друг другу ничего не говорили, было слышно лишь шарканье обуви о бетонную плитку, выложенную по периметру Пляжа. Тяжёлое дыхание людей становилось всё громче, пока не раздался глухой удар и затем неприятный скрип, словно принадлежащий металлической двери.       —Почему именно мы постоянно таким занимаемся? — произнёс отдаляющийся голос.       —Потому что Нираги и Самура не хотят руки пачкать. Эти твари думают, что мы плебеи, чёрт их дери, — выругался в ответ другой. Слова уже плохо различались.       Когда шаги окончательно стихли, мне понадобилось немало времени, чтобы решиться выйти за поворот и взглянуть на причину негодования, по всей видимости, двух боевиков. Я далеко не уверена, что хочу это увидеть. Картина, которая вскоре предстанет перед моими глазами, может ужаснуть.       Если замешан Нираги, то ситуация, вероятно, окажется даже страшнее, чем я предполагаю.       Взгляд скользнул по большому мусорному контейнеру, который стоял в одиночестве в паре метров от меня.      Догадки подползали противными червями всё ближе и проявляли себя слишком уж настойчиво. Я имею возможность уйти. Прямо сейчас. Чтобы содержимое железного ящика осталось неизвестным. Пусть это закрепится в сознании, как незначительный фрагмент одного из моих снов.       Руки потянулись к крышке. Дрожащие пальцы ощутили нагретый металл, обжигающий кожу. Ржавчина, покрывшая мусорный бак, рябила перед глазами.       Я открыла.       Люди. Трупы лежали горой. Все искалеченные и изуродованные, они смотрели на меня стеклянным взглядом, моля о помощи. Жирные мухи ползали по человеческим телам, желая добраться до раскрытых в немом крике ртов. Конечности сломаны, многочисленные раны простирались по синей коже. Во лбах зияли дыры от пуль. Словно никому не нужные тряпичные куклы, которых без зазрения совести выкинул маленький ребёнок.       Момент. И я утопаю в густой, отвратительно пахнущей крови. Мертвецы тянутся ко мне рваными от недавнего сопротивления ладонями, выражая намерение забрать в своё царство Забвения. Меня душат, также ломают кости, пытаются вырвать сердце, которое неистово кровоточит. Пальцы немеют, ноги подкашиваются, и я опускаюсь на горячий бетон, продолжая держаться за обжигающий ящик Смерти.       Я не чувствовала запаха, который, должно быть, уже поглотил всё вокруг. Перед глазами плыло, каждая кость в моём теле ныла так сильно, что я сама была готова умереть. Пусть меня положат к остальным. Так я смогу искупить вину за то, что продолжала жить, пока кто-то совсем близко разлагался в контейнере, пал из-за чьих-то прихотей.       Всех предателей убивают.       Я готова собственноручно разбить себе голову, чтобы больше никогда внутренний голос не посмел прошептать эту фразу.       Чем люди заслужили такую ужасную смерть и отсутствие успокоения после неё?       Тем, что попытались вырваться из плена?       Тем, что поставили в приоритет себя, а не предводителя «утопии»?       Музыка со стороны бассейна раздавалась как никогда громко. Била по ушам. Весёлый смех, доносившийся не так далеко, казался ещё более абсурдным и неуместный. Все словно усмехались над чужой смертью, праздновали её. Танцевали на могилах.       Хотелось унестись отсюда ветром, как листья с деревьев, стоящих неподалёку и отбрасывающих слабую тень на дорожки. Хотелось исчезнуть. Вернуться в годы, когда мою спину только изувечили шрамами и оставили мучиться от боли. Лишь бы не заглядывать в глаза государству Смерти и не видеть призыв оформить гражданство.       Я не в Пограничье, я в аду.

