Глава 26. Twin Peaks.

Утро в офисе началось раньше обычного. Уже в 8:15 этаж гудел как улей, в который бросили камень. Кто-то злобно жевал круассан с телефоном у уха, кто-то лихорадочно печатал, пересылая письма с пометкой «срочно», кто-то просто ходил по коридору кругами, не зная, за что хвататься. Юн А тихо вошла. Ни одного лишнего взгляда, ни одной задержавшейся эмоции на лице. Хотя, очевидно, что она была не в себе: движения чуть запаздывали, как будто тело ещё не успело проснуться, а мысли опережали шаг. На ней был чёрный брючный костюм, волосы собраны, шаг уверенный. В лифте её встретила Ми Со, всё с чашкой чая и голосом на полтона громче, чем хотелось бы. — Ну что, видела, кто у нас в заголовках? — она наклонилась чуть ближе. — Мой бывший даже не был таким идиотом, когда выкидывал фейерверк с балкона. А этот? У Ин просто чемпион. Юн А кивнула, слабо усмехнулась: — Видела. — Блин, а ты с ним вроде... ну, общалась? — Было дело, — коротко. Ни тени интереса, ни намёка на эмоции. — Где совещание? — В малом конференц-зале. Пошли скорее. Зал уже был полон. Начальник отдела по связям с общественностью, пиар-директор, кто-то из юридического, все с ноутбуками, документы в руках, на экране замороженный кадр: У Ин. — ...Если это утечёт в утренние выпуски, штаб будет выглядеть не просто глупо, а криминально. С этим нужно что-то делать. Быстро. Кто готов взять релиз? — Я, — сказала Юн А, не подняв головы. Все обернулись. Даже куратор удивлённо приподняла бровь: — Хан Юн А, вы уверены? — Да. У меня уже есть структура. В течение получаса будет готов финальный вариант. Я пришлю, согласуем с юридическим отделом и опубликуем, сработав на опережение, — отточенные слова давались ей без усилий отточенные, но где-то в глубине всё отдавалось глухим звоном, будто мозг работал на последних оборотах. Кто-то покачал головой, кто-то хмыкнул, кто-то наконец-то перестал втыкать в телефон. В зале повисла тишина на пару секунд, но все быстро переключились на следующую задачу. После обеда. — Жёсткая ночь, да? — сказала Ми Со, поставив стакан с кофе на край стола и на секунду остановившись возле Юны. — Бывает, — ответила Юн А, не поднимая взгляда от экрана. — Ну, ты держалась чётко. На обеде только и трындели, что про твой релиз. Типа: «новенькая с холодной головой». Это редкость. Юн А кивнула, на лице промелькнула вежливая, чуть уставшая полуулыбка. — Спасибо. Ми Со замялась, потом сделала шаг назад, будто собиралась уже садиться за своё место, но остановилась: — Слушай, не обижайся за вопрос... Ты с У Ином раньше... Ну, типа, вы встречались? Юн А подняла взгляд. — Да, встречались. Но это не имеет сейчас отношения к работе. Ми Со сразу вскинула руки, отступая: — Нет-нет, я не лезу. Просто у нас тут все любят слухи... знаешь, как бывает. — Знаю, — кивнула Юн А. — Но меня это больше не интересует. — Тогда ладно. — Она снова сделала шаг. — А, если захочешь чай, я на кухне как раз свежий заварила. И... в пятницу бар, если что. Юн А ничего не ответила, разве что чуть заметнее сжала мышку, пальцы отозвались болью, как будто слишком долго были напряжены. Но потом снова вернулась к работе, словно разговор закончился ещё до того, как успел начаться.

