Часть 5

      Земля ушла из-под ног. Холодный пот проступил на теле, стекая липкими каплями. Ноги стали ватными, будто скованными тяжёлой цепью, что тянула вниз.       Игра на предательство. Я должна пожертвовать другим человеком, чтобы выжить и каждый день ощущать на своих руках чужую кровь, которую мне пришлось пролить собственноручно. Сегодняшний вечер решит, уподоблюсь ли я боевикам, идущим по головам, или останусь разлагаться в тире, всё же оформив гражданство Смерти.       Сумею ли я убить?

ПРАВИЛА:

ЗАЙМИТЕ ОДИН СТОЛ С НАПАРНИКОМ, СЯДЬТЕ ДРУГ НАПРОТИВ ДРУГА.

ПЕРЕД ВАМИ БУДЕТ ЛЕЖАТЬ РЕВОЛЬВЕР.

ВЫ ДОЛЖНЫ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ ИМ ПО ОЧЕРЕДИ С НАПАРНИКОМ.

У КАЖДОГО ИЗ ВАС ПОСЛЕ ПРОКРУЧИВАНИЯ БАРАБАНА БУДЕТ ВЫБОР ВЫСТРЕЛИТЬ ЛИБО В СЕБЯ, ЛИБО В НАПАРНИКА.

ЕСЛИ ВЫ ВЫБРАЛИ НАПАРНИКА, НО ПИСТОЛЕТ НЕ ВЫСТРЕЛИЛ, ТО В БАРАБАН ДОБАВЛЯЕТСЯ ЕЩЁ ОДНА ПУЛЯ, И ТЕМ САМЫМ ИГРА УСЛОЖНЯЕТСЯ.

ЕСЛИ ВЫ ВЫБРАЛИ СЕБЯ, ТО КОЛИЧЕСТВО ПУЛЬ ОСТАЁТСЯ ПРЕЖНИМ.

ОГРАНИЧЕНИЕ ПО ВРЕМЕНИ: 30 МИНУТ.

ВНИМАНИЕ: ВЫБРАТЬ ВЫСТРЕЛ В НАПАРНИКА ВЫ МОЖЕТЕ ЛИШЬ ТРИ РАЗА.

ИГРА ЗАКОНЧИТСЯ, ЕСЛИ ОДИН ИЗ НАПАРНИКОВ ПОБЕДИТ, ЛИБО ЕСЛИ ВРЕМЯ ИСТЕЧЁТ.