───── ◉ ─────

      Вечер. Я сгребла остатки рассудка в кучу и стала собираться на игру. Моя воля к жизни оказалась сильнее страха перед весьма красочной и жуткой картиной мёртвых обитателей Пляжа. Их костлявые пальцы продолжали ко мне тянуться в попытках забрать к себе как трофей, который мог бы быть получен в результате моего проигрыша отчаянию. Но я не собиралась сдаваться и по своему желанию бежать в объятия слабости. Откуда бы этот злополучный мир не взялся, он требовал от меня решительности и хладнокровия. Я должна наплевать на трупы, оружия, номера и специализации. Основное — постараться выжить. Посторонние мысли будут отвлекать и путать, им нельзя подчиняться.       Сложно игнорировать пережитые моменты жестокости и насилия, которые открыто выставлены в сознании, как фишки на игральном столе в казино. Чем больше выставишь, тем больше наград заберёшь.       Сложно. Но я обязана бороться с гадким шёпотом в голове, требующим окунуться в омут безысходности и там же захлебнуться.       Именно поэтому я вновь собрала непослушные волосы в низкий пучок, успевший растрепаться за день, и вышла в коридор. Вещей, которые можно было бы взять с собой в рюкзаке, теперь находились не в моей собственности. Из-за этого я чувствовала себя ещё более незащищённой и уязвимой. Если вдруг кто-нибудь на игре начнёт ко мне лезть, я даже пушкой не смогу пригрозить. Печально.       В холле отеля происходило настоящее безумие. Толпа разгорячённых людей в разноцветной одежде заполонила пространство под завязку. Многочисленные руки тянулись вверх, взбудораженные голоса кричали что-то неразборчивое, в лицах читалась неподдельная радость от происходящего.       Все они ждали своего Лидера, звали его, признавались в безоговорочном и подлинном почтении. Они его любили, как простой народ любит своего императора. Как псы любят своего хозяина.       —Добрый вечер, друзья мои! — наконец Шляпник явился, руками приказывая быть потише. — Наступил новый день, появились новые игры. Вам следует вновь побороться за своё будущее. Вам выпала честь побороть за судьбу Пляжа!       Толпа снова разразилась оглушительными воплями.       Для них он подобен Иисусу, способному увлечь за собой, указать истинный путь.       Всё бы ничего, только этот человек не спасал, а выдавал каждому по билету в один конец. Каждый, конечно, может вернуться, но призом за это станет небрежное «спасибо» и новая порция пустых обещаний.       Взгляд. Я явно ощущала на себе чей-то взгляд. Такой испытывающий и обжигающий, что становилось не по себе.       Я решила игнорировать едкое чувство дискомфорта, пытаясь вслушаться в проповеди Номера Один, однако сконцентрироваться никак не получалось.       И я обернулась.       Около выхода, оперевшись о светлую стену, отделанную мрамором, стоял Нираги. Его винтовка неизменно покоилась на плече, ожидая своего часа, одна рука находилась в кармане тёмных джинсов.      Мельком пройдясь по силуэту, я вернула внимание на лицо. Вновь эта ухмылка, пирсинг, кофейные глаза, гладкая светлая кожа и угольно-черные волосы, обрамляющие лоб. Мало ли сколько на Пляже боевиков, но именно его черты врезались в память сильнее всего остального.       Он смотрел на меня насмешливо, как хищник на добычу, но оставался единственным, кто хоть как-то обращал на меня внимание. Всем плевать, а он заметил.       «Потому что Нираги и Самура не хотят руки пачкать»       Глаза вновь застелила кровавая пелена, напоминающая о сегодняшних событиях, и я поспешила отвернуться. Как бы Нираги не выделялся среди других, как бы не привлекал, он оставался человеком, приложившим свою руку к случившемуся.       Возможно, этот вооружённый тогда собственноручно нажал на курок, именно он...       —Ты в моей команде сегодня, — не успела я прийти в себя, как пламенная речь предводителя закончилась, и ко мне подошёл тот белобрысый надменный парень, с которым я виделась сегодня на крыше. — Пошли.       Я нехотя поплелась за ним, склонив голову вниз. С нами было ещё три человека, лица которых рассмотреть мне пока не удалось. Я шла самая последняя.       —Стоять, — на выходе путь преградила выставленная передо мной винтовка. Её обладатель мне был известен. — В следующий раз не отводи взгляд так быстро. Вид сзади у тебя тоже ничего, но мордочку хотело бы видеть почаще.       В следующее мгновенье дуло дотронулось до моего подбородка, заставляя приподнять голову повыше и посмотреть на парня в ответ.       —Постарайся не умереть сегодня, — Снова язык, скользнувший по нижней губе. Снова металлический шарик, сверкнувший в свете жёлтых ламп.       Язык не поворачивается попросить тебя о том же.

