Глава 5

      На город опускалась ночь. Улицы, которые днем оживали под солнечными лучами, теперь погружались в тишину. Легкий туман стелился вдоль асфальта, скрадывая звуки и превращая знакомые пейзажи в загадочные силуэты. На окраине города располагалось большое поселение, огороженное забором. Маленькие кирпичные домики стояли хаотично: одни располагались друг напротив друга, другие стояли в ряд.       Но лишь одно здание выделялось на фоне остальных — огромный двухэтажный дом из белого кирпича, который возвышался над всеми, будто присматривая за округой. Его окна, казалось, смотрели на ночное небо, ожидая звёзд, которые только начали пробуждаться. Свет в домах давно погас, и жильцы погрузились в сон, но в большом здании, на верхнем этаже, горела тусклая лампа, как маяк среди темноты.       На втором этаже, в роскошной спальне, царила атмосфера уюта и изобилия. Обилие мягких тканей и дорогих материалов создавали элегантное оформление: стены были обиты теплым, глубоким бархатом, а огромная кровать с вышитыми золотыми узорами занимала центральное место. Над ней висел пышный балдахин, словно облако, обрамляющее покой.       На полках, выложенных из натурального дерева, стояли книги в кожаных переплетах — это были мудрости и секреты, хранившиеся на протяжении поколений. У окна, украшенного тяжелыми шторами, стоял изящный письменный стол с резными ножками, где оставались следы недавних размышлений — перо и раскрытая тетрадь. Глубокие, насыщенные цвета и мраморные детали в интерьере придавали спальне аристократический вид, в то время как теплый свет лампы подчеркивал каждый элемент, создавая атмосферу спокойствия и уединения.       Ночь погружала эту богатую спальню в мягкое объятие тишины, а за окном мир продолжал жить своей таинственной жизнью, не догадываясь о том, что происходит за закрытыми дверями.       На кровати, положив руку под голову, лежал брюнет, смотря на девушку, сидящую за туалетным столиком. Черные волосы струились по плечам, опускаясь на лопатки. Девушка приводила себя в порядок, намазывая на лицо ночной крем, а юноша, ухмылялся, наблюдая за всем этим. Заметив ухмылку возлюбленного, девушка удобнее уселась в пол оборота, открывая вид на небольшой округлившийся живот. Брюнет встал с кровати, и в два прыжка, словно кот, подошел к ней, опускаясь на колени, прикладывая большую ладонь к животу.       — Наш малыш, Мадара, — улыбнулась девушка, проведя рукой по жестким волосам брюнета.       Он ничего не ответил, но подался головой к нежной руке девушки, продолжая держать руку на животе. Почувствовав небольшой толчок, брюнет улыбнулся, встал, и, поцеловав девушку в висок, поднял на руки, неся на кровать. Уложив жену, он лег рядом, осторожно приобнимая ее за талию, опуская огромную ладонь на живот.       Через несколько часов, из крепкого сна, Мадару вырвал крик. Он распахнул глаза и сел на кровати, оглядываясь. Его жена мирно спала рядом, прижимая к себе кончик одеяла. Брюнет услышал еще один крик, и звук выстрела. В ту же секунду рядом с ним на кровати, села его жена.       Мадара подбежал к окну, отодвигая штору, и перед его глазами предстала картина, в которую он не мог поверить: по ночному поселку, шли люди в масках, брюнет насчитал десять человек, но предполагал, что их было больше. На земле, в луже крови, лежала охрана — два крепких парня, которых он оставил на ночной караул, безжизненно лежали на земле, а на спине, на черных футболках красовался красно-белый веер. Люди в масках, заходили в дома, проводили там не много времени, и выходили, вытирая катаны, о трупы тех, кто успел выбежать. Поймав себя на мысли, что до домов его братьев осталось пару домов, брюнет выругался, и подлетел к супруге, осторожно беря ее под локоть. Девушка увидела в глазах супруга страх, ненависть, злость, и целый спектр эмоций, которые сменяли друг друга. Осторожно встав с кровати, опираясь на сильную руку супруга, она глазами пробежалась по комнате.       