      Голова вдруг невыносимо потяжелела, когда я решила повернуть её в сторону Акио. Мальчик, с которым я всего несколько минут назад заключила договор о совместной борьбе за выживание, трясся как осиновый лист. Его губы были искусаны почти в мясо, а глаза не осмеливались подняться и посмотреть на меня в ответ. Одинокая слеза тронула его лицо, безвольно скатываясь к подбородку и падая на пол. Тёмные короткие волосы, зелёная футболка свободного кроя, ярко-жёлтые шорты — эти детали вмиг врезались мне в память, давая тем самым нехороший знак. Я также запоминала Риэ, того парня в очках, пару с простреленными коленями. Я так запоминала умерших.       После недолгой внутренней борьбы, я оторвала взгляд и сразу же встретилась с другим. Блондин. Парень, всё такой же невозмутимый и надменный, изучающе смотрел на меня. Ненавязчивая улыбка всезнания тронула его раздражающее лицо. Его напарница, находившаяся рядом, рыдала от отчаяния, пока он непринуждённо держал руки в карманах.       Он знал.       Он, чёрт возьми, всё знал.       —Почему ты ничего не сказал? — проговорила я раздражённо, почти прошипела. — Почему?       Он вопросительно поднял бровь.       Опять это пренебрежение. Оно отражалось в каждой частице его тела, в каждом жесте и взгляде. Парень был пропитан самомнением насквозь, словно остальных считал на ступень ниже. Люди — фоновые, ничего не значащие картинки, которые меняются слишком часто, чтобы вглядываться в каждую. Кусок бесчеловечности.       —Ты же это не серьёзно? — кажется, блондину слишком лень закатывать глаза, иначе бы он точно это сделал. — Вспомни свою предыдущую игру. Когда там делились на команды?       После объявления правил...       Такая очевидная и приметная ловушка, но я в неё попалась. Клюнула на крючок, с великим удовольствием брошенный рыбаком во время ловли. Невыносимо признавать свою глупость, особенно такую судьбоносную. По моей вине сегодня может оборваться жизнь ребёнка.       —Ты бы всё равно мог сказать. Из-за чего ты промолчал? — я никак не унималась. Было плевать на его мнение по поводу моих умственных способностей или ещё чего, просто пусть объяснит своё поведение.       —А если бы я сообщил, как бы ты тогда поступила? — и снова в точку.       У меня в любом случае не оставалось выбора. Попав на арену, уйти уже запрещено. Если бы мне была известна масть, я бы выбрала другого человека? Тогда бы я для себя признала, что разные жизни имеют разную ценность. А это не так.       Но смогла бы я в таком случае выбрать Акио?       Быстро смахнув слезу, которая норовила пробежать по бледной коже, я на негнущихся ногах направилась к одному из столов. За счёт стенок, установленных между каждым из них, образовывались коридоры. И проходя через один такой, стойко преследовало ощущение, что сейчас ко мне подойдёт Вергилий и устроит экскурсию по кругам ада.       Навстречу мелким шагом шёл Акио, опустив глаза вниз. Я даже не заметила, когда он обогнул ограждения и зашёл с противоположной стороны.       Около стола мы остановились и сели на стулья, стоявшие друг напротив друга. Нас отделяла лишь недлинная деревянная поверхность, но такое маленькое расстояние ощущалось как бесконечное.       Теперь договор расторгнут. Бороться мы вместе не будем.

ВЫ В ПРАВЕ САМИ ВЫБРАТЬ, КТО ИЗ ВАШЕЙ ПАРЫ НАЧНЁТ ИГРУ.

ИГРА НАЧАЛАСЬ.

      Никто из нас двоих не спешил взять оружие в руки и запустить настоящий таймер. Наши взгляды устремились друг на друга, пытаясь запомнить каждую деталь, впитать в память черты лица. Заплаканное лицо мальчика въелось мне в подкорку и больше никогда не растворится. Напуганные, наполненные сожалением глаза словно просили прощения, хотя я вовсе и не держала обиды.       Ледяные пальцы коснулись металла. Я уже ненавидела себя за то, что делаю, но не могла позволить ребёнку сделать это первым.       Это его сломает окончательно.       Мне понадобилось несколько минут, чтобы разобраться в механизме и прокрутить барабан. В нём действительно оказалась одна пуля, так что шанс умереть прямо сейчас равнялся одной шестой.       Не выдержав, я громко всхлипнула, прикрывая свободной рукой мокрые глаза. Я собиралась приставить дуло к своему виску, была готова оборвать собственную жизнь. Руки вспотели, револьвер выскальзывал из ладони, собираясь с грохотом упасть. Страх сковал тугими ржавыми, прямо как крышка того ящика с трупами, цепями и потянул на глубокое дно. За стенками доносились рыдания остальных игроков, но слышала я их плохо. Меня будто поместили в вакуум, оградили от внешнего мира, как пойманного жука.       Сожмурившись из-за всех сил, пальцем я нажала на курок.       Секунда. Я продолжала дышать, сердце стучало как сумасшедшее. Рука дёрнулась, роняя оружие на стол. Судьба только что подарила мне ещё несколько минут жизни. Вручила ценный дар не подозревая, что он может стать моим проклятьем.       Я не заметила, как пистолет перекочевал в руки подростка. Акио сжимал металл так сильно, что, казалось, он вот-вот треснет, и из динамиков донесётся сообщение о проигрыше сразу двух игроков. Мне не хватало сил открыто посмотреть на мальчика, хотелось отвернуться, закрыть глаза, лишь бы не видеть боль, отражённую на его лице. Хотя какое я имею право проявлять слабость, когда человек, сидящий напротив, готовится сделать выстрел себе в голову. Ему тяжелее. Ему сейчас также сложно, как и мне всего минуту назад. Не знаю, сумел ли Акио взглянуть на меня тогда, но это не имеет значения.       Щелчок.       Мокрые пальцы касаются моих, передавая оружие.

