Обретший Звезду

Мерцелла, ощутив недоброе предчувствие, встревоженно оглядела растерянные лица отца и сестры, оставшихся с ней в номере. В голове промелькнула догадка, - скорее всего, без пяти минут свекровь собирается сообщить ее матери о внезапной рокировке женихов, а заодно пообщаться с будущей родственницей по душам. И, конечно же, взять на себя часть её тяжкого бремени этого непростого разговора. Ведь рассказать такие новости двум близким людям было всё же немного легче, чем всем троим сразу. *** Селестина не стала выпытывать что-либо у Ценнарии в коридоре, лишь сдержанно поинтересовалась, надолго ли это. Та неопределенно покачала головой. - Не думаю... Хозяйка резиденции лёгким касанием ключ-карты открыла массивную дверь в конце коридора. Там располагались более скромные апартаменты - всего одна спальная комната. Ценнария, не растерявшая своей благородной стати перед важным разговором, пригласила Селестину присесть за столик у высокого окна. Женщины опустились на стулья друг напротив друга. Более не в силах сдерживать беспокойство, представительница Дома Истри спросила: - Что-то случилось? - Да, случилось. Так вышло, что Мерцелла не выйдет замуж за Айена. Сердце матери болезненно дрогнуло в груди, но прежде чем она успела окончательно потерять почву под ногами, голос собеседницы прозвучал вновь: - Она выходит замуж за Алластрия. - Что?.. Вопрос повис в звенящей тишине осколком льда, обжигающим горло. Воспоминания стремительно унесли её в тот день, когда она впервые присутствовала на банкете семьи Атрау. Она с трудом выудила из памяти образ того самого молчаливого юноши с враждебным взглядом, сторонившегося их общества. Сознание словно вспышками снова и снова прорезАло слово "фрик", которое с ужасом и отвращением бросила тогда Астория. Обретя дар речи, ошеломлённая Селестина спросила: - За Алластрия? Младшего? Ценнария спокойно, как и прежде, кивнула, прикрыв на мгновение веки: - Да. От возмущения слова неумолимо рассыпАлись, но Селестина продолжала отчаянно цепляться за них. - Как... Почему? Чьё это решение? Когда... Мысли в голове путались, петляли, перебивали друг друга и, окончательно в них потерявшись, мать невесты лишь смотрела в глаза Ценнарии, ожидая подробностей. Женщина не стала томить и, вздохнув, пустилась в объяснения: - Понимаешь, это было их решение. Так получилось. Они подружились, а потом... В общем, ты понимаешь. Селестина глупо улыбнулась, с её губ сорвался короткий выдох изумления, а взгляд рассеянно скользнул в сторону. - А как же Айен? - У них не было шанса. Собеседница с минуту обдумывала обрушившийся на нее поток информации, затем неуверенно проговорила: - Да уж... А я ведь помню, что у нас в резиденции он с Мерцеллой почти не проводил время. Ценнария лишь закивала в знак согласия - она давно была в курсе. Селестина поджала губы, в задумчивости коснулась их кончиками пальцев. У неё было много вопросов касательно Лайса, но задавать их его матери она посчитала дурным тоном - это могло быть расценено как оскорбление. В основном недовольства касались его вызывающего внешнего вида, но даже если отринуть этот аспект, оставались другие - на приеме он, в отличие от Айена, позволил себе достаточно алкоголя, вел себя не слишком тактично, отпуская неуместные шутки и демонстрируя отвратительные манеры. А его молчание при знакомстве показалось Селестине намеренным, маской, скрывающей скверный характер. Собравшись с духом, гроссмайстерин Дома Истри осторожно спросила: - Как вы это приняли? Женщина в ответ едва заметно усмехнулась. - Габбас был в бешенстве, но всё же нам удалось его уговорить. Я отнеслась намного мягче, можно даже сказать с одобрением. Я всегда хотела, чтобы все мои дети были счастливы в браке. Браннистарху с этим повезло. Понимаешь... - Ценнария на несколько мгновений замолчала, глядя куда-то вдаль, вытягивая воспоминания из закоулков своей памяти. - У нас ведь с супругом была подобная ситуация. Я была обещана другому мужчине - родители так распорядились. - Рассказывать о том, что этот мужчина был намного старше, она не стала. Возраст не имеет значения, когда речь идёт о чувствах. - Но я встретила Габбаса. И, не желая выходить замуж за нелюбимого человека, призналась отцу. Он оказался непреклонен, и я решилась на бегство. Я покинула родной сектор. Думаю, если бы Алластрию с Мерцеллой не позволил мой супруг, они бы поступили так же... - Ценнария сделала паузу, акцентируя внимание на том, к чему могло привести противостояние их союзу. Взяв прохладной ладонью руку Селестины, безвольно покоившуюся на столике, она проговорила. - Алластрий хороший парень, чувствительный и ранимый, хоть и бывает иногда грубым и экстравагантно выглядит... Не печалься. Твоя дочь будет счастлива. Селестина не знала, что ответить на исповедь будущей родственницы - глаза её были на мокром месте от внезапно представших в воображении тягот, которые пережила Мерцелла. От осознания того, что она могла потерять свою дочь, если бы побег состоялся. Слова Ценнарии о том, насколько они отчаялись с Габбасом, что осмелились бежать, отозвались в душе ноющим, болезненным пониманием. Всё ещё взбудораженная внезапными новостями, Селестина улыбнулась, сжала руку Ценнарии и, вздохнув, мягко ответила: - Хорошо. Если этот брак действительно сделает мою дочь счастливой, - я буду только рада. И я благодарна тебе, что ты приняла их отношения. - Она взглянула на дверь и поинтересовалась. - Габбас в резиденции? Ценнария ответила: - Он в поместье. Смирение даётся ему... тяжело. Уголки её губ едва заметно дрогнули в улыбке. Селестина закивала: - Поняла. Несмотря на это трудное для него решение, я хотела поблагодарить его лично. Поднимаясь со стула, Ценнария плавно подводила разговор к концу. - У тебя будет на это шанс завтра. Селестина поднялась следом и услышала: - Ну что, идём? Не хочу больше отвлекать тебя. С дороги нужен отдых. - Да, идём. *** Пребывавшая в апартаментах с отцом и Асторией, Мерцелла тайком изучала их настороженные лица. Ожидая свой багаж, они расположились на диванах при входе - Мерцелла с сестрой бок о бок, Аженор напротив дочерей. Молчание, словно густой туман, повисло в комнате, но вскоре было рассеяно небрежным вопросом отца: - Не знаешь, почему Селестина так срочно понадобилась Ценнарии? Девушка пожала плечами, но тревога становилась всё более отчётливой. Её уверенность в том, что Ценнария позвала маму именно для того, чтобы объявить о самом главном, только росла с каждой минутой. И тот факт, что глава Волчьего Дома лично проводила их в номер, а не доверила это Айену, как прежде, ещё больше подкреплял её предположение. Взгляд Астории выхватил из общей картины блеск кольца на безымянном пальце сестры. Тут же, забыв о приличиях, она ухватилась за руку Мерцеллы, притягивая её к свету. Вслед за ней заинтересованный взгляд на украшение устремил и Аженор. В вихре недавней встречи в атриуме, под нахлынувшими эмоциями эта важная деталь ускользнула от их внимания. Астория, не заметив лёгкой дрожи, пробежавшей по ладони Мерцеллы, придирчиво изучала кольцо, словно эксперт, оценивающий драгоценный камень. Наконец, отпустив её руку, вынесла неутешительный вердикт: - Громоздкое. И дизайн какой-то... неженственный. Тебе самой-то оно понравилось? - Не слушай её, дочь. - Оборвал Аженор речь Астории. - Оно очень красивое, тебе идёт. Мерцелла робко улыбнулась: - Спасибо. Неожиданно раздался стук в дверь. Мерцелла выглянула в коридор и увидела угрюмого, высокого водителя с багажом. Он быстро занёс пару громоздких кейсов в номер, затем удалился. В это время Аженор и Астория уже осматривали комнаты, решая, кто в какой расположится, и обсуждали скудную обстановку, такую чуждую им, привыкшим к роскоши. Девушка вновь представила, как произносит те самые слова, и сердце мгновенно реагировало, в очередной раз неприятно переворачиваясь в груди. Воздух в помещении наполнился свинцовой тяжестью, которую ощущала только Мерцелла. Борясь с волнением, она прошла вглубь апартаментов, к источнику доносящихся голосов, и замерла на пороге спальни. В тёмной комнате, окна которой были закрыты плотными шторами, она увидела силуэты родных. Аженор распахнул шторы. Мерцелла глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, и на одном дыхании тихо произнесла: - Нам нужно поговорить. Сердце бешено заколотилось, словно пойманная птица. Глаза её метались между сестрой и отцом. Мерцелла обняла себя за плечи, внезапно осознав, насколько трудно будет на самом деле ей сообщать об этом. Астория мгновенно заинтересовалась, обернувшись к сестре: - О чём поговорить? Отец, нахмурившись, молча переводил вопросительный взгляд с одной дочери на другую. - Это важно. Пойдемте лучше в гостиную. С этими словами Мерцелла, не дожидаясь родных, направилась к дивану у входа. Её шаги откровенно выдавали нервозность. Когда они вновь опустились на прежние места, девушка, собравшись с духом, произнесла негромко, но твердо и уверенно: - Я выхожу замуж за Лайса. Первой ошарашенно протянула сидевшая рядом Астория: - Чегооо? Аженор, потеряв дар речи, лишь удивленно приподнял брови и покачал головой. Мерцелла заметила, как Астория скривилась в ужасе - первый визит на Цереру оставил у неё неизгладимые впечатления о Лайсе. - Да, я должна была выйти за Айена, и вы думали, что всё решено давно и окончательно. Но получилось так, что я до сих пор не нашла с ним общий язык. В отличие от Лайса. Отец озадаченно потер переносицу, издавая тяжелый вздох, а младшая сестра, полная негодования, подскочив на диване, прошипела: - Ты с ума сошла? Да он же... Ты вообще видела, как он выглядит!? Мерцелла замолчала, на мгновение прикрыв глаза, и смиренно стерпела критику сестры. Но Аженор, немного оправившись от потрясения, мягко осадил дочь: - Подожди, дай Мерцелле договорить. Тон его хоть и был взволнованным, но вместе с тем в нём слышался интерес. Аженор расслабил плечи и подался вперед, положив локти на колени. Руки он сложил ладонь к ладони и направил всё внимание на старшую дочь. Старшая Истри благодарно взглянула на отца и продолжила, несмотря на откровенную неприязнь, которую продемонстрировала Астория: - Мы поладили почти сразу. Еще тогда, когда я вернулась с Айеном на Гексос для лечения, у нас с Лайсом уже были неплохие отношения. С моим... договорным женихом, насколько вы могли тогда заметить, мы почти не разговаривали. Едва произнеся фразу, она осеклась. "Вот же... Сейчас папа скажет, что именно из-за Лайса со мной случилось несчастье в той проклятой пещере. Возможно даже из-за этого будет относиться к нему негативно." Отец задумчиво кивнул, почти незаметно. Вопреки мыслям Мерцеллы, он умолчал о недавнем происшествии. Теперь, когда будущая Атрау увидела его немое одобрение, слова давались значительно легче. - Моё лечение закончилось, я вернулась на Цереру, и... тогда всё изменилось. Я знаю, это крайне неожиданно, но уже завтра мы с Лайсом станем мужем и женой, во что мне и самой верится с трудом. Мы оба сделали выбор. И он ничего не изменит - политические договорённости останутся в силе. Аженор, словно вынырнув из глубин раздумий, утвердительно закивал: - Да, конечно, разумеется. В голосе Астории звучала неприкрытая грусть, когда она вспомнила о среднем Атрау: - А как же Айен? Он... расстроился? Мерцелла с легкой, успокаивающей улыбкой ответила: - Нет, нет... он не расстроен. Мы всё с ним обсудили. Всё хорошо. Лицо Астории