Часть 9 Дверь

***

Сцена: Снейп возвращается в свои покои. Его мысли крутятся вокруг Рона, искажённые эмоциями, которые он не может контролировать. Он сам не ожидал, что это будет настолько сильно. За его сдержанным внешним видом скрывается буря. Снейп садится в своё кресло у камина, глядя в огонь. Снейп тихо, почти себе под нос: — Мой сын… Он всё ещё остаётся мальчишкой, который не понимает, насколько опасен этот мир. Но это не его вина. Он живёт в мире, где даже дружба с Поттером — это приговор. Он замолкает, глубоко вдыхает, а затем наклоняется вперёд, его глаза становятся холодными и сосредоточенными. Снейп с отвращением: — Поттер… Я должен избавиться от этой связи. Я не могу позволить этому существу разрушать его жизнь. Рон должен стать сильным, иначе он погибнет. А я не буду смотреть, как он погибает ради дружбы с этим мальчишкой. — Это будет тяжело. — сказал Снейп, Его голос стал тверже, как всегда в моменты решающих слов. Внезапно, он слышит шаги у двери. Снейп оборачивается, его взгляд резко падает на дверную ручку. В дверном проёме стоял Рон. Его взгляд был напряжённым, но всё же выражал решимость. Он, казалось, колебался, но в конце концов сделал шаг вперёд. — Нам надо поговорить, — выдохнул он, сжав кулаки. — Об уроках. Снейп не ответил сразу. Он только кивнул на кресло у камина. —Садись, — сказал Снейп, не оборачиваясь. Рон сел. Стул скрипнул. Воздух пропитался чем-то острым, как будто… старой обидой. — Что ты знаешь об окклюменции? — Только то, что Гарри провалил её, когда ты пытался его учить. — …Тон, — коротко бросил Снейп. — А что? Это же правда, — Рон вскинул подбородок. — Или ты хочешь, чтобы я вёл себя как паинька? Как… сын? Снейп повернулся. Лицо было непроницаемым, но глаза сузились. — Я хочу, чтобы ты выжил. он сглотнул. Он хотел отвести взгляд… но не позволил себе. Он смотрел. — Тогда научи меня, — выдохнул он. — По-настоящему. Не просто обороняться. Я хочу понимать, что со мной происходит. Эти обрывки мыслей, чужие чувства — они будто вспыхивают во мне, и я не знаю, мои они или нет. Это уже не просто эмпатия. Это… вторжение. Снейп смотрел на него, будто впервые действительно видел. — Ты говоришь о легилименции, — тихо. — И ты всё ещё не хочешь это развивать? — Потому что это как дать меч в руки тому, кто не отличает врага от друга. — Тогда научи отличать, — не отступал Рон. — Или ты боишься, что я… стану кем-то другим? Снейп не отвёл глаз. — Я боюсь, что ты станешь мной. И это было честно. Глубоко. Почти слишком. Тишина легла между ними. Даже огонь в камине замер. — Окклюменция, — начал Снейп, — это не просто защита от чужих мыслей. Это самодисциплина. Умение упорядочить разум, отгородиться, удерживать контроль над эмоциями. Без этого… ты в своей легилименции утонешь. — Уже тону, — пробормотал Рон. — Тогда мы начинаем. Закрой глаза. Представь, что твой разум — это комната. Всё, что мешает тебе — за дверью. Ты снаружи. Удержи дверь закрытой. Не чувствуй. Не пускай. Рон закрыл глаза. Глубоко вдохнул. Представил дверь. Старую, скрипучую. С замком. Но она не закрывалась. Что-то рвалось наружу. Словно кто-то изнутри пытался выломать её ногами и когтями. Свет, треск, вспышки. «Ты был ошибкой.» «Ты никогда не будешь одним из нас.» Слово ошибка, ошибка, ошибка — стучало в висках, в груди, в рёбрах. — Нет, — прошептал он. — Замолчи… хватит… ХВАТИТ! Он вскочил, опрокинув стул. Дыхание сбилось. Грудь ходила ходуном. Его трясло — так, будто изнутри ломался контроль. Снейп не шелохнулся. — Ты впустил всё. Открылся, как рана. — Я пытался, чёрт возьми! — голос Рона сорвался, хриплый от боли. — Я пытался закрыть дверь! Как будто кто-то суёт тебе в голову чужие страхи, и ты не можешь сказать: «Стоп!» — Потому что ты боишься, — Снейп говорил спокойно. — Не силы. Себя. — А ты?! Ты не боишься?! Ты прожил с этим всю жизнь — и стал таким, каким я не хочу быть! Он ожидал гнева. Насмешки. Но Снейп всё ещё молчал. — Думаешь, мне это далось легко? — наконец заговорил он. — Думаешь, я просыпался с радостью, строя стены в голове? Рон молчал. А Снейп продолжил, тише: — Сила, которую ты получил — необузданная. И теперь мне решать — оставить тебя наедине с ней и смотреть, как ты ей проигрываешь... Или сделать из тебя того, кто сможет её контролировать. Пауза. Голос стал почти шепотом: — Выбор за тобой, Рон. Это имя. "Рон" Он не сказал "мистер Уизли". Не "мальчишка". Не "ты". Он сказал — Рон. Что-то внутри дрогнуло. Не прощение. Не понимание. Но… трещина в стене. — Я… — Рон сжал кулаки. — Я попробую снова. Снейп кивнул — коротко, почти незаметно. — Сядь. Закрой глаза. Начинай с самого простого. Представь дверь. За ней — всё, что тебя разрушает. Ты — снаружи. Смотри на неё. Не впускай. Рон закрыл глаза. Дышал. Медленно. Он снова увидел дверь. Старая древесина. Потёртая. Тяжёлая. За ней — шёпот. Гнев. Стыд. Он держал ручку… и не открывал. Он не знал, сколько прошло времени. Минуты? Час? Но в какой-то момент Снейп сказал — почти буднично: — Лучше. Намного. И тогда Рон — впервые — почувствовал что-то другое. Не гордость. Не облегчение. А… щель в собственной броне. И он захотел — чёрт подери, по-настоящему захотел — сделать её шире.

***