ОСТАЛОСЬ 20 МИНУТ.

      Время бежало непозволительно быстро, утекало, как вода из раскрытых ладоней. С каждым мгновением моё состояние ухудшалось. Пелена перед глазами становилась всё плотнее, звон в ушах всё надоедливее. Причиной моей смерти станет скорее страх умереть, нежели кусок металла.       «Выбрать выстрел в напарника вы можете лишь три раза»       Три раза.       У меня в запасе целых три шанса рискнуть чужой жизнью, а не своей. Как бы мне не было гадко от этих мыслей, но они продолжали забиваться тупым гвоздём в сознание. При попытках сковырнуть он закреплялся только прочнее.       Акио разглядел сомнение в моих глазах и ещё больше побледнел. Он не говорил ни слова, губы сложились в тонкую линию, глаза метнулись вниз, разглядывая дерево.       Во второй раз дуло, устремлённое мне в череп, ощущалось также остро, как и в первый. Место, где кожа чувствовала холодный револьвер, будто горело адским пламенем. Боль из моральной переходила в физическую. Я почти была уверена, что действительно пылаю.       И снова щелчок, и снова картинка окружающего мира никуда не исчезла. Даже не знаю, достойны ли высшие силы благодарностей за такой щедрый подарок... Или лучше плюнуть богам в лицо за то, что заставили меня так мучиться? Если мне сегодня суждено погибнуть, пусть это произойдёт быстро и легко, без мнимых надежд на спасение.       —Прости, — пролепетал мальчишка, забирая из моих рук пистолет. — Я предпочёл бы не играть с тобой в это.       Я тут же захотел его перебить. Прошептать также тихо о его невиновности, заверить о нелепости извинений. Акио не за что просить прощения.       Его колебания промелькнули незаметно и сразу стёрлись с лица, не оставляя следов. Тонкие пальцы прокрутили барабан, стараясь делать это как можно медленнее. Мальчик словно разглядывал не пулю, которая являлась своеобразным пассажирским поездом до государства Смерти, а воспоминания, увековеченные в свинце. Пролистывал страницы прошлого, останавливаясь даже на тех, которые вызывали лишь ненависть. Он старался ничего не упустить, достать из омута памяти всё до последнего куска пергамента. Время продолжало просачиваться, как песок сквозь сито, но насильно вытягивать человека из рук Мнемы я не имела права. У меня бы язык не повернулся требовать от кого-то большей решимости при ходьбе на границе между гибелью и жизнью. Эта грань слишком непредсказуемая для торопливых шаков.

ОСТАЛОСЬ 15 МИНУТ.