исказила тень непонимания. Мерцелла, не обращая на это внимания, с облегчением вздохнула и, улыбнувшись, бросила взгляд на родных: - Ну, что скажете? Младшая сестра выпалила, срываясь на истеричные нотки: - И как ты будешь жить с этим дикарём? Из-за него ты пострадала... - сестра, на эмоциях бросив фразу, о которой отец предпочёл умолчать, осеклась и решила перейти к аргументам. - У него же нет никаких манер! А как он будет на Гексосе? Аженор вновь усмирил Асторию, на этот раз уже строгим тоном: - Тори, тише! Не тебе с ним жить. Лучше скажи спасибо, что мы тебя не выдали замуж за этого… "дикаря", как ты выразилась. Она мгновенно прикусила язык - отец знал, как её приструнить, пусть иногда его слова и звучали жёстко, но со сложным характером Астории это было необходимостью. В этот момент взволнованная гроссмайстерин Дома Истри вихрем ворвалась в апартаменты. Тон её был беспокойным, взбудораженным: - Мерцелла, Ценнария мне рассказала... - Окинув взглядом лица мужа и младшей дочери, она поняла, что те уже в курсе. Она присела на диванчик рядом с супругом и заглянула в глаза девушки. - Ты знаешь, Мерцелла, я готова принять твоё решение. Ваше. - Аженор одобрительно взглянул на Селестину. Её тон заметно смягчился. - Я переживаю лишь об одном... Я очень хочу, чтобы ты была действительно счастлива. По-настоящему. Девушка улыбнулась и тихо, смущённо опустив ресницы, призналась: - Я уже, мама... По отцу было видно, что он солидарен с женой и полностью поддерживает её мнение. Лишь Астория продолжала считать Алластрия совершенно неподходящим на роль супруга сестры и мысленно жалела, что им стал не Айен - он произвёл на неё более приятное впечатление. Несмотря на то, что весь вечер Мерцелла ощущала недовольство, тяжёлыми волнами исходившее от младшей сестры, она всё равно была счастлива. Девушка верила, что пройдёт время, и Астория непременно поменяет своё мнение. *** В волосы невесты туго вплетались причудливые серебряные нити, а мысли Мерцеллы кружились вокруг Лайса. Как он провел эту ночь без неё? Выспался ли? Волнуется ли, или просто ожидает назначенного часа? От осознания того, что скоро она его увидит - в другом, стильном церемониальном костюме, кожу пронзали мурашки. В резиденции продолжали активно собираться гости - кто-то приехал вчера поздно вечером, кто-то только сейчас. Коридор наполнился тяжелыми шагами, цоканьем каблуков и приглушёнными, едва слышными голосами. Специально приглашенная, немногословная молодая женщина в тёмном костюме ловко собирала платиновые пряди Мерцеллы в витиеватую причёску. Рядом, возле столика, заваленного разнообразной косметикой и украшениями, сидела Селестина, ненавязчиво контролируя каждый штрих. - Я так рада, что мы забираем тебя домой... Мерцелла улыбнулась матери. - Я тоже рада. Церера меня... весьма утомила. Они на какое-то время замолчали, каждая погрузилась в свои мысли, не подозревая, что думают об одном и том же. О пресловутой цифре пятьдесят четыре, которая скорбной печатью навеки осталась в её правом глазу. Мерцелла, чьё счастье было куплено столь высокой ценой, теперь с мучительной уверенностью знала: оно того стоило. Селестина, наконец освобожденная от гнетущего чувства вины, терзавшего всю семью Истри после трагической вести с Цереры, готова была принять выбор дочери. Для родных девушки это была щедрая компенсация за потерянную частицу здоровья. И счастье Мерцеллы - сейчас было превыше всех разногласий. Астория, сидевшая на диване нога на ногу, нарушила тишину, привлекая внимание к себе: - Мама, как думаешь, мне подходит? Она убрала небольшое зеркальце в сторону. На её губах красовалась помада яркого, кричащего оттенка. Селестина мягко возразила: - Нет, Астория, мы ведь не на простой приём собираемся, а на свадебную церемонию. Все должно быть нежным, легким и воздушным, в том числе и твой макияж. Астория, надув губы, будто обиженный ребенок, покорно принялась стирать вызывающий цвет. Мерцелла взглянула в зеркало перед собой. Задержала внимательный взгляд на своем отражении, затем на руках, ловко орудующих возле виска, и перевела глаза на мать. - Легкое и воздушное - это на Гексосе, - с тихим смешком обронила она. - Здесь предпочтения совсем иные. Селестина лишь снисходительно улыбнулась. Ее взгляд скользнул вниз - к обручальному кольцу на пальце дочери. Она потянулась к ее руке. - Дай взглянуть еще раз. - Несколько долгих секунд она внимательно изучала украшение, прежде чем снова оценить его. - И все же оно грубоватое… Невеста запротестовала: - Мама, здесь украшения в таком стиле считаются произведением ювелирного искусства. Да и мне оно нравится. Девушка снова мельком взглянула в зеркало, нащупывая взглядом лицо женщины, корпевшей над причёской - на нём по-прежнему застыла маска невозмутимости. Обслуживающий персонал прекрасно знал, что дела высокопоставленных лиц их не касаются, и вёл себя соответствующе. Селестина отпустила руку дочери и виновато улыбнулась, разглаживая несуществующие складки нарядного платья на бёдрах. Астория вновь убрала зеркальце от лица. - Мааам! Селестина взглянула на младшую дочь и, увидев более приглушённый тон помады, одобрительно кивнула: - Намного лучше. Лицо Астории снова исчезло за зеркальцем. Когда очередь дошла до макияжа невесты, в дверь неожиданно постучали. Мерцелла вздрогнула, сердце забилось чаще - она и предположить не могла, кто это мог быть. Лайс вряд ли нагрянет к ней до церемонии. Из остальных это мог быть кто угодно - наверняка все Атрау уже прибыли в резиденцию. Молодая женщина бросила быстрый взгляд на дочь: - Я открою. Астория, не поднимаясь с дивана, с любопытством наблюдала за матерью. Селестина осторожно приоткрыла дверь и, услышав бесцветный голос невысокого мужчины, распахнула её шире. - Доброе утро. - Он протягивал большую коробку серебристого цвета. - Презенты от семьи Атрау и гостей. Тон - лишённый всяких эмоций, словно механический. Гроссмайстерин Дома Истри не успела опомниться, как мужчина исчез. Повернувшись к озадаченной Мерцелле, она удивленно констатировала: - Весьма неожиданно... Астория, не скрывая детского восторга, воскликнула: - Ничего себе, какая большая коробка! Мерцелла, ты только посмотри! Губ невесты коснулась лёгкая улыбка - она наблюдала за происходящим в отражении зеркала. Отметив про себя, что сегодня точно не будет времени разобрать подарки, она позволила себе задуматься: "Он упомянул подарки от гостей? Этого я совсем не ожидала. Они меня совсем не знают, к тому же акцент сделан на политической составляющей. - В голове мелькнула новая мысль: - А почему бы не вручить презенты во время самого банкета? Эта передача через обслуживающий персонал... странная. Хотя, возможно, здесь так принято. Я ведь всё равно ещё мало знаю о местной культуре." Семья Истри, не дожидаясь дня церемонии, ещё вчера преподнесла ей щедрый подарок - передала ей право собственности на небольшую компанию, принадлежащую Дому Истри, занимающуюся поставками аурита. Таркус, подорванный более трёх месяцев назад, оказался не единственным источником этого ценного ресурса. Для Мерцеллы это стало настоящим сюрпризом, хоть раньше она и взаимодействовала с ними по делам. Но размышления об этом ценном даре она решила отложить до возвращения домой - думать о предстоящих делах на банкете будет просто кощунством. Селестина поставила тяжелую коробку рядом с диванчиком и, поскольку она была лишь прикрыта крышкой, слегка отодвинула её. Внутри лежало множество искусно оформленных коробочек разных размеров и цветов. Навскидку пересчитав их, выяснилось, что, кроме Атрау, подарков от гостей было не так уж и много. Предпраздничную суету прервал Аженор, вышедший из дальней комнаты - уже одетый, как и все, в праздничный наряд. Белоснежный костюм, расшитый золотом - всё в лучших традициях Гексоса. - Какая красавица! - Восторженно произнес отец семейства, взглянув на Мерцеллу. Девушка предупредила: - Папа, это ещё не всё. - Но ты уже выглядишь потрясающе. Алластрию повезло. Мерцелла тепло улыбнулась. Ей было приятно, что отец упоминает её будущего супруга. Кисть мягко касалась её скул, когда она вспомнила, о чём необходимо предупредить родителей и сестру: - Можно я вас попрошу? Не называйте его Алластрием, ему это не нравится. Зовите его просто Лайс. Аженор с Селестиной переглянулись. Брови Астории взметнулись вверх, но она воздержалась от комментариев. Гроссмейстер ответил: - Хорошо. Как скажешь, Мерцелла. - И ещё. Я не сказала. Я снова прошла ритуал. Вчера. Ладонь она намеренно не стала им показывать, чтобы не шокировать ещё больше, и в первую очередь это касалось матери. Но ей было достаточно и простого упоминания, чтобы прийти в ужас. - Опять? Но зачем? Следом возмутилась Астория: - Тебе снова выжигали руны? Отец смотрел в зеркало на отражение Мерцеллы вопрошающим взглядом. - Нет, не выжигали. Ритуал был тот же, но без этой ужасной части. С губ Селестины сорвалось едва слышное: - Святые Хронолиты! Варвары... Женщина, наносившая макияж, бросила мимолетный взгляд на гроссмайстерин, и та неловко поджала губы. Но глаза её всё же скользнули по округлым ожогам на щиколотках дочери, которые едва скрывало свадебное платье. Аженор негодующе покачал головой. Мерцелла ободряющим голосом уверила присутствующих: - Мама, папа, Астория, всё в порядке - я жива, здорова, и завтра мы все вместе с Лайсом улетаем отсюда. Всё хорошо. Во время этого разговора её внезапно пронзило осознание того, насколько близкой ей стала Церера. В первые дни здесь она смотрела на мир глазами своей семьи, мыслила их категориями. Но теперь, помимо чувств к Лайсу, в её сердце зародилась тонкая, почти неуловимая привязанность к этой чуждой для неё культуре. Вернувшись домой, Мерцелла ещё долго будет вспоминать эту серую, тусклую планету, так сильно изменившую её жизнь. *** Платье шелестело, словно нашёптывало слова о благополучном будущем, сердце гулко стучало набатом, ускоряя ритм - Мерцелла в сопровождении семьи приближалась к банкетному залу, откуда уже доносились голоса гостей и музыка. Она знала, что особого внимания к ней и Лайсу ждать не стоит. Их свадьба лишь формальность на фоне заключения политического договора. К тому же традиционные ритуалы на Церере давно утратили свою значимость, и именно подписание документа становилось основой торжественного мероприятия. Несмотря на это, её предательски одолевало волнение, неприятно копошившееся в груди. Но благодаря поддержке родителей и сестры было немного легче. - Мам, с причёской всё в порядке? - тревожно спросила Мерцелла на полпути, стараясь унять дрожь в голосе. Селестина одарила дочь восхищённым взглядом: - Дочь, ты ослепительна! Так же, как и прическа, и макияж. Не волнуйся, милая. Девушка нервно улыбнулась в ответ, пытаясь отогнать терзающее её беспокойство. Едва Мерцелла ступила на порог зала, глаза влюблённых жадно выхватили друг друга из пёстрой толпы, не обращая внимания на людей, стайками собравшихся в помещении. Тихие выдохи будущих супругов, полные восхищения и радости встречи, остались никем не замеченными. В глазах обоих, словно в глубоких океанах, плескалось облегчение. Ей душераздирающе хотелось сорваться с места, броситься к нему, обвить руками крепкую шею и утонуть в сумасшедшем поцелуе. Но приличия, диктуемые присутствием важных гостей, вынуждали девушку обуздать свой импульсивный порыв. Почти сутки, проведённые врозь, обернулись изощрённой