Часть 7. Обещанная помощь

Лиза тихо ступала по, до боли знакомому, коридору, осматривалась вокруг, пытаясь найти хоть кого-то. Девушка не могла понять почему ей это снится, почему ей снова снится эта квартира? Она очень не хотела возвращаться сюда, даже во сне. Хотелось бежать от сюда без оглядки и забыть, что такое место вообще существует. Квартира на Мойке или квартира Пушкина или место смерти великого гения или последнее пристанище Пушкина. У этого места много разный названий, но для неё эта квартира была воплощением самого ужасного кошмара. Она никогда не сможет забыть, как внесли его, всего в крови, умирающего. Помнит, как он улыбался из последних сил. Помнит, как просил читать стихи. Помнит, как в последний раз назвал её своей музой. Помнит, как в последний раз взглянул на неё своими светло-голубыми глазами. Она помнит всё... Как же сильно она хотела всё это забыть. Забыть, как страшный сон. Но вот она снова здесь и снова слышит скрип пера. Лиза встрепенулась и побежала на звук. Она застыла в дверях, дыхание сбилось, в душе схлестнулись два чувства: надежда и боль. Воздух в этой комнате навсегда останется тяжёлым, он пропитан болью, кровью, слезами, горем, разбитыми надеждами — всем самым ужасным, что только может быть. Но вот он сидит за своим столом и вновь что-то пишет. Лиза вымученно улыбнулась, прислонившись к дверному косяку. Девушка была не в силах отвести взгляд от любимого крёстного, по которому она так сильно скучала и о котором никогда не переставала думать. Она тихо всхлипнула. —Не стоит плакать, моя муза. — на последних словах слёзы хлынули по её щекам. Он поднялся и подошёл к ней, крепко обнял. —Дядя Саша...— Пущина крепче сжала его в своих обьятьях. — Я так скучала... —Я знаю. Я тоже. — он гладил её по рыжим кудрям, нежно целовал в макушку. — Прости меня, Лизон. Я так виноват, я не должен был всего этого делать. —Ничего, я не злюсь. — она отсторонилась, смахивая слёзы с веснушчатых щёк. — Ты поступил по чести. —Но разбил вам сердца. — Лиза не могла на него наглядеться, с жадностью рассматривала знакомые черты лица, стараясь запомнить их получше. — Но та гадалка была права. — они одновременно улыбнулись. — Я всегда рядом с вами. Чтобы не случилось. —А про будущее, это тоже правда? — она тихо всхлипнула. Александр Сергеевич усадил её на софу и подал стакан холодной воды. —Ты же знаешь, как я отношусь ко всему мистическому. — усмехнулся Пушкин. — И как дух, скажу честно — да, это правда. — Лиза кивнула. — Но ты бы предупредила женишков ваших, что я за ними слежу. —Хорошо. — она мягко улыбнулась. — Юра даже согласился сыграть тебя в нашем спектакле. — мужчина явно был осведомлён, поэтому кивнул. —Видел я ваши репетиции. — он ярко улыбнулся. — Хорошо получается. Уж очень хочется увидеть всё от начала и до конца. — девушка не смогла сдержать улыбки. —Я знала, что тебе понравится. — повисла тишина, не давящая, спокойная. Только сейчас Лиза поняла, что сидит на том самом диване и мурашки побежали по её спине. — Ты не мог бы нам помочь? — он кивнул, словно только и ждал этого вопроса. — Какой была княгиня Воронцова? И как её советы помогли тебе? —Ох...— он протяжно вздохнул. — Хоть ей и было слегка за тридцать, но выглядела она молоденькой барышней. Обладая врождённым легкомыслием и кокетством, она желала одного — нравиться, и никто лучше неё в том не приуспел. Лиза не была каноничной красавицей, но ею невозможно было не любоваться. Волосы её были кудрявыми, всегда собранные в незамысловатую причёску, но некоторые пряди крупными волнами спадали на плечи. Взгляд и движения были плавными, завлекающими, поэтому мужчины всегда теряли голову. Хочешь показать её правдоподобно — буть кокеткой. —Хорошо. — Пущина кивнула. Такая манера общения была ей чужда, но стоило попробовать. — Как нам лучше изобразить сцену "Ревность"? —О! Тут я расскажу тебе один свой сон... — он