      Щелчок. Акио продолжал сидеть передо мной, целый и невредимый. Эстафета с вытягиванием фрагментов прошлого вновь передалась мне. Я мысленно уже попрощалась со своим слабым, изуродованным телом, в котором мне довелось прожить не так много лет. Кадры прошедших дней кружились в сознании безумно быстрым танцем, следующие движения в котором нельзя было предугадать. Я уделяла каждому моменту лишь мгновение, чтобы успеть просмотреть всё. Легкомысленная улыбка матери всплыла в голове, затем блеклая картинка сменилась на конфету, которую мне подарила одноклассница в начальной школе. Она была очень вкусной, но размышлять о такой незначительной детали попросту не хватало времени. И кадр сменился на лицо учителя, недовольного тем, что я завалила тест из-за недосыпа.       Вспомнить всё за несколько секунд попросту невозможно. Я выудила лишь несколько случайных отрывков своей жизни, силясь найти какой-то важный. Однако на ум приходили только пустые и бессмысленные.       Щелчок.       Мне несказанно везло. Одинокая пуля, подобно рыси, поджидала лучшего случая для атаки, когда жертва меньше всего будет этого ожидать.       —Прости, — мальчик, до сих пор сдерживающий истерику, не выдержал. —Прости меня, пожалуйста.       В следующий момент дуло направилось в мою сторону. Оружие сильно дрожало, так что патрон навряд ли бы в меня попал. Глаза Акио кричали об искреннем сожалении и раскаянии, но также шептали о страхе погибнуть в тёмной холодной комнате по вине обыкновенной неудачи. Я его не винила и понимала. Каждый человек, даже самый несчастный, в конечном итоге стремится к жизни. Стук сердца, равномерное дыхание, возможность видеть и слышать — сокровище, от которого никто не откажется.

В ПАРЕ НОМЕР «3» ДОБАВЛЯЕТСЯ ВТОРАЯ ПУЛЯ.

      До сих пор я не знала наш номер. Теперь же я неосознанно погрузилась в свою первую игру. «Школьный класс». Тела, упавшие замертво, рябили перед глазами, не желая быть забытыми.              Теперь шанс умереть был равен одной третьей.       Мой палец сразу же нажал на курок, как только я вставила в револьвер вторую пулю и прокрутила барабан. Я боялась передумать, развернуть ствол, подвергнуть опасности другого, и поэтому пошла на рисковый шаг. Моё существование висело на волоске, могло оборваться в любую минуту. Две предыдущие игры невозможно сравнить с той, на которой я нахожусь сейчас. Только здесь я по-настоящему ощутила дыхание призрачного палача на затылке. Только здесь я дотронулась до чувства неизбежности.       —Я рад, что познакомился с тобой, — Акио старался выглядеть радостным, чтобы ободрить, но, конечно, у него не получалось. — Я уверен, что ты хороший человек. Мне так жаль. Вот бы мы встретились при других обстоятельствах...       Слёзы текли ручьём и у меня, и у подростка, вынужденного снова делать безумно сложный выбор.       —Я тоже рада. Таких чистых и открытых людей я никогда не встречала, — я сказала правду.       Почему-то хотелось говорить искренне, когда пистолет вновь направили на меня.       Возможно, это последние мои слова. Пусть они будут нелживыми.

В ПАРУ НОМЕР «3» ДОБАВЛЯЕТСЯ ТРЕТЬЯ ПУЛЯ.

ОСТАЛОСЬ 5 МИНУТ.

      Шанс равен одной второй.       В этот раз пистолет точно выстрелит. Везение имеет свойство заканчиваться и уступать место поражению. Борьба, которую мы старались вести вместе, с самого начала была обречена на провал. Мы не выйдем отсюда вместе. Пять минут, объявленные только что, — единственное, что осталось. Настало время прощаться, сказать какие-либо слова, которые уже совсем скоро перестанут иметь значение, в последний раз посмотреть в глаза напротив. Возможно, в последний раз почувствовать слёзы на щеках, волосы, касающиеся лба, жжение шрамов на спине.       Прежняя готовность выстрелить себе в голову развеялась, как дорожная пыль во время сильного ветра, когда лезвие, по которому я ходила последние пол часа, стало действительно тонким. Пальцы немели, холодный пот капал на стол, волосы противно липли к лицу, но даже убрать их не хватало сил.       Сейчас я либо стану убийцей, либо погибну сама.       Ни того ни другого я себе не желала, однако игра требовала принять решение. Иначе всё окажется бесполезным. Иначе лазеры уничтожат нас двоих. И всё из-за моей слабости, неспособности предпринять хоть что-то.       —Ты сказала, что я хороший человек, но это не правда, — Акио постарался вытереть глаза, которые настойчиво продолжали слезиться. — Я воровал в магазинах, сбегал из дома и ругался с родителями. Я уверен, что ты встречала людей получше.       Ты заблуждаешься.       —Поверь, всё это мелочи, — мой голос невыносимо дрожал. Я старалась сохранять спокойствие, но не справилась. — Каждый совершает как хорошие, так и плохие поступки. Главное — это то, как ты к ним впоследствии относишься. Чувствуешь ли ты вину за осуществлённое деяние или считаешь, что всё в порядке.

