Часть 7

      Проснулась я от того, что мне резко стало плохо. Коньяк, жадно поглощаемый мною вчера вечером, тут же оказался на полу вперемешку с перекусом, который я сделала незадолго до алкогольного марафона. Благо, мерзкое месиво не попало на постельное бельё. Даже такая мелочь в сложившейся ситуации меня порадовала.       Голова дико пульсировала, а в ушах будто установили огромные колокола, яростно звеневшие. Увидеть комнату, в которой нахожусь, мне удалось не сразу. Взгляд, замыленный по вине спиртного, скользил по мебели, стенам, потолку, и никак не становился чётким. Словно помещённое на корабль во время дикого шторма, тело шаталось в попытке занять сидячее положение. Неприятный привкус во рту уговаривал поскорее подняться и почистить зубы. Было бы славно ещё принять душ, но это уже как повезёт.       —Чёрт меня дёрнул выпить, — простонала я, уткнувшись в одеяло лицом. — Это была заведомо плохая идея.       Медленно встав на ноги, я побрела в сторону ванной комнаты. И, должна признать, до пункта назначения получилось добраться вполне удачно. Предполагала, что рухну на пол после двух шагов, но вот я нахожусь перед раковиной и всё ещё имею силы, чтобы стоять. В зеркале я встретилась глазами с чужой девушкой. Осунувшейся и бледной. Бледнее, чем в предыдущие дни. Я и так в последнее время не уделяю должного внимания питанию, ну а выпитый практически натощак крепкий алкоголь добил окончательно.       Сунув руку в засаленные волосы, разделила пальцами прядки в попытке распутать. Мне, безусловно, стоит помыться и в идеале как можно скорее. Дождавшись, когда из лейки пойдёт слегка тёплая вода, я начала ополаскиваться быстрыми движениями. Капли прохладной жидкости приятно касались кожи, скатываясь вниз. Волосы постепенно намокали, прилипая к спине и лицу. И как только они дотронулись до шрамов, я резко вытянулась как струна, покрываясь мурашками. Фрагменты из совсем недавнего прошлого вспыхнули перед глазами целыми кадрами, будто вырванными из сна. Я вновь почувствовала прикосновения чужих рук к давно зажившим ранам и вздрогнула от осознания, кому они принадлежали. Последним воспоминанием перед погружением в сон к моему ужасу оказался Нираги, нёсший меня на себе. Как бы я не старалась разыскать в сознании что-то ещё, что могло бы успокоить, ничего не получалось. Горячие пальцы боевика, трогавшие мою спину, въелись в память сильнее всего остального. Я не помнила, как опьянела, как оказалась на плече, но непрошенные прикосновения человека, вселявшего в меня животный страх, не забудутся, кажется, никогда.       Схватив кусок мыла, лежавшего под рукой, я с невероятным усердием начала натирать им спину. Шрамы тут же отозвались зудом на нервозные действия, заставляя давить на них грубее прежнего. Слёзы проступили в уголках глаз, мгновенно смешались с водой и канули в слив. Кожа скрипела от того, как тщательно была вымыта, однако мысли о парне не испарились. Прикосновения его рук так свежи в памяти, будто происходят прямо сейчас. В одно время с бездумным израсходованием мыла и включённым потоком прохладной воды. Меня трогал человек, который когда-то до этого собственноручно нажимал на спусковой крючок излюбленного оружия, делясь смертью с обитателями Пляжа налево и направо, как отравленным куском хлеба с нуждающимися. Вновь подступила тошнота. С каждой минутой я накручивала себя всё больше, красочно представляя, как Нираги кого-то душит или бьёт прикладом винтовки по рёбрам очередного несчастного. Я представила и себя в роли жертвы, изнасилованной и брошенной в коридоре на мягком кроваво-красном ковре. Казалось, только такая судьба могла ожидать после проявления ко мне интереса со стороны парня. Момент, когда боевик потащил меня в отель, обязан был стать билетом в один конец, однако случилось всё с точностью наоборот. Я проснулась в собственном номере, одетая, без каких-либо увечий и болевых ощущений, помимо тех, что оказались вызваны алкоголем.       