Глава 2. След.

Дождь с ночи не прекращался. Он больше не барабанил по крыше как вчера, а шёл лениво и вязко, растворяясь в утреннем воздухе. Юн А подошла к дверям кафе чуть раньше обычного. На ней был тот самый чёрный плащ, который она любила, потому что он не промокал. Капли стекали по ткани. Она повернула ключ, и замок поддался с первого раза.Обычно это приносило лёгкое удовлетворение, но сегодня было как-то пусто. Внутри было прохладно и сыро. Она включила свет. Лампы моргнули и загудели, оживая. Юн А прошла вдоль стойки, поправляя стулья, вчера впопыхах, собираясь наконец-то домой, она забыла прибраться. И тут взгляд зацепился. Тот самый стул с краю. Юн А наклонилась. Велосипедная перчатка. Пальцы обрезаны. Ладонь стёрта. Вся в трещинах, но явно не дешёвая. Такими не разбрасываются. Она не сразу поняла, что смотрит на неё уже несколько секунд. Перчатка лежала почти у её ног. Юн А подняла её осторожно. Взглянула ещё раз и спрятала в ящик под стойкой. Утро было ленивым. Людей почти не было, только старик в углу, который всегда заказывал тёплое молоко, и студентка с наушниками, не отрывающаяся от экрана. Юн А стояла за стойкой, протирая бокалы. Движения точные, почти медитативные. В голове пусто, но пальцы всё помнят. Она давно научилась этому: делать одно, думать другое, чувствовать — ничего. Ши Вон вынырнула из подсобки с коробкой салфеток, поставила на полку, открыла ящик и вдруг замерла. — Эй, — сказала она, нагнувшись к открытому ящику под стойкой. — Это твоё? В её руке была велосипедная перчатка. Юн А едва заметно вздрогнула. — Нет, — ответила она. Как-то быстро. Забрала перчатку из рук Ши Вон и сунула обратно, глубже, почти сердито, захлопнув ящик. — Упс, — сказала девушка, приподняв бровь. — Кажется, что-то важное. — Это просто перчатка, — отрезала Юн А. — Конечно. Особенно если она в отдельном шкафу, а не на стойке забытых вещей. Юн А молчала, продолжая протирать стекло с такой силой, словно хотела стереть не только отпечатки, но и свой раздражённый взгляд в нём. — Ладно, не говори, — пожала плечами Ши Вон. — Просто ты сегодня странная. Вон, кофе наливаешь на сантиметр больше, чем обычно. Это подозрительно. Юн А отложила бокал. — Тебе показалось. — Всё мне кажется, да? И что? Он был красивым? — Кто? — Ага, вот именно.

***

Гудела лампа под потолком. Воняло пылью и маслом. У Ин сидел на бетонном полу, оперевшись спиной о байк, словно пытался вжаться в раму, как когда-то в поворот. В пальцах был ключ. Они играли им бездумно: крутили и ловили. На полке лежал леденец в фантике. Он потянулся, сорвал обёртку зубами и сунул чупа-чупс в рот. Кола. Слишком сладко, аж тошно. — Чёрт. У Ин откинул голову назад. Взор уткнулся в ржавый вентилятор. Он не работал уже пару месяцев. На подоконнике лежала его велосипедная перчатка — вторая. Он посмотрел на неё и чуть улыбнулся. Он положил леденец обратно на полку, встал и потянулся. — Ладно. Утром загляну.

***

Дверь кафе звякнула, когда он вошёл, легко, словно ветер впустили. У Ин был в красном худи, на лице привычная полуулыбка, та, что работает как маска: отталкивает слабых и раздражает всех остальных, жёлтые очки отблёскивали свет лампы. Он неспешно прошёл к стойке, облокотился и осмотрелся. Юн А была на месте. Волосы собраны в низкий хвост, глаза упрямо прикованы к экрану кассы. Она даже не подняла взгляд. — Доброе утро, — сказал он, чуть растягивая слова. — Или всё ещё ночь, если судить по твоему лицу? Юн А на мгновение замерла. Потом ровно, почти машинально: — Чего желаете? Он усмехнулся. — На самом деле я зашёл не за этим. Хотя кофе у вас... — он сделал вид, что вспоминает, — терпимо. Как жизнь, если особо не вдаваться в детали. Юн А неспешно подняла глаза. Взгляд был холодный, но не острый. Она смотрела сквозь него: не удивлена, не обрадована, просто странные чувства наполнили грудь. — Тогда зачем? — спросила она. — Я кое-что тут... забыл, — протянул он и сделал шаг вбок, наклоняясь через стойку. Голос понизился, стал почти шёпотом: — Или кого-то. Пауза. — Перчатку, — бросила она, открывая ящик. — О, ты заметила. Значит, думала обо мне? — Я убираю за всеми. Это часть работы. Она достала перчатку и протянула ему без лишних движений. Он взял, не торопясь, позволив пальцам слегка задеть её ладонь. Лёгкое касание, почти случайное. — Спасибо, бариста Хан Юн А, — сказал он, называя её имя нарочито официально. — Не называйте меня по имени, — ответила она сухо. — Почему? Оно тебе не нравится? Или просто не хочешь, чтобы я его знал? Юн А ничего не ответила, лишь вернулась к кассе и нажала пару кнопок, как будто разговор закончился. — Ладно, — сказал он, убирая её в карман. — Я всё равно запомнил. Он не ждал ответа. Повернулся и вышел, лишь у двери остановился на миг. Лёгкий поворот головы, не оборачиваясь, мельком взглянул через плечо на неё. Она стояла у кофемашины. Спокойная. Как будто и не смотрела ему вслед. Но руку, налившую кофе, он заметил: чуть дрогнула.

***

Звонок над дверью больше не звенел. Последний клиент ушёл десять минут назад. Коллега — пятнадцать. Кафе вычищено, посуда вымыта, сахарницы полны, стойка натёрта. Юн А выключила свет на кухне и вышла в зал. Привычный путь к шкафчику у стены. Маленькая полка, на которой иногда оставляют забытые зонты, перчатки или пластиковые игрушки из набора “мамы с ребёнком”. Она задержалась на секунду. И почему же она не положила её туда?.. Сама не знала. Сказать, что гость был навязчив — нет. Он не перешёл границу. Но будто бы ходил вдоль неё, заглядывая через. В его улыбке что-то раздражающе уверенное. Как у человека, который привык нравиться, даже если его не просят. "Странный.." Юн А села за стол у окна. Обычно она не задерживалась, но сегодня не хотелось сразу идти домой. За стеклом сыпал мелкий снег. Весна не спешила приходить в Сеул. Она посмотрела на свои ладони. Холодные. И почему-то чувствительные. Смешно, как его слова застряли. Не прилипли, нет. Застряли, как соринка в глазу. Не получается вытащить, но и не обращать внимания тоже. Она встала. Уходя, задержалась у двери, на секунду взглянув на то место у стойки, где он стоял. Ничего, пусто. Но воздух всё ещё был немного... другой.