───── ◉ ─────

      За окнами автомобиля быстро мелькали токийские улицы, всё такие же тёмные и безжизненные. Теперь я могла легко рассмотреть свою компанию на этот вечер.       Я сидела у окна, а рядом расположился мальчик-подросток, пытавшийся избавиться от неконтролируемой дрожи в руках. Время от времени он кидал меня взволнованные взгляды, на которые я отвечала лишь ободряющей улыбкой. Старалась поддержать ребёнка, хотя сама находилась на грани. На секунду ощутила себя своей матерью. Она тоже могла предоставить только немую поддержку, не прикреплённую никакими действиями.       По другую сторону от мальчика расселся хмурый мужчина. Он посчитал нормальным расставить колени так широко, что попросту не хватало места. На замечания он плевать хотел, поэтому я не стала долго заострять на нём внимание.       На переднем пассажирском сидении устроился блондин, а водителем выступал вооружённый парень. Пистолет, как бы странно это не звучало, был ему не к лицу. Невинные глаза лани, которые я наблюдала в зеркале заднего вида, просто не имели права становиться свидетелями убийств, совершённых их обладателем. Это слишком жестоко.       Время шло, пейзаж за окном сильно не менялся. Только теперь вдалеке показался белый свет, оповещающий о пункте назначения. Я мысленно вернулась на свою прошлую игру, прокручивая в голове события. Пережитое казалось таким далёким, хотя прошло всего пять дней...       Автомобиль остановился, и я сразу же вышла. Из-за жаркого дня даже в такое позднее время воздух оставался душным и несвежим.             «Уроки стрельбы» — гласила крупная надпись над широкими дверьми. Мне уже это не нравилось.       На стенах в коридорах висели указатели, прямо как в той школе, где мне пришлось впервые познакомиться с убийствами. Неприятное чувство дежавю окатило холодной водой, заставляя вздрогнуть. Появилось стойкое ощущение, что зайдя за очередной поворот, я увижу лежащую в луже собственной крови Риэ, а рядом с ней — её пистолет с гравировкой. Возьму бубновую пятёрку и побегу со всех ног в мою личную квартиру. Истинную утопию. Тогда мне было лучше.       Мы стояли перед входом в какое-то помещение. Помимо нашей команды с Пляжа, побороться за свою жизнь пришло ещё пять человек. Две женщины и три мужчины, один из которых пожилой. Никто из них особо не выделялся, и все выглядели очень напуганными и растерянными. Однако вопрос о том, что здесь вообще происходит, не был высказан. Значит это не первая их игра.       Как только все взяли по телефону, уже привычный роботизированный женский голос нарушил тишину:

ПОДОЖДИТЕ, ИДЁТ РЕГИСТРАЦИЯ ЛИЦА

РЕГИСТРАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА

ПЕРЕД ТЕМ, КАК НАЧНЁТСЯ ИГРА, ИГРОКИ ДОЛЖНЫ ПОДЕЛИТЬСЯ НА ПАРЫ

      Команды. В этой игре не каждый сам за себя. Мы должны будем спасти жизни друг другу и постараться выжить общими усилиями. Но смогут ли выжить несколько пар? Или из десяти человек на своих двоих выберутся лишь двое?       Надо бы дать себе пощёчину за такие циничные мысли, возникшие в сознании. Сколько бы людей не умерло, это в любом случае ужасно. Это всё ещё раскрытые в страхе глаза, замеревшее навсегда сердце, затихшее дыхание.       Это всё ещё смерть.       Вина за внезапно оборванные жизни ляжет на мои плечи вне зависимости от их количества. Я продолжу встречать их в кошмарах, буду умолять о прощении, но вместе с этим у меня никогда не получится пожертвовать привилегией существовать дальше ради кого-то другого. Как бы моя душа не разрывалась, тем не менее, мне необходимо сохранить своё тело. Для меня важно остаться живой.       —Можно я буду с тобой в паре? — робким голосом поинтересовался парень-подросток, нервно покусывая уже и так израненные губы.       И вновь я почувствовала себя своей матерью.       —Хорошо, — своим согласием я только что взяла ответственность за другого человека. Теперь его дальнейшая судьба наполовину зависела от меня. — Как тебя зовут?       —Акио, — осунувшееся лицо мальчика осветила искренняя улыбка, почти такая же, как если бы сейчас он благодарил меня за шоколадку.       —Киёми, — я постаралась тоже выглядеть беззаботной, но, уверена, мой взгляд выдавал всё волнение и неподдельный страх с потрохами.       Обмен именами закрепил наш союз окончательно. Теперь мы примем нашу участь рука об руку. Вместе.