Он, если говорить прямо, просто уложил меня спать.       Должно быть, я ещё сплю. Или умерла. И теперь мой дух будет летать по огромному зданию и пугать людей, подобно бледному парню с катаной. Если это действительно так, то я с великим удовольствием навещу виновника моей ранней гибели и как следует подпорчу ему нервы, чтобы он сбросился с балкона от ужаса. А следом загляну к белобрысому высокомерному идиоту и Шляпнику и выскажу всё, что я о них думаю без страха, не скрывая ничего.       Я улыбнулась сценарию, который успела нарисовать в воображении, и не спеша покинула душевую кабину. Аккуратно стёрла капли воды, хаотично стекающих по всему телу вниз на коврик, махровым полотенцем и старалась не затрагивать при этом спину.       Тяжело вздохнула, когда вспомнила про испачканный пол.       Уборка не заняла много времени, уже через четверть часа я шла по коридору и продолжала старательно выискивать в памяти вчерашние события. Не считая Нираги, я чётко помнила две вещи: мерзкий вкус коньяка и огромный ком в груди, от которого с помощью выпивки, к сожалению, не удалось избавиться. Я до сих пор чувствовала давление в сердце из-за нахлынувших, подобно снежной лавине, ужасных событий. И то, что немаленький отрывок из прошедшего дня канул в лету под тяжестью содеянной мною глупости, раздражало и пугало не на шутку. Собрать полную картину, когда у тебя не достаёт больше половины пазлов, невозможно. Приходится довольствоваться тем, что есть, и додумывать остальное самостоятельно. Главное не перегнуть палку в своих фантазиях и не запутаться ещё больше. Я всегда отказывалась от спиртного, тем не менее пришлось заработать горький опыт, чтобы уже наверняка убедиться в правильности своего воздержания от такого рода «лекарства». Тогда мной руководила слабость.              Лифт спускался с самого верхнего этажа. Возможная встреча со Шляпником через несколько секунд меня напрягала. С этим человеком я не была готова встретиться так скоро после вчерашнего разговора. Предложение, вывалившееся из поганого рта комком из непотребства и несправедливости в президентском номере, продолжало врезаться иглами, оставляя мелкие неприятные ранки. Тогда на меня будто вытрясли бак отходов, не хотелось испытывать подобное ощущение ещё раз. Я машинально поправила новый браслет с числом «81».       Двери начали раздвигаться и в проёме блеснула длинная катана. Повинуясь рассудку, я успела сделать лишь один шаг в сторону лестницы, которая располагалась аж в конце коридора. Следом взгляд наткнулся на винтовку. Ту самую.       В следующее мгновение обладатели оружий предстали передо мной. Сумасшедшие глаза парня, возомнившего себя самураем, устремились прямо на меня, заглядывали в душу, силясь выжать её, как лимону. Я истратила, казалось, последние силы на то, чтобы отвернуться, и тут же встретилась с кофейными радужками. В них продолжал пылать огонь, полная противоположность леднику, застывшему во взгляде другого боевика. Нираги в отличие от своего напарника не желал уничтожить меня как можно скорее, в его стиле было истязать и медленно загонять в угол, где он понаставил ловушек. Сегодня, вероятно, я в относительной безопасности, но если продолжу натыкаться на обладателя рубашки-жирафа так часто, то в конце концов именно он возьмёт на себя роль палача для моей казни. Подобно хищнику, Нираги поджидает добычу и ждёт, когда она окончательно потеряет бдительность.       Я теряю её каждый день.       —Стоять, — почти пропел парень, когда я во второй раз попытала удачу, сделав шаг подальше. — Тут места на всех хватит. Да, Ласт Босс?       Лицо упомянутого вооружённого не дрогнуло, осталось неподвижной маской. Глаза старались добраться до моих внутренностей без помощи меча. В его голове, я уверена, уже вырисовывалась картина жестокого убийства, а невозможность осуществить задуманное его дико раздражало. Остаться с таким человеком в замкнутом пространстве во второй раз казалось выше моих сил. Однажды я уже испытала на себе чувство, будто вот-вот стянут кожу. Больше не выдержу.       —Не хочешь немного прогуляться? Обещаю, я верну должок, — уверена, эти слова предназначались именно Ласт Боссу. Только вот Нираги и не думал спускать с меня глаз.       Впервые за долгие секунды зататуированный боевик перевёл свой жуткий взгляд на беззаботно улыбающегося напарника. Кажется, его черты несколько ожесточились, линия челюсти стала напоминать катану, которой он орудует. Рука сжалась на рукояти меча ещё крепче, и я была готова поклясться, что в следующее мгновение лезвие полоснёт веселившемуся боевику по горлу. Но нет. Ожидания не оправдались. Безумный парень беззвучно выскользнул из кабины и устремился в сторону лестницы, куда мне не получилось добраться. Самурай исчез за поворотом, словно призрак, оставляя после себя лишь неприятный холодок.       —Заходи, — голос Нираги не утерял радости, но стал звучать грубее. Счастливая физиономия жителя Пляжа пугала не меньше металлического острия. — Я начинаю терять терпение.       Проверять, сколько же боевик способен ждать и не злиться, я посчитала неразумным. Всё же очутиться в одном лифте на некоторое время лучше, нежели пуля в лоб. В таком мире это по праву считалось бы самой глупой смертью.       —Как спалось? — с насмешкой поинтересовался парень, когда дверцы лифта закрылись. — Я не снился?       Снился. Каждый чёртов день снился. Идиотская рубашка и автомат преследовали меня в каждом сновидении. Пирсинг виднелся в темноте, отражая свечение луны. Руки, принадлежащие убийце, поглаживали мою спину, и шрамы переставали болеть. Я ненавидела это всем сердцем, красивая внешность пленила меня в ночное время, когда мой мозг наиболее уязвим. Я любовалась карими, почти чёрными глазами, хотя всего миг назад меня терзали кошмары. Меня связывали ржавыми цепями, врезающимися в кожу до крови, привязывали к камню и выбрасывали за борт хлипкой лодки во время шторма. Я тонула и продолжала видеть очертания человека, которого должна ненавидеть. И я действительно ненавидела. Я боялась. Но по сравнению со всем остальным, забываться в тёмных глазах становилось похожим на избавление.       Да простит меня Господь.       —Нет, — глухо отозвалась я, отвернувшись от собеседника. Это невыносимо.       —Жаль, — послышался вдох, полный разочарования. — А вот ты мне снилась.       Я ощутила дуло у себя на затылке. Мурашки мгновенно покрыли кожу, тело нелепо содрогнулось. Пульс с безумной силой застучал в висках и лоб покрылся испариной. Я старалась не дышать, когда концом оружия начали водить по волосам, будто поглаживая. Всё ещё влажные после душа, они щекотали шею и щёки.       —Что я там только с тобой не делал, — я не видела лица Нираги, но точно знала, что на данный момент его улыбка становится всё шире и шире. — И главное, ты всё просила сама. Почему бы тебе и сейчас не побыть менее неприступной, Кими? Должно же иметься хоть какое-то вознаграждение за то, что вчера я тебе очень сильно помог. Если бы не я, ты бы очнулась далеко не в своей спальне.       Знала же, что такая «помощь» никогда не остаётся неоплаченной. Теперь этот придурок требовал от меня благодарностей, явно намекая не на обычное «спасибо». Конечно, не могла же я в самом деле поверить, что такой человек решил уложить меня спать лишь по доброте душевной.              Слова про сны я усиленно игнорировала.       На лице проступил румянец.              —Ты так желала остаться со мной наедине, а теперь молчишь, — вновь короткий вздох.       —О чём ты говоришь? — вопрос вырвался непроизвольно, вызвав оживление собеседника. Судя по звукам за спиной, он поменял позу на более удобную и приготовился внимательно меня слушать. Будто я скажу что-то ещё.       —Ты так испугалась Ласт Босса... В твоих глазах бурлил страх, пока они не посмотрели на меня.       