ОСТАЛАСЬ 1 МИНУТА.

      —Тогда я считал, что делаю всё правильно, — лицо подростка, истерзанное воспоминаниями, тронула грустная улыбка.       В следующее мгновение мной будто управлял кукловод, дёргая за ниточки. Моя рука непроизвольно приподнялась, поднося револьвер к виску.       —Не думай об этом, — я говорила почти беззвучно.

ОСТАЛОСЬ ПЯТЬ СЕКУНД

ЧЕТЫРЕ

ТРИ

ДВЕ

ОДНА

      Я тонула с накинутой петлёй на шее. Верёвка ужасно сильно натирала кожу и душила. При попытках выплыть на поверхность и вдохнуть хотя бы немного воздуха, вязкая жидкость утягивала меня ещё глубже. Я погружена в кровь. Она обволакивала моё тело, покрывала полностью. Даже если бы получилось выбраться на сушу, я бы ни за что на свете не смогла отмыться.       Я видела перед собой Акио, всё такого же худого и бледного, но теперь неподвижного и лежащего за холодном полу. Во лбу зияло отверстие от пули, которую я выпустила собственноручно. Рысь подловила подходящий момент и совершила удачную охоту. Жертва была поймана и растерзана. Бордовая лужа медленно увеличивалась в размерах, напоминая собой десяток других, которых мне уже довелось видеть.       Я убийца.              «Чтобы оружие тебя защитило, не обязательно из него стрелять»              «Ты так говоришь, потому что никогда не стреляла»       Лёгкий завтрак, который я позволила себе сегодня, тут же оказался на полу. Револьвер, выпущенный из рук сразу после выстрела, находился там же. Я держалась из последних сил, чтобы также не рухнуть на резиновую плитку. Я словно очутилась на корабле в сильный шторм, ведь всё вокруг ходило ходуном. Отдалённо слышала чужие шаги, направленные в сторону выхода из тира, но сама была не в состоянии пошевелиться.       —Признаюсь, я думал, что ты умрёшь, — я знала, кому принадлежала эта надменная манера речи. — И, похоже, сейчас ты бы отдала предпочтение именно этому.       Слова, скрывающие за собой пренебрежительность их владельца, стали последним, что мне довелось чётко разобрать. Потом всё вокруг погрузилось в темноту.

───── ◉ ─────

      С того вечера прошло ровно два месяца. Жухлое одеяние деревьев почти полностью опало. Только редкие листья пытались удержаться за ветки из-за всех сил, но вскоре нещадный ветер уносил их за собой. Тучи постепенно сгущались над Токио, оповещая о надвигающемся первом снеге.       Плохая погода на улице стала виновником низкой температуры и внутри школы. Ученики усердно кутались в свои пиджаки с целью как можно быстрее согреться. В коридорах было особенно прохладно, поэтому даже на переменах все находились в своих классах.       —Ну надо же, — тяжёлая рука одноклассника упала мне на плечо. — Ты пришла после того, как посмела обратиться в суд? Да мой отец тебя и твою развязную мамашу с потрохами сожрёт, если вы ещё хоть раз попробуете сотворить что-то подобное. Ты усекла?       Шёпот, которым в мою сторону сыпались угрозы, казался громче любого крика и бил невидимым кинжалом в самое сердце. Я не отрывала взгляда от парты, но была полностью уверена, что никто даже не обратил внимание на разворачивающуюся сцену.       —Слушай и вникай, — теперь послышался женский голос, такой же раздражённый, но более звонкий. — Ещё раз скажешь что-то против, посмеешь огрызаться, то не только без спины останешься. Я собственными руками изуродую твоё лицо. Пройдусь нагретой плойкой по щекам, чтобы тебе даже рыдать больно было, стерва.       Прозвенел звонок, каждый занял своё место и начал внимательно слушать только что пришедшего учителя.       Только мои мысли витали далеко от этого места.       Я проиграла.

