Эпилог

Военный корабль словно пуля разрезАл безмолвное космическое пространство. Внутри царил полумрак - интерьер небольшого гиперлайнера спроектирован с учётом его специфики: в приглушённом свете, на тёмных поверхностях багровые следы были почти незаметны. Тусклые верхние лампы освещали небольшой фюзеляж и кабину пилота. В обзорном стекле мерцали далёкие звёзды и лениво колыхались туманности, напоминающие призраков. В тишине можно было уловить лишь монотонный гул двигателей, но и он тонул в тихих перешёптываниях мужчин. - Все же, они трусы, - бросили своих и смотались. - Я бы так не поступил. Слабаки. - А этих - первый кивнул в сторону, где располагался небольшой грузовой отсек, - ждёт Трибунал. Или... - он бросил мимолётный взгляд на командира, - или легко отделаются. Напарник одарил его скептическим взглядом, и тот еле слышно добавил: - Относительно... На сидениях напротив двое молодых бойцов тихо обсуждали личное. - Ну и что она сказала? Другой, устало вздохнув, ответил: - Сказала, что её решение окончательное. Это всё, понимаешь? Безжизненные глаза пронзительно смотрели на собеседника. - Может, ей нужно время, и она передумает? А если нет... Найдёшь другую. Тот лишь фыркнул в ответ, и разговор затих. Остальные тоже о чём-то тихо разговаривали - это то самое редкое время для общения, являющееся роскошью для их небольшого подразделения. Тела каждого закрыты бронёй, под рукой оружие, у одной из стен стояли два чёрных кейса, набитых боеприпасами и медикаментами. Тёмный космос за обзорным стеклом жил своей размеренной, безмятежной жизнью, и это спокойствие могло вогнать в сон любого пассажира. Но только не группу военных, которые возвращались на Гексос с важного задания. На форме некоторых запеклась кровь - не их собственная, а наркоторговцев. Те сидели в хвосте корабля, дверца которого полностью изолировала звук. Но сквозь узкое окошко мужчины периодически следили за ними. В очередной раз, взглянув в сторону грузового отсека, командир увидел через небольшое стекло хаотичную возню. Мгновенно сорвавшись со своего места и схватив винтовку, Лайс злобно выплюнул: - Твою мать! В пару шагов он оказался у тяжёлой двери и распахнул её. Перед ним - двое, вцепившихся друг в друга в смертельной схватке. - А ну-ка разошлись, мрази! Голос командира, словно раскат грома, пронёсся по гиперлайнеру. Один из преступников с силой оттолкнул другого, и тот, ударившись о стену, осел на сиденье. Второй, оставшийся на ногах, сделал резкий выпад в сторону бойца и бесстрашно рявкнул: - А не пошёл бы ты на хер?! Без предупреждения, не жалея сил, Лайс двинул обнаглевшему правонарушителю в лицо прикладом. Тот мигом успокоился, со стоном рухнув на пол и прикрыв ладонями изувеченное лицо. Между грязных пальцев хлестала кровь. Командир молча вышел и, хлопнув дверью грузового отсека, вернулся на своё место. Винтовка ещё больше запятнала кровью униформу, но ему было не привыкать. Контрабандисту не повезло - он ещё не знал, что с командиром отряда лучше не связываться. Иногда случалось, что в гневе он не рассчитывал силу и мог случайно убить пленника ещё в пути. *** Безмолвную тишину коридора нарушило звонкое постукивание высоких каблуков. Девушка направлялась в один из кабинетов своего небольшого офиса. Строгое миди-платье, облегающее фигуру, сияло белыми неоновыми вставками, эффектно подчеркивая золотистый оттенок ткани. Она сняла солнцезащитные очки с большими абсолютно прозрачными линзами, не скрывающими красоту её глаз. Обрамлённые в тон платью блестящей золотой оправой, они идеально дополняли её облик. Скамья в коридоре напротив переговорной, вопреки ожиданиям Мерцеллы, была пуста. "Даже не удивлена. Как обычно..." Дверь кабинета с едва слышным гудением распахнулась, впуская хозяйку здания. Взмахнув волной светлых волос, Мерцелла вошла в помещение. Окинув взглядом длинный белый стол, подсвеченный ярким синим светом, она небрежно бросила на него сумочку и подошла к окну. Пару минут девушка задумчиво смотрела на улицу, утопающую в ярких лучах солнца, пестрящую разнообразными нарядами прохожих. Затем подошла к зеркалу и поправила туго сплетённые от лба почти до затылка пепельные пряди. Опустилась в кресло с серебристыми вставками, напротив огромного монитора на стене, тонкого, как лист бумаги, и стала ждать представителя компании. Подняв ладонь, она разглядывала обручальное кольцо. Солнечный свет, проникающий сквозь окно, играл с гранями сияющего кристалла, преломлявшего яркие лучи и отбрасывавшего тысячи бликов вокруг. От любования украшением её отвлёк стук в дверь. Мерцелла сразу оживилась. Дав разрешение войти, она поднялась и сделала несколько шагов навстречу. В переговорную вошёл коренастый мужчина с усами, по возрасту примерно ровесник Аженора, в сопровождении двух помощниц в строгих деловых костюмах. В руках одной из них - стопка документов, у другой - небольшой планшет. Мерцелла довольно часто имела дело с этим покупателем, между ними сложились хорошие деловые отношения, и поэтому, несмотря на разницу в возрасте, обращались они друг к другу исключительно по именам. Мужчина расплылся в улыбке и после приветственного жеста громогласно произнёс: - Слава империи! Женщины эхом повторили за ним, а затем в ответ поприветствовала прибывших и Мерцелла. - Господин Элион, рада вас видеть! - Широкая улыбка озарила лицо девушки. Она направилась к столу и, отодвинув в сторону сумочку, грациозно опустилась в кресло. - Взаимно. Подходя к столу, мужчина вдруг спохватился и представил своих помощниц: - Это Талаэдрис и Кайра - мои ассистентки. Мерцелла кивнула, сдержанно улыбнувшись помощницам. Мужчина присел за стол напротив неё. Прим-домина Дома Истри деловито предложила: - Ну что, без лишних предисловий начнём. У меня сегодня не так много времени. Одна из ассистенток положила перед ней планшет. На экране Мерцелла увидела данные об оплате, сумме, счёте для перевода денег и прочие детали. Элион тем временем начал докладывать: - Сумма как всегда достаточно щедрая. Цели поставки также указаны. Женщины стояли возле руководителя, застыв в ожидании указаний, словно изваяния. Мерцелла передала мужчине тонкую папку и проговорила уже наизусть выученную, кроме одной изменившейся детали, речь: - Договор уже готов, несколько копий, разумеется. Так же имеются лицензии и сертификаты. Все документы соответствуют нормам и законодательству, так же по вашему желанию можно оформить страховку. При подписании договора сегодняшним числом аурит в запрашиваемом объеме поступит к вам через трое суток. Мужчина, переведя взгляд с лицензии на Мерцеллу, оживлённо сказал: - Нет, от страховки откажусь. - Он удивлённо добавил. - Но всего трое суток? Раньше ведь было четыре - пять дней? - Наши рабочие обнаружили крупное месторождение. Добыча идёт быстрее, и поэтому срок доставки сократился. Цель использования аурита прежняя? Элион широко улыбнулся: - Да, так же для прыжковых двигателей. Новое месторождение - это замечательно. Скоро снабдите всю империю. Заказчик рассмеялся. Мерцелла с улыбкой ответила: - До империи нам ещё далеко, хотя Гилнесс-хасс и оказалась очень богатой ауритом планетой. - Она добавила уже серьёзнее. - Если вы согласны, перейдём к следующему этапу. Покажу вам всё подробнее. Девушка извлекла из сумочки маленький продолговатый чёрный передатчик и синхронизировала его с монитором. Взгляды всех четверых устремились на огромный плоский экран. Там Мерцелла представила покупателю маршрут от Гилнесс-хасс до второго сектора, показала транспортировочные контейнеры, которые будут использоваться, а так же ознакомила Элиона с моделью грузового гиперлайнера и прочими мелкими деталями. *** Сквозь герметичную дверь прорывались приглушённые нечеловеческие вопли пленников. Двое бойцов, замерших у изолятора, обменялись взглядами, в которых сквозило скверное предчувствие. Они уже привыкли к допросам подобного формата. Отношение к заключённым как к всего лишь инструменту для получения информации не вызывало у них удивления - такое практиковалось всегда. Их души леденил другой ужас: звериная жестокость, с которой командир входил в изолятор и которую оставлял там же, среди сырых стен, когда покидал камеры. Но солдаты помнили - он не всегда был таким. Выйдя из отсека предварительного заключения, Лайс бросил ожидающим его солдатам лишь одно слово, отчеканенное, как приговор: - Выносите. Жесткий безапелляционный голос, горящий диким пламенем взгляд, ещё не успевший вынырнуть из пучины зверства, и багровая униформа - свидетельница бесчеловечных пыток. Солдаты прекрасно знали - если командир отдаёт такой приказ, исход всегда один: ценная информация получена, преступник - мёртв. Чёрные грубые ботинки с каждым уверенным, неторопливым шагом оставляли за собой алые отпечатки на ангельски-белом полу коридора. Чувство презрительного удовлетворения, непоколебимая уверенность в том, что он сделал то, что должен, обволакивали его душу густой непроглядной тьмой. Ему никогда не снились кошмары с изуродованными телами - он воспринимал наркоторговцев как вещи, на которых можно выместить свою злость. Солдаты между собой звали его "лютый". Лайс иногда слышал это слово в тихих перешёптываниях подчинённых. Оно произносилось непременно дрожащим голосом, со страхом и благоговейным трепетом. И он прекрасно понимал, кому принадлежит это прозвище. Войдя в изолятор, молодые военнослужащие застыли, поражённые открывшейся картиной. Они видели результаты его пыток многократно, но каждый такой раз неизменно был как первый. На бетонном полу разбросаны окровавленные инструменты - специальный пыточный арсенал. Тот самый, который командир любил применять в особых случаях. В двух соседних камерах, за решётками, разлились тёмные бордовые лужи, окружая неподвижные тела. За одной из них лежало жалкое подобие человека. Отсутствовавшие пальцы одной руки - вторая была безжалостно оторвана - так же как и ушные раковины, валялись внутри камеры и за её пределами. Живот несчастного был выпотрошен - внутренние органы вывалились наружу. Некоторые из них были вырваны и небрежно брошены у тела. Возле