пыткой, клинками, медленно вонзающимися в их сердца. Им всегда будет мало друг друга. Их чувства, такие несвоевременные, такие неправильные, распустились алым, пылающим бутоном страсти, бросая вызов жестоким обстоятельствам. Руки, которые сегодня соединятся, уже никогда не отпустят друг друга. Мерцелла с гордостью и едва уловимой полуулыбкой, вскинув подбородок, расправила плечи и направилась к Лайсу, оставив семью, слившуюся с гостями, позади. Толпа расступалась, а взгляды, полные приглушённого изумления, тщетно скрываемого за масками равнодушия, провожали невесту. Путь до него - два десятка долгих секунд, растянувшихся в вечность. Её походку - свободную, торжественную, под стать сегодняшнему событию - сопровождал неотрывный, восхищённый взгляд парня. Её красота в который раз очаровывала Лайса - он скользил тяжёлым, цепким взглядом по её лицу, затем опустился на стройную фигуру. Идеальный макияж, диадема, подобная королевской, с множеством тонких переплетающихся металлических элементов, украшенная драгоценными камнями, и роскошное длинное платье. Кристаллы на великолепном одеянии невесты вспыхивали радужным калейдоскопом, а струящаяся ткань словно серебряная река обволакивала её бёдра и острые колени, лишь на мгновения приоткрывая тонкие щиколотки. Тонкая ткань вероломно скрывала красоту её ног, которые так давно влекли его, которые он грубо раздвигал, гладил, которые дрожали на его плечах в моменты, когда одержимость брала над ним верх. Мерцелла видела огонь в его глазах - казалось, они прожигают её насквозь, и от этого дыхание перехватило, а кожу окропили мурашки. Пока она шла к Лайсу, между расступившимися гостями, в голову так некстати лезли назойливые мысли о ночах, что они успели провести вместе - полных потерянного рассудка. Наконец, виновники торжества поравнялись и, взявшись за руки, окинули взглядом присутствующих. Когда она неожиданно ощутила кожей ладони прохладу обручального кольца на безымянном пальце Лайса, её сердце на несколько мгновений замерло. Она едва сдержалась, чтобы не поддаться мимолетному искушению украдкой взглянуть на него. Держась с достоинством, она гордо подняла подбородок, продолжая смотреть вперёд. Остановила взгляд на лицах улыбающихся родителей и сестры, облачённых в светлые струящиеся одеяния, которые заметно выделяли семью Истри среди остальных. Лайс, едва склонившись к своей невесте, прошептал так, чтобы слышала только она: - Красивая... От его ласкового слова уголки её губ чуть заметнее приподнялись, но взгляд, по-прежнему устремлённый в зал, не дрогнул. Мерцелла позволила себе лишь безмолвный знак, на секунду сильнее сжав его тёплую ладонь. Сегодня Лайс выглядел под стать своей невесте - может, костюм и не отличался особой официальностью, но смотрелся на нём великолепно. Чёрные брюки, с лёгким уклоном в классику, и рубашка, рукава которой он закатал чуть выше локтей, выгодно подчеркивали его атлетичную фигуру. Строгий воротник рубашки приковывал внимание к его шее, пробуждая острое желание освободить её от плотной ткани. И особенная деталь - широкие кожаные ремни с металлическими элементами, наподобие портупеи, обвивающие буквой "H" его торс. И, конечно же, на левой руке была бессменная длинная перчатка, под которой он скрывал многочисленные шрамы. На помост поднялись супруги Атрау, следом - родители Мерцеллы. Жених и невеста направились к своему столу, где их уже ждали Астория, Айен и Браннистарх с Эйнигель. Пара заняла почётное место в центре. Пока гости рассаживались по местам, Мерцелла и Лайс украдкой обменялись счастливыми взглядами. Девушка, коснувшись его плеча, шепнула ему на ухо: - Тебе невероятно идёт этот костюм... Взгляд Мерцеллы упал на его руку - теперь она имела возможность рассмотреть его обручальное кольцо. Украшение на безымянном пальце было точной копией её собственного. Она расплылась в улыбке: - ...и кольцо... Затем, оставив Лайса с самодовольной улыбкой, обратила внимание на отсутствие Шая и, склонившись к беременной Эйнигель, тихо спросила: - Шай в поместье? Эйнигель так же тихо ответила: - Да, с Норой и Торой. Мерцелла и сама знала, что так будет лучше - Шай был сильно привязан к матери и сторонился незнакомцев, к тому же на подобном мероприятии любому ребенку будет банально скучно. Шум искусственного водопада, ниспадающего за помостом, приятно ласкал слух. Родители жениха и невесты, застывшие перед завораживающей игрой воды и камня, словно античные статуи, ожидали, пока гости займут свои места. Облик Габбаса утратил недавнюю холодность и суровость, уступив место чуть более тёплому, но всё ещё серьёзному выражению лица. Ценнария же наоборот выглядела довольно холодно, но Мерцелла хорошо знала - это была её привычная маска. Властные, будто безразличные взгляды четы Атрау уверенно скользили по залу, в то время как родители невесты едва заметно улыбаясь, со сдержанным, ненавязчивым интересом рассматривали гостей. Руки Лайса и Мерцеллы, скрытые ото всех под белоснежной скатертью, крепко переплетались пальцами. Когда в зале воцарилась тишина, гроссмейстер Волчьего Дома поправил звуковой проектор на груди и начал свою речь - уверенную и торжественную: - Уважаемы гости нашего сектора! - Он обвёл взглядом ряды столиков. - Сегодня мы собрались здесь, чтобы официально запечатлеть альянс двух великих секторов. Этот брак - важный шаг к укреплению мира и сотрудничества между нашими народами. Мерцелла. Алластрий. - Голос Габбаса стал жёстче. Молодые люди невольно напряглись, услышав из уст гроссмейстера свои имена - они звучали словно срывающиеся в бездну камни. - Вы выбрали друг друга по долгу перед своими семьями и народами. И не только по этой причине. - Из голоса мужчины ушли резкие нотки, но и тепла в нём не прибавилось. - Я верю, что это объединение принесёт пользу всем нам. Пусть ваш брак подобно лучшей стали будет крепким и нерушимым. Далее слово взял Аженор: - Дорогие гости, сегодняшний день ознаменует не только брачную церемонию нашей дочери и младшего сына гроссмейстера Атрау, но и важный политический союз, который укрепит отношения между четвёртым и двадцать вторым секторами. Этот брак - символ стремления к миру и процветанию. Мы верим, что вместе сможем преодолеть любые трудности и построить будущее, полное гармонии и взаимопонимания. Пусть это сотрудничество принесет благо нам и нашим народам. - Глава семьи Истри остановил взгляд на женихе с невестой. - И пусть ваш союз будет вечным единством. Лишь сейчас Мерцелла поняла, какую огромную ценность имеет их брак. Это не просто чувства. Они вдвоём - это историческая веха, ступень к процветанию, дорога к благополучию множества людей. Они вдвоём ступят на мост в лучшую жизнь и поведут за собой народ. Осознание колоссальной важности происходящего события проникло в сердце, пронзило его чем-то светлым, щемящим, трепетным волнением, смешанным с меланхолией. Резь в глазах - и через несколько мгновений в их уголках скопилась влага. Она не смотрела на Лайса - взор её был прикован к сцене, пока девушка стремилась подавить внезапно нахлынувшую сентиментальность. Ценнария объявила: - Алластрий, Мерцелла, поднимайтесь к нам. Молодые люди поспешили подняться из-за стола и взошли к родителям. Шум водопада за постаментом усилился. Но он не скрыл едва слышные шепотки, пронёсшиеся над столиками. На небольшом столе, который стоял на помосте, жениха и невесту ждал документ. Лайс первым подписал бумагу - не раздумывая, без малейших колебаний, - точно так же, как рванул навстречу Мерцелле в эти отношения, едва увидев взаимность. Девушка запечатлела этот миг в своей памяти, наблюдая, как скромная, небольшая, но изящная подпись Лайса ложится на белоснежную бумагу. Затем настала очередь девушки. Губы непроизвольно растянулись в улыбке, когда она украсила место рядом с подписью Лайса своей - размашистой, с множеством красивых завитков. Один-единственный лист бумаги вмиг стал важным документом, символизирующим не только легитимность отношений двух влюблённых, но и объединение двух таких разных секторов. Когда неловкие объятия двух теперь уже родственных семей, их приглушённые поздравления под аплодисменты гостей были завершены, они все вместе спустились к столу. Мерцелла про себя отметила, что даже Габбас оттаял и осчастливил их с Лайсом скромным поздравлением. Политические мотивы, хоть и играли значительную роль в организации союза, но даже он не мог отрицать искреннюю привязанность между ними. *** После поздравлений новобрачным от родных и близких, остававшихся всё это время за столом, Мерцелла украдкой пересчитала присутствующих и заметила, что гостей пришло всё же больше, чем по списку. Представителей центральных секторов почти не было - одиннадцатый был самым дальним, с которого прибыли сегодняшние гости. Мужчины были одеты в безупречно сидящие костюмы, а дамы блистали в элегантных платьях, сияющих драгоценными камнями. Многообразие цветовой гаммы ослепляло. Только члены семьи Атрау, как обычно, были одеты в тёмные тона. Столы ломились от обилия выпивки, как и на прошлом банкете, а меню претерпело изменения - оно было менее изысканным, чем тогда. Всё в классических традициях Цереры: преобладали мясные блюда, меньшее количество составляли овощи, и совсем небольшая часть меню принадлежала десертам. Лайс усиленно пытался демонстрировать манеры, соответствующие мероприятию. Буквально на днях у него с Мерцеллой зашел разговор на тему этикета, и девушка настояла, что это необходимо - ей не хотелось краснеть перед родителями весь вечер. - Вы видели, как расслабился тот модник? По-моему, он с двенадцатого. Начало банкета, а он, похоже, уже успел выпить лишнего. - С ухмылкой заметил Браннистарх, понизив голос. Каждый старался как можно незаметнее взглянуть на того, о ком говорил Браннис, и действительно - высокий широкоплечий мужчина в ярком костюме цвета индиго, сидящий за столиком в дальнем углу, был уже изрядно захмелевшим - лицо раскраснелось, а мимика во время его явно весёлого рассказа была гротескно преувеличенной. Ценнария равнодушно прокомментировала: - Это Арвиус Мак-Фэйвор, адмирал флота двенадцатого сектора. Известный любитель пригубить. Лайс, удостоив мужчину мимолётным взглядом, спросил Мерцеллу: - Как думаешь, мы сегодня так же напьёмся? В его глазах мелькнуло мальчишеское озорство. Супруга спокойно ответила: - Я - нет. - А после угрожающе прошипела. - А вот ты только попробуй... Ценнария, ненавязчиво наблюдающая за общением молодожёнов, тепло улыбнулась. Несмотря на общую праздничную атмосферу, общение семей Истри и Атрау отличалось доверительностью, контрастируя с официальностью остальных разговоров. Первый час гости вели себя под стать главам центральных секторов - напыщенные, манерные, они изредка передвигались по залу, сохраняя фальшивые достоинство и осторожность в каждом движении. Но стоило им немного выпить, как они показывали свою настоящую натуру - невоспитанную, местами даже вульгарную. Разговоры становились все менее формальными, но их наигранность никуда не делась. Стол Атрау-Истри постепенно наполнился более открытым общением - члены семей потихоньку сближались, вели оживлённые беседы. Гроссмайстерин Дома Истри, желая узнать побольше о своём зяте, осторожно прервала его трапезу: - Лайс, прошу прощения за фамильярность, но мы теперь семья... В общем, мне хотелось бы поинтересоваться... Конечно, мне довольно много о тебе уже рассказала Ценнария, но