Глава 3: Наташа

Дело было не в том, что Наташа знала, что что-то происходит. Она просто... почувствовала это. Тони Старка всегда было трудно понять — он был слишком громким, слишком быстрым, слишком умным. Этот человек создал свой образ как своего рода броню. Броский, ослепительный, полный шума и отвлекающих факторов. Но Наташу научили видеть за всем этим. Слышать то, что не было сказано. Замечать то, что не было показано. А в последнее время? Наметилась закономерность. Трещина. Тони был не просто занят. Он был под охраной. Больше, чем обычно. Особенно в своих личных покоях. Однажды она была помощницей Тони, в другой жизни, когда ещё была «Натали Рашман» и носила на работу юбки-карандаши. Но даже тогда он держал её на расстоянии. Но сейчас всё было по-другому. Теперь они были товарищами по команде. Соседями по дому. И стены не рухнули — они стали выше. Поэтому она решила провести расследование. Не шпионила. Она не шпионила. Она просматривала системы. Она сверяла журналы. Она балансировала на грани между пассивным наблюдением и активным анализом. И вот тогда она нашла это. В протоколах экстренной блокировки Башни — дублирующих системах, разработанных на случай вторжения, взлома или внутренней угрозы, — была спрятана цепочка команд, зашифрованных личным кодом Тони. Это было не самое странное. Странным было то, кого эти протоколы были созданы защищать. Тони Старк был помешан на контроле. Каждый протокол, каждый обход, каждая система безопасности — всё должно было в первую очередь учитывать его собственную защиту. Он был активом. Основанием. Верно же?! Но это было не так. Флаг приоритета указывал цель под кодовым названием “Слоненок”. Наташа моргнула. Прочитала еще раз. Она проверила имя по всей системе. Других совпадений не было. Никаких резервных идентификаторов. Никакого допуска. Никакого профиля. Ничего. Но флаг был настоящим. И кем бы ни был «Малыш Слоненок», система отключила бы половину башни, чтобы защитить их, прежде чем вообще задумалась бы о том, чтобы запереть Тони за укреплённой стеной Это само по себе не было убедительным доказательством. Но это казалось убедительным. Она снова уставилась на название. Слоненок. Тони никогда бы не назвал себя таким именем. Оно не подходило ни Пеппер, ни Роуди — они не были резидентами, а эти меры безопасности были привязаны к местоположению башни. Тони ни за что не стал бы создавать столько дублирующих систем для нерезидента. Что оставляло только одну возможность. Тони Старк кого-то прятал.

