Возвращение в Дели

      Дели встретил ее жарко, липко и без предупреждения. Воздух пах пылью, жареным чем-то, выхлопами и намеками на сандал — город, который одновременно хочет обнять и задушить. Классика. Деви шагнула за стеклянные двери аэропорта и с первого же вдоха вспомнила, почему уехала отсюда. И почему все равно вернулась.              Такси от организаторов проекта оказалось стандартным — уныло-серым и со сломанной радионяней у водителя, который всю дорогу то ли говорил сам с собой, то ли молился богам, чтоб эта железка на колесиках не развалилась на ходу. Деви устроилась на заднем сиденье, машинально проверяя, на месте ли документы, и наблюдала за окном, как в кадре документалки: рикши, фрукты, стена, раскрашенная под лотос, дети с воздушными змеями. Все как в прошлом. Кроме нее.              На этот раз она приехала не из тоски по родине и не из академического альтруизма. Национальный археологический институт официально позвал её взглянуть на «объект интереса» — ожерелье, якобы II век до нашей эры. А неофициально... ну, слухи. Проклятия, ритуалы, исчезновения. Все как надо, чтобы профессора брезгливо закатывали глаза, а Деви — паковала чемодан.              Деви не верила в мистику, но она знала: в легендах всегда есть зерно, за которое стоит ухватиться.              Гостиница, куда ее поселили, была чересчур дорогой. Из тех, где даже постельное белье будто спрашивает: «А ты точно здесь по делу, а не потрахаться с очередным богатеньким мальчиком?» Мрамор, мягкий свет, вежливый персонал с лицами, как будто им платят за выражение «я вас уважаю, но боюсь дышать». Деви морщилась. Она не любила, когда для нее стараются.              В номере было подозрительно уютно. Воздух был прохладным, свежим, как будто кто-то открыл окно за пять минут до ее прибытия и тут же ушел. Плед на кресле лежал чуть небрежно, как будто на нем сидели. Она провела пальцем по стеклу журнального столика — чисто. Тишина такая, что хочется спросить: «Кто тут притворяется отсутствующим?». Но что-то не давало покоя. Это было ощущение, как от чьего-то дыхания на затылке — только едва уловимое, почти телепатическое.              На кровати ее ждал конверт с эмблемой частного фонда. Каллиграфически выведенное «Мисс Д. Шарма». Сразу звоночек: кто пишет каллиграфией в 21 веке, кроме людей, у которых слишком много свободного времени или план по захвату мира?       Уважаемая мисс Шарма, надеюсь, ваш перелет прошёл спокойно. Если возникнут вопросы — вы можете связаться с куратором проекта. Мы рады приветствовать вас в Дели.       — Фонд «Аварана».              Она приподняла бровь. Название знакомое. Частные археологические раскопки, редкие упоминания в статьях. А ещё — имя. Доран Басу. Звучало как персонаж из фильмов: миллиардер-спонсор-любитель древностей и загадочных исчезновений. Вероятно, с безупречным гардеробом и манией все знать заранее.       

