~ Глава 37 ~

Выравнивание фаски заняло достаточно много времени, чтобы металл остыл до мягкости, но в любом случае пришло время нормализации. Я пересел на свое место, боковым зрением наблюдая за девушкой рядом со мной, пока я начинал первый из трех скучных циклов нагрева. — ​Как ​ты ​с ​этим ​справляешься? ​— ​спросил ​я. ​ ​— ​С ​чем ​справляюсь? ​ ​Ее ​глаза ​не ​отрывались ​от ​металла. ​ ​— ​С ​ожиданием. ​ ​— ​Никогда ​не ​думала ​об ​этом, ​— ​она ​говорила ​достаточно ​спокойно, ​но ​ее ​глаза ​перебегали ​с ​пламени ​на ​меня ​и ​обратно, ​и ​у ​меня ​возникло ​ощущение, ​что ​она ​лжет. ​Может, ​это ​гордость ​кузнеца? ​ ​Я ​хмыкнул, ​вытаскивая ​слиток ​на ​наковальню: ​ ​— ​Я ​в ​порядке, ​но ​какая-то ​часть ​меня ​отчаянно ​хочет ​заняться ​чем-то ​другим ​прямо ​сейчас. ​ ​— ​У ​меня ​нет ​члена... ​ ​Я ​вскинул ​голову, ​услышав ​эту ​фразу. ​ ​— ​Но ​если ​бы ​он ​у ​меня ​был, ​то ​я ​бы ​не ​стала ​вытаскивать ​его ​в ​такой ​кузнице! ​— ​она ​рассмеялась. ​ ​— ​Черт, ​я ​даже ​не ​подумал ​об ​этом, ​— ​произнес ​я, ​чувствуя ​себя ​более ​чем ​озадаченным; ​этот ​намек ​пролетел ​мимо ​моей ​головы, ​а ​ведь ​это ​я ​его ​произнес. ​ ​— ​Сосредоточься ​на ​клинке, ​— ​пренебрежительно ​сказала ​она, ​— ​беспокойный ​разум ​не ​делает ​тонкую ​грань, ​— ​она ​произнесла ​последнюю ​фразу ​как ​заученную ​и ​даже ​покраснела ​от ​того, ​что ​я ​поднял ​бровь. ​ ​Я ​улыбнулся, ​но ​в ​конце ​концов ​вернулся ​к ​своему ​клинку, ​чтобы ​закончить ​его ​окончательный ​прогрев. ​Ждать, ​пока ​он ​в ​последний ​раз ​остынет ​на ​воздухе, ​было... ​скучно, ​в ​следующий ​раз ​я ​точно ​приду ​с ​книгой ​или ​буду ​делать ​сразу ​несколько ​ножей. ​Но ​как ​только ​он ​перестал ​плавиться ​на ​точильном ​камне, ​я ​наконец-то ​смог ​заточить ​этого ​плохиша, ​затем ​нагреть, ​закалить ​в ​масле ​и ​пройти ​через ​разум ​плавильно ​медленный ​процесс ​нагрева, ​чтобы ​«расслабить» ​закалку. ​ ​— ​Ты ​странный, ​— ​внезапно ​заговорила ​Цубаки, ​осторожно ​взяв ​нож ​из ​моих ​щипцов, ​даже ​когда ​он ​комфортно ​расположился ​при ​температуре ​около ​четырехсот ​градусов, ​и ​проведя ​пальцами ​по ​кромке, ​— ​Ты ​быстро ​работаешь ​молотком, ​но ​ему ​нужна ​работа... ​ ​Она ​запнулась, ​пытаясь ​согнуть ​лезвие, ​но, ​учитывая, ​что ​это ​был ​кинжал, ​ей ​пришлось ​сдаться, ​пока ​оно ​не ​сломалось ​пополам, ​— ​Твоя ​закалка ​была... ​уникальной; ​я ​не ​могу ​дать ​тебе ​совет, ​семейные ​секреты ​и ​все ​такое, ​но ​ты ​должен ​быть ​в ​порядке ​для ​стали. ​ ​Я ​кивнул, ​внимательно ​наблюдая ​за ​тем, ​как ​она ​чувственно ​ласкает ​мой ​горячий ​клинок. ​ ​— ​В ​общем, ​неплохо, ​— ​она ​ухмыльнулась, ​ее ​взгляд ​медленно ​поднялся ​к ​моему, ​— ​я ​бы ​украла ​тебя ​у ​маленькой ​Гестии ​и ​ее ​детских ​туфелек... ​но ​я ​не ​думаю, ​что ​у ​тебя ​хватит ​терпения ​стать ​кузнецом. ​ ​— ​Нет, ​наверное, ​— ​качаю ​я ​головой, ​— ​но ​все ​же ​мне ​нужно ​поработать ​над ​этим. ​ ​— ​А ​если ​я ​спрошу, ​почему? ​ ​— ​Потому ​что ​это ​поможет, ​— ​неопределенно ​отвечаю ​я. ​ ​Она ​хмыкнула, ​положив ​мой ​кинжал ​на ​наковальню: ​ ​— ​Иметь ​кузнеца ​для ​обслуживания ​оружия ​всегда ​полезно, ​— ​одобрила ​она, ​принимая ​мое ​туманное ​заявление ​и ​руководствуясь ​собственным ​пониманием ​его ​сути: ​— ​Я ​загляну ​позже, ​чтобы ​взять ​деньги, ​пока. ​ ​— ​Пока, ​— ​с ​улыбкой ​ответил ​я, ​глядя ​ей ​в ​спину, ​когда ​она, ​шаркая, ​вышла ​из ​тесной ​комнаты ​и ​осторожно ​закрыла ​потрепанную ​дверь ​с ​озорной ​ухмылкой. ​ ​И ​когда ​я ​убедился, ​что ​она ​ушла: ​ ​— ​Цубаки ​Колабран, ​да? ​ ​Я ​усмехнулся ​и ​приготовился ​к ​сеансу ​перемалывания. ​Что ​за ​идиот ​делает ​один ​нож, ​когда ​можно ​сделать ​несколько? ​Зачем ​скучать, ​если ​можно ​бить ​предметы? ​ ​У ​меня ​есть ​бесплатные ​материалы, ​навыки ​для ​шлифовки ​и ​инвентарь, ​полный ​острых ​предметов, ​которыми ​я ​могу ​швыряться ​в ​монстров. ​ ​Единственный ​враг ​— ​это ​скука ​и, ​возможно, ​Гефест, ​если ​Гестия ​будет ​раздражать ​ее ​еще ​больше. ​ ​*** ​ ​Зелья ​выносливости ​определенно ​вошли ​в ​мою ​тройку ​лучших ​лечебных ​предметов, ​к ​которым ​можно ​пристраститься ​в ​мире ​Исекая, ​прямо ​наравне ​с ​гребаными ​бобами ​сендзу. ​Они ​были, ​честно ​говоря, ​совершенно ​нелепыми, ​и ​я ​постоянно ​обнаруживал ​новые ​побочные ​эффекты ​для ​зелий, ​которые ​я ​уже ​планировал ​принимать ​ежедневно ​до ​конца ​своей ​новой ​жизни. ​В ​частности, ​я ​обнаружил, ​что ​мне ​больше ​не ​нужно ​есть ​— ​о ​чем ​я, ​честно ​говоря, ​даже ​не ​задумывался, ​пока ​Гестия ​не ​усадила ​меня ​ужинать, ​— ​и ​что ​моя ​выносливость ​находится ​на ​запредельном ​уровне. ​ ​Последние ​два ​часа ​я ​без ​остановки ​выбивал ​дерьмо ​из ​металлических ​плит, ​и ​это ​при ​том, ​что ​временами ​я ​резко ​ускорялся, ​пытаясь ​сбалансировать ​как ​можно ​больше ​вещей ​в ​кузнице, ​не ​оставляя ​их ​в ​жару ​слишком ​долго. ​Это, ​как ​ничто ​другое, ​делало ​работу ​довольно ​увлекательной, ​но ​за ​это ​приходилось ​расплачиваться ​усталостью ​даже ​с ​моей ​Фалной; ​вместо ​этого ​я ​чувствовал ​себя ​превосходно ​— ​вся ​спешка ​от ​упражнений, ​но ​без ​ожогов. ​ ​В ​такие ​моменты ​я ​действительно ​начинаю ​чувствовать, ​что ​нахожусь ​в ​игре. ​ ​В ​своем ​кузнечном ​безумии ​я ​даже ​успел ​сделать ​запасную ​пару ​мечей ​и ​обновить ​оружие ​и ​броню, ​пожертвовав ​несколько ​слитков ​на ​забвение ​в ​обмен ​на ​изменение ​размеров ​доспехов ​и ​заточку ​клинков. ​По ​меркам ​Данмачи ​они ​все ​еще ​были ​дешевой ​сталью, ​но ​в ​моих ​руках ​они ​шли ​гораздо ​дальше, ​чем ​могли ​бы. ​ ​В ​общем, ​я ​выжал ​все ​дерьмо ​из ​этой ​возможности ​и ​внезапно ​почувствовал ​себя ​гораздо ​увереннее ​на ​седьмом ​этаже. ​Что ​делало ​обещание, ​данное ​Гестии, ​еще ​более... ​неловким? ​Раздражающим? ​Я ​старался ​не ​думать ​о ​таких ​вещах, ​чтобы ​не ​позволить ​своим ​чувствам ​по ​этому ​поводу ​просочиться ​сквозь ​буквальный ​детектор ​лжи. ​ ​Надеюсь, ​Рауля ​будет ​легче ​убедить, ​чем ​Осень, ​и ​я ​смогу ​вернуться ​к ​прогрессу. ​Несмотря ​на ​то, ​что ​кузнечное ​дело ​стало ​немного ​интереснее, ​я ​хочу ​быть ​в ​Подземелье. ​ ​Убивать ​вещи ​— ​это ​просто... ​поварской ​поцелуй. ​ ​Но ​прежде ​чем ​я ​успел ​поразмыслить ​над ​этой ​мыслью, ​дверь, ​которая ​и ​так ​висела ​на ​волоске, ​состоящем ​из ​надежд ​и ​мечтаний, ​слетела ​с ​петель, ​явив ​Цубаки, ​которая ​выглядела ​лишь ​в ​меру ​удивленной. ​ ​— ​Упс... ​— ​она ​непритворно ​ухмыляется, ​пока ​не ​замечает, ​чем ​я ​занят, ​— ​Прошел ​уже ​час, ​что ​ты ​делаешь? ​ ​— ​Делаю ​ножи, ​— ​я ​смотрю ​на ​нее ​с ​безучастным ​видом, ​который ​она ​тут ​же ​игнорирует, ​чтобы ​обойти ​вокруг ​и ​проверить, ​что ​я ​делаю. ​ ​— ​Обычно ​я ​бы ​на ​тебя ​накричала ​за ​то, ​что ​ты ​возишься ​в ​кузнице, ​но, ​как ​бы ​там ​ни ​было, ​— ​она ​одарила ​меня ​улыбкой, ​в ​которой ​было ​много ​зубов, ​— ​я ​пришла, ​чтобы ​принять ​твои ​деньги. ​ ​— ​Конечно. ​ ​— ​...Ты ​не ​хочешь ​немного ​подумать? ​Может, ​попросишь ​о ​снисхождении? ​— ​предлагает ​она ​с ​лукавым ​выражением ​лица.