───── ◉ ─────

      Я пришла в себя только в машине. Лежала на боку, прижав колени к груди, и полностью занимала пассажирские места. Бросив взгляд на переднее сиденье, я обнаружила, что оно пустует. В автомобиле только я и водитель.       —Это ведь ты, да? — я всё ещё не знала имени того напыщенного блондина, но вопрос задала именно для него.       —Да, — тут же раздался сухой ответ.       —Остальные с Пляжа погибли? — я ещё раз посмотрела на пустующее кресло.       —Твоя наблюдательность не знает границ, — уже привычный сарказм послышался со стороны моего собеседника.       Мужчина средних лет, парень с оружием и...       Акио.       Все они мертвы. Люди, которые меньше часа назад могли разговаривать, волноваться, думать о своих переживаниях, теперь навсегда останутся в той комнате. Всё по вине удачи, которая не соизволила выбрать их сторону.       Акио.       —Мы можем заехать в храм? — тело я всегда сумею отмыть, но от души грязь просто так не отстанет.       —Ты решила помолиться? — блондин хмыкнул. — Мы уже на подъезде к Пляжу, так что исповедуйся лучше у Шляпника.       Какое вызывающее богохульство. Лишь мимолётный, несерьёзный намёк на приравнивание Лидера выдуманной утопии к божеству не на шутку меня разозлил. Если я действительно пожелаю навестить его, высказать всё, что гложет, мужчина либо посмеётся, либо спросит кто такой Акио и потом уже позволит себе мысленно хихикнуть. Шляпнику нет дела до «простых смертных», перед собой он видит только эгоистичную цель выбраться из Пограничья, выложив себе дорогу из чужих голов. Жители Пляжа — разменная монета для самопровозглашённого короля. Ничего больше.       Машина вскоре заехала на парковку и заняла одно из мест. Я кое-как поднялась, испытывая тупую боль в висках. Рука прерывистым движением распахнула дверцу транспорта. К удивлению, ноги вполне уверенно удерживали меня в вертикальном положении. Я даже была в состоянии ходить, ни на что при этом не опираясь.       Воздух стал ещё более затхлым, будто меня поместили в маленькую комнатушку, которую не проветривали несколько недель. Совсем близко звучала громкая музыка, уже привычно била по ушам и раздражала. Она играла, когда я обнаружила гору изувеченных трупов. Она играет и теперь, когда я убила человека и вернулась «победителем». Однако никакой победы не было. Единственное, что сегодняшним вечером мне удалось сделать, — переступить через моральные ценности и пойти наперекор сказанному в Библии о запрете на убийство своего ближнего.       —Чишия, ты вернулся! — пока мы шли вдоль бассейна, к нам приближалась высокая девушка довольно интересной внешности: дреды, босоножки на высокой платформе, синий купальник и имитация сигареты во рту. — Какая на этот раз была карта?       —Тройка червей, — названный Чишией окинул меня мимолётным взглядом, после чего снова перестал обращать внимание. — На этот раз ничего стоящего.       Конечно, всего-то навсего лишил человека жизни.       Едкое замечание вертелось на языка, готовое сорваться в любой момент, но мне хватило выдержки и здравого смысла ничего не говорить. В ответ я бы получила только поднятую в недоумении бровь и снисходительную улыбку. Здесь все такие. И я начинаю привыкать.