меня волнуют твои планы на будущее. Как ты видишь вашу совместную жизнь с Мерцеллой? Он опустил руки на скатерть со столовыми приборами и ответил уверенно, не медля, будто уже размышлял над этим вопросом и заранее приготовил ответ. - Мы будем вместе заниматься делами вашего Дома. - Его взгляд метался между устремлёнными на него лицами родителей - своих и Мерцеллы. - Она мне уже рассказывала об организованных ей аукционах, об инвесторских проектах, об отчётах... - Лайс добавил уже более воодушевлённо. - Ну и охота, конечно, тоже не останется в стороне. Селестина улыбнулась и одобрительно кивнула: - Да, дочь как-то упоминала, что ты большой любитель охоты. Да и помощник в делах Дома нам не помешает. Мерцелла, словно натянутая струна, внимала каждому слову. Её пальцы теребили край кружевного рукава. То, что её мать, казалось, уже не винила Лайса за случившийся инсульт у дочери, принесло девушке смутное облегчение, но сейчас было важнее другое. Пережить каверзные вопросы о будущем, которых, Мерцелла была уверена, у её родителей накопилось немало. Ощутив, как аппетит бесследно исчез, она слегка отодвинула тарелку с наполовину съеденным жарким из мяса и овощей. А после встретилась с тревожным взглядом Эйнигель - она внимательно наблюдала за ней, положив ладонь на внушительный живот. В голове отчаянно роились мысли о правде, которая безжалостно резала глаза. Лайс не был лучшей партией для неё. Далекоидущих планов они не строили, делами Дома Атрау Лайс не занимался и абсолютно не понимал, как их вести. Он был ненадёжным, живущим сегодняшним днём. Плюсом ко всему его вспыльчивость затрудняла коммуникацию с другими людьми. Мерцелла не сомневалась, что Ценнария акцентировала внимание исключительно на его положительных качествах. Но их было слишком мало. Решив прервать этот опасный разговор, девушка вклинилась в диалог. - Мама, всё будет в порядке, конечно, Лайс будет помогать, да и папа сможет найти ему занятие. Астория, увлечённая трапезой, вскинула скептический взгляд на сестру. Аженор, сидевший рядом с супругой, повернулся к ней и коротко кивнул: - Без работы в Доме Истри никто не останется. Лёгкий смех пронёсся над столом. На лице Ценнарии расцвела теплая, искренняя улыбка, которую Мерцелла видела крайне редко. Даже смеяться эта женщина умела с достоинством - сдержанно, но при этом открыто, наслаждаясь атмосферой церемонии. Аженор, не поднимаясь с места, поймал проходящего мимо официанта и ловким движением снял с его подноса ещё один бокал эля. Лайс выглядел немного смущённым от пристального внимания, которое наверняка, по его мнению, больше походило на допрос, но отчаянно старался сохранять уверенность. Однако следующий вопрос Селестины застал врасплох не только его, но и его супругу: - А дети? Воцарилась тишина. Все, как один, замерли, обмениваясь красноречивыми взглядами, в ожидании ответа от молодой четы Атрау. Очевидно, всем было любопытно. Единственные, кто, казалось, действительно удивились наравне с влюбленными, были Эйнигель и Ценнария. В глазах свекрови на мгновение промелькнула растерянность, быстро скрывшаяся за маской показной холодности. Эйнигель подняла брови в удивлении. Лайс взглянул на супругу - в его глазах читалась беспомощность. Девушка ощутила ужасную неловкость от того, что этот вопрос мама решила обсудить при всех. Собрав остатки самообладания, она почувствовала, как предательски алеют щеки, и ответила: - Мама, конечно, у нас будут дети. Когда-нибудь... Нам хотелось бы подождать некоторое время... Неожиданно вмешался Габбас. Отпив из своего бокала, он с легкой улыбкой произнес: - Селестина, они ещё слишком молоды. Она тихо рассмеялась и поддержала его: - Да, ты прав, Габбас, у них вся жизнь впереди. И вновь над столом разлился беззаботный смех родителей. Мерцелла неловко улыбнулась, оглядывая собравшихся. На лице Астории застыла гримаса брезгливости; Браннис, в своей обычной манере, ухмылялся, удивление, отразившееся на лице Эйнигель, сменилось смущением; Айен едва заметно улыбался. Лишь старшие представители правящих домов были в приподнятом расположении духа. Мерцелла сгорала от стыда, мысленно проклиная эту ситуацию. "Они уже явно перебрали. Иначе кто бы стал устраивать этот допрос с пристрастием, да еще и при всех… Какой кошмар…" Она взглянула на супруга - он тоже натянуто улыбался. Она видела, как тяжело ему дается общение с малознакомыми людьми, пусть теперь и родственниками. Это был не Лайс - настоящий он, тот, которого она знает, сейчас заперт в клетке. К счастью молодоженов, дальнейшая беседа перетекла в политическое русло. Когда главы семей выпили еще по бокалу, Мерцелла ощутила, как на нее украдкой бросают взгляды - сначала неожиданно разговорившийся Габбас, а затем и отец, при этом они не прекращали оживленный разговор. Потом так же быстро они метнули взгляды на Лайса. Девушка прислушалась - Габбас в шутливой манере, по-доброму, рассказывал Аженору, как молодожёны "потрепали ему нервы". Мерцелла усмехнулась и, обернувшись к Лайсу, негромко произнесла: - Слышишь? Твой отец рассказывает про нас с тобой. И кажется, он уже заметно подобрел. Лайс, отпив эля, отпустил смешок и излишне громко ответил: - Ну надо же! Смотри-ка, растаял. Мерцелла обернулась на мгновение - гроссмейстеры, будучи весьма увлеченными разговором, из-за собственного смеха не услышали последней реплики. Она легонько толкнула Лайса в плечо, искоса окинув укоризненным взглядом. В ответ он коснулся её ладони под белоснежной скатертью, вызвав у неё улыбку - тот самый эффект, который и требовался. Она всегда таяла, стоило только коснуться её по-особенному, и Лайс уже знал, как именно. Вскоре с основными блюдами было покончено. Мерцелла некоторое время наслаждалась кристально-чистой водой, бегущей по гранитным выступам, затем изучающе скользнула взглядом по залу. Он жил своей жизнью: официанты в чёрных костюмах лавировали между гостями с подносами, полными бокалов и закусок; отовсюду звучали смех и оживленные беседы под негромкую мелодию. Некоторые гости подсаживались за соседние столы, знакомясь ближе, другие увлеченно разговаривали, не забывая прихватить с подносов проходящих мимо официантов бокал с алкоголем или закуску. Аженор, извинившись, вышел из-за стола и направился к выходу из зала. Провожавшая его взглядом Мерцелла вдруг увидела, как отец на полпути остановился, столкнувшись с каким-то мужчиной и приобнял его. До её слуха донеслось: - Какая встреча! Через несколько секунд, когда гости между ними и девушкой расступились, она смогла разглядеть лицо незнакомца - это оказался доктор Файдон, тот самый нейротехнолог. В голове девушки вспышками пронеслось: третий сектор, Альфа-Креола, полтора часа пути... Она торопливо обронила всем присутствующим, поднимаясь из-за стола: - Прошу прощения... - Мягко коснувшись плеча супруга, обратилась уже к нему. - Лайс, я ненадолго. Он кивнул, вскользь коснувшись её пальцев на своём плече. Отойдя, Мерцелла тепло улыбнулась прошедшей мимо Эйнигель - девушке ввиду большого срока беременности было тяжело подолгу сидеть. Чёрные, атласные складки платья слегка задели руку Мерцеллы. Подойдя к Аженору и Файдону, которые весело что-то обсуждали, девушка поздоровалась: - Добрый вечер. Доктор Файдон, вы меня, наверное, помните. Конечно, он сразу узнал её, одарив своей привычной доброжелательной улыбкой: - Как же вас можно забыть? Слава Империи! - Доктор осёкся и поправил себя. - Ох, простите, у вас здесь по-другому... Добрый вечер. - Затем Файдон добавил самое важное. - Поздравляю вас с бракосочетанием. Внимание Мерцеллы снова, как и в первую встречу, привлёк неприглядный рваный шрам, который будто строптивая змея выползал из-под высокого ворота модной, строгой рубашки дымчато-белого цвета. Отведя непослушный взгляд, девушка с искренней улыбкой произнесла: - Ничего страшного, я пользуюсь обычно первым вариантом приветствия. И спасибо за поздравление... Аженор, уже захмелевший, обвел дочь широким жестом: - Ты видишь эту красоту? Лучшая невеста! Файдон вежливо кивнул, стараясь не смутить девушку. В этот момент к нему подошла молодая женщина, которую он представил как свою супругу, и легко коснулась его плеча. Наскоро обменявшись любезностями с Аженором и Мерцеллой, она поспешно вышла из зала. Девушка, пытаясь перебить гомон, царивший в помещении, озадаченно произнесла: - Я думала, дальше чем из одиннадцатого сектора здесь никого нет... Доктор ответил мягким, отеческим тоном: - Значит, вас забыли проинформировать. - В его голосе зазвучало сочувствие. - Как сейчас ваше здоровье? Надеюсь, все в порядке, леди Мерцелла? В душе закопошились запоздалые сомнения: может быть, не стоило подходить. Чувство отчаяния, испытываемое ею во времена лечения у доктора Файдона, всплыло тяжким грузом на поверхность сознания. Она успела принять то, что с ней произошло, но бередить эту рану не стоило. Впрочем, рано или поздно их пути в этом зале неминуемо бы пересеклись. Украдкой обернувшись, Мерцелла убедилась, что Лайс не смотрит в их сторону. Ей совсем не хотелось, чтобы он увидел её рядом с врачом. Потом неизбежно последуют вопросы, на которые придётся отвечать, а предугадать реакцию её супруга было невозможно. Он так болезненно переживал за её здоровье, даже слишком - до такой степени, что Мерцелла чувствовала его боль как свою собственную. Девушка поспешила уверить Файдона: - Да, благодарю, все хорошо. И спасибо вам, доктор... Вы помогли мне восстановиться. В диалог вновь вмешался нетвёрдый голос Аженора, желая лишний раз сделать дочери комплимент: - Представляешь, как повезло жениху? Теперь уже мужу, конечно... И умница и красавица! Мерцелла, залившись краской от бурных речей отца, поспешила извиниться и вернуться за стол. По пути её едва не оглушил хохот, доносившийся от одного из столиков. - Смотри, как они разошлись, - она шепнула Лайсу, садясь рядом и кивнув в сторону, где собралось особенно много гостей. - Еще немного, и начнут танцевать на столах. Щека её невесомо коснулась прохладного талассита, украшавшего его скулу. Лайс усмехнулся, сделав глоток тёмного напитка: - Алкоголь делает своё дело. Даже самые напыщенные куры начинают чувствовать себя как дома. Не успела Мерцелла его одёрнуть за невежливые слова, как к ним подошел Габбас, сжимавший в руке бокал. Только сейчас Мерцелла поняла, что он отлучался, пока она разговаривала с отцом и доктором. Гроссмейстер выглядел непривычно довольным и расслабленным, но явно более трезвым, чем её отец. - Дети мои, - произнес он, обведя взглядом молодожёнов, - несмотря на все проволОчки и сопротивление, вынужден признать - ваш брак имеет место быть. Живите долго и счастливо. И помните, отныне вы не только семья, но и союзники. Надеюсь, это партнёрство принесет пользу всем нам. Айен, в основном проводивший время на своём месте за столом и периодически пускавшийся в какие-то обсуждения со старшим братом, лениво взглянул на отца. Новобрачные удивлённо переглянулись. Пусть политика по-прежнему оставалась для Габбаса на первом месте, но получить его одобрение - уже было победой. Да и вообще, она не верила, что гроссмейстер двадцать второго сектора когда-то смягчится. Но, как оказалось, он умеет и веселиться и менять свои, казалось, непоколебимые решения. Девушка смущённо ответила: - Неожиданно... Спасибо вам, Габбас-шаар. Лайс поднялся и обнял отца, а тот в ответ отрывисто похлопал его по спине. В этот