лужи крови белели несколько зубов. Все конечности неестественно вывернуты, а от головы почти ничего не осталось - кровавое месиво, сквозь которое даже не угадывались черты лица. Даже закалённые в боях солдаты побледнели, глядя на эту сцену, ощущая тошнотворную дурноту и сковывающий ужас. Впрочем, как и всегда, после "допросов" командира. Второй труп, по крайней мере, сохранил подобие человеческого облика - его Лайс изувечил не так сильно. Сдерживая подступающую тошноту, они отвернулись от мерзкого зрелища. Один из солдат, более стойкий, с трудом пересилив себя, выдавил: - Оторвался на уроде. Второй, убрав руку со рта, спросил: - Ты про того, что послал командира? - Угу. - Неудивительно. - Ладно, нужно выполнять приказ, - произнес первый, вновь нарушив гнетущую тишину. Второй поморщился: - Дай хоть в себя прийти... Тот кивнул. - Хорошо. А я пока контейнеры принесу. *** Сидя за безупречно белым столом, Лайс поправил ворот темно-серой униформы - свежей, только надетой после душевой. Информация, полученная от одного из контрабандистов, была немедленно занесена в планшет, который вывел трехмерное изображение над центральной голографической панелью в центре кабинета. Он подошел к ней и несколько минут внимательно изучал проекцию. В голове уже зрел план - за пять лет службы в войсках Аженора он освоил координирование работы бойцов подразделения, разработку планов захвата и стратегий при чрезвычайных ситуациях, а также прочие обязанности. Иначе он бы не получил звание центуриона. С каждой новой ступенью подъём по карьерной лестнице давался сложнее. Но Лайсу нравилось - он чувствовал себя на своём месте. Сейчас в его подчинении был взвод из сорока человек. А ведь когда-то он и представить не мог, что достигнет такого успеха в армии самого гроссмейстера. - Делатрикс... Велфорт... - бормотал он себе под нос. - Северо-запад... Восемнадцатый сектор. Далеко же вы забрались, ублюдки. Голографический проектор на рабочем столе издал тихий сигнал. Алластрий коснулся панели, и объемное изображение схемы вражеского укрытия мгновенно исчезло. Он снова бегло прошёлся пальцами по сенсорам панели, затем неспешно подошёл к столу. Одно лёгкое нажатие на проектор - и перед ним предстала голограмма одного из солдат. Отдав честь, тот отрывистым голосом доложил: - Каналы внутренней коммуникации прошли проверку. Техобслуживание гиперлайнера завершено. Разрешите принять задание. Командир лениво проговорил: - Я отправил тебе информацию о местонахождении базы контрабандистов. Завтра до полудня всё должно быть готово. Жду тебя в десять утра для согласования стратегии и плана захвата. - Есть, командир! Голограмма растворилась в воздухе, оставив Лайса наедине с тишиной кабинета. Его взгляд задержался на планшете, лежащем на столе. Легкое прикосновение к глянцевой поверхности - и из её темноты возникло изображение Мерцеллы. Счастливой, с сияющей улыбкой и горящими золотым пламенем глазами. На его лице впервые за день промелькнула улыбка. Он ласково провел пальцем по гладкому экрану. Воспоминания хлынули потоком, вырывая его из настоящего. Вчерашний вечер ожил в памяти яркими красками. Её призывный взгляд. Прикосновения, горячие и бесстыдные, заставляющие кровь кипеть в венах. Рот и руки, ласкающие его внизу - неприлично и смело. Его огрубевшие пальцы в светлых локонах. Руки, сжимающие хрупкие запястья. Их поцелуй - тягучий, до невыносимого сладкий. Нежная кожа, пухлые губы под его пальцами. Синхронный ритм двух тел. Её прекрасное лицо, искажённое сладостной агонией. Каждый выдох - протяжный, дрожащий стон - был музыкой для его ушей. Лайс глубоко вздохнул и запрокинул голову, пытаясь остановить поток жарких воспоминаний. Сегодня нужно уйти пораньше, отвлекаться было ни к чему, хоть это и было приятно. Он записал короткое голографическое сообщение и отправил его Мерцелле. Переодевшись, командир подошёл к настенному зеркалу у двери. Осмотрел себя: костюм в темно-серых тонах с ассиметричными разрезами на рукавах до локтей, ворот из ниспадающей в несколько слоёв ткани, открывающий мощную грудь с небольшими участками татуировок. Брюки свободного кроя с множеством карманов и ремней, так похожих на военную форму. Лайс не изменяет себе - его гардероб по-прежнему состоит из тёмных тонов. Он небрежно провел ладонью по щеке с одной стороны, с другой. Волевой подбородок, высокие скулы, коротко стриженные волосы - он почти не изменился. Но с его лица с годами постепенно исчезли почти все вызывающие элементы, бросающиеся в глаза: сначала острый пирсинг, а потом и бликующие кристаллы талассита вместе с острой иглой из левого уха. Они просто стали ему не нужны, к тому же по мере продвижения по службе появилось желание выглядеть более авторитетно. Лишь татуировки - на теле и над бровью - остались нетронутыми. Прежде чем выйти из кабинета, Лайс надел обручальное кольцо: оно часто мешало, поэтому он снимал его утром и надевал снова в конце смены. За пять лет не было ни дня, когда бы он забыл о нём. Усадив кольцо на палец поудобнее, он заблокировал дверь картой и ловко вернул её в левый карман. Его предплечье уже давно не знало перчатки - он избавился от уродливых рубцов на руке, как только прилетел с Мерцеллой на Гексос. Это было решением, позволяющим стереть болезненное прошлое, или попыткой хотя бы реже о нём вспоминать. Но ад невозможно забыть после того, как заглянул в него. Он становится частью тебя. Развернувшись, Алластрий уверенно направился по лабиринту светлых коридоров к выходу. Нейрочип, вживлённый под кожу в районе седьмого шейного позвонка, являющийся коммуникатором и средством навигации на заданиях, будет деактивирован, как только Лайс пройдет через пост верификации. Сегодня пятая годовщина их свадьбы. Он помнил, как в последнем послании от семьи Браннис написал: "Доставка пройдёт без проблем, брат. Заказ оформлен. Заберёшь как обычно, в том же месте. Можешь не благодарить." Лайс скучал по семье. Конечно, иногда он вместе с супругой прилетал на Цереру на праздники, почти через всю галактику, и двое суток в пути того стоили. Но отсутствие связи в реальном времени с двадцать вторым сектором расстраивало - он довольствовался лишь свитками с эмблемой волка, которые ему периодически доставляли. Он надеялся, что всё однажды изменится - после их с Мерцеллой свадьбы его родной сектор начал потихоньку развиваться. *** Раскалённый воздух душных улиц остался позади, как только прим-домина вернулась в спасительную прохладу джета. Несколько минут под безжалостным солнцем превращались в пытку. На Гексосе редко выдавалась такая погода. Она сама села за приборную панель пару лет назад, устав от безрассудных манёвров Лайса. Тошнота и укачивание в пути были её постоянными спутниками, пока она не освоила управление сама. К тому же впускать в их тихий особняк ещё одного постороннего человека, водителя, не хотелось. В их доме работало всего трое - служанка, садовник, приходивший два раза в неделю, и кухарка, уходившая после обеда. И супружескую пару это вполне устраивало. Сердце Мерцеллы приятно заныло при мысли о том, как она вручит подарок любимому. Увидит его счастливый взгляд, игриво вздернутую бровь. "Наконец-то… Теперь можно спокойно ждать Лайса дома. Надеюсь, у него всё в порядке." Военная служба - это вечный риск. Постоянная тревога за мужа часто не давала покоя. К тому же должность командира взвода подразумевала постоянную занятость, так что возможность выйти на связь была драгоценной роскошью для них. "Свяжусь с ним позже, он наверняка занят. Да и вообще, что я нервничаю - даже если бы что-то случилось, мне бы сразу сообщили. Наверное, просто волнуюсь из-за годовщины. Или... Ладно... Но подарок ему точно понравится." С минуту она, улыбаясь, блаженно нежилась в прохладе, наблюдая за прохожими из небольшого бокового окна. Провела по шее пальцами, нащупав гладкую зеркальную поверхность колье, подаренного мужем два года назад. Облегающее хрупкую шею и состоящее из множества золотых элементов, оно было одним из самых потрясающих творений, которые были у неё. Воспоминание о том вечере коснулось её губ лёгкой улыбкой. Особняк они приобрели почти сразу после свадьбы. Он был значительно меньше резиденции Истри, но семейной паре этого хватало. Тихий район, уединённое, отдельно стоящее двухэтажное здание. Минималистичный дизайн в светлых пастельных тонах радовал глаз. Лайс, всю жизнь проведший на Церере, конечно, был потрясён: после двадцати трёх лет в суровых условиях, в мрачном поместье, он с трудом привыкал к мысли, что его новый дом будет выглядеть совсем иначе. Но выбора у него не было. *** Девичьи руки аккуратно извлекли из большой белой шкатулки клинок. Мерцелла задумчиво повертела его, высвободила из металлических ножен. Снова - уже в который раз - она осматривала подарок, который преподнесёт мужу сегодня. На раскрытую ладонь легла сталь, прохладная, повидавшая множество сражений - настоящая реликвия. Слегка изогнутое дугой лезвие из тёмного металла хранит замысловатую гравировку - неведомые надписи, которые девушка так и не смогла разобрать. "На нём несколько царапин - свидетельство не одного века существования этой вещицы. Какой же он красивый... Наверняка эти символы приносили владельцам удачу. Пусть он принесёт удачу и Лайсу." Тонкие пальцы, словно зачарованные, скользнули по рукояти, украшенной витиеватой резьбой. На металлические ножны была нанесена похожая гравировка. Мерцелла ещё какое-то время любовалась безмолвной красотой клинка, затем вернула его обратно в шкатулку - аккуратно, словно это была хрустальная ваза. В тот же миг раздался робкий стук в дверь. - Да, войдите. - Госпожа Атрау, к которому часу подать ужин? На пороге гостиной стояла служанка по имени Тариэль в строгой униформе. Женщина средних лет и высокого роста, безмолвно ожидала указаний от хозяйки. Несмотря на то, что девушка оставила себе двойную фамилию, прислуга обращалась к ней по фамилии супруга - так было принято в центральных секторах. Прим-домина с лёгкой улыбкой ответила: - Через час, пожалуйста. А пока можете идти отдыхать. - Будет сделано. *** Девушка