Часть 10 Разрушение лжи

***

Рон стоял в коридоре, нервно перебирая пальцами старую мантию. Молнией пронзила мысль — всё, что он знал, было ложью. Он уже понял это, но теперь хотел услышать это от них. Почему? Почему всё было так? Он не был частью Уизли, не был частью того мира, который он считал своим. Всё, что он знал, было разрушено. Теперь он хотел всю правду. Хотел увидеть её своими глазами. Словно в его душе разорвался целый мир, и теперь он не знал, что делать. Всё в нём было без понятия о том, куда двигаться. Собравшись с силами, он направился к комнате, где, как ему сказали, находился Снейп. Молниеносно толкнув дверь, Рон оказался внутри. В воздухе витало чувство напряжения, и, несмотря на всё, он был готов узнать правду. Комната была тёмной, лампы горели глухо, будто опасаясь потревожить тишину. Снейп сидел за столом, бумаги не касаясь.Снейп, сидящий за своим столом, внимательно смотрел на Рона. Его лицо было непрочитано, глаза — как всегда холодные, но из глубины взгляда Рона как будто просачивалась какая-то новая, невидимая для всех угроза — Ты уверен? — голос Снейпа был сдержанным, почти мягким. — Да. — Рон не обернулся. — Хочу, чтобы ты вызвал Молли и Артура. Я... должен услышать это от них. Снейп кивнул, и через сеть Фоуксова пламени вызвал Уизли. Минуты тянулись вязко, и когда в камине вспыхнуло пламя, Рон инстинктивно напрягся. Из огня вышли Молли и Артур. Молли — с дрожащими губами, Артур — с опущенным взглядом. — Ронни… — начала Молли, делая шаг. — Не надо, — твёрдо. — Просто скажи. Это правда? Пауза. Долгая. Молли с нервным выражением на лице, пытаясь скрыть волну тревоги: — Рон, что ты… что ты хочешь от нас услышать? Мы говорили тебе всё. Рон рявкает, перебивая её: — Всё? Вы мне говорили всё? Что, если я скажу, что мне сказали, что я — не Уизли, что я — сын Снейпа, что меня использовали с самого начала?! Я хочу услышать это от вас, честно. Я хочу знать, что мне вы говорили, что мне не говорили. Молли смотрела на него, словно пытаясь вернуть себе контроль. — Да, — тихо. — Правда. — Ты знала. Всегда? — С самого начала. — Молли выпрямилась, голос стал чётче. — Это был мой выбор. Я защищала тебя, Рон. Мы с Артуром любили тебя, растили как своего… — Ты украла мою жизнь. — Рон шагнул вперёд, голос сорвался. — Ты вырезала меня из правды, заставила жить в лжи… Я верил, что ты — моя мать! — Я и есть твоя мать! — выкрикнула она. — И по крови — и по любви. Я растила тебя, обнимала, лечила, пела тебе баю-бай, когда ты плакал! Это ты был моим сыном, даже если… Артур, покачав головой, пытается вмешаться, но его взгляд, полный вины, не может скрыть боли в его голосе. — Даже если отец был рядом и не знал?! — голос Рона стал резким. Он повернулся к Артуру. — А ты? Ты тоже знал? — Нет. — Артур едва выдавил. — Я... я узнал позже. Мы думали, что это лучше для тебя,пытались защитить тебя. Ты наш сын, Рон. Таким ты и остался. — Но вы всё равно лгали. Всю мою жизнь. Молли с горечью и отчаянием, но всё же с ложной уверенностью: — Ты был частью этой семьи, ты всегда был нашим сыном, даже если правда была иной. Мы любили тебя, Рон. Рон не веря ей, хрипло отзывается, нервно шагая по комнате: — Ты говоришь это сейчас, но... Я же был просто частью твоего плана! Ты пыталась контролировать всё, пыталась использовать меня, чтобы держать Поттера рядом. Это ты придумала всё это! Молли покачивает головой, пытаясь сгладить этот момент, хотя глаза её полны боли: — Это не так, Рон. Ты — мой сын. Ты всегда был мне дорог. Рон глубокий шок и внутренний разрыв в его словах: — Мой сын? Но я не был твоим сыном! Я был... инструментом! Для твоей игры! Для твоих целей! И теперь ты говоришь, что любишь меня?! Это всё — ложь! Молли с нотками отчаяния: — Я тебя люблю, Рон. Ты — мой сын, и я хочу, чтобы ты знал, что я всегда буду рядом. Рон, всхлипывая, отходит в сторону, его взгляд полон внутренней боли. Он не может оставаться здесь, не может принимать эти слова. У него больше не было сил находиться в этой комнате. Всё, что он когда-то знал, рушилось прямо перед ним. Снейп до сих пор молчал, только наблюдал — глаза холодные, как ледяная гладь. Рон шёпотом, глухо: — Я… — он прошептал— Я не могу это всё принять. Молли снова шагнула вперёд. — Но ты всё ещё наш мальчик… — Нет. — Голос Снейпа разрезал воздух. Все обернулись. — Достаточно. Вы оба. Уходите. — Северус… — начала Молли. — Уходите. Сейчас же. Он стоял между Роном и ними. Как стена. Как преграда. Как защита. Выталкивая Молли и Артура, которые пытаются возразить, но их слова остаются неуслышанными. В комнате повисла звенящая тишина. Рон дрожал. Губы сжаты. Он выдохнул, но голос не вышел. — Всё в порядке. — Снейп подошёл ближе, не касаясь, но стоя рядом. — Ты не должен сейчас быть сильным. Рон мотнул головой. Ещё раз. — Они… они смотрели так, будто я всё ещё их… И голос оборвался. Снейп обнял его. Не резко. Медленно. Одной рукой — за плечи, другой — чуть ниже, крепко, как будто держал разваливающееся существо, как будто, если не сжать крепче, Рон рассыплется. Рон вздохнул. И сорвался. В комнате повисла звенящая тишина. Рон дрожал. Губы сжаты. Он выдохнул, но голос не вышел. — Всё в порядке. — Снейп подошёл ближе, не касаясь, но стоя рядом. — Ты не должен сейчас быть сильным. Рон мотнул головой. Ещё раз. — Они… они смотрели так, будто я всё ещё их… И голос оборвался. Снейп обнял его. Не резко. Медленно. Одной рукой — за плечи, другой — чуть ниже, крепко, как будто держал разваливающееся существо, как будто, если не сжать крепче, Рон рассыплется. Рон вздохнул. И сорвался. Словно прорвало плотину — истерика накрыла его, сухая, захлёбывающая, с приглушёнными рыданиями в плечо Снейпа. Руки вжались в мантию, ногти впились в ткань. — Я… не знаю,… я думал… я ненавижу их… но мне… всё ещё… больно… Снейп гладил его по спине. Снейп, тихо, едва слышно, проговаривает: — Тихо, Рон... всё будет хорошо. Я здесь. Ты не один. Рон всё ещё плакал. Но уже не один. И впервые — его не пытались заставить «взять себя в руки».

***

Рон, истерически всхлипывая, прижимается к нему. Всё, что он когда-то знал, теперь становится туманным, но в этом моменте, хотя бы на мгновение, он чувствует, что может найти какое-то утешение в этом человеке, который, как оказалось, был ближе, чем он когда-либо мог подумать.

***