момент к столу вернулся и Аженор. Его взгляд устремился на Габбаса - дружески-тёплый, почти родственный. - Габбас, - решительно начал он, - хочу выразить благодарность от всей семьи Истри за тёплый приём. Мы действительно чувствуем себя здесь как дома. Глава Дома Атрау улыбнулся, протягивая руку для крепкого рукопожатия: - Рад это слышать, Аженор. Надеюсь, наши семьи смогут стать надёжными компаньонами. Глава семейства Истри кивнул, пожимая руку Габбасу: - Я тоже на это надеюсь. И, конечно, благодарю за то, что приняли мою дочь в свою семью. Пусть у Габбаса и не было выбора, Аженор счел необходимым поблагодарить мужчину, тем самым соблюдая все формальности. Так и не сев за стол, они вдвоём вышли из зала. Лайс удивлённо заглянул в глаза Мерцелле и тихо сказал: - Кажется, отец действительно начал понимать нас. Мерцелла с улыбкой кивнула: - А я тебе говорила же! Не представляла, что это когда-то случится. И я очень рада этому. Тем временем Ценнария и Селестина, за которыми увязалась любопытная Астория, неспешно дефилировали по залу, то и дело останавливаясь возле различных столиков и вступая в светские беседы. Отцов семейств, по прежнему не было видно, Эйнигель с Браннисом подсели к одному из столиков, явно общаясь с кем-то из знакомых. Лайс, воспользовавшись моментом, когда большая часть родственников покинула свои места, присел рядом с Айеном, погрузившись в тихий разговор. Мерцелла же, расположив предплечье на спинке стула, окидывала зал ленивым взглядом. Одна из девушек вскользь столкнулась с официантом. Хрустальный перезвон бокалов разнёсся по залу, на миг приковав к себе всеобщее внимание. Но интерес, вспыхнув, тут же угас, и взгляд девушки вновь заскользил по лицам и нарядам. Затем взор её обвёл сияющие хрусталём и разбивающиеся о камни воды, и остановился на свекрови и маме с сестрой. "Ценнария представляет маму главам отдаленных секторов. В отличие от нее, мама знакома лишь с представителями центра", - подметила Мерцелла. - "Астория похоже тоже принимает небольшое участие в беседах". - Астория, поймав взгляд сестры, помахала ей рукой и девушка ответила тем же. - "А папе с Габбасом, видимо, интереснее вдвоём", - и вдруг не обнаружив в зале Файдона, сделала вывод. - "Или, скорее всего, втроём". *** Через пару часов от начала торжества банкетный зал наполнился атмосферой мягкого, приглушённого света. Музыка стала чуть громче. Группа молодых людей неподалёку - видимо, прим-доминусов - завела энергичную дискуссию о перспективах экономического сотрудничества четвёртого и двадцать второго секторов. Мерцелла была неприятно удивлена их поведением. "Какая бестактность, я ведь всё слышу." И всё же в этот момент она невольно порадовалась, что Лайс отлучился - опасалась, что он мог слишком жёстко осадить молодёжь и тем самым привлечь всеобщее внимание. Музыка постепенно становилась развязнее, утрачивая плавные торжественные ноты. Некоторые гости выходят в центр зала, демонстрируя разные уровни мастерства в танцах. От кого-то хотелось стыдливо отвести взгляд, другие радовали глаз своей грацией и пластичностью. Устав от немого соседства Айена, который, казалось, пристально изучал каждого гостя, она повернулась к нему и произнесла: - Прости, я отойду. Он вскинул на неё взгляд и, кивнув, чуть заметно улыбнулся: - Конечно, не стоит сидеть за пустым столом. Мерцелла подумала: "Вообще-то он не совсем пустой, здесь ещё ты есть. Или он намекает на то, что нам совсем не о чем поговорить?.." Вежливо улыбнувшись в ответ, Мерцелла направилась к Ценнарии, маме и Астории. Они непринуждённо беседовали с гостями, собравшимися за столиком почти в самом центре зала. Селестина, одаривая кого-то лучезарной улыбкой, кивала в знак согласия. Свекровь, заметив приближение невестки, немедленно представила её, окидывая взглядом всех собравшихся за столом. Ладонь женщины покровительственно легла между лопаток, ненавязчиво подталкивая девушку ближе к новым знакомым. - Мерцелла Истри. Прим-домина четвёртого сектора и с сегодняшнего дня супруга моего сына Алластрия. Разумеется, всем присутствующим было известно, что союз будет заключён с четвёртым сектором, но это была вся имеющаяся в их распоряжении информация. Приглашённые не знали о ней абсолютно ничего. Девушка с достоинством произнесла приветствие: - Добрый вечер. Большинство расположившихся за столом рассматривали её с неприкрытым любопытством, словно антикварную вещь, но были и те, кто, не заостряя на ней внимания, продолжал наслаждаться трапезой либо алкоголем. На руке одного из гостей поднялся рукав, когда он потянулся к бокалу. Жилистое предплечье было помечено длинным, ровным, словно царапина, шрамом. Мерцелла поспешила отвести взгляд. Спустя несколько мгновений один из мужчин с длинной шевелюрой учтивым тоном, граничащим с почтением, произнес: - И вам добрый вечер. Гроссмейстер пятнадцатого сектора Майзер фон Луминарго. - Указав взглядом на женщину рядом с причудливо уложенными волосами, представил и её. - Сильвера, моя супруга. Наслышаны о вас и, разумеется, только в положительном ключе. Супруги фон Луминарго, чета средних лет, излучали безупречный лоск и аристократическую утончённость. Сильвера не медля с приветливой улыбкой вступила в разговор: - Ваша династия, которая у власти более семи тысяч лет, не может не вызывать восхищения. Поздравляем вас с бракосочетанием. - Благодарю. Чета фон Луминарго произвела на Мерцеллу самое приятное впечатление своими изысканными манерами. Она была польщена вниманием, пусть своё почтение и выразили всего лишь два человека. Гроссмайстерин дома Истри представили гостям ранее, поэтому она лишь молча и горделиво наблюдала за старшей дочерью. Далее они направились к следующему столику. Астория улучив момент извинилась и отошла в другую сторону зала. Ценнария тайком шепнула невестке: - Ты, возможно, не слышала, но многие из присутствующих знают и уважают твою семью, хоть и не всегда демонстрируют это явно. Мерцелла оторопела - слышать это было неожиданно и приятно. Вскоре, познакомившись с другими гостями, она убедилась в этом сама. В перерыве между столиками взгляд, скользивший по залу, остановился на Астории, томно беседующей с каким-то молодым человеком в тени ниспадающей зелени, украшавшей стену. Дорогой костюм, тщательно уложенные темные волосы и ослепительная улыбка - он походил на представителя центра, хотя это было очень маловероятно. "Разве что доктор Файдон прихватил с собой наследника… если он у него, конечно, есть. Скорее всего, это какой-нибудь прим-доминус. Надо будет поинтересоваться у Астории". Девушка сияла яркой улыбкой, и Мерцелла удивилась тому, что незнакомые совсем недавно люди так быстро нашли общий язык. "Видимо, этот парень умеет очаровывать..." - промелькнуло в голове Мерцеллы, в то время как Ценнария уже представляла ее вместе с Селестиной очередным важным персонам. Светские беседы с вереницей гостей утомляли, и девушка в полной мере начала понимать Асторию - все это выматывало до предела. Хотелось простого, непринужденного общения. Её взгляд блуждал по залу - напыщенность окружающих совсем испарилась, и теперь они вели себя довольно развязно, позабыв о всяких манерах. К счастью, её взгляд выхватил среди приглашённых высокую фигуру в чёрном. Лайс, слегка растерянный, направлялся к столику, оглядываясь по сторонам. Мерцелла извинилась и, выдохнув с облегчением, поспешила к нему. Увидев ее, он одарил супругу теплой улыбкой и шагнул навстречу. Крепко обхватив ее запястье, он повлек ее к пустующему столику, где уже не было Айена - все куда-то незаметно растворились, оставив их наедине, не считая разве что окружающих, погруженных в праздные разговоры. Они сели на свои места и развернулись друг к другу. Устремив на неё взгляд - обвиняющий, но с лёгкой хитринкой, взял её ладони в свои. - А я уж думал, ты сбежать решила. - Несмотря на недовольство, его тон был шутливым. Мерцелла усмехнулась. Ее пальцы играли с его, нежно касались чуть грубоватых тёплых ладоней, находили обручальное кольцо и беспрестанно касались граней кристалла, ощупывая острые края оправы. - Даже если я и захочу сбежать, мне это вряд ли удастся. Он вскинул бровь. Глаза девушки, устремившиеся на него, интриговали, бросая ему скрытую провокацию, на которую он незамедлительно отозвался. Сжал её запястья, словно поверил, что она говорит всерьёз. Чуть наклонившись ближе, произнес, строго глядя ей в глаза: - Только попробуй. Поймаю и запру в темнице с амфиморфами. Глаза блеснули насмешкой, граничащей с опасным вызовом. Теперь все провокации были в его цепких руках. Мерцелла, не отрывая взгляда от его глаз, прикусила нижнюю губу, затем опустила взор на пирсинг, продетый сквозь четко очерченную нижнюю губу. Она бесстрашно играла с огнём. Но вместе с тем, огонь разгорался и в ней самой - эмоции бушевали внутри, поднимались ураганом, сметая все на своём пути. Глаза в глаза они дразнили друг друга, нагло искушали. Соприкасались лишь их руки, но этого было достаточно, чтобы тела напряглись, с трудом сдерживая неуместные порывы. В глазах Лайса словно острый клинок мелькнуло нетерпение, когда он приблизился к ней. Прислонился губами к самому уху, положил руку на затылок, притягивая её ближе и голосом, полным соблазна, прошептал: - Чего ты добиваешься? У меня перед глазами пронеслись ночи, которые мы провели здесь. И твое голое тело... Мерцелла млела от горячего шёпота Лайса, от мурашек, что кололи нежную кожу. Он замолчал, его кадык дрогнул. Через несколько томительных секунд Лайс продолжил, обжигая ее своим дыханием: - Хочешь, чтобы у меня сорвало крышу и я трахнул тебя прямо здесь? От его порочных, дерзких слов с приоткрывшихся губ Мерцеллы сорвался судорожный выдох, девичьи пальцы в его широкой ладони дрогнули. Только сейчас она заглянула в глаза безрассудству, с которым желала его тело, и ощутила жар, приливший к низу живота. Лайс медленно отстранился, пронзительным взглядом наблюдая за бурей эмоций на ее лице. Но наблюдательность ему и не требовалась - в сознание Лайса ворвались мысли. Каждое её слово лихорадочно билось, словно пульсирующая артерия, полная горячей крови. "Хочу его... Как же он хорош... хочу... хочу..." Мерцелла неосознанно сжала его ладонь сильнее. Она смотрела на него словно сквозь густую тёмную пелену. Для неё исчезла музыка, исчезли гости вокруг, остались лишь его манящие глаза. Неожиданно Лайс повернул голову и вскинул взгляд на Асторию - они и не заметили, как она подошла. Только тогда Мерцелла очнулась от наваждения и с удивлением подумала: "Я выпила всего пару бокалов, а такое ощущение, что намного больше..." Она неловко взглянула на сестру, с совершенно невозмутимым видом усаживающуюся за стол напротив них. Лайс, откинувшись на спинку стула, бросил колкость: - Что, детей ещё не отправляют спать? Астория презрительно фыркнула: - Может, лучше вы отправитесь в более уединенное место? Прежде чем Лайс успел ответить, Мерцелла, повысив голос, попыталась прервать назревающую перепалку: - Давайте не будем портить церемонию! Но Астория не унималась: - Ну а что, Мерцелла? Вы здесь почти лобызаетесь уже! Старшая Истри шумно выдохнув, закатила глаза. Теперь не сдержался уже Лайс, - оскалившись, он рявкнул: - Давай-ка ты будешь потише! Мы взрослые люди и как-нибудь разберемся сами, без твоего нытья. Астория, вскинув брови, с возмущением взглянула на сестру. - Вот видишь, его грубые манеры уже наружу