Часть 8

***

Комната Снейпа. Утро. Тишина. Рон сидел на кровати, письмо в руках. Прочитал его раз пять. Слова Дамблдора прилипли к коже, как туман: ничего определённого, но всё — с намёком. "Ты не наказан." "Ты — выбран." Он даже не знал, радует это или пугает. Окклюменция. Значит, он и Гарри? "Для тех, кто в опасности не снаружи, а внутри." "Внутри." Рон откинулся назад, прижав лоб к холодной стене. Всё болело — не тело, не разум — что-то глубже. От этой боли не хотелось плакать. Хотелось ударить. Сбежать. Забыться. Но он всё ещё здесь. Дверь отворилась без стука. Снейп вошёл — тихо, без мантии, в тёмной рубашке, с запахом зелий и чего-то металлического. Как будто в нём жила алхимия сама по себе — и яды, и лекарства. Рон вздрогнул. Вскинул взгляд. — Ты знал, что это случится? — вдруг спросил он. — Что я... взорвусь? — Я знал, что ты приближаешься к этому, — ответил Снейп, не отводя взгляда. — Слишком много замков. Слишком много тайн. Ни один разум, даже сильный, не выдержит, если его держать в темноте. Рон опустил глаза. — Они боятся меня теперь. Гарри... смотрел, будто я — не я. — Добро пожаловать в мой мир, — тихо сказал Снейп. Он встал. Прошёл к книжному шкафу. Повернул одну из книг, как рычаг, и на полке сдвинулся тонкий ящик с зелёным стеклом. Фиал с чёрной жидкостью. — Что это? — Успокоительное для разума. Не зелье сна. Не забвение. Просто тишина. — Он поставил фиал на стол. — Будет полезно, если ты хочешь учиться. — Окклюменции? — И не только. Ты не умеешь защищать свои мысли. Но хуже другое — ты не умеешь отпускать чужие. — Это не потому что ты... мой... — Рон осёкся, проглотив последнее слово, будто оно было ядом. Снейп обернулся. Его глаза были чёрными, как ночь за окном. Но не злые. Не сейчас. — Это из-за крови. Из-за выбора. И — из-за тебя самого. Он подошёл ближе. Остановился, глядя сверху вниз, не угрожающе, но неотвратимо. — Сегодня вечером — первое занятие. Будешь учиться строить барьеры. Впускать и выталкивать. Видеть то, что тебе показывают — и то, что скрывают. — И если я не справлюсь? — Ты справишься. Потому что теперь у тебя нет другого выхода. Рон поднял голову. Долго смотрел в лицо Снейпа. И вдруг — впервые — увидел там не только учителя. Не только угрозу. Что-то болезненное. Одинокое. Слишком знакомое. — Я всё равно всё испорчу, — глухо сказал он. Снейп не ответил сразу. Потом, тихо: — У тебя есть право испортить. И ты всё равно останешься моим учеником. Пока не предашь. Или не сломаешься. Он развернулся. У двери задержался. — Ты не один, Рон. Даже если весь мир будет тебя бояться — это не значит, что ты монстр. Дверь закрылась. А Рон остался сидеть. Со странным ощущением: как будто внутри него появилось нечто новое. Не надежда. Не прощение. Просто… направление.

***

Коридор. Подземелья. После ухода. Снейп захлопнул дверь — почти беззвучно, но в этой тишине даже шорох показался гулом. Он сделал пару шагов по коридору — и замер. Рука всё ещё дрожала. Пальцы сжались в кулак. Он чувствовал, как внутри пульсирует: не ярость, нет — нечто хуже. Глубже. Навязчивее. Жажда контроля. Он не мог остаться рядом — не в том состоянии. Слишком сильный был импульс: прижать к себе, упрятать, закрыть от мира. Слишком много нежности прорвалось — и Снейп не простил себе этого. Он шагнул в сторону, в маленькую боковую комнату, где когда-то хранил зелья. Теперь — пусто. Пыль. Камень. Стены, которые не задают вопросов. Он закрыл за собой дверь, прижался к ней спиной и стиснул челюсть. Отрывисто выдохнул. «Это не потому, что ты… мой…» — как он осмелился почти произнести это вслух? Почти — потому что не мог признать. Не так. Не ещё. Но всё тело отзывалось, как будто он уже признал. Как будто заклятие уже произнесено — непростительное. Он шагнул к полке, зацепил рукой старую кружку, та упала, разбилась. Осколки рассыпались, как его самообладание. Он не стал их поднимать. — Проклятье, — тихо. Он не справится. Он не готов. Он не должен. Но… он уже выбрал. Пусть не вслух. Пусть ни с кем. Но выбор сделан. «Он МОЙ.» С этой мыслью внутри стало тесно, тяжело, как в запертой склянке с ядом. Он чувствовал, как его начинает ломать — потому что вместе с привязанностью пришёл страх. «Если кто-то попытается забрать его…» Если Поттер. Если Уизли. Если Дамблдор. Если сама судьба — он вцепится, он перегрызёт, он… Он судорожно вдохнул, закрыл глаза. «Ты — моя слабость. Но я позволю себе слабость. Один раз. Последний.» И в этот момент он понял: он уже не свободен. Этот мальчишка в соседней комнате — уже не просто наследник, не просто ошибка прошлого, не просто ученик. Он — ядро. И всё остальное начнёт крутиться вокруг него. Снейп опустился на пол, уставившись в стену. Никакой позы достоинства, никакой внешней маски. «Я стал тем, кого презирал. Отцом. Настоящим. Готовым сгореть — ради него.» Он больше не боялся этого слова.