***

      Конечно, на вечер запланировали прием. Потому что иначе как же подчеркнуть значимость «экспертки из-за границы»? Презентация, вино, речи. Все, что она так не любила. Деви выбрала бархатное чёрное платье с открытыми плечами. Элегантно, сдержанно и неподступно. В зале все шуршали тканями и сплетнями. К ней подходили, жали руку, говорили дежурные фразы. Она отвечала вежливо, но коротко, стоя у столика с вином и думая, сколько еще ей нужно выстоять, прежде чем уйти, не нарушив приличий.              В какой-то момент Деви ощутила взгляд. Он не был навязчивым. Не липкий, не голодный. Хуже. Холодно-внимательный. Словно ее сканируют на уровне сознания, пытаются понять и разобрать по частям.              У дальней колонны стоял мужчина. Высокий, в темном костюме, почти незаметный среди прочих. Его поза была свободной, уверенной, а буйные кудри придавали несвойственной другим дерзости. Он не отвел взгляда, когда их глаза встретились, не улыбнулся, не подошел, а только едва заметно наклонил голову — почти неуловимо. С претензией на то, что знает, чем она живет, как дышит и когда последний раз была в тренажерке.              Деви почувствовала, как по спине пробежала дрожь. Не от страха, от чего-то иного. В его взгляде не было ни похоти, ни снисхождения. Только холодное внимание. Словно он рассматривал редкий артефакт — нечто, достойное уважения, но потенциально опасное.              Она сделала шаг в сторону. Исключительно потому что крикнуть через весь зал, чтобы достопочтенный господин прикрыл свои зенки и перестал пялится, ей показалось не очень приличным.              Позже, в номере, она все еще чувствовала его взгляд, вспоминала его. Не потому что было интересно, а потому что мозг упрямо возвращал этот взгляд. Как будто он запечатлелся где-то в ней. Необъяснимо, раздражающе… специфичный. Она сидела на краю кровати, перебирая бумаги. Но мысли возвращались назад — к тому мужчине. Кто он? Почему она не спросила? Почему он не подошёл?              Она открыла ноутбук и набрала в поиске: «Фонд Аварана — владелец».              На экране отобразилось имя: Доран Басу.              Ее пальцы замерли над клавиатурой.              Ну конечно. Кто бы еще.