Слова, вырвавшиеся из чужого рта, являлись очевидным бредом. Будь я напугана чуть меньше, возможно, сумела бы издать смешок, вызванный чрезмерным самомнением парня. Он посчитал мой случайный взгляд намёком? По его мнению, я действительно способна на такие глупости? Шестерёнки усердно крутились, создавая логические цепочки в голове, согласно которым Нираги, возможно, делал такие выводы. Голова кипела, в кабинке воздух делался всё более жарким и душным. Ноги на секунду подкосились, когда дуло винтовки приподняло кофту, открывая вид на истерзанную спину.       —Погода на улице довольно жаркая, — голос боевика терялся в пространстве, долетая до моих ушей лишь обрывками. — Я предлагаю тебе это снять.       Парень открыто издевался. Ему доподлинно известно, почему мне приходится носить кофту. Не так давно собственными руками он выводил узоры на коже и старался изучить рельеф шрамов наиболее точно. Момент, когда вооружённый это делал, представлялся мне нескончаемым. Зажмурившись, я ожидала конца издевательств, которые боевик совершал только благодаря лёгким касаниям пальцев. Пулевое ранение тогда бы ощущалось меньшим из зол.              Двери лифта открылись, впуская внутрь свежесть. Без лишних промедлений, позабыв об оружии, которое упиралось мне в позвоночник, я смело шагнула вперёд. Хотелось сбежать, исчезнуть, притвориться мёртвой — что угодно, только не находиться рядом с человеком, следующие действие которого предугадать невозможно. Только вот последняя надежда вырваться из оков, успевших окутать за пару минут, разбилась вдребезги, когда мужская рука упала мне на плечи, прижимая к чужому телу. Нираги считал себя хозяином жизни, — и не только своей, — и был полностью прав. Он игрался с другими, принимал их за развлечения и не собирался останавливаться. Вероятно, унижение людей приносило ему исключительное удовольствие, которое никаким другим образом получить не удавалось.       —Давай перекусим, — парень двинулся в сторону ресторана, продолжая держать руку на неизменном месте.       Прижимаясь так близко к боевику, я явственно ощущала запах крепкого табака вперемешку с виски и парфюмом, въевшимся в рубашку. От такой смеси я должна была, скорее всего, упасть в обморок, однако всё это сочеталось слишком хорошо. К своему же удивлению и стыду, я сделала глубокий вдох, чтобы изучить аромат получше.              В себя я пришла, когда уже присела на стул. Мы расположились за круглым столом, тем самым, который мне когда-то пришлось обслуживать не по собственной воле. Осознав это, в сознании молнией ударили воспоминания о той испуганной девушке, сидевшей несколько дней назад прямо здесь. На её плечах так же лежала чужая рука, глаза, как и мои сейчас, были устремлены в пол.       Я оказалась на её месте.       Желудок свело спазмом. Если бы в моём организме находилась хотя бы крошка еды, меня бы точно стошнило на белую скатерть у всех на виду. То, как поступали боевики с девушкой, тоже не ускользнуло из моей памяти. Я была абсолютно уверенной в том, какой кошмар позволяли себе творить эти твари, не заботясь о чужих чувствах, получая наслаждение от чужой беспомощности. Слёзы скапливались в уголках глаз, пока я, подобно заезженной пластинке, повторяла одно и то же о том, как не хочется оказаться изнасилованной, а после убитой. Я жалела обо всём: о слежке за обитателями Пляжа, о выборе арены, на которую, по иронии судьбы, припёрся и Нираги, о том, что каким-то образом смогла заинтересовать боевика.       —Я не голодна, — хрипло выдавила я, быстро вытирая мокрые дорожки с лица.       —Мне нужно позвать того паренька, чтобы ты согласилась поесть? — в голосе промелькнуло раздражение, хватка на моих плечах стала сильнее.       Я прибывала в недоумении. Никак не получалось понять, о ком вообще идёт речь. Парень? Я ни с одним парнем, кроме сидящего сейчас рядом, на Пляже не общалась. Только Чишия и бармен, но оба кандидата на виновника такого замечания не походили. Бессмыслица.       —О ком ты говоришь? — не хватало ещё, чтобы мне попало из-за общения с несуществующим человеком. Здесь точно какая-то ошибка, либо влияние алкоголя. Хотя я бы не назвала Нираги пьяным.       —Точно, — хохот прозвенел над самым ухом. — Ты же тогда, Кими, набухалась. Будь тот парень чуть настойчивее... О!       На секунду вооружённый затих, и я благодарила высшие силы за такой подарок. Благодарила, пока не почувствовала пальцы на своих щеках.       —Плачешь? — снова смех, до такой степени громкий, что пришлось зажмуриться. — Не волнуйся, сегодня я тебя отпущу.       Нираги небрежным движением смахнул слёзы, продолжавшие стекать по моему лицу, и наконец отодвинулся на более приличное расстояние.       Действие, которое парень предпринял мгновение назад, парализовало. Бешено бьющееся сердце ударялось о грудную клетку, а всё остальное тело не шевелилось от слова совсем. Он игрался, с жадностью наблюдая за реакцией жертвы, которую он на сегодня себе выбрал. Противоречивостью поведения ставил человека в тупик, загонял в угол, измывался, как только мог. Места, до которых дотронулся боевик, отзывались лёгким покалыванием и фантомной болью, словно вместо невесомого касания парень влепил мне пощёчину. Синяков и быть не могло, но щека ещё долго продолжит болеть.              Завтрак, поданный нам мужчиной, которому не посчастливилось оказаться не в том месте не в то время и теперь пришлось немного побыть прислугой, не вызывал аппетита. Попытавшись съесть хотя бы кусочек, я чуть не подавилась и отмахнулась от затеи запихнуть в себя пищу. Нираги тем временем совсем скоро оставил свою тарелку пустой.

───── ◉ ─────

      —Ты вчера ко мне не подошла, — с очевидным волнением произнесла Куина. — Я видела, что произошло у бара. Всё в порядке?       Беспокойство совершенно не знакомой девушки за мою жизнь приводило в замешательство и сильно напрягало. Жительница Пляжа перекрыла мне путь к лифту, когда я направлялась к нему после неудавшегося завтрака, и начала что-то спрашивать касательно вчерашнего. Перепуганный вид, запыхавшийся голос говорили о подлинных переживаниях, которые, казалось бы, она не должна была испытывать по отношению ко мне. Куина в минуты своих невнятных изречений выглядела искренней, настолько, что я почти поверила.       —Случилось кое-что, не бери в голову, — я отмахнулась от назойливой персоны, как от мухи, пытаясь как-то её обойти. — Поговорим в другой раз, если ты не против.       От предложения встретиться, вырвавшегося у меня лишь из вежливости, девушка засияла от воодушевления. Дреды забавно пошевелились, когда странная особа утвердительно покачала головой.       —Территория отеля прилегает к пляжу. Встретимся на этом же месте на закате и сходим туда, — выражение моего лица, похоже, было слишком хмурым и заставило тем самым Куину быстро продолжить. — Тебе там понравится.       После этих слов она поспешно удалилась, оставляя меня наедине с бесконечным потоком мыслей. Недоумение не стихало и другим чувством не сменялось, продолжая вертеться, подобно вещам в стиральной машине. Поведение Куины любой здравомыслящий человек, как мне кажется, назвал бы нелогичным и беспочвенным. Такое нездоровое рвение завести дружбу только отталкивает, пряча желание хоть с кем-то завести знакомства в долгий ящик до лучших времён. Я бы сочла эту особу только чрезмерно дружелюбной и наивной, если бы она не обещалась с Чишией. Такой человек как он точно бы не подпустил к себе кого-то недалёкого. Можно было бы подумать, что она играет для него роль шестёрки, собачонки для просьб в духе «принеси подай», но это, вероятно, не так. В ту ночь, когда мы вернулись с тройки червей, я смогла понаблюдать за разговором двух приятелей и, как мне показалось, блондин общался с собеседницей на равных. Щепотка высокомерия в его речи, конечно же, присутствовала, но она была дана ему скорее воспитанием в далёком прошлом и распространялась на всех, нежели употреблялась выборочно.       Он здесь явно замешан.