***

Вечер того же дня. Кафе было почти пустым. Джокер сидел у окна, раскинувшись в кресле. Ярко-красная куртка бросалась в глаза, пальцы стучат по стакану с остывающим кофе. Он заметил её сразу, но не шелохнулся. Юн А подошла, молча села напротив, заказала себе чай. — Чё случилось-то? — спросил он первым. — Не думаю, что это тебя касается, — отозвалась она, глядя в окно. — Ты... к его отцу пошла работать. Зачем? Она встретилась с ним взглядом. — Я устала сидеть и ждать, пока он за меня всё решит. Официант бесшумно поставил перед ней чашку. Юн А устало вздохнула, обхватив горячий фарфор тонкими пальцами. Джокер медленно поморгал, переваривая сказанное. Эта логика явно не вписывалась в его картину мира. — Так сказала бы ему, — буркнул он. — Я и сказала. Джокер снова замолчал. Тонкие материи чужих отношений для него были слишком сложными. Для него мир делился на своих и чужих, а Юн А сейчас вела себя как чужая, и это сбивало его с толку. — Сложно всё это, — он тяжело выдохнул и потянулся за бумажником. Вытащил смятую купюру, бросил на стол. — Я в этом не шарю. Просто... когда он с катушек слетает, хреново всем. Юн А на секунду устало улыбнулась. Он неуклюже поднялся, едва не задев стол коленом. Посмотрел на Юн А сверху вниз, пытаясь напоследок сказать что-то веское, но слов не хватало. — Зря ты так, короче. Жёстко вышло. Джокер развернулся и грузно пошёл к выходу. Дверь за ним закрылась с глухим стуком.

***

Квартира была погружена в темноту. Юн А не включала свет, не хотелось видеть отражение в зеркале, не хотелось смотреть на вещи, которые они собирали вместе, а теперь они снова стоят тут. Она сидела на полу в углу кухни, обняв колени. Телефон лежал рядом, молчал. Ни одного нового сообщения. Он больше не писал, не звонил и, наверное, уже не будет. Юн А закрыла глаза. Голова гудела, внутри не было ни злости, ни обиды. Она просто... устала. Всё шло по плану, почти, но почему тогда так больно? Она вспомнила лицо У Ина в тот вечер. Его глаза, опустошённые. Словно он смотрел сквозь неё или на неё в последний раз. И больше уже не хотел. А потом вспомнила, как он смеялся, сидя с теми девушками, делая вид, что всё под контролем. Как будто без неё ему даже лучше. Как будто всё это... было игрой. "Ты сама начала играть," — мысленно сказала она себе. Но в отличие от него, она знала, зачем делает это. Знала, к чему идёт. И всё равно каждый шаг давался с таким трудом, будто она каждый раз резала по живому. Юн А поднялась, подошла к столу. Открыла ноутбук. Пальцы немного дрожали, но она продолжала. Вход в зашифрованный чат с Ким И Ён. Короткое сообщение: Юн А — 22:12 Завтра подниму архивы. "Он... в курсе, что я там, но не знает зачем." Она посмотрела на курсор, мигающий в пустой строке. Закрыла ноутбук и в полной темноте сжала кулаки. — Надо завершить начатое, — прошептала она. А потом, как всегда встала, убрала чашку, расстелила постель и легла. Юн А ворочалась под одеялом, лёжа на боку, потом на спине, поджимая колени, вытягиваясь, сбрасывая плед. Температура в комнате казалась нереально высокой, хотя термометр показывал двадцать два. Тусклый свет, комната, похожая на квартиру У Ина, но всё не то: стены немного кривые, звук шагов глухой. Воздух стоял густой, плотный, как дым. Юн А стояла у порога, босая, в одной футболке, и не могла сделать ни шага вперёд. Тело не слушалось, сердце колотилось, пытаясь вырваться из груди. Она слышала музыку: глухой бас, будто через бетон. Кто-то смеялся слишком громко, будто нарочно, и в этом гуле его голос. — Ну что, смотри внимательно. Он сидел на диване, раскинув руки, рядом две девчули. Лица расплывчаты, словно их закрасили масляной краской. Они шептали ему что-то на ухо, целовали шею, залезали под футболку, а он смотрел прямо на Юну, прямо в глаза, и улыбался. — Вот, смотри, дорогая. Только не вздумай отворачиваться. Она хотела отвернуться, но не могла. Веки будто застыли, руки словно привязаны к телу. Она пыталась крикнуть, но голоса не было, даже слёзы не шли, лишь эта парализующая, липкая беспомощность. — Не бойся, это просто игра. — Он взял одну из девушек за затылок, притянул к себе. Девушка смеялась фальшиво. Вторая потянулась к нему, и он поцеловал её напоказ, медленно и с вызовом, всё это время не отводя глаз от Юны. У Ин скользил руками по их телам, целовался грязно, пошло и мокро. — Видишь, как просто, — прошептал он. — Нравится шоу? Она вцепилась ногтями в бёдра, пытаясь вырваться из этого оцепенения. Хотела закричать, подойти, ударить, вытащить себя из этого кошмара. А он наклонился к одной из девушек и сказал уже совсем тихо: — Пускай смотрит. Ей это нравится. Юн А содрогнулась и тогда наконец смогла сделать шаг. Один. И тут же всё начало рушиться: диван провалился, лица исказились, музыка заглохла, свет замигал. Комната съёжилась, искажённая реальность стала осыпаться кусками. Она проснулась, задыхаясь, волосы прилипли ко лбу, сердце било по рёбрам. Комната была тёмной, только улица мерцала за окном. Руки дрожали. Она всё ещё чувствовала его запах, тяжесть взгляда и панику. Юн А закрыла глаза, сжала пальцы в кулаки и в полумраке прошептала: — Это просто сон, — прошептала. — Просто сон. Но пальцы подрагивали, и в груди снова стянуло так, как тогда, в тот вечер, когда он лил ей гадости прямо в лицо, а она всё проглотила и ушла. Тогда казалось, что это просто пауза, что они ещё найдут дорогу обратно. А теперь, впервые, её страх был не о том, что он уйдёт, а в том, что может не захотеть вернуться, даже если она всё расскажет. Она сама толкнула его в темноту, закрыв за ним дверь своим молчанием. Всё, что у них было, теперь висело на тонкой грани между доверием и предательством, и она знала, что слишком легко оказаться не на той стороне. Но самое страшное было не это. А то, что чувство всё ещё жило в ней, не из жалости, не из ностальгии по прошлому, не за прикосновения, в которых пряталась нежность. Она всё ещё держалась за то, каким он становился рядом с ней. Как будто рядом с ним она вспоминала себя настоящую. Как будто без него что-то в ней обрывалось и теряло опору.