───── ◉ ─────

      Звёздное небо одаривало меня минутным утешением. Россыпь многочисленных белых блёсток, хаотично расположившихся на темно-синем покрывале, помогала забыться. Вот так лежать на крыше ненавистного отеля и наблюдать за космическими рисунками — единственное, что держало на плаву. Мысли о прерванной мною жизни всё ещё роились мелкими червячками внутри черепной коробки, не останавливая свои потоки ни на секунду. Было бы нелепо отрицать, что умирать я совершенно не желала. Но, как оказалось, порой обстоятельства подталкивают к весьма противоречивым ситуациям, когда при выборе фигурирует не только стойкое намерение продолжать дышать и мыслить, но и вопросы нравственности. В моём случае первое одержало победу над вторым.       Железная дверь внезапно хлопнула. Кто-то ещё пришёл на крышу.       —Чишия, это опять ты? — злость и раздражение, которые я испытывала к блондину пытались острыми когтями пробраться наружу. Однако я вовремя их остановила.       После моих слов шаги на мгновенье стихли, но почти сразу начали раздаваться вновь. Пришедший занял место неподалёку, всё также молча. С подозрением я отметила, что на этот раз Чишия сел ко мне намного ближе, но выяснять причину я желанием не горела. Я даже потрудилась оторвать взгляд небосвода. Плевать. Когда начнёт действовать мне на нервы, все патлы ему повырываю. И будет всё равно на наказание со стороны боевиков. Мне нечего терять. Если меня убьют, я получу по заслугам.       —Ты был прав. Скажи ты масть игры заранее, ничего не изменилось бы, — я решила разрезать тишину после долгой паузы. — Ставить одну жизнь выше другой — мерзко и непростительно. В конце концов, я не Бог. И не Шляпник.       Вспомнив предложение Чишии исповедаться у предводителя Пляжа, я истерически засмеялась.       Мой смех слишком затянулся, да и в целом был неуместным, но я не могла себя остановить. Даже не заметила, как моё «веселье» перетекло в рыдание.       В тот момент я ненавидела себя за то, что позволила такому человеку увидеть мои слёзы, показала свою слабую сторону второй раз за день. Скорее всего, он уже растрепал другим приближённым о моей бесполезности и попросил понизить номер. А теперь сидит здесь как ни в чём не бывало. Чишия, вероятно, всегда всё делает только ради собственной выгоды.       Такие люди никогда не поймут чувства других. Им безразлично.       —Занятно, — раздался голос, который я бы хотела слышать сейчас меньше всего. — Похоже, сегодня тебе впервые пришлось убить. Как ощущения?       Я боялась пошевелиться. Повернув голову вбок, тут же заметила лежащую винтовку. Оружие сверкало в слабом лунном свете, напоминая про гору трупов, которую я обнаружила совсем недавно. В каждом теле были видны пулевые отверстия. Не трудно догадаться, кем и из чего эти пули, вероятно, выпущены.       Недалеко от винтовки стояла полупустая бутылка виски, а рядом расположился обладатель этих вещей. Нираги смотрел куда-то вдаль, будто меня не замечая. Но всё же очевидно, что он слышал каждое моё слово. Он слышал мой безумный смех, плач, полный отчаяния, и намёк на недоверчивое отношение к Шляпнику. Пусть бы лучше свидетелем оказался Чишия.       —Я.., — я презирала себя за это, приравнивала к боевикам и жаждала искупить грех, но лучше о таком помалкивать.              —Червы? — парень прервал поток моих мыслей.       —Да, — голос внезапно дрогнул, из-за чего пришлось повторить ответ ещё раз более чётко.       —Пики, — Нираги, видимо, решил поделиться подробностями сегодняшнего вечера в ответ. — Хотя, должно быть, тебе это не интересно.       