спустилась на первый этаж и вышла на террасу. Прямо в домашнем атласном халате - всё равно её никто не увидит кроме одного, самого дорогого человека. Мерцелла Истри-Атрау вглядывалась в изгиб дороги. Бирюзовая гладь бассейна, плескавшаяся в нескольких шагах, манила своей прохладой. Тёплый ветер играл с длинными жемчужными локонами, разметав их по плечам. Ткань домашнего одеяния розового пудрового цвета трепыхалась, хлестала стройные щиколотки с абсолютно гладкой кожей. От рун не осталось и следа. Ни на ногах, ни на шее, ни на пояснице. Она удалила их по своему собственному желанию, а не потому что Лайс того хотел. Ей и самой не нравились эти отметины, которые выжигались для другого. Клейма, напоминающие о претившем ей браке, о долге - навязанном - а не о том, который был бы ей в радость, как сейчас. Спустя какое-то время после свадьбы и возвращения домой Мерцелла пришла к осознанию. Лайс спас её. И там, на планете, когда-то повидавшей много жестокости, никто бы не смог этого сделать, кроме него, как бы парадоксально это ни звучало, учитывая ту страшную трагедию в дождливом Церерском лесу. Но любила она его не за спасение. Мерцелла любила его как друга, как парня, как своего супруга, как мужчину. Она нашла в Лайсе всё, что ей было нужно. Приняла его таким, какой он есть, не испугавшись тьмы, которая в нём живёт. Этот мрак был неспособен причинить ей боль, он был создан для другого - чтобы оберегать её. Не каждая тьма - это порок. Иногда тьма бывает спасением. Из-за высоких каменных выступов на повороте появилось маленькое пятно. Его джет, казалось, гнал со скоростью света - вот уже можно было разглядеть его металлические отблески. Ещё минута - и Лайс припарковался на площадке перед особняком. Он вышел из джета с букетом тёмных - почти чёрных - цветов и с небольшой белоснежной коробкой, обвязанной красной лентой, в руках. Улыбка Мерцеллы в этот момент засияла ярче любой звезды. Они стремительно приближались друг к другу, пока девушка не оказалась в его объятиях, пусть он и мог обнять её лишь одной рукой - той, в которой были зажаты цветы. Его щека нежно коснулась скулы девушки, и Лайс прошептал: - С годовщиной, моя принцесска. Она тихо отозвалась: - С годовщиной, мой сумасшедший. Склонившись к тонкой шее, он шумно вдохнул её запах. Затем провел носом вверх, до мочки уха. Мерцелла нежно гладила его шею и короткие волосы. Через минуту они нехотя отпустили друг друга, и раздался восторженный возглас Мерцеллы. - Лайс! Пресвятые Оракулы, это же те самые... - её взгляд упал на букет иссиня-чёрных бутонов в его руке. - Агаториусы... Он аккуратно передал букет, и она приняла его - бережно, чтобы не сломать ни один стебель. Девушка подняла на мужа глаза, в которых плескались изумление и трепетная нежность. - Но как ты опять... Перебив её, он загадочно улыбнулся. - А вот тебе это знать не положено. Мерцелла оставила расспросы, на которые всё равно каждую годовщину не получала ответа. Лайс оберегал этот единственный в его жизни секрет от своей супруги. Церера была уникальной планетой, где растут агаториусы, на другом конце империи, но он всегда заботился о доставке заранее. Девушка поднесла цветы к лицу - чтобы совсем невесомым касанием почувствовать бархатную прохладу лепестков на щеке, на губах, на кончике носа. Ощутить их неповторимый аромат. Каждый раз её глаза были полны восторга. Агаториусы для неё были не просто цветами, а приятным напоминанием, от которого картинки прошлого оживали в памяти каждый раз, когда взгляд падал на букет. Это память о том месте, где их связала судьба. О том самом вечере, когда Лайс, будучи ещё просто младшим из сыновей Атрау, неосмотрительным, ненадёжным юношей, убивающим амфиморфов и поедающим их сердца, преподнёс ей обручальное кольцо и предложил стать его женой. Тот вечер они оба помнят до мельчайших подробностей. Мерцелла заинтересовалась подарком в руках Лайса и, рассмеявшись, сказала: - Идём в дом, я у тебя коробку конфискую. Они направились ко входу в особняк. - Это плохая идея, - Лайс бросил на неё укоризненный взгляд, но приподнятые уголки его губ выдавали игривое настроение. Он распахнул стеклянную дверь, и пара вошла в дом. Мерцелла повернулась к нему: - А я бы сказала отличная. Она лёгким движением руки оставила букет на столешнице - знала, что скоро сюда явится прислуга и немедленно поставит цветы в вазу. Супруги ступили на лестницу, ведущую на второй этаж. Мужчина, чтобы прекратить шутливый спор с женой, идущей перед ним, обхватил её талию рукой, свободной от коробки, и приподняв, пошёл дальше по лестнице. Она заливалась счастливым смехом, вцепившись в его крепкое предплечье, а Лайс со строгой насмешкой пригрозил: - Конфискация незаконная - полагается наказание. Он вошёл в спальню, всё ещё удерживая Мерцеллу одной рукой, и донёс её до постели. Над кроватью, отпустив её, он позволил легко упасть на мягкий матрас, где она подскочила и тут же поднялась. Лайс опустился рядом и с улыбкой протянул ей коробку. Девушка, заправив растрепавшиеся локоны за уши, загадочно проговорила: - В этот раз что-то явно внушительное. Обычно Алластрий дарил ей украшения, но девушке уже некуда было их складывать. На пятую годовщину он решил изменить свою привычку, надеясь удивить её. Мерцелла, взглянув на супруга, некоторое время рассматривала его мужественное, чуть огрубевшее за последние годы лицо, чётко очерченный подбородок, острые скулы. Он сверлил её сосредоточенным, пронзительным взглядом, ожидая, когда же она откроет заветную коробку. Переведя взгляд на презент, она медленно развязала бант из красной поблёскивающей ткани и сняла крышку коробки. Её взору открылась ткань цвета слоновой кости. Пальцы девушки, коснувшись её, ощутили тончайшую прохладную лёгкость. Лайс внимательно наблюдал, как Мерцелла медленно достаёт из коробки платье, и вот в её руках оказалась корсетная часть, украшенная лаконичными блестящими серебристыми узорами. Она тихо рассмеялась: - А ты ведь всегда меня одеждой снабжал. Раньше. На его лице появилась лёгкая улыбка. - На Церере. Я помню, да. Неожиданно в глаза девушке бросился кусочек алой ткани, выглядывающий из глубины коробки, - шлейф, прикреплённый к платью. С каждым новым движением Мерцеллы алый шёлк разворачивался во всей своей красе. - Я так и знала! - воскликнула она. - Куда без твоего любимого красного! Бегло окинув взглядом платье, девушка бережно отложила его на подушку и повернулась к Лайсу. Голос стал тихим, когда она произнесла: - Спасибо... Это был первый раз, когда она не знала, что сказать. Их мысли переплелись, сливаясь воедино. Как и их пальцы, сжатые между ними на кровати. Они думали об одном и том же - о том, с чего всё началось. С тренировки. С глупого спора. Перед глазами супругов предстал первый банкет и дурацкое платье. Именно Лайс сам того не ведая определил их будущее, случайно, абсолютно непреднамеренно выбрав тогда алый цвет. Это был тот самый судьбоносный момент, к которому его вела вся его жизнь. Его выборы, которые он сделал или не сделал, стали для них судьбой - одной на двоих. Мерцелла прильнула к широкой груди, положив изящные ладони на спину. - Спасибо тебе, Лайс... - Прозвучал её шёпот в тишине спальни. Он и не предполагал, что просто какое-то платье вытащит из шкатулки времени драгоценные для них воспоминания. Что этот подарок так тронет её. Его ладонь утонула в локонах Мерцеллы, другая коснулась острых лопаток под домашним одеянием. - Оно великолепно... - выдохнула девушка. Отстранившись, Лайс хищно улыбнулся и вопросительно вскинул бровь: - Примеришь? Глаза девушки загорелись, и она предложила: - Примерю, но сначала пойдём со мной. Она поднялась с кровати и протянула ему руку. Взяв её нежную ладонь в свою, он последовал за ней. *** - Открой. Глаза Мерцеллы искрились нетерпением. Шкатулка бережно переходит из одних рук в другие. Их взгляды встретились: в глазах девушки плескалось воодушевление, будто подарок предназначался ей самой. Лайс окинул супругу недоверчивым взглядом, но едва заметный поднявшийся уголок губ выдавал его скрытое предвкушение. Проходит несколько секунд и наконец взор мужчины встретился со сталью ножен и причудливой резьбой на рукояти клинка. Одно мгновение, и в глазах вспыхнуло удивление, сменившееся восторгом, когда он извлёк холодное оружие из ножен. Мерцелла, забрав шкатулку у него из рук, отложила её в сторону. - Мерцелла... - Он повертел клинок в руках, восторженно его изучая. Затем поднял на супругу тёмные глаза. - Это же... Это очень ценная вещь... Уже опытный боец с лёгкостью мог распознать в потемневшей, чуть поцарапанной стали с выгравированными орнаментами подлинный, закалённый в бесчисленных битвах, старинный клинок - настоящую реликвию. Самодовольно улыбаясь, она наблюдала за его реакцией, ожидая дальнейших восторгов. Изумлённый, полный благодарности и любви взгляд Лайса лишь на мгновение встретился с двумя золотыми огоньками её глаз, прежде чем он порывисто обнял её. - Мерцелла, ты меня удивила, - прошептал он, прижимая её к себе одной рукой. Она почувствовала, как он улыбается, уткнувшись в её волосы. - Спасибо... Я не ожидал такого подарка. Это лучший клинок, который я только видел. Она прикрыла глаза, наслаждаясь его счастьем, и обняла ещё крепче, ласково проводя руками по сильной, напряжённой спине. Затем скользнула ладонью по его груди, ощущая, как быстро бьётся его сердце. Отпустив её, он снова принялся рассматривать подарок. Девушка, широко улыбаясь, сказала: - Я очень рада, что тебе понравилось. Вернув клинок в ножны, Лайс жёсткими, огрубевшими пальцами обхватил подбородок Мерцеллы и прильнул к её губам в жадном, глубоком поцелуе. Девичьи руки легли на его сильные плечи. Другую руку, всё ещё сжимающую оружие, он осторожно положил ей на спину. Он сделал шаг вперёд, подталкивая её к столу, затем второй, и девушка оказалась словно в плену, зажатая между его телом и твёрдой поверхностью. Хрупкая ладонь прошлась по его шее и пальцами зацепилась за ворот одежды. Не отрываясь от губ Мерцеллы, мужчина бережно положил свой подарок на стол. Освободившаяся