горько усмехнулся и пустился в рассказ о своих страхах. Мы же этот сон уже видели. —Ого. — протянула девушка. — Спасибо большое! Ты, как всегда, помог нам. —Всегда пожалуйста, моя Лизон. — он раскинул руки и девушка с радостью ответила на приглашение, крепко обняла в ответ. —Там Мари поехала к домой. Про песню спрашивать. — Лиза только сейчас уловила запах его духов и стала с жадностью вдыхать его. — Ты бы навестил их. —Обязательно. — Пушкин знал об этом. Он обо всём знал. Там им всё известно. Они так и стояли, обнимаясь, пока тонкая полоска рассвета не показалась на горизонте. Лиза прикрыла глаза, всеми силами не желая смотреть на солнце, что приближало час расставания. —Тебе пора просыпаться. — словно в подтверждение её мыслей, Александр Сергеевич слегка отсторонился. — Не плачь, моя дорогая. Помни: я всегда рядом. — он поцеловал её в лоб. —Какое красивое солнце...— солнце здесь и вправду было необычное, яркое. — У нас такого никогда не видела. —А давай, когда будет очень плохо, я буду делать самые красивые закаты для вас? — он смахнул крупные слезинки с её веснушчатых щёк и вновь крепко обнял крестницу. —Давай. Так я буду знать, что ты и вправду рядом с нами. — она горько улыбнулась и отсторонилась. — Как проснуться? —Иди на выход и проснёшься. — девушка кивнула и ушла, не оборачиваясь, иначе не смогла бы уйти. ***** —Что тебе такое снилось? — спросила Соня. Лиза присела на кровати и огляделась: Машина кровать заправленна, значит девушка ещё дома, Соня сидит на кровати и что-то рисует, за окном предрассветные сумерки. —Дядя Саша. — Пущина поднялась с постели и залпом осушила стакан воды. — Попросила парочку советов для нашего спектакля. И знаешь, теперь я смогу написать песню для сцены "Ревность". —Ого...— протянула Данзас, не отрываясь от своего занятия. —А ты что рисуешь? — Соня показала своё художество. На рисунке, что больше походил на иллюстрацию, было изображено много людей, скорее всего парней, четверо из них стояли на партах или стульях, остальные сидели за партами, а напротив них стоял мужчина. —Это что? — Соня тяжело вздохнула и принялась объяснять. — Марк попросил проиллюстрировать определённые сцены из спектакля. Чтобы лучше воспроизводить, да и на память останется. —И много таких сцен ты уже нарисовала? — Лиза подсела ближе, рассматривая рисунки сестры. —Нет. В основном искизы костюмов рисую, потом шью. — она указала на манекен, где уже красовалось платье для первой сцены её героини. Это было платье с цветным корсетом, шифоновыми рукавами, что открывали плечи, свободно спадая до локтя и красной юбкой до пола, подол платья выполнен в виде широкой краймы из белого кружева. Из аксессуаров — оперные перчатки и красный веер. —Слушай, Соф, а ты можешь по словам нарисовать искизы? — девушка немного подумала, но согласно кивнула. Лиза подробно описала платья, которые должны быть на героях. Соня внимательно выслушала и решила, что сможет нарисовать всё, что её просили. —Пойдём, пора на завтрак. ***** Маша вот уже третий день находилась дома, в квартире, которую мать сняла в Петербурге, после долгих уговоров Пущиных и Данзасов. Девушка была счастлива. Она играла с братьями и сестрой, читала книги и отцовы, и других авторов, беседовала с матушкой. Они выглядели как обычная семья, а в их доме даже порой можно было услышать смех. Но только два человека чувствовали колосальную разницу между прошлым и настоящим. Наташа ничего не замечала, просто иногда ощущала тоску и некую зависть — братья и сестра много знали об отце и рассказали о некоторых эпизодах их жизни. Она же таким похвастаться не могла. Гриша и Саша тоже чувствовали тоску, младший Пушкин часто спрашивал у матери где же папа и когда он придёт, ответом ему всегда было тяжёлое молчание. Для Маши и Натальи Николаевны разница была огромной. Казалось, вот-вот откроется дверь и он зайдёт, с горящими глазами