Часть 8. Первая часть спектакля

Всё было готово. Полтора года они потратили на подготовку к этому, по истине, великому событию. Впервые на сцене перед толпой взрослых, дети расскажут историю великого человека — Александра Сергеевича Пушкина. Ребята старались сильно в подробности не углубляться, но всю суть передать. Вышло не плохо, по крайней мере им так казалось. Весь спектакль длится два часа с небольшим перерывом, дабы дать лицеистам время передохнуть и перевести дух, ибо среди зрителей будут император с императрицей, а так все приближённые и просто дворяне, желающие взглянуть на потомков гения. Конечно же будут друзья поэта, а по слухам и Наталья Николаевна с детьми. Все жаждали увидеть тех, кого так сильно любил Пушкин, от того и народу собралось так, что не продохнуть. Маша и Саша отправились встречать гостей. Друзья стояли на входе в сам лицей и, с яркими улыбками, встречали всех прибывающих. Они вступят на сцену во второй половине спектакля, а значит пока у них есть время пообщаться с гостями, но немного, ибо им надо будет оказаться за кулисами, чтобы если что помочь ребятам с реквизитом, костямами и причёсками. —Я как-то волнуюсь. — призналась Пушкина, нервно поправляя своё простое, но красивое платье. —Не стоит, Мари. Всё получится. — Алекс ярко улыбнулся, а затем перехватил её ладонь, что снова потянулась к юбке, и поднёс к своим губам, нежно целуя тыльную сторону тонкой ладошки. — Ты прекрасна. —Спасибо, Алекс. — она слегка покраснела, но руку не убрала, присела в лёгком реверансе, тихо смеясь вместе с цесаревичем. — Ты тоже. Их непринуждённый разговор был прерван внезапной тишиной, коей встречали родственников Пушкина. Пущины, Данзасы и Пушкина давно уже позабыли какого это быть в центре внимания, но тёплые улыбки Маши и цесаревича немного разрядили обстановку. —Наконец-то, — улыбнулась Маша. Девушка крепко обняла каждого родственника, едва сдерживая слёзы. — Я очень скучала по вам. —А мы то как скучали. — Ваня ещё раз обнял племянницу, отмечая про себя, как сильно она похожа на своего отца. —Познакомьтесь, это Александр Николаевич, цесаревич. — Маша указала родным на смущённого Сашу. Друзья и родственники Пушкина почтительно поклонились наследнику престола. Романов от такого ещё больше смутился и не потому что не привык к такому, а потому что ему кланялись такие люди. Он, с детства мечтавший встретиться с героями своей любимой истории, наконец смог это сделать и радости от этого было очень много. —Бросьте, — он качнул головой. — Рад познакомиться. — Александр пожал руки Константину, Ивану и даже Грише, чем вызвал огромную радость у мальчика. Дамам он поцеловал тыльные стороны ладоней. Они завели непринуждённый разговор на отстранённые темы. Но долго поговорить не получилось. Гул голосов вновь сменился звенящей тишиной. В дверях возникла высокая, абсолютно прямая фигура. Император Николай I вошёл неспешно, как входил повсюду — словно занимая пространство не столько физически, сколько силой своей ледяной, всевидящей воли. Его известная всему Петербургу осанка — «спина аршином» — была безупречна. Лицо, с холодными голубыми глазами и правильными, резкими чертами, было подобно маске из мрамора: непроницаемой и величавой. Он окинул зал беглым, но испепеляюще-внимательным взглядом, и весь этот взгляд, казалось, был одним сплошным смотрением. За ним, чуть в тени его монументальной фигуры, шла императрица Александра Фёдоровна. Хрупкая, изящная, с мягкими, добрыми чертами лица, она казалась живым портретом в золочёной раме. Её движения были лёгкими, почти воздушными, а улыбка, которую она пыталась сохранить, выдавала лёгкую робость. Её наряд, изысканный и тонкий, был полной противоположностью лаконичной военной форме супруга. Следом за царственной четой, составляя их блистательный фон, вошли приближённые. Князь Александр Николаевич Борятинский держался с небрежной, врождённой уверенностью гвардейца и аристократа. Его