рука медленно прошлась по ключице девушки, поднялась на шею и остановилась сзади, постепенно запуская ладонь в её волосы. Длинные пальцы Лайса с её подбородка скользнули ниже, нагло отодвинули ткань халата и сжали упругую грудь. Большой палец неторопливо ласкал сосок, нажимая и поглаживая, пока он не затвердел. Реакция её тела сводила его с ума. Протяжный женский стон растворился между их губами. Крепкая ладонь медленно очерчивала контур округлой груди, пуская по коже девушки мурашки. Сжав пальцы в светлых локонах, Лайс слегка потянул их назад, открывая шею для поцелуев. Мерцелла дразняще облизнула свои губы. Он заглянул в её глаза, наполненные желанием, прежде чем языком пройтись по шее до чувствительной кожи за ухом, оставив влажную дорожку. Снова раздался полный жажды стон, после которого Лайс резко приподнял её бёдра и усадил на стол. Девушка придвинула таз ближе к краю и обхватила ногами его талию, резво притягивая к себе. Горячие пальцы, пройдясь по бёдрам, забрались под ткань халата и перешли на ягодицы. Почувствовав приятную твердость сквозь ткань кружевных трусиков, она улыбнулась, прикрыла веки и запрокинула голову, тихо простонав. Лайс подался тазом вперёд, ещё сильнее прижимаясь к ней. Его губы коснулись мочки уха и горячие слова разлились по коже: - Видно, ты очень соскучилась... Она коснулась его лба своим. Тяжёлые дыхания смешивались воедино, говоря громче любых слов. Мерцелла вновь закрыла глаза и сбивчиво прошептала: - Я всегда скучаю... По твоим рукам, по губам... По твоему телу... Приглушённый звон посуды, донесшийся из-за двери прервал их жаркую страсть. Девушка выдохнула, коснувшись его носа своим: - Нам нужно поужинать. Особенно тебе. Лайс сделал шаг назад, позволяя супруге опуститься на пол. - Тогда идём. Но после ужина ты не отделаешься. - Он закусил губу и окинул девушку многообещающим взглядом. *** Мерцелла расчесывала длинные волосы, глядя в зеркало туалетного столика. Лайс, раскинувшийся на кровати, по пояс раздетый, спросил: - Ты ведь возьмёшь то платье на Цереру? Она развернулась и утвердительно ответила: - Обязательно, это же твой подарок. Такую красоту нельзя оставлять дома. Уголок его губ тронула усмешка. - Спустя столько лет я не растерял навык подбирать тебе одежду по размеру. Девушка, облокотившись о широкий стол одной рукой, поправила локоны, рассыпавшиеся по плечам, и взглянула на него в зеркало. Она молча улыбнулась ему, но он не увидел. Притворившись оскорблённым, он нахмурился. - Ну и чего ты молчишь? Мерцелла, не отрываясь от своего отражения, с притворной невинностью парировала, намекая на свою улыбку: - Смотреть надо было. Чтобы задержать его внимание, она чуть сильнее прогнулась в пояснице, делая вид, что продолжает заниматься волосами, хотя с ними уже всё давно было в порядке. Лайс повернулся на бок, и взгляд его остановился на контурах округлых бёдер под ниспадающими складками ткани. Она сверлила взглядом его отражение. - А ты чего молчишь? - в ее голосе зазвенели озорные нотки. Алластрий молча встал с постели и, сократив расстояние, остановился в нескольких шагах от жены. Её взгляд скользнул к татуировкам-письменам на его сильной груди и широких плечах. А он с вызывающей наглостью продолжал рассматривать ее формы. - Сама сказала - надо было смотреть. На её лице расцвела соблазнительная улыбка. Предвкушая его реакцию, она едва заметно качнула бёдрами. Конечно, девушка знала, как он поведёт себя, но сейчас ей хотелось ощутить последствия её игры на себе. До взрыва оставалось всего лишь мгновение. Всего одно слово. - Да. Лайс сорвался с места, едва не впечатав её тело в туалетный столик. Томный женский выдох утонул в грохоте полетевших на пол косметики и украшений. Тесно прижимаясь бёдрами к её ягодицам, он склонился к ней, одной рукой опираясь на глянцевую белую поверхность. Его пальцы властно обхватили подбородок девушки и повернули лицо к себе, так, чтобы он мог видеть её. И он увидел. Открывшиеся в непристойной, пошлой улыбке губы - ту самую дурманящую улыбку, предназначавшуюся только ему. Лайс зарылся носом в её волосы и тихо сказал: - Вообще-то я не железный... Она самодовольно усмехнулась: - Я знаю... Не переставая нагло улыбаться, Мерцелла толкнулась тазом назад в упирающуюся твёрдость, провоцируя его ещё больше. Длинные пальцы с подбородка девушки скользнули чуть выше. Он слегка надавливал ими на приоткрытые губы, оттягивая их в сторону - так, чтобы обнажить край ровных зубов. Она поймала указательный палец губами и плотно обхватила его. Дразня, игралась с ним языком, неторопливо посасывала, слегка прикусывая и бесстыдно глядя Лайсу в глаза через отражающую поверхность. Он закусил губу, завороженно наблюдая за этим представлением. Рука не двинулась со столешницы, лишь сильнее сжала её край. Ладонь соскользнула под ткань халата и пальцы грубо сжали её грудь. Он прильнул к её уху и, прикусив мочку, выдохнул: - Извращенка... Она, почувствовав, что он улыбается, довольно облизнула губы и промурлыкала: - А ты нет? Он ничего не ответил, только хитро улыбнулся. Через секунду он отнял руку от стола и рывком задрал подол халата. Длинные, красивые пальцы скользнули между её ног. Лайс удовлетворённо ухмыльнулся, когда, отодвинув в сторону маленькие трусики, почувствовал, насколько она влажная. Он едва коснулся самой чувствительной точки, пройдясь пальцем вдоль складок до лобка, затем обратно. Мерцелла судорожно выдохнула, прикрыла глаза и чуть раздвинула ноги. Он наблюдал за её лицом в зеркале, наслаждаясь эмоциями. Неторопливо повторил это движение несколько раз, медленно разжигая в ней пламя и даря минуты нестерпимого наслаждения. Другой рукой Лайс сжимал упругую грудь, лениво проводил большим пальцем по стоячему соску, надавливал на него. Тем временем его палец между набухших складок уже погрузился внутрь. За ним последовал и второй. Третий лёг на клитор, слегка массируя его. Мерцелла прогибалась в пояснице, один за другим роняла протяжные стоны к его ногам, обхватывала дрожащей ладонью руку, ласкающую её грудь. Её слова исказились вожделением: - Ммм... Как же хорошо... Лайс обхватил шею девушки и приподнял голову - ему хотелось видеть её сейчас. В зеркале отразилось прекрасное лицо - полуприкрытые глаза, складка между бровей, прикушенная губа. Широкая ладонь ощутила под кожей её шеи прокатившуюся волну - она сделала глоток воздуха. Его пальцы двигались, меняя темп с быстрого на медленный, ласкали влажные стенки, которые обхватывали его, вскользь касались клитора, доводя её до предела. В пьянящем запале Мерцелла согнула ногу и закинула её на столик. Отразив яркие блики в последний раз, флакончики духов с оглушительным звоном упали на пол. Ловким движением руки Лайс развязал пояс атласного халата и потянув за ворот, обнажил изящную спину. Теперь и ему было сложно совладать с собой - напряжение ниже пояса нарастало с каждой минутой. Девушка уже сама подавалась навстречу его пальцам, которые двигались внутри. Они входили глубоко, на всю длину, затем возвращались обратно, едва не выходя из неё. Он доводил до исступления, заставлял балансировать на опасном тонком лезвии. Лайс склонился к ней, вновь приподняв её подбородок. - Держи себя в руках. Его голос звучал обманчиво спокойно, словно он не сгорал в этом пламени вместе с ней, хоть это и было неправдой. Но для Мерцеллы его тихие слова сейчас звучали издевательски, даже жестоко. Её голос начал сбиваться. - Я уже... уже не могу... На его лице проступила хищная ухмылка - он безумно любил эти моменты, когда она показывала, как сильно хочет его. Пальцы Лайса выскользнули из девушки и, оставляя дорожку из её смазки, медленно прошлись по ягодице. Волны ткани вновь опустились вниз. Напористо, с силой толкнувшись в неё бёдрами, обеими руками он сжал её грудь. Вожделение Мерцеллы многократно возросло, когда она ощутила упиравшуюся в неё сзади внушительную твёрдость. Она отчаянно желала почувствовать, как её заполняет его горячий, пульсирующий член. - Ты сама напросилась. Его слова завершились коротким, сдавленным стоном. А следом девушка почувствовала, как тяжело он дышит ей в шею. Кожей осязала животный голод, исходящий от него, который он тщетно пытался скрыть, создавая видимость контроля. Ощутила спиной его напряжённую грудь, которую, казалось готово было пробить его бешеное сердце. Она хорошо его знала - пусть Лайсу было невероятно тяжело сдерживаться, сейчас он боролся с собой. Не позволял победить первобытному инстинкту, иначе взял бы её прямо сейчас, на этом чёртовом столике. И это было не самое нестандартное место - они ублажали друг друга, где только могли, включая жёсткий пол в гостиной. Повернув к нему голову, Мерцелла виском коснулась его лба и обронила: - Лайс... Она хотела, чтобы эти сладкие муки прекратились, но теперь просто произнести его имя было недостаточно - часто этот ход давал осечку. Он научился усмирять свою жадность до определённых моментов. Научился уводить её в пучину изощренных пыток, полных разврата, которых она сама хотела. Лайс приподнял девушку, заставив её встать на дрожащие ноги. Грубые ладони неспешным, лёгким касанием прошлись по плечам девушки, и шёлковая ткань с тихим шуршанием упала к её ногам. Его крепкая рука обхватила девушку под грудью, плотно прижимая к себе. Он мельком взглянул на их отражение в зеркале, прежде чем коснуться языком шеи Мерцеллы и медленно, обжигающе провести им до уха. Тягучее, размашистое движение языка вызвало в её теле дрожь, затем окропило кожу мурашками. Между ног запульсировало от неукротимого желания. Закрыв глаза, девушка запрокинула голову и обхватила жилистое предплечье, которое удерживало её. Снова мучительно-непотребный стон коснулся его слуха. Он порывисто развернул Мерцеллу к себе лицом и, не отрывая взгляда от её лица, с лёгкой ухмылкой встал на колени. Её дыхание участилось прежде чем он резким движением сорвал насквозь промокшие трусики. Не вставая с колен, Лайс подтолкнул её к столику и с хищной улыбкой произнёс: - Наслаждайся. Девушка уселась на твёрдую поверхность, ещё хранившую тепло их пылких прелюдий. Ладони