вылезли! - метнув взгляд в сторону Лайса, она ехидно добавила. - Дикари они и есть дикари! Мерцелла отчаянно выпалила, пытаясь остановить нарастающее противостояние: - Остановитесь немедленно! Компанию спасло появление Эйнигель и Браннистарха. Участники перепалки мгновенно замолчали, но их лица выдавали только что случившийся конфликт. Старший Атрау помог усесться за стол супруге, затем вальяжно устроившись за столом после долгого отсутствия, с улыбкой выдал саркастичное: - Смотрю, вы уже подружились. Эйнигель настороженно произнесла, укоризненно взглянув на мужа: - А мне так не кажется. Лайс молча принялся за еду, игнорируя подколки брата. Мерцелла, одарив строгим взглядом сестру, которая обиженно надула губы, с натянутой улыбкой ответила: - Нет, всё отлично. Мы же все теперь родственники. Следом за Браннисои и Эйни за стол вернулся Айен и тут же поинтересовался у них: - Где пропадали так долго? Браннис, небрежно откинувшись на спинку стула, ответил: - Гуляли по террасе. - Там хорошо. Тихо и спокойно. - сказала, поглаживая живот, Эйнигель. Средний Атрау понимающе кивнул, окинув взглядом обоих. Лайс, взяв Мерцеллу за руку и слегка сжав ее ладонь, предложил: - Пошли тоже. Я здесь уже пятую точку отсидел. Они покинули шумный зал, наполненный разговорами и музыкой, и направились к широкой террасе перед входом в резиденцию. Воздух был влажным и колким. Уже стемнело, площадку залил уютный свет ламп, расположенных на колоннах. Молодожёны неспеша прогуливались по светло-серому мрамору, не размыкая рук и слушая едва доносившуюся из резиденции музыку. - Твоя сестра та ещё заноза в заднице. Мерцелла посмеялась. - На самом деле она очень милая. Просто её предвзятость всё портит. Лайс одарил её скептичным взглядом. Девушка скромно добавила: - Она привыкнет. Лайс усмехнулся, но промолчал. Они остановились у края террасы, наслаждаясь свежим воздухом после душного зала. - Тут намного лучше, чем среди этих пижонов, - бросил Лайс, поворачиваясь к супруге и внимательно всматриваясь в ее лицо. Мерцелла подняла глаза и ответила: - Мне и самой это не особо нравится. Но ничего не поделаешь - это часть нашей жизни. Необходимость держать лицо, проявлять отточенные до совершенства манеры, сиять показным лоском, стремясь опередить в этом каждого присутствующего, которого ты едва знаешь, - это было весьма утомительно. Но если Лайс даже не старался, то Мерцелла была вынуждена соблюдать негласные правила - всё-таки она была из центра, в отличие от Атрау. На миг подумалось, что приглашённые гости могли счесть их союз противоестественным. Девушка из центрального четвертого сектора, прим-домина Дома Истри, и Лайс - живущий на окраине, где, как принято считать в высшем обществе, живут дикари-каннибалы. Казалось, между такими разными людьми не может быть ничего общего. Но вопреки всем ожиданиям, вопреки логике и здравому смыслу, их отношения стали не аномалией, а подарком судьбы. Мерцелла прижалась к нему вплотную. Ладонь Лайса легла на её щеку, поглаживая большим пальцем нежную кожу, другая устроилась на талии. Лёгкий ветерок играл с длинным подолом её сияющего платья, тщетно пытался растрепать тугую причёску, а младший Атрау - теперь уже её супруг - смотрел на неё с обезоруживающей теплотой, которую редко можно было от него увидеть - чаще взгляд его был игривым, хищным или же вовсе полнился страстями, как совсем недавно. В ответ она нежно прикоснулась ладонью к его щеке. Кончики пальцев Мерцеллы ощутили резкость граней чёрного кристалла возле уголка глаза. Приподнявшись на цыпочки, она оставила на его губах невинный поцелуй. От Лайса пахло иначе - не только элем, но и чем-то неуловимым, незнакомым, чему она так и не нашла названия. С лица девушки сильная рука перешла на шею сзади и, скользнув выше, с трудом зарылась в тугую причёску. Она уже хорошо знала этот жест - он намеревался ответить на поцелуй более открыто и раскрепощённо. В этот момент за его спиной послышался смех. Парень на пару секунд обернулся. На террасу вышла какая-то пара среднего возраста, принёсшая с собой бокалы, наполненные алкоголем, и громкие разговоры. Его ладони опустились на лопатки девушки. Мерцелла обвила его шею руками и одарила соблазнительной улыбкой. Лайс с досадой отметил: - Даже здесь нет никакого покоя... Взгляд упал на её губы, и на секунду Мерцелле показалось, что он хочет её поцеловать. Понимая, что поцелуй непременно станет слишком откровенным для чужих глаз, она отстранилась. Ещё какое-то время они тихо обсуждали происходящее на банкете, вопросы Селестины и неожиданно потеплевшее отношение Габбаса к их браку. Они вглядывались в бархат тёмного неба, где загорались первые звёзды, в зубчатые горные хребты с белеющими верхушками вдалеке, окружённые густым еловым лесом. Пока поднявшийся прохладный ветер не вынудил влюблённых вернуться в банкетный зал. Музыка там сменилась на медленную, тягучую мелодию, собрав в центре зала несколько танцующих пар. Глаза Лайса вспыхнули азартом, и он, поймав руку Мерцеллы, притянул её к себе. Вскинув бровь, предложил: - Потанцуем? Мерцелла уловила его игривый настрой и без колебаний согласилась, про себя отметив: "Похоже, он слишком много выпил, раз предлагает мне такое..." Лайс повёл её в центр зала, и две стройные фигуры словно волны заскользили в танце. Он по-хозяйски обхватил тонкую талию ладонями, а она положила руки на его широкие плечи. Их движения были настолько синхронны, безупречны, а чувство ритма - единым, что казалось, они были рождены друг для друга. Мерцелла и не подозревала, что Лайс так хорош в танцах, и это открытие приятно её удивило. Они медленно двигались в такт музыке, легко и уверенно. Каждый раз, когда их взгляды встречались, она тонула в бездонной черноте его глаз. Уже через минуту он прижал её ближе, почти вплотную. Дыхание, горячее и волнующее, коснулось её уха, и у него вырвалось хриплое: - Так сладко пахнешь... Мерцелла ощущала тепло его сильного, гибкого тела, жаркое дыхание, становившееся всё более тяжёлым. Мерцеллу охватило нестерпимое желание остаться вдвоём. Едва коснувшись губами его мочки уха, она прошептала: - Лайс... Что ты делаешь? В ответ руки на её талии сжались сильнее, сминая тонкую ткань свадебного платья. Ритм его сердца ускорился, разгоняя кипучую кровь по венам. Широкая ладонь с талии обжигающе медленно поползла вверх по позвоночнику - так, чтобы вызвать у неё дрожь, чтобы каждым миллиметром кожи она ощутила его пальцы сквозь тонкую ткань. Когда его длинные, красивые пальцы коснулись острых лопаток, Мерцелла судорожно выдохнула, пальцы сжали его широкие плечи. Она думала о том, что на самом деле он хочет сделать с ней вместо этих ленивых касаний. О словах, что он прошептал на ухо совсем недавно, удерживая её ладонь в своей. Мир вокруг словно поплыл, кожа под платьем горела множеством мурашек. Этот танец стал для неё пыткой. Забыв о гостях, поглощённых пьяным весельем и едва ли замечавших их, они тесно прижимались друг к другу. Танец, который принято считать романтическим, стал для них чем-то иным. Романтика рядом с Лайсом всегда погружалась во тьму - бушующие страсти всегда неизбежно брали над ним верх и увлекали за собой девушку, стирая такую хрупкую нежность между ними. Их наслаждение друг другом длилось до тех пор, пока музыка не стихла. Едва Мерцелла отстранилась от него, Лайс тут же подхватил её на руки. Звонкий, беззаботный смех, сорвавшийся было с её губ, быстро умолк - она не хотела привлекать лишнее внимание, хотя это было уже бессмысленно. Лайс, крепко удерживая её в своих руках, направился к выходу из зала на глазах у всех. - Ты с ума сошёл? - Прошептала она ему на ухо. Он отрезал: - Молчи, жена. Казалось, Лайс действительно обезумел, раз позволил себе такое - унести невесту прочь из зала на глазах у их родных и приглашённых гостей. Девушка украдкой выглянула из-за плеча Лайса, чтобы посмотреть туда, где за столиком сидели все, кроме их отцов. Семьи провожали новоиспечённых супругов взглядами. Разными - смущённо-понимающими, обескураженными, вопросительными. Она стыдливо отвернулась, пряча глаза. На выходе из зала стояли отцы семейств, что-то громко обсуждая. Когда Лайс с Мерцеллой на руках прошёл мимо, весёлый разговор мужчин мгновенно прекратился. Незаметно взглянув на отдаляющихся Аженора и Габбаса, Мерцелла в очередной раз увидела поражённые взгляды. Уткнувшись лицом в шею супруга, сокрушённо прошептала: - Пресвятые Оракулы... Нас все видели... Он промолчал, только его пальцы сильнее сжались на теле девушки. *** Едва дверь апартаментов была заблокирована изнутри, Лайс тут же набросился на Мерцеллу, впечатав её спиной в стену. Впился в её губы жёстким, требовательным поцелуем. Нетерпеливая ладонь легла на ягодицу, прижимая девушку к себе. "Безумие..." - Пронеслось в голове, но это было то самое безумие, опьяняющее и желанное, которое хочется проживать снова и снова - бесконечно, пока мир не остановится. Она забыла обо всех взглядах, которые их провожали, сейчас ей лишь хотелось чувствовать нежность его губ и твёрдость царапающего металла. Хотелось ощущать настойчивый язык, оставляющий на её губах влажный след, ласкающий край острых зубов, проникающий всё глубже. Пальцы Мерцеллы отчаянно цеплялись за ворот его рубашки сзади. Другая рука прошлась по чёрной ткани на груди, очерчивая контуры твёрдых мышц, затем нырнула ниже, цепляясь за ремень на торсе, и потянула на себя. Лайс в ответ резким движением вдавил её своими бёдрами в холодную стену, давая понять, что отступать уже поздно. Мерцелла простонала в его рот, и стройное бедро в порыве обвилось вокруг его ноги, медленно скользя вниз. Лайс перехватил его, крепко впившись пальцами в бархат кожи. Запрокинув голову, Мерцелла разорвала поцелуй. Сквозь ткань одежды она чувствовала его напряжение, обжигающее низ живота, и выдохнула протяжный стон. Жадные губы Лайса переместились на её шею. Лёгкий укус где-то возле сонной артерии, и её рот приоткрылся шире, снова обронив стон. Низ живота наполнялся ноющей тяжестью. Она не осознавала, что уже сама тёрлась о его достоинство, подаваясь навстречу, которое камнем упиралось ей в низ живота, как ведомая одними лишь инстинктами царапала его крепкую шею. - Ммм... Лайс... Его имя, с придыханием, так непристойно слетающее с её губ в такие моменты, смешивало его желание с агрессией, делало его почти звериным. Когда его губы коснулись уголка приоткрытого рта, раздалось прерывистое: - Сводишь с ума... Моя... не оставляешь мне выбора... Шёпот Лайса утонул в резком движении - он развернул Мерцеллу лицом к стене и, тяжело дыша ей в затылок, обхватил бёдра, с силой прижимая к себе. Охнув от неожиданности, Мерцелла впечаталась грудью в гранитную стену, упираясь в неё ладонями. Прогнувшись в пояснице, ягодицами она упёрлась в его напряжённый орган, а его дыхание тем временем опалило руну на задней поверхности шеи, которую он прикусил острыми зубами - достаточно сильно, вскользь коснувшись тончайшей грани боли. Он почти всегда делал вид, что не замечает эти отметины на её теле, но Мерцелла чувствовала - за этим показным безразличием таится безмолвная ненависть. И это было понятно. Эти клейма выжгли на ней для того, чтобы их касался другой мужчина - его собственный брат. Укус Лайса - резкий, словно он хотел вырвать к чертям эту проклятую руну с её шеи - напомнил ей, где они находятся и что происходит в банкетном зале внизу. Платье