Глава 1. Гость.

Юн А любила вечерние смены, они были тихими и скучными. Люди приходили сюда за кофе или тёплым светом, прячась от дождя, и почти никогда за разговором. И она, если честно, предпочитала именно таких. Семь часов. Мелкий дождь полосил витражное стекло, превращая уличные фонари в размытые круги. Внутри кафе пахло молоком и кофейными зёрнами, чуть пряно от свежей выпечки, которую всегда выкладывали слишком поздно, чтобы кто-то её заметил. Юн А сидела за стойкой и листала блокнот, иногда рисовала в нём странные схемы и цветочки. Иногда записывала цифры. Иногда — вообще ничего. Это помогало делать вид, что она чес-то занята. Пальцы привычно крутили ручку, а взгляд скользил по залу. Всё знакомо до боли: стул с расшатанной ножкой, плитка с едва заметной трещиной у входа, стойка с засохшей каплей сиропа, которую она зачем-то не вытирает уже третий день, и... музыка. Старая, будто застрявшая в восьмидесятых, проигрывающая трот. Здесь ничего не менялось. И ей это нравилось. За окном проходили люди с зонтами, никто не заглядывал внутрь. Это было её временем, в её мире. Своего рода мягкая, безопасная, стабильная пустота, без вторжений. Юн А посмотрела на часы: до конца смены два с половиной часа. И в этот момент щёлкнул дверной колокольчик. Его звон врезался в тишину, как капля в горячее масло. Она не сразу повернулась, заканчивая вытирать столешницу. Шаги были уверенные, с едва заметной заминкой Когда она подняла глаза, гость уже подошёл к стойке. — Американо без сахара, — сказал он, даже не глядя. Её глаза скользили по гостю: мокрая куртка, капли стекали с рукавов на пол, капюшон сдвинут. Она присмотрелась сильнее — под его глазами были синяки, словно после сна в незнакомом месте. Юн А кивнула. — Хорошо. Минуту. Голос ровный и спокойный. Юн А не была особо вежливой с гостями, отчего нередко получала нагоняй от руководства. «Бариста — лицо заведения, — твердило оно, — поэтому ты должна показывать дружелюбие, а не неприязнь, даже если в этот момент ты размышляешь, как бы здорово было надеть этот стакан с горячим латте им на голову, думай об этом с улыбкой!». Гость тем временем сел за крайний высокий табурет у стойки. Он медленно положил ладонь на прилавок: кожа сбита, свежая ссадина на костяшке. Но вёл себя так, словно не чувствовал ничего. Она приготовила кофе, поставила перед ним. — Осторожно. Горячий. Он посмотрел на неё в упор. Прошёлся по Юне быстрым и читающим взглядом с лёгким прищуром. Можно было бы решить, что он флиртуем, но она сразу поняла — он уже успел сделать о ней пару десятков выводов. — Ты всегда такая весёлая? Или только со мной? — бросил гость с полуулыбкой, словно лезвие. Юн А не вздрогнула. — Я всегда такая, — ответила спокойно. — И с вами, и без вас. Он фыркнул и отпил кофе. — Хм. Горько. Почти как утро после похмелья. — Хотите сахар? — А что, если я захочу соль? Она чуть вскинула бровь. "К чему этот цирк..." — пронеслось в голове, но ответила лишь: — В следующий раз принесу солонку. Он усмехнулся. Некоторое время никто не говорил. Он пил молча, глядя в окно. Она вытирала поднос, не смотря на него, но видела в отражении: как он вдруг сжал челюсть, как рука напряглась на чашке. "Видимо, у него что-то случилось..." — спрашивать она, конечно же, не собиралась. Гость пил молча, время от времени постукивая ногтём по керамике. Обычное кафе. Обычный кофе. Обычный вечер, который почему-то не заканчивался. Она не смотрела в его сторону, но чувствовала его взгляд, как холодный воздух, вытекающий из двери. Не навязчивый, не вызывающий. Она бы описала его как... присутствующий. — У вас тут уютно. Почти как в морге, — бросил он, наконец, глядя в окно. — Тихо, чисто и никто не дёргает. Юн А повернулась к нему. "Точно придурок..." — Приятно, что оценили. Он снова усмехнулся. — Правда, если бы ты улыбнулась, мог бы решить, что не умер. — Если бы вы шутили смешнее, — отозвалась она, — я бы даже притворилась живой. Он повернул к ней голову, чуть склонив, словно рассматривал. — А ты никогда не притворяешься, да? Юн А не ответила, она лишь убрала со стойки стакан с водой и развернулась, будто у неё есть дела. Гость допил кофе, встал. Куртка хрустнула, когда он откинул капюшон назад. С него ещё капала вода. — Ладно. Не буду мешать вам... не улыбаться, — сказал он легко, ухмыльнулся и ушёл. Колокольчик на двери звякнул коротко.