***

Сцена: Большой зал. После ужина, когда все уже покинули столы, Снейп и Дамблдор остались вдвоём. Тёмный зал, полумрак, только огонь в камине освещает их лица. Снейп стоит у окна, его взгляд скользит по темному двору. Дамблдор сидит за столом, наблюдая за ним, слегка склонив голову. Снейп с сарказмом : — Грифендор… Ах, Альбус, я всегда восхищался твоими "любимчиками". Поттер, конечно, — пример беззаветной привязанности, правда? Тебе так нравится быть его защитником, что ты забываешь, как часто его "геройство" приводит к бедам. Дамблдор с улыбкой: — Ты забываешь, Северус, что я никогда не строю из студентов героев. Это ты слишком часто видишь в них что-то большее, чем они есть. Я просто учу их быть готовыми к борьбе. Снейп с насмешкой: — Учить их? Это ты так называешь свою слабую заботу о Поттере? Тот мальчишка даже не думает о том, что такое ответственность! Он всегда ведет себя как наивный ребёнок. Но тебе это нравится, правда? Всё ради вышого блага. Дамблдор спокойно, с лёгким укором : — Ты знаешь, что я не делаю из него героя, Северус. Я обещал оберегать его. До тех пор пока пророчество не будет выполным. И не только потому, что это было моим долгом, но и потому, что я верю, что он должен защитить наш мир. Снейп сдерживая раздражение, чуть поднимет голос: — Ах, Пророчество… Всё ради Мира, конечно. Как я мог забыть? Ты всегда говоришь об этом, как о священной миссии. Твои "обещания" приводят к тому, что ты слепо отпарвляешь этого Поттера, на убой, несмотря на всё, что происходит вокруг. Дамблдор с лёгким сожалением, но без упрека: — Северус, Это не просто обещание, ты тоже несёшь свою долю ответственности за это. И ты не один в этом. Снейп холодно, с резким взглядом: — Ты прав, я не один. Это именно то, что меня пугает. Каждый раз, когда Поттер в очередной раз оказывается в опасности, его друг, мой сын теперь, тоже в этом. Он на передовой. Сколько раз этот мальчишка был на грани смерти из-за своей дружбы с Поттером? И ты всё ещё пострекаешь его, как будто он не человек, а пешка в твоей игре. Ты не видишь, что Рон, этот мальчишка, оказался в таких передрягах только из-за своего отношения с Поттером! Из-за их дружбы! Дамблдор спокойно, но твёрдо: — Ты говоришь о Роне, как о чужом. Он не просто "друг Поттера", Северус. Он человек, который рискует своей жизнью ради своих друзей, и это стоит уважения. Да, он рядом с Поттером, но это не значит, что его жизнь менее ценна. Снейп с яростью, но сдержанно: — Это значит, что он всегда на грани смерти! Это значит, что я не могу смотреть, как он гибнет из-за этого проклятого союза! Молли и Артур могут быть горды, но я не могу! Он мой сын! И я не позволю ему продолжать терять всё ради этой связи. Я должен сделать всё, чтобы он был в безопасности. Дамблдор тихо, но с пониманием: — Ты… ты не можешь оторвать его от Гарри, Северус. Ты ведь знаешь это. Но ты можешь ему помочь, быть его защитой в этой войне, в этом опасном мире. Снейп вздыхает, сдерживая гнев: — Я буду защищать его, Альбус. Но не буду защищать его от себя. Он уйдёт от Поттера сам. Я не позволю ему повторить ошибки, которые я совершил. Я… я не отпущу его, не отпущу так, как отпустил Лили. Он останется моим. Моя ответственность. (Снейп, сдавленный тяжестью своих слов, поворачивается и уходит из зала, его шаги эхом звучат по каменному полу.)

***