Часть 2. Пушкины

—Ну и где вас носило? — недовольно спросила одна из смотрительниц Пушкинского лицея, когда запыхавшиеся Лиза и Соня остановились перед ней у лестницы в просторном холле. — Уже скоро прибудет новая ученица, а вы опаздываете! —Простите, мы совсем немного задержались. — Лизон виновато отвела глаза, а Софа наоборот закатила глаза. Ей никогда не нравилась эта тётка, вечно пытающая задеть их, ждущая, что они совершат ошибку, чтобы легко указать на неё. —Надеюсь, новенькая будет намного лучше вас. — в последнее время она даже не пыталась скрыть своей предвзятости. —Что мы вам сделали? — взорвалась Данзас. — Мы ведём себя примерно, никак Вам не навредили, а Вы так к нам относитесь. —Дочь бунтавщика, — выплюнула женщина, смотря на Лизу с отвращением. — Ты не заслуживаешь здесь учиться! Ты дочь, того, кто пошёл против царя, а значит ваше место в Сибири! —Но при чём тут я? — Пущина смотрела на смотрительницу едва сдерживая слёзы, но чувство собственного достоинства было превыше слов этой женщины, поэтому ни одна слеза не прокатилась по румяной щеке. —Да при том, что ты такая же, как и твой отец! Я уверена, в будущем, ты и тебе подобные устроите подобное восстание! — раньше, она ничего подобного не говорила, но сейчас её буквально взбесило поведение девушек. Вот она и выложила всё, как на духу. —Я думаю, Вас это не должно волновать. — со стороны послышался очень строгий и до боли знакомый голос. —И Вы не смеете говорить с ними в таком тоне. Они ничего не сделали. Да и поступки их родителей никак не касаются, Вас. —Наталья Николаевна, Вы не так меня поняли. Я всего лишь... — начала оправдываться женщина. Голос её стал мягче, как это всегда бывало при ком-то ещё. —Не стоит оправданий. Я всё услышала с самого начала. Я непременно сообщу директору о Вашем отношении к ученицам. — гостья с гордо поднятой головой подошла к смотрительнице. Внешне она оставалась спокойна, но глаза её метали громы и молнии. —А сейчас, прочь. Женщина опустила голову и сразу же удалилась. А взгляд гостьи обратился на девушек и сразу же потеплел. —Тётя Наташа! — их голоса слились воедино. Сёстры бросились на свою тётушку с крепкими объятьями. Пушкина прижимала их к себе, целовала, шептала, что очень сильно по ним скучала. —Мои дорогие, какие вы красавицы! — она погладила каждую по щеке. — Я так по вам скучала. —Мы тоже. Но почему же ты не отвечала на письма? Родители столько писали, надеялись, но ты молчала. Почему? — Лиза с волнением посмотрела на любимую тётю, а Соня крепко обняла обеих, тоже ожидая ответа на давно интересующий вопрос. —Простите, мои милые. Мы переехали спустя три года и письма не доходили, а я не писала потому что...постаралась жить дальше. Простите, но я хотела разорвать ту нить, что связывала меня с прошлым, но...не смогла. — пару слезинок скатились по её щекам, а огромная рана в груди начала пульсировать. —Тётя, но нельзя же так. Это часть твоей жизни. Да и твои дети – это дети дяди Саши, они очень похожи на него. А мы? Мы же семья! Мы любим вас и очень хотим помочь. — Соня видела, что они плачут, сама она тоже плакала, но голос её был твёрд. —Я знаю, знаю. Но я думала, что так будет лучше. А сейчас, поняла, что нет.— Наташа стёрла слёзы девочек, а после свои собственные. — Собственно, поэтому мы здесь. —Мы? — сёстры переглянулись и только сейчас обратили внимание на девушку, стоящую позади них. Она была очень похожа на свою мать и отца. По её щекам так же текли слёзы, которые она отчаянно пыталась стереть. Она смотрела на них глазами того, по которому они так сильно скучают. За прошедшие годы старшая дочь великого поэта стала ещё больше походить на отца, но облик её был смягчён красотой матери. —Мари! — девушки кинулись к подруге и крепко обняли. Девушка в ответ так же крепко обнимала их. Впервые, они плакали от счастья, а не от горя. Наталья, что стояла поотдаль наблюдала за ними и в очередной раз убедилась, какую ошибку совершила, разлучив их. Она так скучала по ним. Сначала думала, что это чувство покинуло её, но увидев Лизу и Соня такими взрослыми она осознала, как ошибалась, думая, что без них можно прожить. Ах, как бы Саша обрадовался увидев их, таких красивых и взрослых! По щекам вновь потекли слёзы. Её Саша...