───── ◉ ─────

      Когда дело близилось к закату, я с липким чувством тревоги ожидала свою новоиспечённую приятельницу. Буду честна, к её настойчивым просьбам устроить разговор я относилась не с полным безразличием. Семя любопытства проросло внутри, подгоняя поскорее покинуть номер и спуститься на первый этаж в огромный холл Пляжа. И, уже находясь в назначенном месте, я стала думать, какая же авантюра, на которую я подписалась, всё-таки сомнительная. Мне не представлялось возможным заглянуть Куине в голову, чтобы узнать её истинные мотивы, однако высказать напрямую свои подозрения я тоже, естественно, не могла. В первые дни пребывания на Пляже я поклялась самой себе, что никому не стану доверять. И что теперь? Собственная безмятежность меня порой пугала, но интерес, вызванный ещё при появлении девушки на пороге моих апартаментов, разгорался с каждой минутой всё сильнее. Если продолжу прятаться по углам, как испуганный кролик, то ничего не разузнаю о происходящем вокруг и сделаю себя тем самым более уязвимой. Нужно добывать информацию, чтобы быть готовой ко всему — такому правилу я следовала всю свою жизнь, и сейчас не должна от него отрекаться.       —Думала, ты не придёшь, — голос раздался совсем близко и, повернувшись, я увидела уже знакомый синий купальник и имитацию сигареты, обхваченную пухлыми губами. — Но я рада, что ты здесь.       А я совсем не рада. Сомневаюсь, что я бы расстроилась, если бы Куина отменила встречу и не пришла.              Обменявшись парой бессмысленных фраз, мы наконец двинулись в сторону выхода из отеля. Пересекли лобби и оказались на улице, где нескончаемые крики людей неизменно били по ушам, мучая барабанные перепонки. Но и многочисленную толпу мы миновали довольно быстро, заворачивая за угол здания. Мы шли вдоль высокой стены, когда вдруг показался железный ящик. Тот самый. Ржавый и старый, он напоминал обо всём, что мне когда-то довелось в нём увидеть. Личинки, трупные мухи, остекленевшие глаза жертв бесчеловечности, окутывающей всё вокруг. Отверстия от пуль, поломанные конечности, нелепо торчащие в разные стороны, как у сломанных кукол. В лёгких перестало хватать воздуха. Девушка шла впереди, параллельно о чём-то болтая. Я и так всю дорогу не сильно вслушивалась в её монолог, а теперь не удавалось услышать даже шелест листьев. Весь мир сузился до маленькой точки, центром которой стала импровизированная могила для предателей Пляжа.              Мне пришлось приложить усилия, чтобы отогнать пугающие воспоминания подальше. Со здешними порядками я никогда не свыкнусь, но могу уделять им меньше места в своей голове.       —Вот мы и пришли! — Куина выглядела поистине жизнерадостной, и я даже позавидовала наличию некой лёгкости в её характере.       Песчаный пляж на реке Сумида оказался небольшим и в прошлом мире предназначался скорее для прогулок на лодках, как и почти все остальные пляжи Токио. Зато теперь, когда население города уменьшилось в колоссальное количество раз, здесь можно было искупаться. Я не спешила окунаться в водоём, собственно, как и Куина, поэтому мы расположились около кромки воды на горячем песке.       —Так о чём ты хотела поговорить? — я решила перейти сразу к делу. Как бы обстановка не располагала к расслабленной беседе, я обязана быть полностью собранной.       —Я хотела тебя предупредить, — девушка поджала губы. — Насчёт Нираги.       Сердце застучало активнее. Услышав до боли знакомое имя, я слегка поёжилась. Лишь при одном упоминании я сумела воссоздать его силуэт перед глазами, воспроизвести его голос, слышимый мной во снах. В кошмарах.       —Он очень жестокий человек, будь с ним аккуратнее, постарайся не сталкиваться лишний раз. Он действительно тобой заинтересовался.       Заинтересовался?       —Я вполне понимаю, что он из себя представляет и отношусь к этому серьёзно. В моей жизни уже появлялись больные на голову, и я научилась с ними справляться. От руки Нираги я точно не умру, — мой голос оказался на удивление твёрдым.       