***

            Ночь в Дели была душной. Кондиционер гудел, собаки лаяли, город жил, и Деви — тоже. Почти. Она поймала в зеркале свой собственный взгляд — сосредоточенный, усталый, но с какой-то тревогой в глубине.              Она сидела в пижаме с ноутбуком и пыталась убедить себя, что все нормально. База данных, наброски, старые статьи. Она попыталась углубиться в работу, но ощущение чужого присутствия не отпускало, будто она здесь не одна. Не физически. Просто… не одна. Что кто-то «оставил внимание» на подушке. Рациональная часть разума отмахнулась — это усталость, в первый раз что ли? Мозг явно издевается над ней. Она слишком долго была одна, слишком долго была сильной — в одиночку, в броне независимости.              Но именно этой независимостью она и гордилась.              И все же… Он смотрел на нее не как на женщину, которую хочется, а как на нечто, к чему нельзя прикасаться без разрешения. Словно он действительно видел в ней ум. Силу. Вызов. Это было… странно возбуждающе.              Когда в дверь постучали, она почему-то не удивилась. Она встала, босая подошла к двери. В глазке никого не было видно. Она прислушалась, но ничего не услышала. Осторожно открыв дверь, она увидела, что внизу, на ковровой дорожке, лежала небольшая коробка. Тёмно-синяя, обтянутая бархатом, без подписи. Всё как в дешевом триллере. Или дорогом, смотря кто режиссер.              Она осмотрела коридор. Ни шагов, ни шороха. Всё было слишком… идеально. Лифт стоял на другом этаже, охрана на входе не сообщала о визитах. В голове щелкнуло: это не просто подарок. Это демонстрация. Кто-то хочет, чтобы она поняла: за ней следят — не торопливо, а с изысканной, почти интимной точностью.              С опаской она подняла ее. На крышке был выгравирован едва различимый символ, который явно намекает, что все пойдет через задницу. Осторожно открыла крышку.              Внутри, на бархатной подложке, лежал старинный амулет. На вид — резной кусок тёмного агата, обрамлённый бронзой, с почти стершимися надписями. Деви скептично приподняла бровь, но все же прикоснулась к нему. Камень был холодным. Слишком холодным, будто его только что вытащили из глубокой воды. Агат отозвался на её прикосновение пульсацией. Едва заметной, но настоящей — как будто камень дышал.              Она невольно убрала руку.              Это не было простым подарком.              Рядом лежала записка. На плотной, дорогой бумаге строгим мужским почерком было выведено:              «Для той, кто способна понять.       Д.»              — Ага, конечно, — усмехнулась Деви. — А ты, значит, тот, кто способен наблюдать.              Не было сомнений. Это был он.              Он не просто наблюдал. Он знал, кто она. Знал, чем она интересуется. Знал, что этот амулет — не просто украшение.              И передал ей нечто, что, возможно, связано с её расследованием. Или с ним. Или и с тем, и с другим.              Она не надела амулет, убрала в сумку. Не потому что боялась, а потому что в этой партии она пока не собиралась делать первый ход. Позже она его тщательно изучит и проверит, но сейчас — надо уснуть.              Но она долго лежала в постели с открытыми глазами, слушая, как гудит кондиционер, как часы на стене отсчитывают секунды. Не страх, не тревога, просто чувство, будто её жизнь только что сделала поворот — тихий, неотвратимый, как поворот шестеренки в древнем механизме.              Она не могла избавиться от ощущения, будто в комнате кто-то ещё. Это было нечто глубже, на границе ощущений, будто кто-то сидел внутри неё и дышал ей под кожу. Мысленно она прокручивала всё, что знала о Доране Басу. Скупые факты, размытые фотографии, слухи.              Доран Басу.              Он смотрел так, как будто её мысли были книгой на распашку. Без страсти, без грубости, но с вниманием, от которого хочется отвернуться и одновременно стоять под ним еще немного. Аж бесит. Этот мужчина не доминировал грубой силой — он был как яд, растворённый в вине. Опасный именно тем, насколько легко входил в кровь.              Сон накрыл резко, как провал в холодную воду.              Она стояла среди мраморных колонн. Где-то капала вода. Воздух был наполнен ароматом ладана и чего-то теплого, пряного. В этом сне не было страха. Только странная, тягучая тишина и предвкушение.              Сбоку из темноты шагнул силуэт.              Высокий, в чёрном, лицо скрыто в тени, но она знала, кто это. Узнала по дыханию пространства вокруг него. Он шёл медленно, но шаг за шагом приближался — не угрожающе, но неотвратимо.              — Вы? — спросила она, не теряя твердости голоса.              Он не ответил. Только поднял руку — и на ладони сверкнул камень. Тот самый агат. Она протянула руку, но его пальцы сомкнулись на ее запястье.              Не больно, но крепко, холодно. Кожа вспыхнула, будто под ней пробежал ток. У прикосновения не было плотности, только ощущение, но оно оставляло след, как ожог. Он смотрел прямо в нее, как будто мог видеть каждую ее мысль, даже те, что она скрывала от самой себя.              — Ты принадлежишь самой себе, — наконец, прозвучал его тихий бархатный голос. — Но это не мешает мне принадлежать тебе.              Его голос не звучал, он вибрировал в костях.              — Я не подойду, пока ты не позовешь. Но я рядом. Всегда.              Он стоял слишком близко. Словно воздух между ними сжимался. Его ладонь коснулась ее щеки — холодная, но ласковая.              И всё исчезло.              Деви резко проснулась.              Комната была темной, в телефоне — 03:12.              Классика ночных кошмаров: красиво, дорого, манипулятивно, правда, тахикардии не хватает, но простим организму это жалкое недоразумение.              На ее груди лежала ладонь — ее собственная, как она поняла через несколько секунд. Но кожа на ней была прохладной... Там, где во сне его пальцы коснулись ее.              Она села. Молча. Потом выдохнула:              — Великолепно. Только приехала на работу — уже сплю с потенциальным заказчиком. Причем даже не по моей инициативе.              Деви чувствовала себя уязвимой не потому, что ей угрожали. А потому что ей не угрожали. Потому что она чувствовала себя интересной, настоящей. И потому это было опаснее всего.              И самое раздражающее: ей это не казалось странным. Ей это казалось началом чего-то.              Она не собиралась играть по его правилам. Кто бы он ни был — загадочный миллиардер, знаток древностей, одержимый археолог, — она разберётся в нем так же, как во всех своих находках, и не таких раскалывали.              Но где-то глубоко внутри ее собственное тело уже помнило его голос.