он оставил их так рано. Слишком рано ушёл! Он ведь, так много хотел сделать! И это не только про творчество, ещё и про семью. Он бы был счастлив. Он бы крепко обнимал их, читал свои стихи, с радостью отправил бы учиться в лицей и с яркой, по детски счастливой, улыбкой он бы рассказывал об их шалостях. —Я рад, что Вы почтили нас своим присутствием. — Иван Петрович ярко улыбался, спускаясь по лестнице прямиком к гостям. —Очень рад нашей встрече, Наталья Николаевна! Мария Александровна, добро пожаловать! — он кивнул девушке, та ответила мягкой улыбкой. —Как мы могли не посетить Ваше прекрасное заведение! Теп более, здесь учатся мои племянницы. — мужчина поцеловал руку Пушкиной. —Прошу, пройдём в мой кабинет. Подпишем пару документов, а девочки пока покажут Марии комнату. — девочки активно закивали и, подхватив вещи подруги, поспешили по лестнице. Но на втором этаже Лиза вдруг остановилась. —Тётя, ты только не уезжай не попрощавшись. Хорошо? — она с надеждой взглянула на Пушкину. —Конечно. Только приходите скорее, мне нужно скоро возвращаться домой, а я ещё не была в Петербурге. — Наталья мягко улыбнулась и вместе с директором поспешила на третий этаж. Лиза же поспешила в комнату, к девочкам, где Соня уже рассказывала Маше всё, что приключилось с ними за эти пять лет. Пушкина слушала подругу очень внимательно, попутно расскладывая вещи и иногда комментируя. Пущина на мгновенье замерла, позволяя себе насладиться этой минутой. Минутой счастья. Ей даже почудилось, будто бы тёплый ветерок пробежал за её спиной, но сразу же всё прошло. —Мари, мы так скучали. — рыжеволосая крепко обняла подругу. — Как ты? Как там Саша, Гриша и Наташа? —Ой, растут не по дням, а по часам! — рассмеялась девушка. — Столько хлопот с ними! Маман вон, то и дело ругает их за шалости, но им хоть бы что! Продолжают веселиться и радоваться жизни. — Маша присела на свою кровать, Лиза села рядом, а Соня на соседнюю. —И не говори! Дашка тоже так быстро выросла! Казалось, ещё недавно маленькой была, а сейчас уже одиннадцать лет! — Соня произнесла это с огромной гордостью и теплотой в голосе, что подруга и кузина не могли не улыбнуться. —Да, время быстро летит. — грустно вздохнула Пущина. — Ещё недавно мы и сами были маленькими. И весь мир казался таким большим, а родители самыми сильными на свете. — она быстро смахнула слёзы и сразу же сменила тему. — Пойдём, тётя сказала, что скоро уедет. Надо попрощаться. Девушки поспешили в кабинет Ивана Петровича и, к счастью, застали там и саму Пушкину. Она как раз подписывала важные бумаги и ничуть не удивилась быстрому приходу девочек. Мужчина лишь мягко улыбнулся – видеть детей счастливыми было отрадой для сердца. —Ах, да! Я бы хотела обсудить поведение одной смотрительницы. Та, что встречала нас сегодня, — она дождалась кивка и продолжила. — Она ужасно относится к Лизе. Упрекает в неверности государству, ссылаясь на когда-то совершенную ошибку её отца. Но я Вас уверяю, ни она, ни её отец о подобном не помышляют, да и вообще никто в нашей семье. Мы благонодёжны, уж поверьте. — она едва заметно улыбнулась, вспомнив рассказ Кати о том, каким же образом Саша добился благонадёжности у Бенкендорфа. —Мы обязательно примем меры, Наталья Николаевна. Будьте спокойны. — Пушкина кивнула, довольно улыбаясь. Уже уходя, она крепко обняла каждую и вдруг заявила: —Надеюсь, вы будете вести себя примерно. —О чём ты, тётушка? — невинно улыбнулась Соня. —Я помню о всех ваших шалостях в детстве и о всех шалостях ваших отцов. А в виду того, что вы словно их копии... — она выдержала паузу, но девушки поняли её без дальнейших повествований. —Мы тебя поняли. — Лиза уверена кивнула, не увереная, что они исполнят всё о чём говорят сейчас. А стоило взглянуть на хитро улыбающихся Соню и Машу