Дверь в спальню вышибли. На пороге спальни стояли пять человек, в черной форме, а с катан капала кровь. На их лицах были маски, но глаза были абсолютно без эмоциональны. Мадара, недолго думая, рванул на мужчин в черных одеждах, занося кулак для удара.       Завязалась драка. Брюнета швыряли как щенка, а он как волк, вставал и нападал с новой силой, защищая свою жену, стараясь не пропустить противников в спальню. Конец настал тогда, когда брюнет получил удар коленом в грудную клетку и упал на колени. Четверо мужчин встали за его спиной, держа за руки, а пятый, схватил за волосы, поднимая голову в сторону, уже мертвого тела супруги.       Его жена, лежала на полу спальни в луже крови. Ее безжизненные черные глаза были распахнуты, а рот слегка приоткрыт. Фигура в черном развернулась, и тяжелыми шагами, медленно, словно смакуя вкус победы, двигалась в сторону брюнета, занося кровавую катану для удара.       Мадара пытался вырваться, но хватка четверых у крепких парней была сильная.       Выстрел. Еще один. И еще.       Они падали один за другим.       Мадара, открыв, наконец, глаза, лежал, свернувшись в позе эмбриона, и приподняв голову, увидел своего давнего друга со старшим братом, и молодого блондина, стоявшего в полицейской форме. А за ними, измазанных в крови братьев.       Брюнет, собрав последние силы, пополз к мертвому телу супруги, и рухнул рядом, положив руку на ее живот.       Вбежавшие в спальню спасители увидели душераздирающую картину: семь мертвых тел, с огнестрельными ранениями, в лужах крови; красивая женщина, с черными, как ночь волосами, лежит на полу, истекшая кровью, — удар пришелся точно в живот. Рядом с ней, держа руку на ее животе, лежит недавно избранный глава клана, хрипло крича из последних сил.       Мадара открыл глаза и уставился в потолок, его сознание ещё не совсем покинуло объятия сна. Он медленно провел рукой по массивной цепочке, которая удобно лежала на его шее, и, слегка потянув за нее, выудил из-под красной рубашки золотое кольцо. Его пальцы аккуратно обхватили сияющий металл, и он, медленно поворачивая украшение в своих руках, зацепился взглядом за выгравированную надпись:       «Вместе и в жизни, и после смерти».       Эти слова ёкали в сердце, как легкий шёпот неземной любви, охватывая его теплом и печалью одновременно.       Сжав кольцо в кулаке, мужчина бережно убрал его под рубашку, словно пряча нечто святое. Он положил руку на шею, слегка сжимая её, будто стремился оттолкнуть нарастающее беспокойство. Размяв затёкшую шею, он, наконец, поднял голову со спинки кресла и оглядел стол.       Перед ним лежали шесть раскрытых папок, каждая из которых, как разбросанные страницы забытых историй, содержала фотографии девушек и краткие досье.       Фыркнув, Мадара неохотно встал и, словно потерявший связь с реальностью, подошёл к высокому шкафу. Открыв стеклянную дверь, он нащупал рукой знакомую фляжку — верную подругу в час тревог.       Откупорив её, он сделал два больших глотка, чувствуя, как терпкий алкоголь разливается по его горлу, временно унося с собой тяжесть мыслей.             Закрыв флягу, брюнет вновь поставил её на место, а затем, с лёгким вздохом, закрыл дверцу шкафа. Он вернулся к столу, пытаясь восстановить сосредоточенность. Но его ум, подобно порывистому ветру, не оставлял в покое: он вновь и вновь возвращался к папкам, к лицам, что пытались рассказать свои истории, требуя от него решения, к которому он был не готов.       Тишину нарушила открывающаяся дверь, выводя Мадару из мыслей. Он хмуро поднял взгляд, оглядывая нарушителя тишины, и поняв, что на пороге его кабинета стоял Изуна, опустил плечи расслабляясь.       Пара черных глаз пристально смотрела на брюнета. Изуна закрыл дверь, и сел на небольшой кожаный диванчик, кладя руку на спинку, и закидывая щиколотку на колено.       — Ну и что ты решил? — подав голос, спросил Изуна.       — Тоже, что и ты. Не понимаю, зачем ты мне принес столько макулатуры, — закрыв три папки, и положив их на край стола, проворчал брюнет.       Младший брат внимательно вглядывался в старшего, словно пытаясь разглядеть за усталостью и тенью ночных кошмаров, что действительно терзало его. Он почувствовал лёгкий запах алкоголя, окутывающий атмосферу, и решил не задавать лишних вопросов о помятом виде Мадары.       — Дай я угадаю. Ты даже не читал, — хихикнул Изуна, поднимаясь с дивана.       — Я всецело тебе доверяю, брат, — Мадара убрал остальные три папки в верхний ящик стола.       Изуна вальяжно дошел к столу, открыв одну из папок. Пробежавшись глазами по тексту, и бросив беглый взгляд на фотографию, он ухмыльнулся, закрыв папку.       — Отличное решение, брат.       — Я купил здание бизнес-центра, — переводя тему, сказал Мадара, устало откидываясь на спинку кресла.       Изуна вопросительно изогнул бровь, зная, что спонтанные покупки не были в стиле его брата. Мадара, имея огромные запасы денег, не был расточительным, и если он считал, что здание бизнес-центра — это необходимая покупка, значит, так и было.       — Помнишь, мы как-то отказались подписывать документы на сотрудничество одному парню? — Начал брюнет, понимая, что его брат требует объяснений, — Он решил расшириться и открыть филиал в городе. Я и купил здание. Раздражает меня, мелкая муха.       — Ты купил здание, потому что тебя раздражает какой-то хрен? Не похоже на тебя, — взяв папки со стола, пошутил Изуна.       Мадара выдохнул, запуская руку в волосы.       — Это здание стоит на части нашей земли. Я его снесу, и верну нам часть того, что принадлежит нам.       Изуна пошевелил желваками, но ничего не сказал.       — Приходи в себя, — стараясь подавить гнев, хрипло проговорил Изуна, — я пойду. У меня еще куча дел, — Изуна слегка поправил папки, и сунул их подмышку.       Мадара кивнул, прикрывая глаза, а Изуна покинул кабинет, тихо закрывая за собой дверь.

***

      В тренажерном зале, где с недавних пор занималась Изуми, было на удивление людно. Неделю назад, как назло, в спортзале, где они обычно занималась начался ремонт, и ее тренер, предложил ей альтернативный вариант — заниматься в городе, в спортзале, который держит его приятель. Девушка опрометчиво согласилась, не предполагая, что людей может быть в полтора раза больше.       Изуми, погружалась в ритм бега. Её ноги, стройные ноги касались поверхности с отменной грацией — каждое прикосновение было словно заключением танца, рисующего невидимые узоры на синтетическом полотне.       Мышцы под ярким светом ламп играли наглядными оттенками, отливая искристым светом, как восхитительные штрихи на картине, написанной художником. Собранные в аккуратный хвост волосы поднимались в такт её движениям. Каждый шаг наполнял её энергией, словно в её жилах бушевала неуемная сила, плавно оживляя течение времени.       Её руки, как крылья птицы, изящно двигались в унисон с шагами, иногда поднимаясь к потолку, будто стремились заполучить свет, а иногда опускаясь вдоль тела, подчеркивая ритмичность каждого движения.       Всё тело Изуми излучало неимоверную стойкость. В каждом шаге она ощущала, как освобождается от повседневной рутины, как уходит груз забот и тревог.       Через двадцать минут легкой пробежки, девушка спустилась с дорожки на кафельный пол, ловя на себе пристальный взгляд черных глаз.       Изуми резко развернулась, готовясь грубо ответить, но увидев тренера широко улыбнулась, потягиваясь.       Мужчина с белыми, как снег длинными волосами, собранными в хвост, стоял, оперившись плечом в косяк, скрестив руки на груди, и закрывая девушку от любопытных глаз парней.       — Джирайя, старый извращенец, — хохотнула Изуми, аккуратной поступью, подходя ближе, — закрыл меня от всех, чтобы никто не уволок?       Мужчина улыбнулся, отталкиваясь от косяка и раскидывая руки в стороны. Изуми обняла тренера с теплотой, обвив его талию и утыкаясь носом в грудь.       — Именно. Если тебя украдут, то кто меня будет радовать на старости лет? — отшутился мужчина.       Девушка слегка ударила его в грудь, улыбаясь.       Джирайя стал для неё больше, чем просто тренер — он стал её настоящим другом. Их знакомство началось благодаря Яхико, когда Изуми было шестнадцать. Обладая сильным характером, она решила научиться защищаться. Яхико, занимавшийся борьбой у Джирайи, привёл туда свою подругу.       Сначала тренер не хотел брать её в команду, ведь его ученики были крепкими парнями, заведомо способными переломить девушку надвое. Но Изуми, не сдаваясь, ежедневно приходила в зал, внимательно наблюдая за тренировками друга и изредка повторяя движения. Спустя месяц упорства Джирайя сдался, увидев в ней потенциал.       С тех пор беловолосый тренер стал для неё не только наставником, но и опорой, вместе с которой она покоряла новые вершины. Этот путь их дружбы стал ярким эпизодом в её жизни, полной терпения, силы и тепла.       Изуми, обогнув тренера, вышла из кардио зоны, направляясь в силовой. Джирайя не спеша шел за ней.       Спустя час интенсивных занятий с боксерской грушей, уставшая, потная, но счастливая девушка уселась на лавочку, открывая бутылку с водой. Мышцы гудели, создавая приятную боль в теле.       Спустя еще час, было принято решение закончить тренировку.       Изуми шагала по улице, закинув сумку на плечо, её лицо светилось довольной улыбкой. Вдыхая свежий воздух, она чувствовала, как солнце нежно согревает её кожу, и в сердце разливалась лёгкость.              Добравшись до пригорода, она неторопливо направлялась к дому, наслаждаясь покоем вечернего времени.       — Изуми? — окликнул её низкий мужской голос.       Девушка обернулась, поправляя лямку спортивной сумки, и в этот момент её тело инстинктивно напряглось. В тени большого раскидистого дерева, оперившись спиной на массивный ствол, стоял мужчина. Его лицо было частично скрыто козырьком кепки, создавая ощущение таинственности.       — Смотря кто спрашивает, — ответила она, сжимая лямку и ставя ногу немного назад, готовая к возможным неожиданностям.       В задумчивом взгляде Изуми мерцало любопытство, смешанное с легкой настороженностью. Она ощутила, как пульс ускоряется, но не подавала виду, оставаясь уверенной в себе.       — Я от Хашигаке Кисаме. Дело есть.       Это имя было как гром среди ясного неба. Изуми напряглась, ожидая худший исход.       — Не так давно, одни ребята сожгли дом, — ровным голосом начал мужчина, — в том доме, под половицей на втором этаже есть шкатулка. Нужно ее достать, и принести к боссу. Справишься?       — Я так понимаю, что если я откажусь, то охраны у меня больше не будет, — ухмыльнулась девушка, — в его стиле. Выбор без выбора. Я в деле.       — Вот и отлично. У тебя два дня, — оттолкнувшись от дерева, и сунув руки в карманы, мужчина начала удаляться в противоположном направлении.       Хашигаке Кисаме был главой одной из самых крупных банд, державших весь пригород в страхе и под контролем. О нём говорили разные вещи: его жестокость, хладнокровие и умение влиять на людей — всё это делало его не просто врагом, но и настоящей угрозой. Его прозвали «Акула», и это прозвище вызывало у людей страх и уважение — у него были неестественно острые зубы, благодаря которым он и получил это прозвище.       Громко выругавшись, Изуми ускорила шаг, направляясь к дому. В её голове роились мысли о том, как она будет решать эту задачу. Время поджимало, и каждая секунда была на вес золота. Она прощалась с лёгкой атмосферой прогулки и вбирала в себя все эти мрачные реалии, которые готовы были обрушиться на её плечи. Сжав кулаки, она знала, что уже давно оказалась в зависимости от Кисаме. Каждая подобная просьба не оставляла ей выбора, кроме как согласится и слепо выполнять указания.       Изуми понимала, что снова влезает в очередную авантюру, но у нее не было другого выхода.