Глава 4. Пасмурно.

Пару недель спустя. Юн А уже устала от звона посуды и от того, что кофе сегодня пах не как обычно. Пах хуже. И на вкус был никакой. Половина клиентов бурчала в ответ на извинения, вторая просто уходила. Она молча делала заказы, стискивая зубы, будто от этого эспрессо сам наладится. Чёртова запара. Когда над дверью звякнул колокольчик, она не посмотрела, рефлекторно пробурчала: — Через пару минут. Машина перезагружается. Тишина. Не та, что комфортная, а такая… с ухмылкой. Знакомая. — Ну, началось. Меня даже техника не выносит, — сказал голос, легко, с тем самым оттенком: будто каждое слово — леденец с ядом. Она медленно подняла взгляд. У ин. В мятой чёрной куртке с ярким фиолетовым лого, "Что это? Змея? Подстать ему" —пронеслось в голове у девушки. В ярких штанах оранжевых, с привычной сутулой ленцой, с тем самым прищуром: как будто видел тебя насквозь, но интереса там ноль. — Опять вы? — бросила она сдержанно. — Уж прости, не знал, что сегодня тут траур, — он лениво подошёл к стойке. — Кофе нальёшь? Или это тоже теперь “не работает”? — Сегодня зерно не то, — сказала она, почти зло. — Значит, ты — как всегда. А кофе — как я в понедельник: никакой. Он опёрся локтем на стойку и неожиданно уставился на неё. Долго. Слишком. — Что? — нахмурилась Юн А. — Ничего. Просто забавно. Ты всё время выглядишь так, будто вот-вот выгонишь меня лопатой. А не выгоняешь. Она вскинула бровь. — Наверное, потому что у нас нет лопат. — Или потому что тебе интересно, чем закончится сериал с моим участием, — усмехнулся он, ковыряя пальцем край стойки. Юн А отвернулась. Включила кофемашину. — Думаешь, если шутить, то никто не заметит, что ты снова пришёл в неприличное время? Он пожал плечами. — Может, я просто скучал по дрянному кофе или по тому, как ты смотришь, будто хочешь отравить меня этим кофе. Она подала стакан. Без лишнего взгляда. — Плати и иди. — Жестоко. Он достал купюру. Бросил в чашу для мелочи, потом замер. — А если серьёзно. Ты не хочешь знать, почему я здесь? — Нет, — ответила она, уже закипая от всего навалившегося. — Вот и отлично, — У ин усмехнулся. Он уже развернулся, но обернулся через плечо: — Покеда, Бариста Бессердечность. И вышел. Юн А осталась с горьким кофе и привкусом фразы, которую теперь никак не выбросить из головы. Идиот.

***

Дождь закончился. Асфальт ещё не успел просохнуть, и под ногами шлёпали мокрые кроссовки. Юн А шла домой медленно, без цели ускоряться. Пакет с продуктами в руке, в ушах наушники с блюзом. Кофе сегодня был ужасным. А смена — бесконечной. Она терпела, как всегда. Люди раздражали, техника барахлила, а потом появился он. Неожиданно, не к месту, не вовремя. И остался в мыслях. Точнее, остался осадком как недопитая чашка эспрессо, горькая и вязкая. Юн А не любила таких, как он. Слишком шумные, слишком вольные, слишком... дерзкие, будто им все должны. Но в то же время непростые. Он не пытался ей понравиться. Не давил. Не играл в вежливость. Просто приходил как ураган в нелепых шмотках. Оставлял за собой ощущение беспорядка. Не в зале кафе. Внутри неё. Она не была той, кто влюбляется с первого взгляда. Даже со второго — нет. Юн А была... осторожной. Если не сказать, что даже отстранённой. Мир она держала на расстоянии вытянутой руки. Не потому что считала людей плохими. Просто знала: сближение требует ресурса. А у неё его почти не было. После школы она пошла учиться, но приходилось работать в то же время. Родителям нужны были деньги, и ей в том числе. Работа в кафе стала компромиссом между «сейчас» и «потом», который затянулся на два года. Утро, смена, учёба онлайн, немного сна. Повторить. Она не жаловалась. Не ныть — это тоже её стиль. Но иногда, когда день заканчивался так, как сегодня, появлялось странное чувство... Пустоты. И в этой пустоте почему-то поселился он. Загадочный, странный гость. Она остановилась у витрины булочной. Увидела в стекле своё отражение и задумалась. Кто она? Строгая, вечно усталая, с тенью под глазами. Та, кто не вступает в разговоры без причины. Не флиртует, не играет, потому что на это нет времени. И точно не ведётся на «плохих мальчиков» с прищуром, и колким языком, и таких красивых... Юн А тихо выдохнула и пошла дальше. Наверху ее ждала квартира. Узкая, но светлая. Окно выходило на переулок, где по утрам возились лавочники, а по вечерам пахло выпечкой из соседней пекарни. Стены выкрашенные в молочно-белый, с неровностями, которые она давно хотела заклеить постерами, но так и не выбрала какие. Типичная корейская квартирка. Пара книг с заломленными корешками. Угловой стол, покрытый следами от чашек. Лампочка, тусклая, но тёплая. Блокнот с закрученной пружиной, почти пустой, хотя лежал тут не первый месяц. Она включила свет, скинула кроссовки, вымыла руки и села на край кровати. Не усталость даже, пустота. Как будто день что-то из неё вытащил, но не оставил взамен ничего. Юн А машинально взяла ручку, открыла блокнот, посмотрела на белую страницу и снова закрыла. Писать не хотелось. Мысли будто бы стояли в очереди, но ни одна не решалась выйти вперёд. Она села, подогнув ноги под себя. Прислушалась к тишине. Ничего особенного. Просто комната. Просто вечер. Просто странное чувство, будто он снова где-то рядом, даже если этого быть не может. И это раздражало. Сильно. Потом легла на кровать и уставилась в потолок, будто надеялась, что там хоть кто-то даст ответ. Но потолок молчал.

***

На следующий день Юн А пришла пораньше. Больше времени на кофе перед сменой. Его так и не было. И на следующий день тоже. К третьему дню она уже почти убедила себя, что ей всё равно. Правда, почти. Потому что, увидев знакомые желтые очки через витрину, сердце всё равно отозвалось нетерпением. Или раздражением или чем-то между. Он вошёл, неспешно. Без обычной ухмылки, без лёгкости, которой так умело дразнил. Просто заказал кофе, не взглянув ни на неё, ни на других. — Двойной. Без сахара, — сухо бросил, уткнувшись в телефон. Юн А мельком посмотрела на него: те же жёлтые очки, волосы, немного растрепанные. Но в глазах глухая отстранённость. Как будто она — мебель или пыль. Она подала стакан, не выдержав: — Ты сегодня… не такой, — сказала почти машинально, без попытки вникнуть, просто озвучив наблюдение. Он поднял глаза. Медленно. Холодно. — Ты всегда так пристально следишь за клиентами? Или только когда скучно? Завязывай давай. Она чуть опешила. У Ин забрал стакан, и уже в пол-оборота добавил: — Смотри, а то подумают, что тебе есть дело. И ушёл. Без шуток. Даже крышку на стакан не надел. Как будто ему было наплевать на кофе, на неё, на весь чёртов мир.