Часть 1. Пять лет спустя

На высоком холме, под тенью дуба, скрываясь от любопытных глаз других лицеистов, сидели две девушки. Они были разные, но в то же время чем-то да похожи. Одна из них что-то рисовала на листе бумаге, полная задумчивости и сосредоточености. Вторая же держала в руке книгу, но никак не могла сосредоточиться на написанном, ибо мысли её были далеко от сюда. —Как думаешь, – внезапно прервала тишину девушка с книгой. – Как там Пушкины? Юная художница замерла. Её сердце пропустило удар при упоминании дорогих родственников, о которых не было слышно вот уже пять лет. —Не знаю. Надеюсь, хорошо. — она тяжело вздохнула. И правда, как они там? Смогли ли оправиться от смерти отца и мужа? Почему не пишут? Как живут? С кем общаються? Много вопросов и ни одного ответа. — Признаться честно, я очень скучаю по ним. —Я тоже. А ещё...я скучаю по дяде Саше. — на глазах навернулись слёзы, но девушка упрямо смахнула их ладошкой. — И по всему, что было раньше. Помнишь, как нам было весело, тогда на даче? — на губах девушек растянулись улыбки, отражающие всё то тепло, что появилось их в душах. Темноволосая отложила свой рисунок и крепко обняла сестру за плечи. Рыжеволосая захлопнула книгу и присела ближе, отвечая на тёплые объятья, всё ещё погружаясь в тёплые воспоминания столь быстро улетевших дней. Детство закончилось слишком быстро. Оно закончилось, стоило только поместить бездыханное тело дорого и любимого дяди Саши в гроб. Детство закончилось, когда закрылась крышка гроба, когда этот самый гроб вынесли из квартиры на Мойке, когда опустили в сырую землю, когда закапали. Эта тема всегда была больной для них всех. Каждый помнит сколько слёзы было пролито надо могилой великого поэта, а сколько в тёмных комнатах они и со счёта сбились. Но жизнь продолжается и как бы то ни было им нужно жить дальше. Правда дальше жить было больно. Сначала тётя Наташа собралась и увезла детей в деревню к своему брату. Поначалу они писали друг другу письма, но со временем отдалились. Девочки очень скучали по своей тёте и друзьям, которых уже очень давно считают братьями и сёстрами. Но затем, они выросли и пришло время учиться. Их отправили в лицей имени Пушкина, что построили по приказу самого императора в честь великого гения. Собственно, сейчас они уже третий год учаться в этом прекрасном заведении. —Ну всё, хватит плакать. — брюнетка стёрла слёзы сначала у сестры, а затем у себя. — Пора возвращаться, а то темнеет уже. Девушки засобирались обратно в стены лицея, где их уже давно потеряли смотрители. Но по приходу их сразу же позвали в кабинет директора. —Так, мы де ничего не сделали, да Софа? — рыжуля строго посмотрела на свою кузину, пока они бежали по тёмным коридорам прямиком к кабинету Ивана Петровича. —Да ничего я не делала! — отмахнулась младшая, недовольно закатив глаза. Девушки добрались до нужного кабинета и вошли, после полученного разрешения. Мужчина в преклонном возрасте сидел за своим столом, держа в руках какие-то документы. —А, проходите, девочки. Я вас уже заждался. — сёстры присели за дубовый стол, внимательно наблюдая за директором. — У меня для вас новость. —Пожалуйста, не тяните! — взмолила Соня, про себя выдыхая, что это не ругань за безобидную шалость. —С завтрашнего дня, в нашем лицее будет учиться новая девушка. И ваша задача, как самых важных учениц нашего лицея, помочь ей обустроиться на новом месте и наладить отношение с другими. — он поочерёдно оглядел их обеих. — Договорились? —Конечно! Мы с Лизон ей во всём поможем. — заверила мужчину Соня. —Да, не переживайте, всё будет в лучшем виде! — согласно кивнула рыжеволосая. —Как её зовут? Мужчина хитро улыбнулся: —Завтра, всё завтра. А сейчас, быстро в комнату и в восемь утра я буду ждать вас у главного входа. Девушки согласно кивнули, а после поспешили к себе. Их комната была очень просторной, обычно в одной комнате жили по три девушки, но их сожительница перевелась в другой лицей, поэтому сейчас вся комната была в их распоряжении. Вся комната была выполнена с уклоном на зелёные цвета – Соня в первый день назвала её дремучим лесом – даже шторы и покрывала на кроватях, даром только ковёр был тёмно - синий. Всего три