Часть 4: Стив

После всего пережитого — льда, войны, пробуждения на семьдесят лет позже срока — Стив начал думать, что больше никогда не почувствует себя дома. Но Башня была другой. Она была шумной, временами хаотичной, с избытком технологий и недостатком тишины. Но она была их. В ней были комнаты, полные жизни, голоса, которые не исчезали, люди, которые спорили, ругались, но всё равно приходили утром на завтрак. Она стала, несмотря ни на что, чем-то вроде убежища. Стив привык к распорядку. Он держал его на плаву, особенно теперь. Поэтому дни его обычно начинались рано, и начинались они здесь — в спортзале, который Тони обустроил специально для него: с усиленными тренажёрами и утяжелёнными снарядами, рассчитанными на силу суперсолдата. Ему нравилась эта уединённость. Тишина до того, как просыпалась Башня. Это утро не было исключением. Он только что закончил последнее упражнение на канатной установке — пот стекал по спине, дыхание выровнялось — когда что-то заставило его резко остановиться. Звук. Тихий выдох. Ощущение, что за ним наблюдают. Он обернулся быстро. У двери стоял мальчик. Лет десяти. Лохматые каштановые волосы, огромный худи, чуть запыхавшийся, будто пробежал марафон, чтобы попасть сюда. И смотрел на Стива так, будто увидел падающую звезду. Стив видел такой взгляд раньше. Обычно — на благотворительных акциях, школьных визитах, экскурсиях в музей. Глаза, полные изумления. Обожание. Тот самый момент, когда легенда встречается с реальностью. Но этот ребёнок был в Башне. В личном спортзале, куда доступ имели только Мстители. — Привет, — осторожно сказал Стив, вытирая руки полотенцем. — Ты в порядке, малыш? Мальчик кивнул. Слишком быстро. — Ты потерялся? — спросил Стив, медленно подходя, ладони раскрыты. — Нет, — ответил мальчик, всё ещё не отводя взгляда. — Я искал вас. Стив замер. — Ты… искал меня? — Я хотел встретиться с вами, — признался мальчик, глаза сияли. — Очень давно. Я… я перехитрил Джарвиса, чтобы он сказал, где вы. Он сначала отказался. Но я переформулировал вопрос, и сработало. Стив моргнул. — Ты что сделал? Мальчик выглядел виновато. — Мне нельзя было спускаться сюда. Я сбежал. Но мне нужно было. Вы же Капитан Америка. Стив медленно выдохнул, пытаясь сложить всё вместе. — А ты… кто? — Питер, — сказал мальчик. — Питер Старк. У Стива на мгновение остановилось сердце. — …Старк? Питер кивнул. — Пожалуйста, не говорите папе, что я вам рассказал. Осколки всё ещё не складывались. Всё было разрозненно. Но в глазах Питера — живых, умных, тёплых — было что-то до боли знакомое. Стив стал разглядывать его внимательнее. Форма носа. Намёк на улыбку, даже когда он нервничал. Эта чёртова Старковская уверенность, даже несмотря на то, что он явно нарушил с десяток правил. — Ты сказал, тебя зовут Питер Старк, — медленно произнёс Стив. Это было неправильно — скрывать такое. Но теперь Стив понимал. Питер переступил с ноги на ногу, взгляд в сторону. — Мне нельзя с кем-то говорить. Папа говорит, так безопаснее. Он не хочет, чтобы кто-то знал… пока не настанет правильное время. Голос Стива стал мягким, почти неслышным: — И… ты — сын Тони? Питер кивнул. Осторожно. Почти с извинением. Стив смотрел на него. Долго. Без слов. Теперь всё стало кристально ясно. Наклон головы. Жесты руками, будто слова без них не работают. Как он стоял — напряжённо, стараясь выглядеть старше, чем был. Словно всё время доказывал что-то самому себе. Маленький Тони Старк. До боли узнаваемый. И вдруг всё встало на свои места. Исчезновения Тони по вечерам. Избитые отговорки. Уход как раз перед тем, как фильм начинал становиться интересным. Он не избегал их. Он, вероятно, укладывал Питера спать. Стив выдохнул медленно. Тихо. Глубоко. Теперь всё имело смысл. Ну… почти всё. Вопросов было море. Кто мать Питера? Сколько Тони всё это знал? Почему скрывал? Почему ни слова? Почему так много слоёв секретности? Но ни один из этих вопросов не сорвался с губ. Потому что прямо сейчас Питер смотрел на него, как будто ждал этой встречи всю жизнь. — Он иногда говорит о вас, — сказал Питер почти шёпотом. — Говорит, что вы вечно встаете слишком рано. Что вы делаете вид, будто не любите панкейки, но всегда их съедаете, когда никто не смотрит. Стива пробило на смешок. Настоящий. — Это правда? Питер с заговорщицкой улыбкой кивнул. Затем подошёл ближе и протянул лист бумаги. Портрет. Карандашный рисунок. Капитан Америка в движении, щит летит вперёд. Нарисовано по памяти, но уверенно, с характером. Стив моргнул. — Ты сам это нарисовал? Питер пожал плечами, будто извиняясь: — Мне нравится рисовать. Особенно то, что у папы в файлах. — Ты видел файлы? — Может быть… одолжил пару. Стив рассмеялся, по-настоящему. — Ты и правда сын своего отца. Питер просиял. Чуть зарумянился. А потом — тише, уже почти на выдохе: — Только не говорите ему, что я был здесь. Он… он меня на месяц дома закроет. Он уже заблокировал лифты после прошлого раза. Стив опустился на одно колено, чтобы быть на уровне глаз. — Не скажу. Обещаю. Питер немного расслабился. Помедлил, затем снова протянул руку — теперь с целым блокнотом. — Это тебе. Я… Я хотел сегодня тебя найти, чтобы отдать. Долго рисовал. Это как… ну, типа «спасибо, что ты крутой». Стив взял блокнот, пальцы чуть дрожали. Он не знал, как выразить то, что чувствовал. — Спасибо. Правда. Это многое значит. Питер кивнул, улыбка робкая. Потом взглянул на коридор. — Мне пора. Пока папа не проснулся. И просто так — развернулся и исчез в сторону служебного прохода. Стив остался один. В руках — блокнот, тяжёлый не от веса, а от смысла. Он выдохнул. Медленно. У Тони есть сын. Секретный сын. И Стив только что встретил его — в спортзале, построенном для супергероев, в башне, полной тайн. Он стоял так ещё долго. Потом повернулся и направился в свою комнату. Он никому не расскажет. Пока нет. Когда Тони будет готов — он сам всё скажет. А до тех пор Стив сохранит этот секрет.