спутница, княгиня Анна Михайловна Борятинская, была воплощением светского такта и сдержанного достоинства. Но особое внимание, даже в этом блистательном обществе, приковывала другая пара — князь Николай Борисович Юсупов и его супруга княгиня Ольга Васильевна. Взгляд князя, всегда проницательный, усталый, сейчас был полон лукавства и интереса. Рядом с ним княгиня Юсупова, женщина редкого ума и обаяния, двигалась с грацией, её глаза мягко искали в толпе знакомые лица. Этот "малый двор", как его называли в высшем свете, появившись на пороге, замер на мгновение, давая собравшимся вобрать в себя всё величие момента. А в это время, стоявшие у лестницы, родственники великого поэта мгновенно стали центром всеобщего, хотя и скрытого, внимания. Взгляды только что прибывших устремились на наследника престола. Юный наследник с интересом слушал Марию Пушкину, иногда подмигивал её младшим брату и сестре, вызывая их смущение. Рядом, в почтительном полукруге, находились верные друзья ушедшего гения: Иван Пущин,с печатью перенесённых страданий на лице, его верная супруга, Екатерина Алексеевна, которая до сих пор вызывала множество слухов вокруг своей персоны, Константин Данзас, верный секундант, грузный и молчаливый, со своей супругой, Татьяной Алексеевной. И чуть поотдаль, как отдельная вселенная скорби и достоинства, стояла Наталья Николаевна с двумя детьми. Гриша старался держаться по-мужски прямо, а маленькая Наташа прижималась к матери, широкими глазами наблюдая за императором. Вдова была бледна, но невероятно спокойна. Император двинулся вперёд. Его шаги отдавались эхом в неожиданно наступившей тишине. Он шёл прямо к этой группе у лестницы, к вдове и сиротам, к друзьям и к памяти, что витала в воздухе, гуще, чем духи и воск. Весь зал, затаив дыхание, наблюдал, как спустя столько лет они снова встретились лицом к лицу: император и декабрист. Катя взяла мужа за руку, выражая в этом маленьком жесте всю свою поддержку. Александра Фёдоровна взяла мужа под локоть, сдерживая решительный порыв своего волевой супруга. —Отец, — вздохнул Александр, невольно сжимаясь под столь пристольным и властным взглядом императора. — Рад встрече. —Здравствуй, Алекс. — Николай сдержанно улыбнулся. — Мария Александровна. — император почтительно кивнул дочери поэта, получая в ответ глубокий реверанс. —Матушка, — цесаревич протянул императрице руку, но женщина со слезами на глазах крепко обняла сына, забыв обо всех нормах приличия. — Как братья, сёстры? —Здоровы, слава Богу. — Александра Фёдоровна обратила взор на друзей Пушкина. — Рада познакомиться. — она склонила голову в знак уважения любимым людям великого человека. —Наталья Николаевна, приносим вам и вашим детям соболезнования. Господа Пущин, Данзас. — Он слегка кивнул. —Сегодняшнее действо должно быть достойно вашего друга. Его фраза прозвучала не как утешение, а как высочайшее утверждение факта, словно по–другому и быть не могло. —Ваше императорское величество, мы глубоко тронуты вниманием. Александр Сергеевич всегда с теплом вспоминал лицейские годы, думаю и наши дети сохранят такие же прекрасные воспоминания об этом учебном заведении. — голос её звучал ровно, без тени дрожи. —Какие прелестные дети. Мадемуазель Натали, вы так похожи на маму. А вы, молодой человек, — она перевела взгляд на Гришу, — должны расти сильным и храбрым, как ваш папа. — голос Ольги Васильевны был мягок, наполнен материнской любовь даже к детям бунтовщика. Её слова были просты и лишены политического подтекста, что на мгновение разрядило атмосферу. —Что ж, господа, надеюсь, лицеисты смогут поведать нам историю Александра Сергеевича. — взгляд князя Борятинского обратился к Марии и Александру, которые с, неким волнением, посматривали на наручные часы парня. —Уверен, у них получится. Все они полны творчества. — Пущин мягко улыбнулся поемяннице. Неизвестно сколько бы ещё длился этот, странный, разговор, но тут на лестнице появились директор и Лиза, с