Вдруг послышался звук трения стекла о покрытие крыши. Нираги пододвинул ко мне бутылку виски. Длинные пальцы, словно змей искуситель, предлагали запретный плод, затуманивающий разум. Как бы не было плохо, я должна оставаться в трезвом уме, чтобы двигаться дальше. Алкоголь может и даёт облегчение на какое-то время, но потом волна тоски накроет с новой силой и выбраться, возможно, уже не получится.       —Не пью, — я поднялась и приняла сидячее положение, застёгивая кофту до самой шеи, хотя на улицы стояла довольно душная и жаркая погода.       Нираги, как обычно, позволил издать себе смешок с долей издёвки. Украдкой посмотрев на лицо боевика, заметила, как он закатывает глаза из-за моего занудства.       —Ну конечно, — кофейные глаза неожиданно остановились на мне. — Выпей. Ты ничего от этого не потеряешь.       Не знаю, как так получилось, но мне ни разу не доводилось пробовать алкоголь. Меня это не интересовало и не притягивало. Я старалась заглушить свои переживания менее вредными для организма способами. И, в целом, получалось неплохо. Я полностью погружалась в учёбу, изучение чего-то нового. Знания стали неотъемлемой частью моего существования. И служили, скорее, не ключом к самореализации, а способом принятия собственного «Я». Имея большой запас информации в голове, я таким образом доказываю себе, что хоть чего-то стою. Спиртное мне бы здесь не помогло.       —Как прошла игра? — внезапно даже для самой себя, я перевела тему.       Не хотелось признавать, что мне действительно интересно через какие трудности пришлось пройти убийце. Меня всё ещё бросало в холодный пот при виде винтовки в его руках, серебряного пирсинга на языке, тёмно-карих глаз, так настойчиво пытающихся влезть тебе в душу и разворошить там всё к чёрту. Хищная улыбка вызывала опасения, а рубашка с принтом жирафа появлялась в кошмарах.       Легче признать, что я поинтересовалась с целью отвлечь себя от надоедливых размышлений.       Вопрос повис в воздухе воздушным шаром, ярким и выделяющимся на фоне кромешной темноты. Он показался неожиданным для нас обоих, заставил замереть, не отрывая друг от друга глаз. Мы сидели достаточно близко, чтобы густые ресницы, привлекательные черты лица и гладкая бледная кожа могли быть рассмотрены мной в полной мере. Взглядом я хваталась за каждую деталь, стараясь найти хоть один намёк на жестокость и жажду причинить страдания, но продолжала натыкаться только на красивое. Похоже, я сошла с ума.       —Тебе любопытно узнать, убил ли я кого-то на арене, Кими? — слова в привычной манере растягивались, превращаясь в мёд. Однако следует помнить, что в нём полно дёгтя. Следует учитывать смысл. — Убил. И не раз.       Последняя фраза ударила призрачной кувалдой. Тупая боль, ставшая результатом удара прикладом винтовки пять дней назад, вновь возродилась в затылке, фантомно распространяясь по всему телу. Гипноз, осуществлённый красивым лицом, больше не действовал. Я наконец вспомнила, с кем имею дело.       Резко поднявшись на ноги, я устремилась в сторону выхода. Страх получить пулю в спину накатывал каждую секунду всё сильнее, поэтому пришлось ускорить шаг.       —Встречаешься с этим белобрысым хорьком на крыше? — довод Нираги вогнал меня в ступор.       Я бы никогда не стала иметь с Чишией что-то общее. Меня раздражали и неимоверно злили его взгляды на жизнь, отношение к другим и зашкаливающая эгоцентричность. Я пересеклась с ним здесь всего единожды и лучше бы это не повторять.       —Единственное, что меня с ним связывает — взаимная неприязнь.       —Ну смотри, Кими, — парень усмехнулся. —Я знаю, ты любишь не договаривать.       Тон боевика мне не понравился, но заострять внимание на этом не стала. Главная задача для меня сейчас — поскорее добраться до своего номера и попробовать уснуть.       Сегодня сновидения подарят мне очертания зелёной футболки и ярко-жёлтых шорт.