и радостной улыбкой на губах, но никто не приходил, а боль в их душах и сердцах только росла. —Расскажешь зачем приехала? — наконец спросила Наталья Николаевна, когда дочь, вдруг, нанесла ей визит. —Соскучилась. — девушка пожала плечами. Пушкина не могла не улыбнулся, каждый раз смотря на дочь, да на всех своих детей — они так были похожи на Сашу. — Мам, а ты можешь спеть свою колыбельную. Ту, которую ты ты отцу пела. —А тебе зачем? — удивилась женщина. Такой просьбы она никак не ожидала. Во истину дочь своего отца — никогда не знаешь, что от неё ожидать. —Да я перечитывала "В полной темноте" и задумалась, почему же он выбрал именно это название. — соврала Маша. — Споёшь? —Ну хорошо. — Наталья Николаевна прищурилась, но делать было нечего. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула и запела уже знакомые нам строчки. Маша тем временем начала быстро записывать слова, но делала это незаметно, по крайней мере старалась. Когда матушка допела, она быстро сложила лист и спрятала его в карман платья. Наталья Николаевна, вроде, ничего не заметила. Маша крепко обняла мать и убежала, играть с младшими. Тем же вечером она объявила всем, что возвращается в лицей. На вопрос почему так рано и спонтанно, ответила, что пора уже, да и ребята наверняка скучают. Наталья Николаевна слегка нахмурилась, её невольно посетила мысль, что дочь навестила её только из-за песни, но сразу же отбросила все сомнения, ибо если Маше нужен был текст песни, она просто спросила бы. Следующим утром, Маша уже прощалась с родными. Братья и сестра крепко обнимали старшую, прося передать привет девочкам. Наталья Николаевна со слезами на глазах просила почаще писать и беречь себя и подруг. Прощались они дольше, чем она ехала до лицея, а уж встречали её намного радостнее, чем провожали. —Ну чего ты так долго? — возмущался Борятинский. — Они молчат, как партизаны! А нам же интересно! —Терпение, Юрец. Терпение. — усмехнулась Пушкина, крепко обнимая Соню. Друзья помогли ей донести сумку до спальни. Затем все вместе они спустились в сад и, заняв одну из беседок, начали делиться новостями. Первой была, только что прибывшая Маша. —Текст у меня. Матушка впорядке, Саша, Гриша и Таша тоже. Передавали вам привет. — кратко оповестила всех девушка, ибо ей тоже нетерпелось узнать, что же нагадала им гадалка. —Молодец. — казалось Саша специально тянул время. — У нас поинтересней будет. Гадалка эта, сказала, что на меня будет совершенно шесть покушений и какой-то талисман меня будет защищать, но когда потеряю ничто меня не сможет спасти. — друзей такая информация взбудоражила. На обсуждение этой информации ушло — не много, не мало — двадцать минут. Затем пришёл черёд Лизон. —Я выйду замуж в двадцать лет и буду счастлива. — она слегка смутилась, метнув взгляд на Юру. Тот мягко улыбался. —Мы и не сомневались. — усмехнулась Маша. Все они уже давно всё поняли. — У тебя что? — она обратилась к Соне. —Я не скоро выйду замуж, но в итоге буду счастлива. — девушка поведала всё что помнила. Дело было вот в чём: когда разговор с гадалкой завершился, они многое забыли. Нет, что-то у них получилось запомнить, но подробности — нет. Как после выяснилось, это нормально. Они будут вспоминать детали по ходу жизни, когда события уже случаться. —Надо будет и нам к ней наведаться. — протянула Маша. Девушке тоже жуть как захотелось узнать своё будущее, жаль её не было в этот день, она бы с ними пошла. —Согласен. — кивнул Марк. —Юрец, что думаешь? —А мне не надо. — он вновь взглянул на Лизу. — Меньше знаешь – крепче спишь. Друзья понимающе кивнули. Оставшийся вечер они провели за работой — обсуждали спектакль, Соня показывала свои рисунки, выбранных сцен, коими Марк остался доволен. Сам Юсупов предоставил новую часть сценария, которую тоже одобрили. Решили завтра, после занятий, продолжить репетиции и поиск нужных героев. Но это завтра.