грубо развели её бёдра и чуть подвинули таз девушки к себе. Мерцелла ощутила его горячий язык там, где сосредоточилась её нестерпимая похоть, и едва заметно вздрогнула. Ленивым, томительным движением языка Лайс прошёлся по набухшим от возбуждения розовым складкам, собирая скользкую влагу. Стоны становились громче, каждый раз, когда он мимолетно касался самой чувствительной точки, играя с огнём. Снова он дразнил, доводя до предела, но не давая возможности получить желаемое. Через некоторое время Лайс задействовал пальцы, лаская девушку внутри, намеренно избегая стимуляции передней стенки влагалища. Одну ногу Мерцелла поставила рядом на столик, другой опиралась на пол. Его ловкие пальцы входили неторопливо и уверенно, пока влажный язык играл с клитором, надавливал на него, облизывал, очерчивал круги. Она жалобно шептала срывающимся голосом: - Аххх... Лайс... Хочу тебя... Глаза, молящие, смотрели на него в те моменты, когда он поднимал голову, давая Мерцелле передышку. Её подрагивающая рука тянулась к его лицу, гладила его волосы, очерчивала линию скул, касалась уха, пока он ухмылялся, глядя на неё снизу вверх. Она улыбалась в ответ опьянённой улыбкой, соблазнительно облизывала губы, глядя в тёмный омут его глаз. Затем он снова продолжал свои истязающие ласки. - Я знаю, ты ведь тоже хочешь... Эта фраза неожиданно разбудила в Лайсе зверя, который так рвался на свободу. Он обеими руками ухватился за бёдра девушки и резким рывком подвинул её к себе ещё ближе. Обнажённая спина острыми лопатками уперлась в холодную поверхность зеркала. Чуть было не сорвавшийся хищник внутри него был посажен им же на короткую цепь. Язык Лайса, сделавшись твёрдым, нагло вторгся внутрь. Его возвратно-поступательные движения были ответом на её последние слова и признанием в его собственной слабости. Конечно, он хотел, хотел бешено, безумно, неистово. Пальцы девушки скользнули к клитору, но мужчина перехватил её руку, удерживая свою пленницу за тонкое запястье. Мерцелла, возмутившись от этих издевательств и демонстрации власти, недовольно выпалила, словно бросая вызов: - Да ты настоящий варвар! Её слова врезались ему прямо в сердце и внутри что-то сломалось. Цепь, удерживающая зверя - она оборвалась. Мужчина поднялся и, схватив её за предплечье, притянул вплотную к себе. Кадык едва заметно дрогнул. Губы блестели от её смазки, а голос был хриплым, когда он обронил: - Ты всегда это знала. Она собиралась ответить какой-нибудь ядовитой колкостью, но Лайс, сжав волосы на затылке девушки, притянул её к себе. Губы открывались навстречу друг другу в бешеном поцелуе, влажные языки сплетались, лизали друг друга, проникали глубже, откровеннее, яростнее, совсем по-животному. Пальцы снова ласкали её между ног, сплетая тугой ноющий узел внизу живота, пока его язык требовательно толкался в её рот всё глубже. Ладонь Лайса напряглась, непроизвольно сжимая волосы Мерцеллы всё сильнее, тянула их в порыве сумасшедшей страсти. Она стонала в его губы одновременно и от боли, и от наслаждения, царапала шею и плечи, словно дикая кошка. Они оба обезумели, едва добравшись до постели. Оторвавшись от его губ, Мерцелла, словно вынырнув из черноты жаркого океана, делает жадный глоток воздуха. Лайс, развернув её, уложил на живот рваным движением, почти бросив её на супружеское ложе. Опираясь на локти, она наблюдала, как он агрессивно сбрасывает с себя одежду, как хищный взгляд скользит по изгибам её тела, как он приближается к кровати. С её губ сорвалось нетерпеливое: - Иди ко мне... Она хотела было развернуться, но его рука надавила на плечо, удерживая на месте. Раздалось короткое и твёрдое: - Нет. Подложив лежавшую рядом подушку под бёдра, Мерцелла в предвкушении простонала: - Ммм... Поняла... В его манере разговаривать и раньше прослеживались командные нотки, но со временем они стали звучать чаще, хоть это и было ненамеренно. Лайс накрыл её своим телом, и девушка с нескрываемым предвкушением выдохнула - распалённая до одури, она хотела сейчас лишь одного - сбросить напряжение, которым её щедро наградил супруг. Кожа горела, отзываясь на тепло его кожи, на твёрдость натренированных мышц. Ладонь мужчины легла на её острые костяшки на руке, и их пальцы сплелись в крепкий замок. В груди девушки разлилось тепло и сердце затрепетало от этого тёплого, интимного касания. Обручальные кольца на их пальцах особенно грели ей душу. Два символа их безграничной любви. Они, словно братья-близнецы, снова находятся рядом друг с другом, как им и положено. Мерцелла почувствовала, как он ласково убрал волосы с её шеи в сторону, как слегка прикусил за мочку уха, как его твёрдый, словно камень, член приятно упирался ей между ног. Она опёрлась на локти и приподняла ягодицы. Прерывистые слова Лайса утонули в светлых локонах: - Сводишь с ума... Опять... Мерцелла... Моя любимая принцесса... Красивая... Только моя... Внезапный прилив нежности у Лайса возбуждал не меньше, чем жгучая страсть. Он был непредсказуем. Иногда резкий, взрывной, порой ласковый и нежный, а временами хитрый и игривый. Но с ним всегда было дьявольски хорошо, каким бы он ни был. - Мой мальчик… - отозвалась Мерцелла. Она любила так называть его в постели, хоть Алластрий и повзрослел, став мужчиной. Её привычка никуда не делась, и Лайсу она была весьма приятна. Он вошёл в неё медленно, выдыхая стон долгожданного блаженства. Он не торопился, желая насладиться ею, смакуя каждый момент, как лакомый кусочек. Девушка закусила губу, опустила ресницы. Приятное чувство наполненности внутри нарастало, усиливая жар. Движения, поначалу ленивые, неторопливые, постепенно набирали темп. Он всё ещё сжимал её ладонь, а Мерцелла из-под полуприкрытых век смотрела на их сплетённые пальцы и украшавшие их чёрные кристаллы. Ускорившимися ритмичными толчками Лайс теперь подталкивали её к той грани, которую сам же немногим ранее бессовестно не позволил переступить. Девушка приподнялась, и её рука, проскользнув под телом, добралась до клитора, жаждущего касаний. Она раздвинула ноги шире, и стоны сделались громче - расслабленные, легко слетающие с губ. Им вторили полные возбуждения, тихие вздохи Лайса, которые она так любила слышать. Его рука легла на заднюю поверхность шеи Мерцеллы и слегка сжала её. Но она даже не обратила на это внимания, потому как уже была готова перешагнуть заветную черту. Скольжение внутри - лёгкое, быстрое, дерзкое, неторопливая стимуляция клитора - и вот девушка слилась с его стихией, сгорая в неистовом пламени. Дыхание на миг замерло. Он услышал эти изменения и ускорился, усерднее вбиваясь в её тело. Мышцы внутри ритмично сокращались, обхватывая его член. Он видел, как затуманивается и становится сумасшедшим её взгляд, как открываются губы, делая очередной судорожный, прерывистый вдох, и как каждый выдох становится громким и долгим стоном - почти отчаянно-жалобным. Пальцы Лайса на шее девушки сжались сильнее, вдавливая её в постель. Он замедлился, входя глубоко, на всю длину, чтобы сполна ощутить наслаждение от каждого движения. В такие моменты её тело расслаблялось настолько, что позволяло ему испытать это безумное, сладкое удовольствие в полную силу. Мерцелла, получившая желаемое, улыбнулась, оставив райский дурман позади. Всё ещё удерживаемая его рукой на своей шее, она облизнула пересохшие губы и блаженно вымолвила охрипшим голосом: - Как же с тобой хорошо... Ммм... Она продолжала таять от их утех, от каждого его грубого толчка, от ощущения наполненности внутри. Возбуждение никуда не ушло, и мысль о повторном погружении в пленительную негу сладко обожгла сознание. Рука Лайса, отпустив её шею, с нажимом, словно отсчитывая каждый позвонок, прошлась до поясницы. Она едва успела уловить слова, вырвавшиеся из его уст, словно в бреду, - сумбурные, сбивчивые, неразличимые, - как он резко выпрямился и нагло вздёрнул кверху её бёдра. Мерцелла приподнялась на локтях, а с губ, растянувшихся в улыбке, слетел тихий вздох. Ей нравилось, что Лайс делал с ней - он давно знал, как ей нравится. Она призывно расставила ноги шире, приподняв бёдра ещё выше, и сильнее прогнулась в пояснице. Лайс вошёл в неё вновь, яростно, азартно погружаясь в жар её тела. Пальцы мужчины ещё жёстче впились в её бёдра, прямо в едва сошедшую синеву - отголоски прошлых безумств. В этот момент Мерцелла поняла, что второй раз лучше отложить на потом - он уже близко. Комната зазвучала влажными шлепками двух разгорячённых тел и переплетающимися стонами. Эти звуки разбивались о стены спальни, рассыпаясь мириадами искр. Он терзал её с неутолимой жадностью, стремительно приближаясь к вершине кайфа. Её дрожащая рука вцепилась в крепкое запястье, удерживающее её бедро, а пересохшие губы, как в бреду, роняли слова: - Да... Вот так... Лайс... Да... Рука с бедра девушки порывисто потянулась к её голове и схватила платиновую прядь волос, оттянув на себя. Мерцелла упивалась его эйфорией, подаваясь бёдрами навстречу каждому его движению. Она обхватывала мышцами его член, сжимала его, усиливая удовольствие. Ко всему этому добавлялись её соблазнительные стоны. Очень скоро с его губ сорвался сдавленный рык а пальцы сильнее стянули волосы. Лайс чётко обозначил каждый толчок, на мгновение замирая в моменты, когда входил до упора. Его стоны затихали, пока совсем не прекратились, сменившись тяжелым дыханием. Крепкая ладонь отпустила девичьи локоны. Приподняв её, мужчина обхватил хрупкое тело рукой и рухнул на бок, прижавшись к её спине. Она тут же развернулась к Лайсу, ощущая, как между ног разливается его вязкая, горячая сперма. Умиротворённый взгляд девушки изучал его лицо - на губах спокойная улыбка, в глазах ещё плескались остатки безумия. Негромко откашлявшись, он признался сквозь частое дыхание: - Каждый раз как в первый... Это было охеренно... Положив руку на её плечо, Лайс потянулся к ней, коснувшись губами в невинном поцелуе. Мерцелла лукаво усмехнулась, поглаживая шрам на его торсе. - Полностью согласна с тобой. А я хотела ещё раз.... Лайс улыбнулся, скользнув взглядом по её груди. - Я вообще-то тоже. - Его бровь недвусмысленно взметнулась