яркими улыбками на губах, в полной готовности. —Рад приветствовать вас, дамы и господа! — начал Иван Петрович. — Сегодня, мы собрались здесь, чтобы узнать какой же была жизнь всеми любимого Александра Сергеевича Пушкина. Сейчас, я попрошу наших дорогих лицеистов, — он посмотрел на Лизу, а та, в свою очередь, на Машу и Сашу, жестом подзывая к себе. — проводить вас до зрительного зала. Скоро мы начнём наше представление. ***** —Я что-то волнуюсь. — признался Юра, нервно заламывая пальцы. Соня как могла поработала над его образом, попыталась накрутить кудряшки и получилось весьма не плохо. —Мы все волнуемся. — губы цесаревица дрогнули в нервной усмешке. Даже ему, с детства привыкшему к публичности, до жути было страшно. —Парни, не переживайте. Всё будет хорошо, я уверена в наших силах. — Лиза присела рядом с Борятинским, беря его, холодные от волнения, руки в свои бесконечно тёплые и мягкие. Легче, конечно же, никому не стало. Волновались жутко. А смотря на время, сердце подскакивало, отбивая чечётку. У них было всего несколько минут, пока младшие развгрывали сцену с дуэлью, знакомством с маленькой Екатериной Алексеевной и лицейский экзамен, потом очередь за Юрой, Марком и Ромой. —Мальчики не бойтесь, всё будет хорошо. — Лиза поправила пиджак Юры и мягко поцеловала его в щёку, с лёгкостью поднимая ему настроение. —Ох, видели бы вас ваши родители. — усмехнулся Алекс, а Маша тихо хихикнула. —Тихо! — шикнула на них Соня, указывая на сцену, где младший Пушкин уже заканчивал свою песню про смелость и свободу, о которых им говорили в лицее. Парни приготовились выносить реквизит. У них будет всего полторы минут на то, что бы унести стулья и скамейки, вынести коврик диван, стол и поменять задний фон. Они много тренировались и теперь им хватало всего этого времени. Когда погас свет, все уже были готовы. Игравшие унесли свой реквизит, остальные помогали вносить, то что нужно для новой сцены. И стоило свету включиться, зрители увидели новую картину: на сцене стоял небольшой диван, на полу ковёр, рядом стол, стул, вокруг разбросаны листы бумаги, какие-то вещи, на фоне серая стена с картинами. По сцене, что-то бормоча, разгуливал Юра в образе Пушкина. Он, в брюках и рубашке, с непослушными кудряшками на голове, бродил по сцене с пером и бумагой в руках. Парень старательно изображал поэта, размышлявшего над новым стихотворением. Затем бросился к столу и начал что-то быстро писать. В это время, Мари и Лиза со всей силы хлопнули дверью, что вела в гримёрную, изображая, будто бы дверь хлопнула в квартире поэта. После этого, на сцене появился Марк, уже с рыжими красиво уложенными волосами, в старательно подобранном костюме. —Пущин, ты чего? — Юра сделал вид, что испугался такому эффктному появлению друга. —Да так, не получилось найти одного очень важного человека. — устало отозвался "Пущин", усаживаясь на диван и снимая свой цилиндр. —Какого человека? — усмехнулся "Пушкин", поворачиваясь к другу. — Хотя погоди, дай сам догадаюсь...— он сделал вид, что задумался. — Наша давняя подруга детства, которая с первого дня не выходит у тебя из головы? —Ты как всегда проницателен, друг мой. — усмехнулся в ответ рыжеволосый. — Столько лет прошло...может и зря всё это? —Да брось, брат, — отмахнулся "Саша". — Я уверен, скоро мы встретимся и тогда, она останется с нами навсегда. Парни друг другу улыбнулись. Улыбнулся и сам Иван Иванович, крепко сжимая ладонь своей прелестной супруги. Катя мягко улыбалась, глядя на сцену и узнавая в мальчиках образ мужа и лучшего друга. Она бросила короткий взгляд на Ваню и столкнулась с тёплым взором зелёных глаз. Они обменялись взаимными улыбками, но тут же обратили своё внимание обратно к сцене, где уже появился Рома, в образе Константина Данзаса. —Друзья, пора на бал. Княгиня Голицына устраивает знатные балы. Там собирается почти весь Петербург. — Юра переглянулся с Марком, будто договариваясь с ним о чём-то. Они одновременно