РАСПРЕДЕЛЕНИЕ НА ПАРЫ ЗАВЕРШЕНО

ПРОЙДИТЕ В КОМНАТУ, КОТОРАЯ НАХОДИТСЯ ПЕРЕД ВАМИ

      Поблизости располагалась единственная дверь. Старая и пошарпанная, она вызывала во мне тревогу. Сердце застучало гораздо быстрее, в висках запульсировало. Ощущение такое, будто меня погрузили в океан, где от высокого давления я вот-вот потеряю сознание. Я ни за что не прикоснусь к ручке, пусть кто-нибудь другой откроет врата, ведущие прямиком в очередной ад, где наши внутренние демоны вырвутся наружу.       Дверь осмелился отворить пожилой мужчина. Я слишком чётко видела его трясущиеся руки, покрытые морщинами. Сгорбленный силуэт вёл нас на поле боя, хотя сам боялся не меньше. Люди шли друг за другом, словно коровы на убой.       Перед глазами предстал тир. Пять столов, между которыми стояли перегородки, не дававшие возможность посмотреть по сторонам, тонкой иголкой больно кольнули где-то в области груди. Тревога новой волной накрыла тело, когда я разглядела револьверы.       И вновь гравированный пистолет фантомно прикоснулся к холодной руке.       И вновь кровь, покрывшая металл.

«РУССКАЯ РУЛЕТКА»

СЛОЖНОСТЬ: ТРОЙКА ЧЕРВЕЙ

───── ◉ ─────

      Осень уже полностью вошла в свои владения. Сильный ветер без зазрения совести тормошил деревья на заднем дворе, уговаривая их стряхнуть с себя пожелтевшую листву. Ярко-голубое небо схоронилось под плотным одеялом туч, забирая с собой солнце, не желающее прятать лучи. Мелкий дождь редкими слезинками падал на землю, постепенно её увлажняя. Капли задевали стёкла окон, безуспешно пытаясь пробиться внутрь. Газон, покрывавший участок, не остался в стороне и тоже потихоньку темнел увядая. Неприятный холод пробирался через стены в мою комнату с плотно задвинутыми шторами, утопающую во тьме.       На рабочем столе хаотично лежали учебники, многочисленные тетради, маркеры, блокнот с планом на неделю. В общем, всё то, что давало мне отвлечься.       Шрамы болели, невероятно сильно ныли. Хотелось пустить себя через мясорубку, чтобы больше всего этого не чувствовать. В ранах запечатлелись моя слабость, излишняя доверчивость и слова тех, кто их оставил.       «Твоя мать конченая шлюха»       «Она увела моего отца из семьи»       «Ты такая же дешёвая давалка. Смею предположить, у вас это в крови»       И сейчас, закрыв глаза, я видела их лица, ненависть, кипящую в расширенных зрачках. Образы останутся со мной навсегда подобно шрамам.       Кровать уже долго не выпускала меня из своих цепких лап. Не получалось заставить себя подняться, сесть за стол и продолжить конспектировать очередную тему. В последнее время я только этим и занималась, но сегодня не могу. Хотелось провалиться сквозь землю, похоронить себя в могиле, которую я выкопаю голыми руками, с каждым разом сильнее хватаясь за куски почвы. Слова матери о том, что до суда это дело не дойдёт, били по голове чугунной кувалдой. Детишки богатеньких родителей продолжат купаться в роскоши. Они даже не вспомнят обо мне, забудут, выгонят из памяти, как никчёмную дворняжку.       Шрамов у них не останется.