все надежды развеялись, будто их и не было никогда. ***** Пущины и Данзасы сидели в саду за большим столом. Они весело обсуждали письмо, написанное Соней и Лизой этим утром. Девочки рассказали о последних событиях в жизни лицея, а так же сообщили о прибытии новой ученицы, что вероятно будет жить с ними. Они так же интересовались жизнью родителей, брата и сестёр и слёзно умоляли рассказать всё в подробностях. Поэтому, Аня и Даша принесли перо, бумагу и чернила и тогда Ваня, обладающий прекрасным почерком ещё со времён лицея, начал записывать всё, что произошло со времён последнего письма. —Папочка, обязательно расскажи о нашем походе в театр!— Аня забралась к отцу на колени, дабы контролировать процесс написания. —Конечно, милая. — Пущин поцеловал дочь в копну рыжих волос, что были заплетены в две аккуратные косички. —И спроси про их здоровье. — Лёша всегда волновался за сестёр, ибо он, как единственный мужчина, по крайней мере не считая Пушкиных, должен заботиться о своих девочках, а так же защищать и поддерживать их. —Я думаю, они там здоровее всех здоровых. — усмехнулся Костя, а Даша лишь хихикнула. —Но всё же спроси. — настоял Лёша, никогда не отступающий. — Вдруг с ними что-то случилось. —Не переживай, сынок. — Катя погладила мальчика по голове. — Папа обязательно спросит про их здоровье. Да, папа? — она выгнула бровь, смотря на мужа с лёгкой улыбкой на губах. —Конечно. — мужчина сразу же написал пару строк на листе и тут же поднял голову, ожидая дальнейших вопросов. — Что ещё? —Думаю, на сегодня хватит. — Таня принесла конверт, пока Ваня завершал их довольно длинное послание старшим дочерям. Он упаковал письмо и засобирался на почту, Аня, ещё одна папина дочка, засобиралась с ним. Но поход на почту так и не случился, ибо прямо перед их домом остановилась карета, а из неё вышла Наташа, сильно изменившаяся – внешне осталось всё как и было, но взгляд...её вечно горящие от счастья глаза, сейчас потеряли ту искру и, казалось, более не смогут излучать надежду. —Таша! — Таня и Катя пришли в себя быстрее своих мужей, поэтому бросились обнимать и целовать подругу в обе щеки. Дальше дети накинулись на тётушку с объятьями, а после подтянулись и Ваня с Костей. Они так же крепко обняли Пушкину, наперебой спрашивая про её здоровье и про здоровье детей. Девушки пригласили подругу в дом, усадили за стол, напоили чаем, да принялись расспрашивать о жизни. —Я так скучала по вам. — Наташа счастливо, но немного виновато улыбнулась. —А по Лизе и Соне? — Аня очень удобно устроилась на коленях отца, он и не был против. —Конечно. Видела я их. — Пушкина усмехнулась. — Красавицы. Как однажды сказала Саша: "С них нужно писать портреты, много портретов, но не стоит забывать, что ни один не в силах передать истинной их красоты". —Очень в стиле Саши. — согласился Ваня. Согласились и все. Он очень любил девочек и не скрывал этого ни от кого. Кажется, весь Петербург знал о том, что великий поэт любит своих детей и детей своих друзей. —Где ты их видела? — вдруг спохватилась Даша, вырывая их из печальных дум о прошлом. —В лицее. Я привезла туда Машу, она очень жаждала там учиться, а как узнала, что там Лиза с Соней, едва на коленях меня не умоляла. — смеясь рассказала Пушкина. —Пришлось согласиться. Говорят, там отличные учителя, но вот смотрители так себе. — и она рассказала об утреннем проишествии, чем сильно взволновала всех, а Ваня в очередной раз почувствовал укол совести. Из-за его глупого поступка, его дети до конца жизни будут нести это бремя, а ему остаётся только надеяться на две вещи – его внуков и правнуков это не коснётся, раз уж дети сейчас страдают и никто в семье не пойдёт по его стопам, не вступит в тайное общество и не задумает революцию. Катя заметила отстранённость мужа, а заглянув в его глаза поняла и причину. Она лишь ободряюще обняла его за плечи. Это с ними навсегда. Ваня знал об этом. Тогда, его не беспокоили последствия, а сейчас он только об этом и думает, ибо из-за этого страдают его дети.