вверх. Она рассмеялась: - Помнится мне, как в первые пару месяцев ты и вовсе не слезал с меня. Он посмеялся в ответ и, вспоминая то давно прошедшее время, сказал: - Да, так и было. Усталые тела сплелись в объятиях, рассыпав по комнате искренний, счастливый смех. *** В спальне, напротив друг друга, стояли два кресла. Расположившись в них, двое вели неторопливую беседу - абсолютно обнажённые. Лайс закинул ногу на ногу, удобно устроив щиколотку одной на колене другой и лениво потирал подбородок. - Не забыла, нам скоро лететь на Цереру? - Конечно нет. Как я могу забыть о дне рождения твоей племянницы? Да и мы с Эйнигель хоть увидимся. Мерцелла улыбнулась. Она сидела, скрестив ноги, медленно покачивая стопой. Пару дней назад они уже обсуждали перенос банкета в честь племянницы Лайса на целую неделю вперед ввиду занятости всех членов семьи. Расположив руки на подлокотниках, она едва заметно улыбнулась. - Семья организует бои на арене? Лайс кивнул. - Да. - И ты будешь участвовать? - с приглушённым интересом спросила она. - Конечно, они ведь специально для меня и устроят эту мясорубку, - с азартом добавил Лайс, устроив обе руки на подлокотниках кресла. - Очень уж хочется покромсать несколько амфиморфов… Может, даже с десяток. Мерцелла одобрительно улыбнулась одними уголками губ. Она давно привыкла к такому специфическому развлечению своего мужа. Да и волнение за него не имело смысла - с арены он всегда возвращался безусловным победителем, не считая мелких царапин. А она бежала ему навстречу из ложи в тёмный коридор, бросалась на него с объятиями и целовала его лицо, окроплённое кровью пленных. И было наплевать на то, что сама она будет выглядеть так, словно билась на арене вместе с мужем. Лайс вдруг усмехнулся. - А было забавно, как я произвёл на тебя неизгладимое впечатление в день твоего прилёта. Ты аж сознание потеряла. Девушка тихо, смущённо рассмеялась. - Это было не из-за тебя! - Да, да, да… - Он вздернул бровь. - Это было из-за Магнетара, - подперев голову рукой, она продолжала настаивать. - Не ври, подруга. Я-то знаю. Они улыбнулись друг другу. На какое-то время в спальне повисла тишина - спокойная, умиротворяющая. Чернильные символы на груди Лайса лениво колыхались от его размеренного дыхания. - Я помню нашу свадьбу. Наш танец, - тихий голос Мерцеллы с нотками ностальгии нарушил тишину. - А ещё я помню, как уносил тебя на руках, а ты жутко краснела, - подхватил её супруг. Затем отвёл задумчивый взгляд в сторону. - А рано утром родилась Эйрена. - Она уже совсем большая. Не верится, что прошло пять лет... - Да… Пять лет назад… Мы тогда были совсем безрассудными, - он взглянул ей в глаза, словно хотел передать все свои воспоминания, нахлынувшие на него в эту минуту. - Безрассудным из нас был только ты. Друг, - с ласковой улыбкой произнесла Мерцелла. Лайс безмятежно улыбнувшись, провёл пальцами по большому шраму на плече, слегка почёсывая кожу. Мышцы на предплечье поигрывали, приковывая к себе взгляд девушки. Она задумалась, подпирая голову рукой и поинтересовалась: - Хорошо, что ты сейчас не можешь читать мысли... Или всё-таки плохо? Как сам думаешь? Он неопределённо покачал головой. Размышляя, задумчиво потирал пальцем краешек губ. Их взгляды встретились. - Не знаю. Первое время было непривычно. Главное для меня другое. Мерцелла продолжила его мысль: - Что теперь нет головных болей. Он кивнул. - Да. Мне теперь на службе хватает подобного. Девушка тепло улыбнулась. Она была рада что они сбежали так далеко от Магнетара, наверное, даже больше, чем он. - Меня скоро повысят. - С едва заметной гордостью во взгляде сказал Алластрий. Слова были произнесены без предупреждения. Но новость не была внезапной - отец Мерцеллы уже говорил об этом некоторое время. Она улыбнулась и сложила руки на животе, сцепив их в замок. - Это прекрасно. Но тебе не хочется поехать куда-нибудь и исчезнуть на недельку? Прямо сейчас, перед тем как отправиться к тебе домой? Сегодняшний день был исключением среди напряжённого рабочего графика - Мерцелла перенесла уйму дел, чтобы прийти домой пораньше и провести время с любимым. Она тяжело вздохнула, её стопа в воздухе сделала пару неторопливых покачиваний. - Я так устала от бесконечных сделок, отчётов, логистики, от аукционов… - Мы обязательно отдохнём, - он ласково улыбнулся. - Но мне нужно закончить одно важное дело. - И какое же? Лайс отвёл вдруг помрачневший взгляд и, на мгновение прикрыв веки, с неохотой ответил: - Нужно зачистить одно логово. Наркоторговцы, - он пронзительно и серьёзно взглянул в её глаза, виновато закусив губу. Какое-то время они неотрывно смотрели друг на друга, словно вели немой диалог. Он говорил ей об особенной важности завтрашнего задания для него, она же ему в ответ - о поддержке и понимании. И о страхе. Мерцелла опустила глаза на круглый белёсый шрам на груди Лайса сбоку, ближе к плечу. Имеющий неровную, бугристую поверхность, размером с монету, он снова напомнил ей о событиях, произошедших почти год назад. Благоразумно скрытые её сознанием под рваной пеленой воспоминания прорывались наружу лишь смутными пятнами. Девушка по-прежнему молчала, пока в голове Лайса в эту минуту снова прокручивались подробности того злосчастного дня. *** Одна из планет на задворках одиннадцатого сектора. Утопающая в грязи и мусорных развалах, полнившаяся не домами, а их жалким, полуразвалившимся подобием и брошенными прямо на обочинах проржавевшими насквозь джетами. Уродливое, забытое место с красивым названием Аделия-хелл. Проверка снаряжения - гранаты, автоматы и медикаменты с инъекторами на случай критических ситуаций - стандартный арсенал. Войска использовали огнестрельное оружие, лазерное в экстремальных ситуациях было практически бесполезным. Энергозатратность и невозможность применения в дыму и тумане полностью исключали возможность его применения в военной отрасли. Отряд окружала звенящая тишина, словно на планете вымерло всё живое. А ещё командиру отряда так странно казалось, что если прислушаться, непременно услышишь тихий гул похоронного марша. Через нейрочип ему поступила информация с точным местоположением цели. В войсках активно использовались нейротехнологии - специальные чипы позволяли военнослужащим безмолвно общаться, не привлекая внимания врагов, и обмениваться информацией мысленно. Вскоре перед группой солдат предстал грязный, ржавый забор, а за ним - серое двухэтажное здание, отчего-то напомнившее Лайсу заброшенную клинику. Именно здесь находилось место обитания наркоторговцев. Сумерки сгущались, становясь надёжным сообщником, помогающим передвигаться незаметно. Группа из двадцати пяти человек в броне и полностью закрытых шлемах под руководством командира миновала покосившееся ограждение и постепенно подходила к логову. Ещё минута - и дверь выбита. Но банда контрабандистов уже на пороге встретила их в боевой готовности, не давая войти в здание. Вспыхнула яростная перестрелка: пули со свистом рикошетили от брони и шлемов, осыпая искры. Жесткий голос дал команду: - В укрытие!!! Несколько метких выстрелов сразили наповал тех, кто стоял на пороге. Из глубины укрытия преступной группировки доносились крики и отборная брань. Отряд бойцов рассеялся за груды мусора, за широкие искривлённые стволы деревьев, кто-то скрылся за покорёженным джетом. Лайс прижался спиной к обшарпанной пристройке вместе с одним из подчинённых. Солдат снял перчатку всего на несколько секунд, но от зоркого взгляда Лайса даже в сгущающейся тьме не укрылась окровавленная ладонь. Командир кивнул на его руку: - Ты как, нормально? Тот ответил недрогнувшим голосом: - Пойдёт. Лайс резко выглянул из-за угла и дал автоматную очередь. Один из преступников с винтовкой, высунувшийся в этот момент из дверного проёма, рухнул с простреленной головой. - Что делать дальше, командир? Долго не думая, тот решительно бросил: - Нужно достать мразей оттуда. В его руке уже была граната. Через нейрочип он передал информацию бойцу, укрывшемуся неподалёку. Взрывчатка влетела в распахнутые двери. Раздались крики. Кто-то из участников банды мгновенно отреагировал, выбросив одну гранату обратно, но едва она пересекла порог здания, как тут же взорвалась. Раздался звон стекла - противники повалили наружу через окна, а спустя секунду стены сотряслись от второго взрыва. Пользуясь моментом, солдаты вышли из своих укрытий. Перестрелка вспыхнула с новой силой, становясь более ожесточённой. Крики раненых преступников, указания командира, взрывы гранат, автоматные очереди - казалось, это продолжалось бесконечно. Некоторые злоумышленники хорошо подготовились - на них были бронежилеты и шлемы. На глазах Лайса один из подчинённых, раненый в бедро, упал под свистящие пули, взвыв от боли. - Тайберт! Грёбаные суки! Контрабандисты, ведя огонь, отступали за здание. Они палили по укрытиям, где снова спрятались солдаты, не давая шанса открыть ответный огонь. Лайс боялся, что очередной выстрел может оборвать жизнь его солдата, который сейчас корчился от боли. Каждый сослуживец был ему дорог и не как боевая единица, а как единомышленник, как напарник. Он никогда не бросал своих. Тайберт, истекающий кровью и находившийся под обстрелом, был вынужден оставаться на месте. Сжимая рану грязными руками, он безнадёжно смотрел на стену пристройки, по которой палили злоумышленники и за которой укрывался командир. Через пару минут перестрелка стихла - враги ушли через задний двор территории. Лайс незамедлительно отдал приказ следовать за ними. Склонившись над раненым, паре солдат скомандовал: - Его нужно перевязать! Отнесите Тайберта в джет, живо! В сгустившейся темноте Лайс так и не смог разглядеть глаза раненого. Лишь сжал его плечо и ободряющим голосом, сквозь который звенела тревога, сказал: - Не сдавайся! Все будет хорошо. Не теряя ни минуты, он сорвался с места, бросившись в погоню за своим отрядом. Алластрий пробежал мимо немногочисленных тел убитых наркоторговцев и перемахнул через ограду. Вслушался, пытаясь понять, откуда раздаются отдаляющиеся звуки выстрелов. Затем запросил информацию, через нейрочип. И в