кровати, рядом с каждой белые тумбочки, с первого дня заваленные всякими всячинами. Но почему-то только один письменный стол. Увидев это, девушки переглянулись и Соня очень великодушно отдала этот стол в распоряжение кузины, ссылаясь на то, что ей не очень-то это и надо. —Как думаешь, кто это будет? — уже лёжа в кровати спросила Соня, не в силах удержать любопытство. —Не знаю, надеюсь, очень хорошая девушка. — Лизон в задумчивости подвела глаза к потолку, уже представляя себе завтрашнюю встречу. ***** —Как думаете, с ними всё хорошо? — взволнованно спросила Катя, сидя на диване в гостиной. Она была всё также прекрасна, только глаза больше не могли излучать полного счастья. Но она сидела в объятьях своего мужа и чувствовала огромное умиротворение. —На твоём месте, я бы больше волновался за лицей. — усмехнулся Костя, за что получил лёгкий подзатыльник от своей жены. —Ай, ну а что? Я свою дочь очень хорошо знаю! —Кто бы сомневался. — Ваня тихо посмеялся. — Соня твоя копия и характер твой. —Само собой! Я очень старался! — гостиная наполнилась тихим смехом. —Ну а кто из вас не старался? — Таня покосилась на зятя. — Лизон тоже копия своего отца. —Ты права. — кивнул Пущин. — Но всё же, Лизон обещала написать, а всё никак. Я уже и сам начинаю волноваться. —Да, одного молчания нам и так хватает... — все тут же омрачились. Наташа...она пропала и не отвечает вот уже три года. А они очень волнуются, она же им не чужая, Саша очень её любил да и она давно стала им родной. Все они тяжело переживали смерть дорого и любимого друга, но старались не падать духом, ведь у них есть дети, которых нужно вырастить и воспитать. Никто не говорит, что им было легко, но они смогли смириться с этой болью благодаря друг другу. Они предлагали Наташе остаться и обещали помогать во всём, но она не захотела. Сказала, что у брата ей будет лучше. —Попробуем ещё раз? — Таня всегда старалась преободрить их, не теряла надежду. —Конечно, я уверена, рано или поздно мы найдём их и тогда станет лучше. — Катя поднялась на ноги, смахивая слёзы ладошкой. — Пойду проверю, как там Лёша и Аня —Я с тобой. Проверю Дашу. — Таня последовала за сестрой, сразу же крепко обнимая. Они поднялись в спальню и сразу же мягко улыбнулись при виде безмятежно спящих детей. Они были, хоть и не взрослыми, но уже и не маленькими. Лёша и Даша уже в следующем году поступят в лицеи, а Ане ещё четыре года ждать этого дня, из-за чего девочка очень расстраивается, ибо не желает сидеть дома, когда её брат и сёстры будут учиться. Как бы сильно их родителям не хотелось, чтобы их дети были всегда маленькими это не возможно. —Кать, всё будет хорошо. Мы найдём Ташу. — Таня поправила одеяло у дочери и мягко поцеловала её в лоб. —Надеюсь. — устало выдохнула Катя. — Как она там? Как дети? На кого они похожи? Они же уже взрослые. — она прикрыла глаза, позволяя слезам скатиться по щекам. —Да, дети быстро растут. Казалось, только вчера ты родила Лизон, а уже сейчас ей пятнадцать. — они переглянулись и сразу же вспомнили те дни. —Он был так рад. Помнишь? — Таня подошла к сестре и крепко обняла, стараясь унять боль. —Конечно. Знаешь, когда ты рожала, мы все сидели на полу возле двери и ждали, а потом Саша вскочил, сказав, что не может больше сидеть и убежал, а когда вернулся, с бутылкой шампанского, крикнул: "Выпьем же за наших дорогих Пущиных!" — Катя прижалась к сестре, пачкая её платье своими слезами. —Я так скучаю по нему. Почему же он нас оставил? — Пущина отсторонилась, наспех стирая мокрые дорожки от слёз. — Он же обещал, что... —Тише, сестра. Он не хотел так. — Таня повела сестру в ванную, чтобы привести её в порядок. Пока Катя умывалась, Таня вспомнила ещё один момент прошлого. Такой далёкий и забытый, что казалось его и не было никогда. —У меня дежавю. — усмехнулась младшая. — Я тебя так же успокаивала, когда родители хотели выдать тебя за того старика. Сёстры одновременно засмеялись. —Такое чувство, что это было лет сто назад. — Катя окончательно успокоилась и сёстры вернулись в гостиную. Они вернулись каждая к своему мужу, устроились в их объятьях и боль по-немногу стихла. Но той теплоты, что была в присутствии Пушкиных, больше не будет. Никогда.