***

Каннам, вторник. Ким И Ён сидела на полу, скрестив ноги, среди кип бумаг, будто в них и жила. Комната была завалена коробками, книгами, старыми газетами и жесткими дисками. Возле окна низкий столик, на нём ноутбук, кофе в треснутой кружке и пепельница с окурками, воздух пах застоявшимся табаком. Если бы журналистика была спортом, Ким И Ён бы играла без команды и всё равно выигрывала. Строгое каре, идеально ровный пробор, резкие скулы и холодный, цепкий взгляд. Она не повышала голос, в этом не было необходимости. Люди начинали оправдываться ещё до того, как она успевала задать вопрос. Учились с Юной на одном потоке, но И Ён всегда держалась особняком: с преподавателями на равных, с сокурсниками свысока. Уже тогда писала для мелких порталов, а на четвёртом курсе её материал о взятках в университете вызвал внутреннюю проверку. Спустя год после выпуска работала в одной из крупнейших медиа-групп, а потом ушла в свободное плавание, теперь её имя знали даже те, кто не читал новостей. Властная, лаконичная, собранная до последнего жеста, она казалась человеком, которого невозможно обмануть. И если И Ён вступала в игру — это значило, что у неё уже были все карты на руках. Юн А вошла несмело, потому что знала: с этого момента пути назад не будет. И Ён даже не повернулась сразу, когда договорила в телефон бросила короткое "буду должна" и отключилась. — Ну что, начинаешь двойную жизнь? — спросила, наконец-то переведя взгляд на неё. Юн А скинула куртку, подошла ближе. На губах тень улыбки. — Вроде того. — Значит, решила идти до конца? — уточнила И Ён, вставая. — Это не роман про справедливость, а грязь и очень хорошие адвокаты. Ты точно уверена? — Да. Ответ прозвучал тише, чем хотелось бы, но тверже, чем можно было ожидать. — Ладно, — сказала И Ён, беря флешку со стола. — Вот с чего начнём. Это бюджетные дыры с 2018 по 2021, часть рекламных контрактов. Есть пару странных подрядчиков, возможно, фейковые агентства для отмывания бабла. Она протянула флешку. Юн А взяла её, словно принимая вызов. — И, кстати, — добавила И Ён, уходя на кухню за водой. — Когда всё начнёт идти по пизде, тебе никто не скажет спасибо. Поэтому спроси себя для начала, точно ли ты это делаешь не ради кого-то, а, в первую очередь, ради себя. Юн А смотрела ей вслед, пальцы крепче сжали флешку. — У тебя есть план? — Да. Нужно добраться до старых файлов, проследить связи, бюджеты. Всё, что шло в обход. Нам нужен не просто компромат, нам нужна структура, механика, все контакты, все возможные рычаги давления. То, что нельзя будет замять. И Ён улыбнулась.