этот момент прогремел взрыв. Земля сотряслась и его подбросило. Он не знал, сколько находился в кромешной темноте, но открыв глаза, уже лежал на опавших листьях и холодной земле. Все звуки исчезли, оставив лишь тошнотворный, оглушающий звон в ушах. В голове мешались чужие мысли - информация, передаваемая через нейрочип, которую он был не в состоянии понять. Перед глазами плясало и расплывалось тёмное небо. Вскоре над ним склонилось чьё-то лицо. Наверняка он что-то говорил, но Лайс не слышал. Не осознавая происходящего, он лишь смотрел на расплывающийся образ в надвигающейся на него тьме. Вдруг он почувствовал, как в грудь, где-то сбоку, под броней упирается оружейный ствол. Минула секунда и тело дрогнуло. Внутренности обожгла пуля. Дыхание замерло. На мгновение ему показалось, что сердце разорвалось. Он чувствовал, как где-то внутри, мешая дышать, разливается кровь. Убийца ушёл, оставив его умирать. Лишь спустя мгновения пришла боль - острая, как лезвие, пронзающая до костей, беспощадная. Он закашлялся, изо рта потекло что-то тёплое. Дрожащая рука беспомощно тянулась к ране, в попытке удержать ускользающую жизнь. Казалось, от звона, раздающегося отовсюду, расколется голова. Лайс истекал кровью один в темноте, вокруг ни души. К оглушённому сознанию вернулась способность мыслить. Перед глазами возникло лицо Мерцеллы. Её ласковая улыбка и нежные руки, приручившие его. Он отправил информацию через нейрочип отряду - о своём местонахождении и о том, что умирает. В ответ - тишина. Взгляд зацепился за невесть откуда взявшийся тёмный силуэт неподалёку. Где-то в пробитой грудной клетке зародилась надежда. Но командир не мог издать ни звука, не мог пошевелиться. Неразличимая фигура прошла совсем близко и стала отдаляться. Ему оставалось лишь думать о том, что это был один из врагов. Если бы он представил, что это был его солдат, он просто бы закрыл глаза, тем самым добровольно отдавшись в руки смерти. Но Лайс понимал - он должен бороться. Он командир отряда, он воин, один из лучших бойцов. В голове беспрестанно билась одна мысль. "Я должен жить. Ради неё... Мерцелла..." Губы дрогнули в беззвучной попытке произнести её имя, но тщетно. Униформа всё больше пропитывалась липкой кровью. К невыносимой физической боли добавилась боль в сердце. Он не хотел этого. Не хотел, чтобы всё вот так закончилось. Не хотел причинять боль Мерцелле, но неизбежно сделает это. Не хотел быть похороненным в одиночестве на этой грёбаной Аделии- хелл. Не хотел умирать так рано. Не хотел... и боялся. В груди горело всё сильнее, вместо стонов - лишь бульканье крови. Лайс задыхался. Собрав последние силы, превозмогая боль, он повернул голову, чтобы сделать хоть глоток воздуха. Вокруг сплошной мрак, но в угасающем сознании сиял свет. Свет его далёкой в эти минуты - как никогда раньше - такой далёкой звезды. В его голове бесконечно повторяются слова, крутятся и крутятся по кругу. "Мерцелла, я люблю тебя..." Самая первая встреча в поместье за ужином. Тот банкет и красное платье. Первый поцелуй, ночи в резиденции, предложение, свадьба... Он беспрестанно думал об этом, давая смерти отпор, цеплялся за спасительные воспоминания. Хватался за свою Мерцеллу, представляя её тёплую ладонь, которую так не хотелось отпускать. Самые кончики пальцев... Будучи на волоске, он боролся с самим собой. Из последних сил, не опуская век, заставлял себя смотреть на затуманенный пустырь, на расплывающиеся очертания редких кустов, заставлял ладонью ощущать опавшие листья на стылой земле. Нашедший его солдат, едва не споткнувшийся о беспомощное тело, рухнул рядом с Лайсом на колени. Он выпалил дрожащим, полным облегчения голосом: - Командир, чёрт возьми! Лайс издал едва слышный булькающий стон. Теперь он знал - он не умрёт. Через мгновение тишину пронзил громкий, надрывный крик: - Сюда! Здесь командир, он ранен! Быстро сюда! Двое солдат подняли его, и Лайс, больше не в силах сопротивляться, позволил глазам закрыться. Алластрий пришёл в себя, когда его на носилках выгружали из гиперлайнера. Вокруг всё было размыто, и он не мог понять, где находится. Только почувствовал, как что-то стягивает грудь, и что боль пропала. Было светло, а яркое солнце словно кружилось в небе, оно было повсюду. Руки и ноги по-прежнему не слушались. Когда Лайс открыл глаза во второй раз, увидел её - Мерцеллу, склонившуюся над ним. Потолок перед ним двигался - он уже в госпитале. Ему показалось, что она улыбается. Полуживые мысли заворочались в голове: "Нет, это галлюцинация. Она не может сейчас улыбаться." Прикрыв веки на пару секунд и вновь посмотрев перед собой, он снова увидел жену. Её подбородок дрожит, рот искажён в горестном оскале, а глаза словно два бездонных озера, полных слез, падающих и разбивающихся о его шею, о его лицо. Судорожные касания тёплых пальцев стирают солёную влагу со щёк, с подбородка. Затем, влажные от слёз, дрожащие, они сжимают его похолодевшую ладонь. Он пытался разобрать, что Мерцелла говорит, но слова тонули в назойливом звоне в ушах. Не в силах сказать ей самое важное, он снова погрузился во тьму. *** Эти воспоминания предательски въелись в его память. То, что он так хотел забыть, в подробностях осело в его разуме. Лайс очень долго восстанавливался после ранения. Именно после того случая, когда он вновь приступил к службе, его и прозвали "лютым". Он всегда презирал уродов, которых выслеживал и задерживал на заданиях. Но с того дня в его сердце поселилась особая ненависть именно к торговцам смертью, к тем, кто промышлял наркотиками. Это была та самая ярость, которая выжигала в нём дотла всё человеческое. Ему было плевать на свои раны. Мерцелла была важнее. То, что она тогда пережила, обернулось для него самыми мучительными терзаниями. Один-единственный ублюдок, член той проклятой группировки, принёс ей так много страданий. Его жена испытала страшную боль, и хоть он видел её малую часть, ему тяжело вспоминать всё это. О степени тяжести её потрясения в тот день напрямую говорил тот факт, что Мерцелла бОльшую часть того ужаса просто забыла. Что нельзя купить за деньги? Будущее. Мы считаем себя бессмертными, но на самом деле зачастую лишь один вздох отделяет нас от того, что грядёт. Гул похоронного марша в гробовой тишине... Напоминавшее клинику здание, где обосновались враги... Всё это было не просто так. Это было его звериное чутьё. Спустя какое-то время после того, как Лайс чудом избежал смерти, он пришёл к осознанию. Мерцелла спасла его. Если бы не мысли о ней, если бы не воспоминания об их непростом и памятном прошлом, он бы сдался, и его тело превратилось бы в прах на этой заброшенной планете. Она была ему не только любовницей, с которой хотелось сходить с ума, не только женщиной, которую он любил, не только женой, которую хотелось беречь, но и самым лучшим, самым преданным другом, который только мог быть у него. В разуме Лайса сложились горестные слова: "Хорошо, что она почти не помнит..." Мерцелла знала его особое отношение к категории преступников, связанных с наркотиками. Он не говорил ей прямо, но она понимала это по его ответам на вопрос, который иногда ему задавала. На миг их взгляды встретились. Девушка задумчиво произнесла, опустив взор: - Зачистить базу, значит... Ты говорил, что сегодня вы взяли двоих. - Затем, заглянув в тёмные глаза, спросила. - И как там они поживают? В "уютных" камерах. Голос её звучал равнодушной издевкой - в нём чувствовалось презрение к пленным. - Уже не поживают, - ответил Лайс, сцепив руки в замок и откидываясь на спинку кресла. Она лишь кивнула - почти незаметно - и отвела взгляд. В уголках её губ промелькнула едва уловимая тень улыбки. *** Настойчивый сигнал проектора застал её в офисе. Извинившись перед заказчиками, она вышла в пустой коридор и провела пальцем по сенсору. В воздухе вспыхнула голограмма с изображением мужчины среднего возраста в военной форме. - Слава империи! Госпожа Мерцелла Истри-Атрау? Едва она поприветствовала его, как тревога ледяной змеей заползла под кожу. Раньше таких звонков ей не поступало. Мужчина представился чётким отрывистым голосом: - С вами говорит адмирал военной базы. Алластрий Атрау - ваш супруг? Она одними губами обронила: - Да... Руки начали дрожать. - Алластрий сегодня был тяжело ранен в бою, - голос адмирала стал тише. Мерцелла не могла сообразить, в чём дело, что он от неё хочет, хотя прекрасно понимала все сказанные слова. На лице девушки отразился испуг, мысли хаотично переплетались, а глаза заметались в панике. Адмирал, видя её тревогу, смягчил тон, и в голосе его прорезалось сочувствие: - Срочно приезжайте в госпиталь, его вот-вот доставят. Мир вокруг рухнул в бездну. Ей подумалось о том, что так говорят, когда солдат может не выжить. Всё вокруг затуманилось, и она пробормотала: - Хорошо... Я еду... Мерцелла отключила связь и ворвалась в кабинет. Её руки ходили ходуном, да и кажется, не только руки - она вся дрожала как осиновый лист на ветру. Срывающимся голосом, не поднимая глаз ни на одного из присутствующих, проговорила: - Сделка переносится. - Она хватает свою сумочку. - Я свяжусь с вами... Открыв дверь, она вышла в коридор и отвернулась, больше не в силах что-либо сказать, потому что обжигающие слёзы уже хлынули дорожками по щекам. Несостоявшиеся клиенты, обменявшись растерянными взглядами, поспешили покинуть офис. Мерцелла, заблокировав дверь, понеслась к выходу, опередив их. Небольшой военный гиперлайнер опустился на посадочную площадку минутой ранее. Из его распахнутой створки выносят Лайса на носилках, запачканных грязью и его кровью. Мужчины в униформе быстро и слаженно несут его ко входу в госпиталь. Мерцелла видит мужа, без сознания, бледного как лист бумаги, с посиневшими губами. На лице - остатки пороха и багровые разводы. Подбежав к носилкам, девушка судорожно хватается за их край. Из последних сил она сдерживает рвущийся наружу поток рыданий. Его грудь перевязана какой-то грязной тряпкой, на которой расползлось алое пятно. Из-под расстегнутого ворота формы виднелась тонкая короткая трубка, подсоединенная к автоматической капельнице, закрепленной