зашуршало - пальцы Лайса с ненавистью к этому препятствию резкими, отрывистыми движениями в один миг задрали его вверх, но за шелестом ткани Мерцелла уловила едва слышный звук. Она уже почувствовала, как Лайс грубо стянул с неё трусики, но ладонь девушки остановила его, коснувшись руки, потянувшейся к ремню брюк. - Ты слышал? Он не успел ответить - раздался стук в дверь. Затем приглушённый голос произнёс: - Откройте... Лайс отпустил Мерцеллу и со злостью выругался: - Твою мать! Чёрт бы их побрал! Мерцелла узнала голос Астории и, поправляя платье и нижнее бельё, неровным голосом бросила: - Секунду! - Затем повернулась к Лайсу, глаза которого буквально метали молнии. На секунду замявшись, спросила. - Посмотри - с причёской всё нормально? Платье не помялось? Смягчив взгляд, он осмотрел её со всех сторон и отрезал: - Порядок. Мерцелла в ответ оглядела его и, поправив помятый ворот его рубашки, едва заметно улыбнулась. Она направилась к двери и впустила Асторию, которая едва переступив порог, скривилась. Лайс, увидев её, с презрением выпалил: - А я говорил - заноза в заднице! Астория пропустила мимо ушей гневную реплику Лайса, опасливо отошла от него подальше и недовольно спросила у сестры: - Не могли найти места получше? Лайс закатил глаза и тяжело выдохнул. Мерцелла попыталась придать своему голосу невозмутимость. - Я просто зашла поправить макияж. По тому, как Астория ведет себя сейчас, старшая Истри поняла, что она побаивается её мужа. В зале было много людей и поэтому она охотно поддержала словесные разборки, но сейчас здесь никого нет кроме них. Астория обвела взглядом пару и, опустившись на диван, саркастично ответила: - Оно и видно. Вдвоём? Да, конечно, так я и поверила. Мерцелла не стала оправдываться, а спокойным, ровным тоном поинтересовалась: - А ты зачем пришла? Младшая сестра вяло ответила: - Я устала, ещё и голова разболелась. Лайс нервно провёл ладонью по лицу, затем обеими руками по коротким волосам, при этом непрерывно рисуя шагами круги по комнате. Он не вмешивался в их разговор - ему нужно было время, чтобы успокоиться. А если он спровоцирует сейчас конфликт, это ему никак не поможет. Мерцелла решила не спрашивать сестру о парне, с которым та недавно общалась, отложив расспросы на потом, учитывая её состояние. Астория осталась отдыхать в апартаментах, а новоявленные супруги вышли в коридор. Снизу доносились отголоски смеха и музыка. Мерцелла почувствовала боль - снова ноет порез на правой ладони. Подняла руку, чтобы его осмотреть. Лайс подошёл ближе и осторожно взял её ладонь в свою, внимательно изучая. - Видимо, натёрла... Так и знала - доставит мне неприятностей этот ритуал, - пробормотала Мерцелла. - Надо быть аккуратнее, - заботливо сказал Лайс, проведя большим пальцем около затягивающейся ранки. Брови Мерцеллы взметнулись, а на губах промелькнула лёгкая ухмылка. - С тобой и аккуратнее? Он поднял взгляд на неё и, отпустив изящную ладонь, улыбнулся. Мерцелла спросила: - Ну как, всё в порядке? Идём вниз? Он тяжко вздохнул, явно сожалея, что они не закончили начатое, и коротко ответил: - Да. Пошли, подруга. Мерцелла не осталась в долгу, отзеркалив прозвище: - Ага. Друг. Вместе они спустились по лестнице. Когда они вошли в зал, Мерцелла, вспомнив их танец, одарила Лайса лукавым прищуром. - А ты неплохо танцуешь... Ведя её за руку к столу, он вскинул бровь и с нескрываемой самодовольной интонацией проговорил: - Давно пора заметить, что я во всём хорош. Мерцелла, приподняв уголки губ, поспешила сбить его спесь: - Ну... Почти во всём... Лайса это возмутило, но он прекрасно понимал, что супруга сказала это по-доброму, в шутку, поэтому не стал озвучивать своё несогласие. Взгляд Мерцеллы стал взволнованным, когда устремился к столу. Чем ближе они подходили, тем сильнее её охватывало чувство стыда. Лайс оставался невозмутимым, и сейчас она так завидовала этой его способности. Они были совсем разными: Лайс, чьим вторым именем было "безумие", относился ко многим вещам легко и просто. Он с детства привык, что его сумасшедшие поступки воспринимались окружающими как часть его самого. Мерцелла же, воспитанная в совсем иных условиях, всегда держала лицо. От неё ждали учтивости, вежливости, рациональных решений, правильных поступков. Она надеялась, что однажды младший Атрау научит её не бояться, отдаст частичку своего безумия, и её перестанет так сильно волновать общественное мнение. Когда они заняли свои места за столом, Эйнигель и Айен, до этого оживлённо беседовавшие, учтиво опустили глаза, сделав вид, что увлечены едой. Родители обеих семей продолжали обсуждать политические вопросы, бросив на Лайса и Мерцеллу мимолетные взгляды. И только Браннистарх, ухмыляясь, обвёл парочку понимающим взглядом. И Мерцелла была ему благодарна хотя бы за то, что он никак не прокомментировал их эпатажный уход из зала и дальнейшее отсутствие. Через некоторое время и молодожёны тоже вступили в разговор. В какой-то момент Лайс вдруг замолчал, и Мерцелла повернулась к нему. Она заметила - его взгляд вдруг расфокусировался, словно он смотрел в бесконечную бездну. Через несколько секунд, вернувшись в реальность, он криво, злобно усмехнулся. Желваки на углах челюсти заиграли. Мерцелла, обеспокоенная этими изменениями, спросила так, чтобы никто не слышал: - Что с тобой? Опять? - Некоторым выродкам стоит прикусить языки даже в собственных мыслях. Он бросил испепеляющий взгляд в дальний угол, где компания за столиком рассыпАлась громким смехом. Заметив его взгляд, словно пойманные с поличным, они тут же потупили взоры. - Лайс, прошу, успокойся. Они просто… думают. Это вовсе не значит, что они причинят нам вред. - Да у них кишка тонка. Но их мысли… Ладно, забудь. - Нет, я хочу знать, о чём они думают. О нас с тобой? Он раздражённо отрезал: - Тебе лучше не знать. Мерцелла оглядела присутствующих за столом и встретилась только с одним взглядом. Ценнария смотрела понимающе - она прекрасно знала, что происходит с её сыном. О том, как воздействует на него Магнетар, семью Истри не поставили в известность. В этом не было смысла - они не увидят его приступы и их мысли он не прочитает, потому что завтра он покинет Цереру, сбежит от той дикой, выворачивающей наизнанку боли, которой Пожиратель столь щедро его одаривал. Перехватив взгляд свекрови, девушка погрузилась в размышления. "Лайс точно сейчас ничего не расскажет. Но ведь это так несправедливо - почему он должен ходить с испорченным настроением, а я пребывать в беззаботном неведении?" Всё же она не стала его донимать расспросами, понимая, что за молчанием Лайса скрывается действительно веская причина, которую ей лучше не знать. *** Мерцелла распахнула дверь уборной и замерла на пороге, увидев супругу Браннистарха. Беременная девушка прислонилась к раковине, на её лице была мучительная гримаса. Глаза Мерцеллы расширились от испуга. Только сейчас она поняла, что уже довольно долго не видела девушку. Эйнигель, услышав шаги, медленно повернулась. Её напряжённая рука лежала на округлом животе, вторая вцепилась в раковину до побелевших костяшек. - Эйни, что случилось? Началось? Мерцелла подлетела к ней, схватила за локоть. - Похоже на то… - прошептала Эйнигель. - Чёрт возьми! - Мерцеллу настолько захлестнуло смятение, что она даже позволила себе выругаться. - Тебе срочно нужно в поместье! Они медленно двинулись к выходу. Стоило двери дамской комнаты распахнуться, как их накрыла волна музыки, теперь намного более громкой и динамичной - после полуночи гости совсем пошли вразнос. Эйнигель поморщилась от накатившей схватки и, сквозь стиснутые зубы, проговорила: – Весь вечер всё было спокойно… Я думала это всего лишь тренировочные... До родов ведь неделя... Мерцелла с Эйнигель дошла до атриума и окинула его взглядом, пытаясь найти старшего Атрау. Но он был пуст - ни гостей, ни Браннистарха. - Присядь. Я найду Бранниса, он увезёт тебя. Роженица тяжело опустилась на жёсткую скамью у грузового лифта. Одной рукой она опиралась о её поверхность, другой придерживала внушительный живот. Голова её склонилась, рыжие волосы закрыли лицо. В этот момент из распахнутых дверей зала появилась высокая тёмная фигура - Лайс. Мерцелла тут же окликнула его дрожащим от волнения голосом. Лайс бросил взгляд на свою супругу, затем перевёл взгляд на Эйнигель. На его лице отразилась тревога. Почуяв неладное, он быстро направился к девушкам. - Что случилось? Мерцелла, не теряя ни секунды, выпалила: - Начались роды. Срочно найди Бранниса! Лайс метнул взгляд от совершенно беспомощной Эйнигель к Мерцелле, затем резко развернулся и быстрым шагом направился в банкетный зал. Мерцелла присела рядом с девушкой и, обняв её за плечи, попыталась успокоить: - Скоро ты будешь у Таванесс. Всё будет хорошо. Она не понимала, кого успокаивает больше - себя или Эйнигель. Её лицо вновь исказилось болью, сквозь которую она процедила: - Кто бы мог подумать, что это случится именно сегодня… Мерцелла поджала губы. Было трудно найти слова поддержки, если не знаешь, каково это - когда приходит то болезненное время, чтобы явить миру новую жизнь. - Эйрена решила так. Да и тебе уже тяжело. Согласившись, Эйни кивнула. Её подрагивающие руки сквозь чёрную шёлковую ткань платья поглаживали напряжённый живот. Тяжело выдохнув, она сказала, едва заметно улыбнувшись: - Слава Магнетару, я уже знаю, что это такое. Второй раз должен пройти легче. Бросив взгляд в сторону зала, Мерцелла увидела Бранниса и Лайса - они быстрым шагом приближались к ним. Мерцелла поспешно перехватила ладонь Эйнигель и сжала, словно передавая часть своей силы. - Я буду мысленно поддерживать тебя. Всё пройдёт хорошо. - Эйни, как ты? Тон Бранниса сквозил нервозностью. Супруга, пытаясь храбриться, взглянула на него и обнадеживающе произнесла: - Сейчас нормально, Бран... С помощью мужа она приподнялась, и тут живот скрутила очередная схватка. Сдерживая болезненный стон, девушка плотно сомкнула губы. - Идём, нужно скорее отправляться. Лайс последовал за ними, помогая проводить Эйни до джета, а Мерцелла поспешила обратно на затянувшееся торжество. Половина гостей уже ушли в апартаменты, а оставшиеся скопились в зале. Но по пути ей встретилась пара гостей в строгих, геометричных, словно вырезанных из металла, нарядах, - чета гроссмейстеров из дальних секторов. Мерцелла не запомнила их имен, но ощутила на себе мимолетные взгляды. Погруженные в тихий диалог, они нетвёрдой походкой отдалялись от шумного зала - видимо, в апартаменты. На пороге девушка столкнулась со свекровью, державшей в руке бокал эля. - Ценнария... Девушка едва не добавила приставку "шаар", по старой привычке. Тревога в её глазах не укрылась от внимательного взора свекрови. Женщина подавшись ближе к невестке, спросила громко, чтобы перекричать музыку: - Мерцелла? Всё в порядке? Девушка неопределённо покачала головой. Женщина жестом предложила невестке отойти подальше. Остановившись рядом с дверью в аукционный зал, девушка сообщила гроссмайстерин Волчьего Дома: - У Эйни начались роды. По лицу Ценнарии прошлась тень смятения. Мерцелла добавила: - Браннис уже везет её в поместье. Несмотря на столь напряжённую ситуацию, выдержка в голосе свекрови была безупречной: - Пресвятые Оракулы… Буду вынуждена покинуть вас раньше, чем планировала. Мерцелла знала - как женщина, Ценнария захочет поддержать невестку своим присутствием, к тому же рождение наследницы было для семьи Атрау