кивнули "Данзасу" и свет снова погас. Парни схватили ненужные более вещи, девочки поспешили очистить пол, остальные пологали с фоном. И вот, друзья оказались на балу княгини Голицыной. Всё вокруг преобразилось: с потолка свисал красный и золотой балахон, повсюду были наряженные дамы и мужчины, чуть в стороне стоял Илья в образе Жуковского, а рядом с ним Соня, уже в образе крёстной. Они были окружены девушками и парнями, о чём-то беседовали, пока Марк не притащил Юру, желая представить всем своего талантливого друга "Пушкина". —А это и есть тот самый Александр Пушкин, которым восхищался Гавриил Романович. — ответила на вопрос "Жуковского" девушка. Соня мягко улыбнулась друзьям и Марк чуть и вправду не поплыл. —Катя? — парни переглянулись, но сразу же "Пущин" улыбнулся так счастливо и так искренне, что ни у кого из зрителей не осталось никаких сомнений в актёрских способностях Юсупова, ибо так талантливо изображать влюблённость непрофессионалу было бы сложно. Но только шесть человек этого представления точно знали, что талант тут непричём. Затем их беседу прервала "княгиня Голицына", что устроила показательное шоу для гостей. Сама же княгиня, которая не могла остаться в стороне от столь интересного события, с улыбкой наблюдала за происходящим на сцене, иногда переговариваясь с настоящим Жуковским. —Господа, дамы! — обратился ко всем "Константин". — Блистательная княгиня Голицына подготовила для вас сюрприз. Сегодня для вас выступит молодой поэт — Александр Пушкин! И его поэма "Руслан и Лариса"! Зал наполнился тихим смехом. Но "Пушкин", сокорблённый словами одного офицера, начал читать совсем другое стихотворение: Беги, сокройся от очей, Цитеры слабая царица! Где ты, где ты, гроза царей, Свободы гордая певица? Приди, сорви с меня венок, Разбей изнеженную лиру… Хочу воспеть Свободу миру, На тронах поразить порок. Увы! куда ни брошу взор — Везде бичи, везде железы, Законов гибельный позор, Неволи немощные слезы; Везде неправедная Власть В сгущенной мгле предрассуждений Воссела — Рабства грозный Гений И Славы роковая страсть. И преступленье свысока Сражает праведным размахом; Где не подкупна их рука Ни алчной скупостью, ни страхом. Владыки! вам венец и трон Дает Закон — а не природа; Стоите выше вы народа, Но вечный выше вас Закон. И днесь учитесь, о цари: Ни наказанья, ни награды, Ни кров темниц, ни алтари Не верные для вас ограды. Склонитесь первые главой Под сень надежную Закона, И станут вечной стражей трона Народов вольность и покой. Сцена погрузилась в тишину, кто-то перешёптывался, многие знали, что за такое может быть. "Данзас" подошёл к другу, помог тому спуститься со столика, куда "поэт" забрался в процессе чтения, и повёл всех на выход. Но внезапно, Настя, облачённая в голубое платье, длинные белые перчатки и с замысловатым украшением на голове, начала хлопать. Остальные подхватили. Юра прочитал ещё отрывок, будто признался ей в любви, но получил отказ. —...но своё сердце я Вам не подарю. — улыбка с лица Борятинского пропала. — Не печальтесь, я подарила вам намного больше. — усмехнулась "Голицына". —Что же? — удивился "Александр". —Внимание Петербурга. — Просто ответила Настя и ушла за кулисы, где сразу же отбила "пять" Лизе и Маше. Девушки уже знали, что последует за уходом девушки со сцены. Они махнули тем, кто отвечал за музыку и, понемногу, зал вновь начал заполнять музыкой, а Марк, Соня, Рома и Юра приготовились петь: Е, е, е, его путь лежит по грани Не меняются маршруты Вся провинция в шампане Пьёт за то, как он рискует! Все кричат: «Безумец!» Пропадёт в пучине бури О, пролетели мимо пули Он любимец этих улиц Всё это время ребята были в том же самом зале. Они пели и танцевали, да так весело и непринуждённо, что зрители сами начали подпевать, с интересом наблюдая за ребятами. Город поёт со мной в унисон Город поёт со мной в унисон Город поёт со мной в унисон Город поёт Картина снова поменялась: ребята оказались "на улице", в