Но я соврала. Я не научилась с ними справляться, а каждый раз, когда мои глаза сталкиваются с другими, — теми самыми, — тело замирает. Страх смерти преследует меня ежедневно, ходит по пятам. Обычно он скрывается за моей спиной, остаётся незаметным, подобно тени, однако стоит боевику очутиться в поле зрения, и невидимый палач тут же замахивается косой. В такие моменты я хожу по лезвию, боясь оступиться.       —Это всё? — до сих пор не верилось, что абсолютно незнакомый человек решился меня о таком предупредить.       Полностью уверена, что не я первая и не я последняя, кто привлёк внимание кого-то из вооружённых придурков. И совсем юная девушка, с которой мне удалось перекинуться парой фраз около бассейна, тому доказательство. И если вот так всех подряд предупреждать, то язык от перенапряжения отвалится.       —Я не хочу казаться странной, просто... —Куина нервно перекатывала фальшивую сигарету из одного уголка рта в другой, собираясь с мыслями. — Когда вы с Чишией вернулись с игры червей, и когда я взглянула на тебя...       Жительница Пляжа напряжённо вглядывалась в уходящее за горизонт солнце таким взглядом, будто прощалась с ним навсегда.       —Я взглянула на твоё лицо и увидела себя, вспомнила первую смерть, которая случилась по моей вине, — чужая рука зарылась в копну дредов, распутывая крупные пряди. — Поэтому я хотела с тобой поговорить. Потому что ты единственная за последние несколько недель, которая только попала на Пляж и не привыкла к ужасам, происходящим здесь. Мой главный страх — не умереть, а привыкнуть к тому, как умирают другие. Так и произошло. Мне пришлось смириться и не придавать этому значения.       Куина проговаривала слова всё быстрее и быстрее, поэтому её речь грозилась превратиться в невнятный ком из неразборчивых звуков. Я уже хотела ответить после воцарившейся паузы, но девушка продолжила.       —Прости, если показалась навязчивой. А я наверняка такой была. Я просто жаждала найти кого-то, кто ещё не окунулся в омут жестокости с головой, — в конце фразу послышался тихий вдох, говоривший об окончании монолога.       Я не знала что и думать. Слова Куины пропитаны искренностью и истинным желанием почувствовать прошлый мир с помощью кого-то другого. Мне стало её жаль и одновременно с этим появилось осознание, что в конце концов я буду такой же. Я перестану относиться к людским жизням так же трепетно, вид трупов перестанет вызывать ужас, а слова о смерти больше никогда не приведут в оцепенение. Единственной моей задачей окажется выживание, я уподоблюсь животным, думающим только о базовых потребностях. Интеллект будет нужен только во время бубновых игр.       Бог меня покинет.       То, что Чишия к этой встрече не имеет никакого отношения, принесло мне некоторое облегчение. На моём лице даже появилась слабая улыбка, скорее напряжённая, чем выражающая радость. Солнце пряталось за небоскрёбами, даря прощальные тёплые лучи, и молчаливо обещало вернуться следующим утром. Ветер почти затих, из-за чего поверхность реки не тревожили волны, и она превратилась в огромное зеркало, отражающее темнеющее небо. Песок постепенно остывал, а город, когда-то являющийся обладателем населения в многочисленные миллионы человек, готовился к началу игр. Совсем скоро, — в полночь, — лазеры пробьют небо, лишая жизни тех, кто не смог справиться, или тех, кто даже не пытался.       —Чем же это закончится? — вопрос довольно абстрактный, однако я не волновалась о том, что собеседница его поймёт правильно.       —Лучше спросить когда.       —Вероятно, когда мы всё потеряем, — я обхватила согнутые ноги руками. — В том числе и человечность.       Некоторым осталось ждать недолго.       Некоторые уже должны были исчезнуть.       Для некоторых уже всё закончилось.       Когда человечность погибает, остаётся только повиноваться инстинктам. Которые, как принято считать, у людей отсутствуют. Возможно, на самом деле они просто спят и ждут, когда душа сгниёт без остатка.              Завтра я отправлюсь на очередную игру, буду рисковать своей жизнью и подставлю под удар чужие. Снова придётся ощутить запах густой крови и металлический привкус на собственном языке. Следующий день я проведу в муках неведенья своей дальнейшей судьбы, а вечером окажусь на границе с государством Смерти.

Акио, прости меня.