важнее самых громких церемоний. - Да, я понимаю. Извинившись, Ценнария направилась в сторону лифта, а Мерцелла вернулась в зал и опустилась за их столик, ожидая Лайса. Он вернулся спустя несколько минут. Ничто в его движениях или голосе не выдавало беспокойства, он знал - Эйни с Браннисом, в надёжных руках. Но Мерцелла, чувствуя отголоски беспокойства, склонилась к нему ближе и спросила: - Всё хорошо? - Да, они уже на пути в поместье. Вскоре хозяйка резиденции, готовая отправиться в поместье, нашла Мерцеллу с Лайсом в зале и передала им ключ-карту от их апартаментов. *** Заметив усталость на лицах родителей и новобрачных, Айен вызвался присмотреть за оставшимися немногочисленными гостями. Лайс остался в приготовленных для них с Мерцеллой апартаментах, а она задержалась в покоях своей семьи, чтобы узнать о самочувствии Астории и обменяться с родителями впечатлениями о свадьбе. Вернувшись минут через десять, Мерцелла застала мужа уже спящим - свернувшись калачиком на боку, он вызывал у неё улыбку умиления. Наскоро сняв надоевшие туфли и платье, смыв макияж, она надела ночную сорочку. Погасив свет, скользнула рядом с Лайсом под одеяло. Чёрные плотные шторы закрывали помещение от внешнего освещения, погружая спальню в кромешную темноту. С момента как Мерцелла вошла в апартаменты, Лайс даже не шелохнулся. " Устал... Да и выпил немало..." - подумала она. Тепло его тела приятно согревало. Прижавшись к нему, Мерцелла с нежностью провела ладонью по его плечу, по колючим волосам. Вдохнула его запах, прильнув к шее. Но мысли вновь возвратились к Эйни. "Наверное, к утру закончится... Только бы с Эйни и Эйреной всё было хорошо!" Отдых казался непозволительной роскошью в то время как её подруга вынуждена всю ночь провести в мучениях. Но усталость и нежная кожа Лайса под пальцами взяли своё - Мерцеллу сморил сон. Крепкий, без сновидений, тот самый, который пролетает словно миг, не отпускающий до самого утра. *** На рассвете молодожёны вернулись в поместье. Удивительно, но именно сейчас, после долгих пасмурных дней, солнце одарило Цереру золотыми лучами. Лайс остался в своей комнате, а Мерцелла, не переодеваясь, прямо в свадебном платье поспешила к Таванесс. Сердце по пути к кабинету трепетало, едва не выпрыгивая из груди, а каждый её шаг отдавался растущим внутри волнением. Тихий стук остался без ответа, и Мерцелла осторожно приоткрыла дверь, переступив порог. Кабинет был пуст, но из полуоткрытой двери внутри доносился звон металла. Через несколько мгновений оттуда вышла Ценнария. Внешний вид её был столь же безупречен, как и на вчерашнем банкете, но тёмные тени под глазами были ярким свидетельством бессонной ночи. - Мерцелла? - Доброе утро, Ценнария. Как Эйни? Свекровь тепло улыбнулась. - Идём, - вполголоса ответила она, приглашая вглубь кабинета. Ценнария распахнула дверь, являя взгляду просторное помещение, невольно вызвавшее напряжение атмосферой стерильности, царящей внутри. Оно было оборудовано как родзал: полностью в серой плитке, с кушеткой, какими-то сложными, громоздкими приборами и родильным креслом в углу. На столике рядом - пустые флакончики, инъекторы и ампулы от медицинских препаратов - безмолвные наблюдатели того самого таинства, когда в мир приходит новый человек. У глубоких раковин, возле входа, возилась Таванесс. Её лицо до самых глаз скрывала маска, а седые волосы - медицинский головной убор. Мерцелла едва узнала её. Выкладывая в раковину окровавленные инструменты, женщина метнула в неё равнодушный взгляд. Мерцелла, поражённая её хладнокровием, поспешила отвести взгляд на дальнюю часть комнаты. Оттуда, из-за белоснежной перегородки, раздавались тихие голоса. Она поняла - это Эйнигель и Браннистарх. Ценнария, мягко коснувшись прохладной ладонью спины девушки, одобрительно проговорила: - Пройди за ширму. Несколько несмелых шагов - и она видит лицо Эйни - измождённое, но с сияющей, счастливой улыбкой. Волосы её влажные, тонкая рыжая прядь налипла на висок. На её груди, вбирая в себя материнское тепло, лежала Эйрена - крохотная, тихо покряхтывающая, прикрытая сверху пелёнкой. Браннистарх, державший руку супруги в своей, сидел рядом на стуле - такой же усталый и счастливый. Улыбка тронула губы Мерцеллы, а глаза вдруг защипало - видеть счастливую семью было бесценно. Дрогнувшим от нахлынувших эмоций голосом, тихо, словно боясь спугнуть хрупкое чудо, она произнесла: - Поздравляю вас. Эйнигель, не переставая улыбаться, прошептала ослабевшим голосом едва слышное: - Спасибо… *** Молодожёны складывали вещи в громоздкий, блестящий как металл, кейс, лежащий на кровати. В спальне Лайса после сборов царил настоящий хаос. Гардероб зиял распахнутой дверцей, по полу разбросан мелкий хлам. На столике у кресла небрежно брошены клинок и точильный камень, а ванная комната была открыта настежь. Вошедшая сюда чуть ранее Мерцелла даже обнаружила в дальнем углу комнаты клетку для попугая, которую раньше никогда не видела. Временное пристанище девушки тоже не избежало беспорядка - коробка со вчерашними подарками оставлена на полу посреди спальни, повсюду раскиданы книги, а на прикроватной тумбе - блюдо с остатками аполеска. Только свежее постельное бельё, которое по привычке принесли Нора и Тора, было уложено аккуратной стопкой. - Ну вот и всё, - констатировала Мерцелла, закрывая кейс, - а то ещё что-нибудь забудешь. Она улыбнулась Лайсу, но в ответ на его лице появилось лишь мрачное подобие положительных эмоций. Вся его недавняя беззаботность, казалось, испарилась, как утренний туман. Мерцелла, списав перемену настроения на волнение перед переездом, мягко спросила: - Что-то не так? Её ладонь легла на его плечо лёгким, успокаивающим прикосновением. Он тяжко вздохнул. После минутной паузы слова вырвались сбивчиво, словно он боялся передумать: - На свадьбе был доктор… Мерцелла замерла, словно наткнулась на невидимую стену. Собственная неосмотрительность предательски раскрыла её тайну. В памяти вспыхнул кадр: она, украдкой оглядываясь, видит, что Лайс увлечён разговором с семьей и не смотрит в их сторону, где она и отец общаются с доктором. Но Мерцелла явно недооценила мужа. "Конечно, он же не слепой - не мог не заметить…" - пронеслось в голове. Прочистив горло, она отвела взгляд. - Да, я проходила лечение у него в третьем секторе, - призналась она тихо. Лайс печально пробормотал: - Я знаю. Мерцелла села на край кровати подальше от кейса и жестом пригласила Лайса присесть рядом. Она осторожно поинтересовалась, глядя в его безрадостное лицо: - Кто тебе рассказал? - Отец… Он узнал об этом от Аженора. Она потупила взор. Мерцелла не знала, чего ждать от супруга и что вообще сейчас нужно сказать. Тишина сгущалась, становилась почти осязаемой и, наконец, найдя нужные слова, она произнесла: - Лайс, это всё... Но он перебил её. - Я знаю, Мерцелла. Всё в прошлом, и мы с тобой договорились, я помню. Она замолчала и лишь непонимающе смотрела в его глаза. Он нерешительно продолжил: - Но твои родители... Они... Они наверняка винят меня в случившемся. А теперь я твой муж. Астория уж точно ненавидит меня из-за этого. Она переплела его пальцы со своими, давая ему возможность почувствовать утешение. - Лайс... Они всё простили тебе. Ведь именно ты сделал меня счастливой. - Она попыталась улыбнуться, но лицо Лайса оставалось мрачным. Мерцелла поспешила уточнить: - А Астория… Она задевает тебя просто потому, что у неё несносный характер. Он внимательно вглядывался в её лицо, искал подвох, хотя бы малейшую ложь. И не найдя, крепко обнял её. - Если это так, забудь. Просто мне нужно было кому-то сказать. Иначе меня бы всё это сожрало изнутри, и от меня не осталось бы ничего. Она прижалась к широкой груди ещё сильнее, растворяя его тревогу в своём тепле. Слова о доверии утонули где-то в его плече: - Конечно... Ты всегда можешь мне рассказать. Что угодно. Я всегда выслушаю и пойму тебя. Они отпустили друг друга и вновь сплели пальцы. В его взгляде снова появились уже ставшие такими родными озорные искорки. Мерцелла тихо сказала: - Теперь у нас не должно быть секретов друг от друга. Сжав её ладонь, он с улыбкой обронил: - Их и раньше не было. В ответ раздалось тёплое, полное нежности: - Конечно. И не будет. *** Минуты ожидания в оранжерее тянулись словно вечность. Мерцелла срывала иссиня-чёрные ягоды одну за другой. Их сладкий сок растекался по языку, вызывая горечь предчувствия. Эти серебристые кусты, будто рождённые из драгоценной стали, останутся лишь воспоминанием. Оглядывая просторное помещение, заполненное светлыми листьями, под которыми покоились маленькие спасительные для неё плоды, она предалась размышлениям: "Это ведь всё его. Лайса. Теперь уже наше, но... Сегодня он покинет дом, в котором жил всю свою жизнь. А вместе с ним и я - пробывшая здесь совсем недолго, но душой так же прожившая целую жизнь." Сердце сдавило тягостное ощущение, но в следующую секунду его опалило пламенем воспоминания - здесь, буквально в двух шагах от неё, Лайс впервые зашёл так далеко вместе с ней. Она вновь как наяву ощутила его крепкие руки, сжимающие бёдра, чувствовала, как пальцы цеплялись за резинку её нижнего белья, оттягивая, будто хотели разорвать. Почти так же, как сегодня утром. Кожу окропили колючие мурашки, и Мерцелла шумно вдохнула, вынырнув из омута приятных воспоминаний. В их спальнях ждали своих хозяев кейсы с вещами: один побольше - у Лайса, и второй, немного поменьше - у Мерцеллы. В поместье Атрау сегодня правит оглушающая тишина. Она пряталась в каждой нише, в углах комнат, в каждой замершей тени, в самом воздухе. Она была всюду - таилась, предвещая долгую дорогу одним и разлуку другим. Мерцелла вспоминала каждую отметину на своём теле, которые получила на Церере. Ноющий порез на ладони, который скоро затянется. Четыре проклятые руны, выжженные на коже, – клейма, которые останутся, с ней пока она не выведет их со своей кожи. Навечно застывшая печать трагедии на сетчатке правого глаза, от которой уже не избавиться. И обручальное кольцо с чёрным камнем, которое она никогда не снимет. Единственная светлая отметина среди мрака. Знак их неразрывной связи с Лайсом. Символ их взаимных чувств. "Чувства... А может быть... Да нет, чушь - слишком рано." Вскоре тихо открылась дверь оранжереи - к ней направлялся Лайс. Грани кристаллов на скулах искрились от яркого света. Мерцелла развернулась к нему, и золото её глаз засияло. Она с нетерпеливой улыбкой спросила: - Ты видел её? Уголки его губ едва заметно поднялись вверх, и он кивнул: - Видел. Подойдя к супруге, он обнял её за талию, притянув к себе. - Так жаль - ты уедешь, и Эйрена будет расти, не видя тебя. Он задумчиво ответил: - Да... И Шай. Кто будет с ним так играться? Мерцелла прильнула к его шее и ощутила любимый запах. В голосе девушки зазвучала лёгкая грусть: - Знаешь, здесь, на Церере, я поняла - всё происходит так, как и должно происходить... Лайс тихо гладил её по волосам и молчал. И это было не просто молчание - это было безмолвное, безоговорочное согласие. Всё, что было с ними - боль, радость, вина, желание, поддержка, страсть, шутки, недосказанности, страх, признания - всё было не зря. Это была их история и только их. Уникальная, живая, настоящая, разбивающая все условности и договорённости, рвущая оковы предрассудков. История, изменившая их жизни. Но каждый конец - есть начало. Их история на Церере завершилась, чтобы начаться на Гексосе.