какой-то момент их пути разошлись — Юра и Рома убежали за кулисы вместе с девочками, а Марк и Соня проводили их удивлёнными взглядами. А после парень подхватил девушку на руки и тоже ушёл со сцены, оставляя зрителей в лёгком недоумении. Песню пели из-за кулис. Город поёт со мной в унисон Кто ставит на всё — тому и везёт Белая ночь, пьяный восход Город мостов поёт над Невой Теперь ребята изображали чтение стиха. Три парня встали на четвереньки, Марк и Рома забрались на них, а сам Юра стоял на спинах друзей и громко читал отрывок из "нового" стихотворения: Товарищ, верь: взойдет она, Звезда пленительного счастья, Россия вспрянет ото сна, И на обломках самовластья Напишут наши имена! А затем появился "Жуковский". —Александр, когда же вы допишите Руслана? — громко спросил он. —Никогда! — закричал в ответ Юра и прямо от туда упал на руки ребят. Зрители едва на ноги не повскакивали, когда увидели такое. Анна Михайловна схватилась за сердце. Но тут же Юра появился в самом центре сцены и все снова успокоились. В Петербурге вновь потоп Пробки рвутся в потолок Он откроет дверь ногой Если ключ не подошёл Если ищет даму сердца Бьются дамские сердца Жизнь — игра, сценарий — пьесы Дело рук его пера Город поёт со мной в унисон Город поёт со мной в унисон Город поёт со мной в унисон Город поёт со мной И снова картина изменилась: Марк и Рома на плечах вносили Юру в "театр". Борятинский держался в руках портрет Лумея с надписью "Урок Царям". —Александр, кто это?! — воскликнула, переодетая в белоснежное платье, Настя. —Лумей! Убийца наследника престола! — пожал плечами "Пушкин". Юру опустили на пол и, подбежавшая к ним, Соня вступила в круг танцующих. Город поёт со мной в унисон Кто ставит на всё — тому и везёт Белая ночь, пьяный восход Город мостов поёт над Невой Город поёт Город поёт Город поёт Свет погас. А когда включился, ребята уже сидели у гадалки и слушали предсказание. Настоящие Ваня, Катя и Костя смутно помнили этот момент своей жизни. Но то, что дети смогли сыграть его более чем правдоподобно, они не сомневались. Затем, все увидели, как "Пушкина" забирают жандармы, затем допрос Бенкендорфа и отъезд из Петербурга, прощание с друзьями. —Что б, когда я вернулся, вы были уже женаты! — крикнул на последок "Саша". — Я прослежу. — успокоил его "Данзас". Соня и Марк переглянулись, весело улыбаясь. Но тут же "Катя" бросила на поэта недовольный взгляд. —Иди уже. — строго сказал она и Юра взаправду удалился. Ещё через полторы минуты все увидели, как "Пушкин" встречает "Княгиню Воронцову". Лиза предстала перед зрителями в прекрасном красном платье с синей лентой на поясе, её рыжие волосы были собраны в незамысловатую причёску, а на губах играла хитрая улыбка. —Нет, вы не герой. — отрезала девушка. У них с "Пушкиным" вышел небольшой спор, за которым зрители наблюдали с немым восхищением в глазах. —Я не герой? — Юра вернулся к ней на диванчик, попутно бросив стопку документов. — А о ком у нас все говорят? —Ох, Саша, — она сделала ударение на последнюю гласную, как обычно делают га юге. — Об этом я знаю всё. Девушка поднялась на ноги и подошла к перегородке, начиная новую песню: Он расстался с любовницей Схватился за ножницы Остриг себе голову И этим же вечером все обсуждали его Другой хотел пойти в моду, но О ней он знал ровно ничего Костюм сидел, если бы не одно Цвет просто ужас, весь год обсуждали его С помощь тех вещей, что они вынесли на сцену, Лиза помогла Юре переодеться в, весьма странный, но очень стильный, наряд. Скучно, им так скучно Что с рассвета до заката обсуждать кого-то надо Страшно, им так страшно Быть мишенью слухов громких и поэтому всех нужно обсудить Они вышли на улицу, приковывая внимание окружающих к себе. Юра с запоем слушал тоненький голосок Лизон, стараясь не забыться. Эти острые языки Чтобы избавиться от тоски Маски срывая жадно и бешено, Вешают всем ярлыки Безумцы и гении Без доли сомнения Рискуют всем до последнего Стоят