***

Наташа начала наблюдать за ним внимательнее. Не агрессивно. Не очевидно. Просто… наблюдать. Он был осторожен. Слишком осторожен. Никогда не оставлял свои личные ключи доступа без присмотра. Всегда обрывал разговор, когда он становился слишком личным. И она заметила ещё кое-что — каждый раз, когда кто-то мимоходом упоминал семью или близких, он тут же менял тему. Она думала об этом три дня, прежде чем принять решение. Может быть, у него есть кто-то особенный. И, возможно — возможно, он скрывает этого человека, потому что думает, что команда не одобрит. Может, он думает, что не одобрит, потому что это “он”. Она нахмурилась. Пора расставить всё по местам. Она дождалась, пока они остались одни. Поздно вечером, в четверг. Остальная команда уже разошлась, а Тони был на общем этаже, возился с разобранным тостером на кухонной стойке. В воздухе слабо пахло палёным пластиком. Наташа вошла в комнату, скрестив руки. — Ты же знаешь, что мы были бы не против, да? Тони не поднял головы. — Чего именно? Моей попытки создать первый в мире умный тостер, который ещё и коктейли готовит? Она одарила его взглядом. Он замер. — Что? — Я серьёзно. Он моргнул. — Это пугает. Наташа подошла ближе. — Я говорю… если ты с кем-то встречаешься. Тебе не нужно это скрывать. Тони нахмурился, отвёртка застыла в воздухе. — О чём ты говоришь? Она видела это на его лице — настоящее замешательство. Не то, что он обычно изображает, когда кто-то пытается объяснить чувства или мебель из ИКЕА. Настоящее. — Я просто хочу сказать, — продолжила она осторожно, — если это парень… нам всё равно. Никто из нас не осудит. Ни Брюс. Ни Клинт. И Стив, может, и из сороковых, но даже он не настолько зажат. Мы не будем судить тебя за того, с кем ты встречаешься. Тони медленно положил отвёртку. Посмотрел на неё. — …Ты думаешь, я прячу парня? Она замялась. — Разве нет? Он выдохнул медленно, с неверием. — Почему ты — что — вообще заставило тебя так подумать? — Я видела протоколы, — тихо сказала она. — Системы башни. Здесь есть кто-то ещё, Тони. Кто-то важный. Ты включил его в приоритетную блокировку. Ты так никогда не делаешь — только для себя. По крайней мере, я всегда так думала. Долгое время он молчал. Она наблюдала, как его лицо меняется — от отговорок к сарказму, потом снова к отговоркам. А затем… что-то другое. Усталость. Стены. Боль. Он отступил назад, упершись руками в столешницу, будто его только что ударили. Наташа молчала. Наконец Тони заговорил, голосом низким: — Это не парень. — Тогда кто? Он отвёл взгляд. — Кто-то, о ком я не готов рассказывать. — Тони. — Я серьёзно. — Его голос стал жёстче. — Ты хороша, Нат. Одна из лучших. Но это не то, к чему я готов. Пока нет. — Думаешь, я кому-то расскажу? — Думаю, ты просто пытаешься сделать правильно. И я это ценю. Правда. Но дело не в ориентации, не в принятии, не в реакции команды. — Он замолчал. — Дело в Питере. Она нахмурилась. — Питере? Он посмотрел на неё. По-настоящему. И затем, с тихим выдохом, стены треснули. — Он мой сын. Слова упали между ними, как груз. Она не ответила сразу. Просто не знала, что сказать. Тони продолжил, заполняя тишину: — Биологический. Не усыновлённый. Его мама была выдающимся учёным. Она не хотела детей. Оставила его, когда он был младенцем. Я с тех пор его воспитываю. Наташа моргнула. — У тебя всё это время был ребёнок. Тони кивнул. — Одиннадцать лет. Он живёт на закрытых этажах. Джарвис следит, чтобы всё было под замком. Только Брюс знает — и то случайно. Она переваривала это медленно. — Протоколы блокировки. Они для него. Тони снова кивнул. — Слонёнок. Его любимое животное, когда ему было три. Смотрел «Дамбо» без остановки. Я пытался поменять название в системе, но… не знаю. Прижилось. Наташа выдохнула — не совсем смех, но близко. — Прости, — наконец сказала она. — За то, что предположила. И за то, что надавила. Он пожал плечами. — Ты хотела как лучше. Просто… держи это при себе. Пожалуйста. Ради него. — Обещаю. Они ещё немного постояли в тишине. Затем Тони снова повернулся к наполовину разобранному тостеру. — Ты правда думала, что у меня есть секретный парень? Наташа слегка пожала плечами, всё так же стоя с перекрещенными руками. — Не знаю. Ты вёл себя странно. Я подумала, может, ты нервничаешь из-за этого. Или думаешь, что мы не примем… такое. Тони моргнул, потом тихо рассмеялся — сухо, но без злобы. — Боже, Нат. Мне кажется, весь мир знает, что я бисексуален. Это бы не было секретом даже если бы я захотел. Она фыркнула, уголок губ дёрнулся. — Всё равно. Похоже, я сделала поспешные выводы. Тони посмотрел на неё искоса. — Немного. Но намерения у тебя были хорошие. Она кивнула. — В следующий раз просто спрошу. Ну… до того, как начну копаться и строить догадки. — Вот это правильно. Они ещё пару секунд постояли в молчании, прежде чем Наташа развернулась к выходу. — Эй, Нат? Она обернулась. — Спасибо, — сказал Тони. — За то, что не надавила сильнее. И за то, что сохранишь это в тайне. Она кивнула — просто и уверенно. — Всегда.