на носилках. Трубка заполнена красным - Лайсу переливают кровь. Она не верит своим глазам. Такого просто не может быть. Это всё страшный сон. Сон, в котором невозможно проснуться. Мерцелла ни на шаг не отходит от Лайса, сопровождая солдат и раненого мужа своим плачем. На входе в госпиталь его перекладывают на медицинскую платформу - прямо на носилках - и передают военным докторам. Медицинский персонал быстро передвигается с платформой по светлому коридору. Но Мерцелла всего этого не видит. Не слышит обрывки фраз, которыми перебрасываются медики. Она лишь смотрит на мёртвенно-бледное лицо мужа, умоляя его открыть глаза. И он открыл. Пустые, безжизненные, они, казалось, смотрели сквозь неё, в саму вечность. Следом за мимолетным проблеском надежды сердце разрывается в груди от осознания, что это может быть последний, предсмертный взгляд Лайса. Красивое женское лицо вновь исказилось горем. И тут она сорвалась. Женские завывания, между которыми прорывались дрожащие слова, теперь услышал весь госпиталь. - Лайс! Посмотри на меня! Как же так?! Лайс... Не может быть... Этого не могло случиться! Лайс!... Ватные ноги слабеют с каждым шагом, и Мерцелла едва не падает, отчаянно цепляясь за край платформы. Он снова закрыл глаза. - Лайс!... Нет... Не оставляй меня... Нет, нет... Но через несколько мгновений с трудом подняв веки, он посмотрел осмысленно, прямо ей в глаза. Слёзы бесконечным потоком капали на бледное лицо, а она вытирала их дрожащими пальцами, надрывно повторяя: - Ты нужен мне! Не оставляй, только не оставляй, Лайс... Пожалуйста... Я люблю тебя... Он снова теряет сознание, и в этот момент настойчивые руки коснулись плеч девушки. Лайса доставили к кабинету - платформа исчезает в его открывшемся проёме. Прим-домине Дома Истри никто не посмел и слова сказать, пока она в отчаянии держала его ладонь, пока на подкашивающихся ногах неслась по коридору вслед за умирающим мужем. Но в кабинет вход был воспрещён абсолютно для всех, кроме медиков. Мерцелла отчаянно выла, пока ладони крепко удерживали её за плечи. Но вырываться было бесполезно - ослабевшее тело тонуло в трагедии, теряя последние силы. Девушка согнулась пополам, захлёбываясь жгучими слезами, словно осколками стекла. Ноги отказали, раздался её душераздирающий крик. Спазмированные всхлипы прекратились, и остался лишь дикий, невыносимый рёв. Это были не слова, не что-то осмысленное - она просто истошно кричала, срывая голос. Так оглушающе громко, насколько хватало сил - боли было слишком много, и ей нужен был выход. Сейчас ей было неважно, где кричать, куда, кому - хоть в саму пустоту. Это был крик раненой ласточки. Если бы не руки медика, подхватившие её, Мерцелла бы бессильно упала прямо на пол посреди стен, которые видели так много боли. Рвала бы в кровь ногти о холодную, бездушную плитку, словно это могло бы облегчить её страдания. Но ей не позволили. Две женщины в медицинских костюмах с трудом дотащили обмякшую девушку до ближайшей скамьи. Несколько медицинских работников сбежались на оглушающие, леденящие душу звуки. Кто-то принёс инъектор. Наскоро перетянув руку, приложили его к выступившей вене на полусогнутой руке - Мерцелла не хотела им даваться, но и сил сопротивляться не было. Она лишь причитала ослабевшим голосом: - Не нужно... Мне ничего уже не нужно, ничего, ничего... Это был успокоительный препарат - так сказала медсестра, которую Мерцелла даже не услышала. Она сползала со скользкой скамьи, беззвучно рыдая, пока инъекция не подействовала. Это произошло достаточно быстро. Пугающие мысли и разъедающая тревога никуда не исчезли, но поток слёз остановился. Периодически к ней подходили медики и с тревогой в голосе интересовались её самочувствием, беспокоясь за девушку. Осторожно предлагали проводить её в кабинет, где она могла подождать доктора в более комфортных условиях, чем на жёсткой скамье в коридоре, но Мерцелла упрямо мотала головой. Мир расплывался перед глазами. Нос заложило, голову просверливала нестерпимая боль, глаза ломило. Она знала, что медицина в их секторе может исправить почти всё что угодно, но если будет слишком поздно, ничего уже не поможет. Спустя два часа тихих всхлипываний, из кабинета вышел врач. Перед его утомлённым взором предстала обессилевшая, с полопавшимися капиллярами в воспалённых глазах и растрепанными волосами прим-домина Дома Истри. Мерцелла, вцепившись побелевшими пальцами в спинку скамьи, с трудом поднялась, готовая к приговору. Затуманенный, нетрезвый от успокоительного, измученный взгляд встретился с глазами доктора. Слова о том, что Лайс будет жить, вновь заставили её расплакаться. Ей сообщили, что пуля прошла почти насквозь, пробив лёгкое и застряла в броне в районе спины. Но спустя несколько секунд её сковал леденящий ужас. Доктор добавил, что выстрел прошёл в миллиметре от сердца. Ещё немного - и она бы потеряла его сегодня. Миллиметр от разрывающей душу скорби. Миллиметр от гибели любимого. Миллиметр от траурного марша. *** Иногда, чтобы выжить, мозг удаляет из памяти целые события, оставляя лишь сомнения - эти обрывки - правда или же ложь? Мысли. Отрешенные, равнодушные. Словно она вспоминала о том, что происходило с кем-то другим. Не с ней. "Я помню тот звонок. Как тряслись руки. Картинки - посадочная площадка, Лайс на носилках, его бледное лицо... Говорила ему, что люблю, остальное не помню... Только руки, удерживающие меня возле кабинета, не давая упасть. И тот самый один миллиметр. А ещё животный страх, который невозможно выразить словами. Его можно лишь почувствовать..." Это ощущение, полное горя и отчаяния, смешанное с сомнениями, всплыло из глубин души, сковывая разум липким страхом. Она на миг закрыла глаза, дернула головой, отгоняя это жуткое чувство. Придя в себя, Мерцелла посмотрела на мужа. Он внимательно наблюдал за ней. Конечно, он понял, что было в её голове секунду назад. Стряхнув с себя остатки кошмара и вздохнув, она сказала: - Тебе не привыкать. Зачищать их прибежища. Взгляд Лайса мимолетно коснулся контуров её обнажённой груди, прежде чем он поднял на неё утвердительный взгляд. - Да. Справимся быстро. Мои бойцы - лучшие. Мерцелла склонила голову и тепло улыбнулась. - Нет. Самый лучший боец - это ты. Алластрий улыбнулся в ответ. Немного помолчав, девушка с усталостью в голосе проговорила: - Мама снова спрашивала о детях. Вчера. Она пропустила пальцы через волосы. Лайс вздохнул. - Подумаем об этом завтра. Они обменялись улыбками. - Именно это я и хотела тебе предложить. *** Ночи на Гексосе не приносили облегчения от дневного пекла. Вместо прохлады в тёмное время суток было по-прежнему душно. Поздним вечером супруги, спасаясь от жары, резвились в бассейне на террасе перед особняком. Мерцелла, вдоволь наплескавшись, с мокрыми волосами сидела на краю водоёма. Влажный купальник приятно холодил разгорячённую кожу. С тихой улыбкой она наблюдала, как Лайс, плавая вдоль бортиков, рассекает прохладную воду. На очередном круге он неожиданно схватил её за лодыжку и остановился, вынырнув. Девушка вскрикнула, испугавшись, что он утащит её в воду. Но он просто стоял перед ней, хитро прищурив глаза. - Не смей больше так меня пугать! И утаскивать в воду тоже. Он усмехнулся, легонько потянув её за ногу, и она снова вскрикнула: - Лайс! Мерцелла попыталась вырваться, но супруг виновато произнёс, не отпуская её лодыжку: - Всё, всё, больше не буду! Просто хотел немного напугать тебя. Девушка с трудом подавила в себе желание дать ему подзатыльник. Иначе он отойдёт назад, и она непременно рухнет под воду. - Дурак... - Вырвалось у неё. В ответ он лишь лукаво усмехнулся. Ладони Лайса под водой поглаживали её ноги, а взгляд не отрывался от её лица. Немного оттаяв, она улыбнулась и её голос потеплел. - Столько времени прошло, а ты всё тот же… Со временем его ребячество и шаловливость никуда не делись. Внешне Алластрий повзрослел, стал мужественнее, но в глубине души оставался тем же озорным мальчишкой. Он подошёл ближе и, повернув голову набок, устроил её на бортике бассейна между ног Мерцеллы. Его мокрые, чуть грубые руки ласково скользили по ее бёдрам. Девушка немного отодвинулась, чтобы им было проще разговаривать. Коснувшись его головы, она с нежностью поглаживала короткие мокрые волосы. - А ты изменилась… - тихо отозвался он. Она знала, о чём он говорит. О той тьме, что незаметно проникла в неё, об отголосках его безумия, которое она невольно переняла. О том, что стала лучше его понимать. То, что раньше казалось ей чуждым, теперь стало ближе и роднее. Мерцелла, в отличие от Лайса, не изменилась внешне. Изменения коснулись её внутреннего мира, который слился с его миром воедино. И ему нравились эти перемены. Как и ей нравилось, что он по-прежнему оставался собой. С минуту он наслаждался её мягкими касаниями, прежде чем тихо сказать: - Завтра я улетаю. Очень далеко. Меня не будет несколько дней. Мерцелла вдруг осознала, что так и не спросила, куда именно он отправится на завтрашнее задание. Её рука вдруг застыла на его голове. - Какой сектор? Вздохнув, он сжал её бёдра и заглянул ей в глаза. - Восемнадцатый. Она прикрыла веки. В голосе прозвучала усталая горечь. - Как же далеко... Лайс вынырнул из бассейна и сел рядом. Мерцелла с грустью посмотрела на него и тихо обронила: - Я буду скучать... В ответ услышала приглушённое: - Я тоже... Он приобнял её за плечи. Она уже не раз оставалась дома одна на несколько дней без мужа, но каждый раз это время было одинаково безрадостным и пустым. Стены особняка становились безжизненными и ненужными ей. Всё вокруг было ненужным, когда его не было рядом. Она взглянула Лайсу в глаза, которые в тусклом свете казались бездонно чёрными. Собравшись с силами, Мерцелла слабо улыбнулась и отметила: - Ничего, не в первый раз ведь. Ее рука потянулась к его шее, их лбы соприкоснулись. Закрыв глаза, она прошептала: - Будь осторожен. Вместо банального "буду", "хорошо" или "да", вместо миллиона других слов, он произнёс самое важное. - Я люблю тебя... Изящная ладонь на его шее дрогнула. Большой палец ласково скользнул по щеке. - И я тебя люблю...