на своем и о таких мы хотим говорить Они разыграли дуэль, на которой по легенде Пушкин ел вишнёвые косточки и плевался в своего оппонента. Лизон пела, но старалась играть свою роль. Скучно, им так скучно Что с рассвета до заката обсуждать кого-то надо Страшно, им так страшно Быть мишенью слухов громких и поэтому всех нужно обсудить Они стояли чуть поотдаль от остальных людей. Там же стоял и "генерал Воронцов", который наблюдал за своей супругой. И тут, на удивление всех, "Пушкин" поцеловал "Воронцову", то есть Юра аккуратно коснулся лица девушки и приятнул её к себе мягко целуя в мягкие губы. Все вокруг стали переглядывать, шептаться. Никто не понимал запланированно это или же нет. Скучно, нам так скучно Что с рассвета до заката обсуждать кого-то надо Страшно, нам так страшно Быть мишенью слухов громких и поэтому всех нужно обсудить Песня закончилась. В новой сцене Княгиня прогнала Пушкина, сказав всем известную фразу: —Но я другому отдана и буду век ему верна. В это время, ребята сидели за кулисами: Саша с Машей устроилися на диванчике, рядом, в кресле-качалке, сидели Марк, а у него на коленках удобно устроилась Соня. Она уложила голову на плечо Юсупову и с интересом смотрела на сцену, перебирая пальчиками его волнистые волосы. —Главное, чтобы она в жизни ему так не сказала. — усмехнулся Алекс. Он уже порядком подустал сидеть и ничего не делать. Не то что Юра, Марк, Соня и Рома, которые уже устали прыгать по сцене. —Думаю, не скажет. — улыбнулся Рома. — Главное, чтобы родители не убили их за поцелуй. —Да нас всех за это убьют. — усмехнулся Марк. Он едва ли мог думать — Соня мягко целовала его в щёку, перебирала волосы, большего и не нужно было для счастья. Ребята с ним согласились. А в это время сцена сменилась и Юра уже сидел в Михайловском и страдал по "Воронцовой". А значит пришло время для последней песни: Эй, я поэт, ничтожнейший из людей Пустослов и шут, не герой, не злодей Если вдруг огнём будет объят твой дом Позови — я сочиню тебе стишок в альбом И пока к священной жертве Аполлон Не зовёт меня, я пьяный мчу в салон И проклятый дар, что в себе ношу Словно угль пылающий тушу, тушу, тушу Ай, ай, горячо, божественный глагол Горячо, божественный глагол Горячо, горячо, божественный глагол Горячо, горячо, горячо, горячо, ай, ай Горячо, божественный глагол Горячо, горячо, божественный глагол Горячо, горячо, божественный глагол Горячо, горячо, горячо Взаперти, в изгнании, в глуши немой Дар взыскательный, зачем же ты со мной? Для того ль, чтоб душу из любых темниц Стаей белоснежных выпускать страниц? Лишь с тобой я птицею могу лететь Если ж в мире этом буду пойман в сеть Сотворю десяток я миров других Не лишит никто меня свободы в них Не бросай меня, божественный глагол Не бросай, не бросай, божественный глагол Не бросай меня, божественный глагол Не бросай, не бросай, не бросай Воскуряй стихи мои в ночи слепой Плюй в алтарь мой, слившись поутру с толпой О, священный дым в кадильнице моей Я б на дым сигарный променял, ей-ей Как же я устал от пошлости мирской Мне бы враз расправиться с земной тоской Пусть хоть даже в сердце получив дыру Мне, поэту, можно — весь я не умру Я служу тебе, божественный глагол Отпусти меня, божественный глагол Отпусти меня, божественный глагол Отпусти, отпусти, отпусти Свет потух и зрители увидели, что сцена сменилась и вот, друзья навестили "Пушкина". Они весело болтали, обсуждали важные моменты. —В столице слух пошёл, что император устал или болен, скоро отречёться. Будет Константин, который примет наш проект "Конституция", ну а там и свобода слова, а значит и ссылке твоей конец. — объявил прекрасную новость "Пущин". "Александр", обрадованный этой новостью, налетел на друга с объятьями. Все в зале немного напряглились, но напряжение возросло, когда Марк и ещё несколько ребят, стали обыгрывать восстание декабристов. Восстание подавили. На этом первая часть спектакля была окончена. Был объявлен перерыв.